Между прошлым и настоящим I

      Наступила середина декабря.       Снег медленно кружил в воздухе, опадая на землю, смешиваясь с грязью и покрывая замёрзшие лужи. На одну из таких ловушек попался Ривай. Он быстрым шагом и с опущенной головой шёл от казармы до главного здания. И поскользнулся. Но выстоял, быстро подставив ногу и выпрямив спину. Стряхнул с ботинка снег. Взгляд сам поднялся к козырьку здания, найдя на нём согнувшуюся Еву. Она смеялась, хватаясь за живот и сгибаясь вперёд. С головы почти бы упала её шапка, если бы Ривай не подошёл к ней и вовремя не подхватил.       — Это не смешно.       Он почти что шлёпнул обратно на голову Евы шапку, после стянув её за края к ушам, поправил, когда девушка выпрямилась.       — Это было очень смешно! — Ладонью она накрыла рот, лишь бы сильнее не рассмеяться и попытаться сдержать смех.       Но не вышло. Она только открыла рот, пытаясь что-то сказать, как фыркнула и снова начала хохотать.       — Прекращай, — вздохнул Ривай, сунув руки в карманы.       — Такой…       — Что?       — Такой… пингвин… — Она насупилась, задрала плечи, показывая Ривая со стороны, и сгорбилась, опуская голову в точности как он.       — Кто? — переспросил Ривай.       — Ну… — Она демонстративно сделала два широких шага вперёд, изображая походку, и рассмеялась. — Ты бы видел себя со стороны! Ха-ха! Это было так забавно!       — Не думаю. — Ривай взял её под руку, уводя в здание. И принял сравнение с каким-то пингвином за непонятный жаргон.       Было ещё раннее утро, охрана сменилась, первым делом обходя территорию с собаками. Но в это утро штаб поднялся раньше привычного. Лидеры собрались в кабинете Ханджи, ожидая Ривая и Еву, которые должны были проконтролировать запряжённых лошадей и пересчитать солдат.       — Доброе утро всем, — покрасневшая Ева вошла в кабинет, не сдержав весёлые нотки в голосе. Прокашлялась и прошла с Риваем за стол.       — У кого-то отличное настроение, — зевнул Мик, ещё не отойдя от сна. — Какой повод?       Ева посмотрела на Ривай и промолчала. Он кричал всем своим видом, чтобы она не упоминала какого-то там пингвина.       — На посту все готовы к отправлению, — сухо сказал Ривай, так и не дав ответа на вопрос Мика.       — Хорошо, — вздохнула Ханджи, борясь с зевотой и садясь за своё место у стола. — Давайте быстро обсудим план. Дел в городе и без открытия поста полно.       — Я еду с элитным в полицию, — начал Ривай.       — Я к Трою. — Подняла руку Ева, зевнув за Ханджи.       — Мы на пост, чтобы явиться и сделать вид, что нам не плевать на это бесполезное открытие, — сказал за ней Мик, кивнув головой в сторону Нанабы, сидящей рядом.       — Как Ривай закончит, он подъедет за мной, группа продовольствия уже освободится и прибудет к вам на пост. Тогда и подоспеем мы к началу.       — Я тогда сама пересчитаю по списку всё в повозке, чтобы скоротать время, — добавила Ханджи.       — Мне, значит, этим не заниматься? — уточнила Ева.       — Нет. — Махнула рукой Ханджи, незаметно для всех подмигнув Еве под прядкой свисающих волос. — Я сама, город полон народом будет. Думаю, что сама ты не успеешь со своими делами.       — Хорошо.       — Значит, всё решили. — Ханджи меж сказанных слов подняла список отрядов, который перекинул ей Ривай, утверждая составы, а сама она похлопала по папке на краю стола для Евы. Без слов подтвердила, что просмотрела отчёт, а Ева может спокойно передать его Трою.       Тогда они покинули штаб, отправляясь в Стохес.       

***

      Дина встретила Еву в офисе Троя, как было каждый раз, когда Ева приезжала туда. Девушки мельком поболтали, пока Ева снимала с себя пальто, повесив его у стойки Дины, и узнала, что и Персефона была здесь.       От спешки — желания поскорее отправиться по своим делам и перед этим встретиться с Палмерами — Ева быстро пошла наверх, к Трою. Его кабинет был с распахнутой дверью, за счёт чего Еве стоило подняться и в конце коридора из помещения её уже встречали.       — Ева! —Персефона только встала с дивана на шум приближающихся шагов.       Троя Ева увидела за столом, но он тоже поднялся, как в коридоре показалась гостья, которую они ждали в привычный день и час. За осень Пересефона часто приезжала к Трою и практически жила на Парадизе, уезжая обратно домой, максимум, на две недели. Младшая сестра Троя узнавала Парадиз, строила планы, и чаще всего присутствовала у брата, когда к нему наведывалась подруга — Ева сдержала обещание, данное Марии, чаще стала появляться в Стохесе. Потому девушки уже виделись, хорошо общались, не зная того стеснения и неловкости, что присутствовали при первой неожиданной встрече.       — Привет. — С радостью на лице Ева вошла в кабинет и приобняла Персефону.       Трой поправил закатанные рукава и следом заключил в свои приветственные объятия гостью, как только её отпустила сестра.       — Доброе утро. — Растёр он её спину в неторопливых объятиях и отстранился. — Сегодня ты даже рано. Обеда нет ещё.       — Как же ты, торгаш Трой, мог забыть об открытии торгового поста? — Похлопала она его по плечу и упала в своё кресло. Откинула на привычное место папку с отчётом, зная, что Трой в неё даже не глянет, сунет в сейф к остальным.       — Помню. — Уже заскучал он от поднятой темы, что было слышно в его тоне.       Может быть, он бы сказал намного больше от доверия к Еве, но не любил разговаривать о работе с подругой, — он мог это делать с кем угодно, но только не с ней, ведь больше любил их сложившуюся компанию, радовался лёгкому общению между подругой и его сестрой, которые быстро нашли общий язык. Хотя он поначалу переживал, что сестра в силу возраста забудет о манерах и разболтается с новой знакомой. Так и было, но Ева даже не заметила, поддерживая с самого начала их беседы.       Сама в этом нуждалась.       Они втроём нуждались в этом крошечном уголке, поселившемся в кабинете Троя, где каждый из них находил своеобразное развлечение, отвлекался от насущных дел, проблем и надоедающей деятельности. Осень была самым нелюбимым временем в году для Троя. От неё веяло скукой, серостью и грустью, - его слова. Он потерял того друга, с которым отвлекался в чужом мире под названием «Парадиз», где в своё время никого не знал. Ева не стала заменой Эрвину, она стала новым другом. Одной из тех простых в общении людей в отличие от надоевших бизнесменов, для которых искренность была чем-то далёким и чужим. Ева даже не знала, что оказалась не одной, кому пришлось пережить жизнь на Парадизе странного незнакомца. Трой по-своему понимал и пережил новую реальность, когда приехал на остров несколько лет назад. Они нашли друг друга по случайности, обстоятельства скрепили их общение. Ева страдала от незнакомого строя жизни, службы, к которой никогда не была готова, медленно привыкая в своё время. А Трой страдал от одиночества, оно никак его не покидало за прошедшие годы. Тогда осень подарила им друзей в лицах друг друга. К ним присоединилась Персефона, став заключительным звеном в их троице, сложившейся дружбе.       Часто втроём они встречались в офисе Троя, быстро обменивались заученными фразами об отчёте, Ева забирала конверт с суммой для разведкорпуса, и отправлялись в соседскую столовую на совместный поздний обед. После него Трой и Персефона провожали Еву до района, куда она всегда отправлялась после встречи с ними. Там её ждал Ривай, он доверчиво давал любимой время на свои дела и друзей, к компании которых не имел какого-либо интереса, а в отсутствие Евы помогал Марии. Именно к ней всегда держала свой путь Ева после Палмеров.       — Я пораньше, — расслабилась Ева в кресле в удобной позе перед друзьями: Персефона легла на диван, а Трой стоял у окна, примкнув к подоконнику бедром и ласкаясь под зимними лучами холодного солнца. – Дел в городе выше крыши.       - У тебя бывает иначе?       В ответ Трой поймал кусок свернутой в комок бумаги. Ева хотела им угодить другу в лицо.       — А-а… Помню. — Персефона сунула под голову подушку, перед этим поправив густую косу длинных тёмных волос. — Вроде к столяру должны были поехать, да?       — Ага, ещё и на пост всем штабом должны явиться. А перед этим мне надо к Марии, так что сегодня без обеда. Поешьте вафли без меня.       Трой закатил глаза, когда увидел издевательскую улыбку Евы. Каждый раз на обед она брала вафли, что было дикостью для Троя. Он любил плотную, жирную еду на обед, состоящую из нескольких блюд. И не любил сладкое. Но Ева всегда брала сладости, объясняясь, что хотя бы с ними хотела бы не придерживаться питания штаба. Любила вафли с мёдом. Персефона поддерживала её любовь к сладкому, заказывая себе кусочек торта. И обе демонстративно лопали сладкое, пока Трой насаживал на вилку кусок жирного мяса и косо глядел на них, как на умалишённых.       — Что с домом? — поинтересовался Трой, поправив занавеску и разглядывая людей, мимо проходящих по улице.       — Крышу, как сказал Ривай, поставили. Сегодня узнаем, как обстоят дела с мебелью. Её долго изготавливают, потому мы сделали заказ заранее для проблем и поправок, которые могут появиться.       — Всё равно быстро, — удивлённо подняла брови Персефона и с нежеланием подняла бумаги, которые изучала до появления Евы.       К ним вошла Дина, занося поднос с печеньем и чаем. Трой поблагодарил её и отпустил на обед пораньше.       — А у тебя как дела? Как съездила домой? — спросила Ева у Персефоны.       Девушки странно переглянулись. Трой нахмурился, уже чувствуя, что станет предметом новых издевательств.       — Привезла? — Улыбнулась Ева, едва кивнув на Троя.       — Ага. — Тут же поднялась с места Персефона, подбегая к столику, на котором оставила сумочку.       — Только не это… — Догадался Трой, уже подумывая сбежать через окно: до двери было далеко и его бы поймали.       Ева подошла к дивану и села вместе с подругой. Персефона копошилась в сумочке. И с победным «Вот!» выудила чёрно-белый, старый и пожелтевший снимок.       — Я их прятал. Весь альбом.       — А я нашла-а!       Трой улыбался одной из своих самых тёплых улыбок, хоть и был недоволен поступком сестры. Но её радость и сговор двух подруг ничего ему не оставляли, кроме как заразиться улыбкой, которой сияла младшая сестра.       Ева громко ахнула на грани с умилительным смешком, когда фотография оказалась в её руках. На фотографии оказался маленький мальчик около двух лет возрастом. Он глядел почти в камеру и был усажен в позу, в которой обычно снимали малышей. С пустым взглядом, немного напуганным. На чёрно-белой фотографии он сидел на подушке, держал в руках любимую игрушку — мягкого медвежонка — и смотрел чуть в сторону от камеры, где предположительно за кадром стояли родители.       — Какой пухленький, — тихо сказала Ева, разглядывая снимок.       — Два медвежонка на фотографии. — Персефона посмеялась и подняла глаза на подходящего к ним старшего брата, в котором едва можно было увидеть малыша со снимка.       Высокий, широкоплечий и двадцати девяти летний мужчина стоял перед ней. На снимке у него были точно такие же чёрные волосы, как и в жизни, — может быть, только желтизна старого снимка немного искажала цвет. Детская припухлость давно пропала, сменившись мужественностью, с которой его все запомнили, а с первым видели единицы.       — Возраст тебе к лицу, — сказала младшая сестра брату.       — Возраст к лицу любому мужчине, — сказал он, присев на подлокотник к ней и огладив волосы сестры, спускаясь пальцами по косе.       — Ты был симпатичным малышом. — Улыбнулась ему Ева, поднимая глаза с фотографии.       — Может быть. — Пожал он плечами с такой же улыбкой и скрестил руки на груди. — Но подростком я был уродливым.       — Трой. — Глядела на него со всей строгостью Персефона.       — Это правда, — он безразлично вздохнул.       — Нет, ты был самым красивым.       — Это потому что я был твоим старшим братом. Ты всегда в силу разницы в возрасте глядела на меня с восхищением. Это нормально.       — Не слушай его. — Шлёпнула по колену брата Персефона, переводя взгляд на подругу. — Он никогда не был уродливым. Все мы когда-то были детьми, у которых формировалось тело по-своему… Трой просто был слишком критичен к себе в том возрасте.       Ева не понимала, что именно имел в виду Трой, назвав себя уродливым, а Персефона завуалировано пыталась что-то донести. В любом случае она оставила это для брата и сестры и не стала уточнять. И отдала фотографию с очаровательным малышом.       — Тру, — хмыкнула Ева.       — Тру-Тру-Тру, — ответила тем же Персефона.       — Трой, Трой Палмер или «наглый торгаш», — поправил их Трой, не любя, когда ему припоминали, как называли в детстве. Но из уст девушек всё равно любил это слышать, но и не показывал, держа строгость в лице, хоть и его черта характера добряка всегда была удивительным бонусом с мужественным видом и крепким телосложением.       — Но зато ты теперь понимаешь, почему я называю его медвежонком Тру-Тру. — Приняла фотографию Персефона, заботливо отогнула загнувшийся уголок и перевернула фото, показывая извилистую подпись: «Нашему маленькому сыночку Тру исполнилось два года, октябрь 827 год».       — Этим медвежонком играла и ты. — Трой приобнял рукой плечи сестры и легонько оттянул её за щёку, за что она шлёпнула его по руке, но оставила её на плече.       — Да… — задумчиво вздохнула Персефона и аккуратно вложила фото в папку, которая осталась лежать на диване за их спинами.       — Это что? — Не успела прочитать подпись на папке Ева.       — То, ради чего я и уезжала.       — Ты обещала рассказать, как вопрос окончательно решится.       Персефона помедлила, прежде чем встать с дивана, пройти к столу и поднять чай. Трой подал Еве чашку и поднял свою. А после пары глотков брат с сестрой переглянулись.       — Рассказывайте.       — Как ты уже знаешь, мы много вкладываем в развитие жизни на Парадизе. Запланированная постройка электростанций, расширение больниц и развитие деревень. И мы давно уже планируем заняться детьми. Точнее их развитием, — начал Трой и посмотрел на сестру, дав ей слово.       — Да. — Закивала она и приняла поддержку брата. Для неё деятельность на острове была важна, это было её дело. Расправила плечи и заговорила: — Я по этой причине-то и приехала сюда ещё осенью. Мы долго обдумывали это… Чем же мы можем помочь? Образование здесь никудышное. Уровень безработицы растёт, из-за чего многие родители не способны дать хорошее образование детям. Всё, что они хотя бы смогли дать своими силами, это мир над головой и шанс на жизнь до старости. Поэтому мы думаем открыть школы-интернаты. Дети там будут и жить, и учиться. Это станет и местом для работы взрослых. Преподаватели, уборщики, повара, воспитатели и множество других специальностей. Правительство уже одобрило нашу задумку, и нам выделит участок за городом. Огромный участок для нескольких корпусов, площадок… — Она попыталась выговорить это на одном дыхании, а после выдохнула: — Вот… Что думаешь?       Первое, о чём подумала Ева это, конечно же, Мария и малыш от Майкла. О его будущем и что ещё ждёт, что ему может предложить мир и как сложится его жизнь в данных обстоятельствах. И она бы хотела, чтобы у него было достойное образование.       — Это прекрасная идея. — Её лицо было заинтересованным и удивлённым. — Очень хорошо. Но где вы возьмёте такое финансирование?       Персефона и Трой переглянулись, не отвечая сразу же.       — У нас есть хорошие связи за островом, — ответила Персефона, — там я не первый год занимаюсь в сфере благотворительности и работаю волонтёром. Я уже договорилась о стройматериалах. Но мы изрядно попотели, чтобы всего этого добиться. Я… долго к этому шла, и не хотела говорить раньше времени, пока точно не узнаю. Придерживаюсь мнения, что лучше не делиться планами заранее, если не хочется губить с самого начала свои идеи.       — Единственное, в чём я был хорош, как старший брат, это сохранил твоё доброе сердце. — Приобнял сестру Трой, примкнул поцелуем к макушке. И отошёл к любимому месту у окна, снова по привычке примкнув бедром к подоконнику.       — Не только в этом, — прицыкнула Персефона, провожая его взглядом до окна. — Ты во всём прекрасный старший брат.       Трой её проигнорировал, взмахнув рукой в сторону Евы, попивающей свой чай, не желая давать ему остыть.       — За тобой пришли.       Ева встала с места, проходя к нему и глядя в окно. Там вдоль улицы к их зданию двигался Ривай, уже увидев их в окнах.       — Вы не придёте на пост? — спросила она, быстро отставив чашку и подходя к сейфу, открывая его и достав один конверт. Трой одобрительно кивнул ей, ведь сам постоянно забывал об этом и сам закрыл сейф, сунув в него папку, которую принесла Ева.       — Нечего там делать, всё уже знаю, — ответил Трой.       — Ладно, не буду заставлять Ривая ждать.       Она приобняла Персефону, что подошла к ней, уже открывая руки для объятий. Персефона странно и долго не выпускала её из своих рук, но в итоге отошла и упала на диван, пока и Трой приобнял Еву.       — Пока, Палмеры. — Махнула рукой Ева, выходя за дверь.       — До очень скорой встречи, Ева…       Последнее, что слышала Ева перед тем, как за ней закрылась дверь, это тяжёлый выдох Троя.       Она выбежала из здания и крепко обняла Ривая, чмокнув в щёку.       — Уже успела соскучиться? — Удивился он крепкому поцелую.       Ева довольно кивнула и поправила его зимнюю дублёнку. Ривай взял её за подбородок и скромно оставил поцелуй в уголке губ. Поднял голову и махнул Трою, смотрящему на них из окна. Тот махнул ему в ответ и отошёл от окна спиной, пропадая из виду.       — Ты уже закончил? Так быстро?       — Да, Кенни не было в участке. Сказали, что его ещё вчера вызвали в Трост. Оставил ему записку и пошёл за тобой.       — Ладно. — Ева взяла его под руку и направилась по улице.       — Сначала к Марии заскочить надо, потом за всем остальным поедем, так удобнее…       

***

      — О, вы как раз вовремя!       Мария стояла на козырьке дома, смахивая метлой со ступенек опавший за утро снег. Ривай открыл калитку, пропуская Еву вперёд. Хотя она бы и перепрыгнула, лишь бы поскорее добежать до Марии. Подруга убрала метлу в сторону, освобождая руки, и наблюдала, как Ева пробежала к ней по тропинке до дома и к концу сбавила скорость шага, лишь бы от радости встречи не влететь в неё. Ева поднялась к Марии на козырёк и аккуратно обняла её, будто подруга могла осыпаться от силы крепких объятий.       Ева была одной из тех единиц, кому Мария позволяла касаться живота.       И эта встреча не стала исключением. Ева оставила поцелуй на щеке подруги и медленно согнулась к выпирающему животу.       — И тебе привет, лучик, — тихо обратилась она к нему и накрыла ладонью, выпрямившись. — Кажется, что он ещё вырос за эту неделю.       — Мне тоже так кажется, — посмеялась Мария, опуская свою ладонь поверх пальцев Евы. — Раньше я даже переживала, вдруг что-то не так. Казалось, что ничего не происходит, я совсем не менялась. А теперь он начал так стремительно расти, каждый день напоминая, что он всегда со мной.       Мария огладила низ живота, Ева вздохнула, медленно отрывая пальцы, перед этим немого пощекотав.       — Ещё немного осталось до нашей встречи. — Ева кивнула и обернулась, когда мимо неё поднялся Ривай, молчаливо унося в дом авоську с продуктами для Марии.       — Я приготовила пирог, — сказала она и пропустила мужчину в дом, отходя в сторону.       — Мы на минутку, — вздохнула Ева, печально пожав плечами. — Делишки есть. Мы в этот раз не по плану приехали, потому что пост…       — Открывают, — перебила Мария. — Ага, знаю. Люди идут туда, как на какое-то представление, будто это так важно и многообещающе.       Ривай вышел к ним и с порога поднял метлу, спускаясь к тропинке и быстро расчищая ещё и замерзшие корки льда под тонким слоем снега. Разбивал их, наученный утренней подставой.       — Что-то в этом году обещали морозы, а на самом деле…       — Они и есть, причём сильные. А вот снега нет. Только холод и лёд… Кстати, ради чего мы здесь-то!..       Во внутренний карман Ева сунула руку, нахмурилась и вытащила свернутый несколько раз листок.       — Вот, дома в нашей деревне. — Отдала она Марии бумагу.       Подруга всё же решилась поискать дом и первым делом рассматривала Иронт, чтобы взять дом рядом с участком Евы и Ривая.       Ева указала на одну криво вырисованную планировку.       — Вот этот уже построен. Оставалась внутренняя отделка. И повезло, что продавали его в два раза дешевле. По глупости купили, передумали, и захотели продать. С налогом, который бы они заплатили и на дальнейшую стройку они бы столько же и получили за него. В минус не ушли. И он самый близкий к нашему дому.       — Мама тоже рассказала про некоторые дома в Тросте и Гермине. Пока подумаю, они меня отговаривают, не хотят, чтобы я так далеко уезжала.       — Я в любом случае поддержу тебя и твоё решение. Тебе не обязательно так далеко уезжать. Возьми дом в стенах, если с этими не выйдет.       — Я пока всё же повременю. — Кивнула Мария. — Ещё три месяца осталось до рождения малыша. Может, там к лету что-нибудь надумаю. Но если даже перееду, этот дом не придётся продавать. Сбережений хватит, мама с папой сказали, что помогут. — Мария обернулась на дом с печалью и любовью в глазах. — Пусть будет. Есть не просит. Налог за него у меня брать не будут. Мать-одиночка всё-таки.       Она вернула взгляд на Еву.       — Как захочешь.       — Спасибо, что помогли… И помогаете. Что бы я без вас делала.       Кивком она обратила внимание Евы за спину. Там Ривай заканчивал энергично смахивать снег и разбил последнюю корку льда у поворота за калитку.       — Мы приедем, через дня два-три, как получится и как планировали, — сказала Ева, повернувшись обратно к Марии. — Сейчас никак не можем задержаться, надо идти.       — Останетесь у меня в следующий раз?       — Думаю, что да. Зависит от того, отпустят ли Ривая на два дня.       Мужчина подошёл к ним и убрал на место метлу, откуда взял и, отряхиваясь, спросил:       — Всё? Обговорили?       — Да, наверное.       — Давайте я вам хотя бы пирог дам? — Взмахнула руками Мария, и на вопрос её слова не были похожи, ведь она сразу зашла в дом, по пути договаривая: — Сама не съем.       Через минуту вернулась, протягивая тканевую сумку, где в пергаменте уложила половину пирога, и отдала Риваю. Он убрал её в широкую сумку через плечо.       — Съедите там со своими. Вы же теперь даже по вечерам там собираетесь в комнате отдыха?       — Ага. От безделья началось. Зима, — ответила Ева.       — Пора. — Отдёрнул Ривай рукав с наручных часов.       — Ладно. — Мария снова обняла подругу.       — Не грусти, мы приедем. — Ева аккуратно приобняла её и снова опустилась к животу. — И ты тоже не грусти. Мы скоро увидимся… Пока, лучик…       Ривай кивнул Марии и подал Еве локоть, за который она ухватилась. Мария махала им вслед, медленно закрывая дверь, пока друзья полностью не пропадут за соседним домом.       — Буду ждать!..       

***

      К посту пара прибыла вовремя, до этого согласовав несостыковки со столяром о мебели. Отправка полностью готовых работ в дом планировалась на февраль.       Ривай с Евой нашли своих ребят и встали с ними за толпой. Один из главных торговцев Парадиза выступал на невысокой площадке перед постом у стены Сины. Высказывал свою речь уверено и почти яростно.       — Он верит в ту чушь, которую несёт? — выплюнул Мик, не желая находиться здесь.       Пост был построен ради наблюдения за торговым оборотом, в надежде, что Парадиз не станет полностью зависимым от остального мира. Правительство своим действием пыталось доказать народу контроль за происходящим на их острове и независимость. Но мало кто в это верил.       — Ничего не изменится, — тихо произнёс Ривай, почти скучающе.       Ева ничего не ответила, лишь коротала время, разглядывая высокую стену перед собой, что приходилось задирать голову. Она всё прекрасно понимала, потому что у неё был Трой. Он скептически отнёсся к постройке поста, намекнув, что это никак не поможет острову контролировать вывоз и ввоз товаров. Не скрывал и даже подтвердил, что пост окажется местом сбора взяток, не более. Никто не будет отказываться от товаров, никто не решится больше не вывозить свои. Меры были предприняты, но оказались настолько слабыми, что не напугали ни одного бизнесмена. Ни в стенах, ни за стенами. Даже если этот пост и его работники окажутся честными людьми, это лишь обрубало одну из возможностей. Одну из сотни других.       Ева опустила голову на плечо Ривая, пригладила складки на сгибе руки, за который держалась. Зацепилась металлом браслета на кисти и выругалась.       — Что случилось? — Опустил взгляд Ривай и наблюдал, как Ева подняла свою руку и высвободила браслет из-под рукава.       — Цепляется, замок надорвала. Только дёрну рукой и он цепляется за одежду.       — Приедем к Марии в следующий раз — занесём в мастерскую.       Ева кивнула, видя, как торговцы заканчивали речи. И снова глянула на стену, бросающую на них тень.       — Раньше она была защитой, — тихо заговорила она, почти шепча. — А сейчас просто как забор, отделяющий районы. И мне хотелось, чтобы так и оставалось. Чтобы не было повода ей снова стать укрытием.       Ривай промолчал, лишь приподнял глаза к сцене, происходящей на площадке.       — Хотела бы я как-нибудь оказаться там, — сказала Ева, кивая наверх. — Оттуда такие виды, наверное.       — Надо будет тебе летом снова попрактиковаться на УПМ.       От одного упоминания лета и УПМ в одном предложении у Евы поползли мурашки вдоль спины.       — И тогда мы попадём туда. Испробуешь, как это делали мы. Сейчас в этом нет необходимости, кроме как у Гарнизона.       Напоследок у площадки перерезали ленту, завершив открытие поста у выезда за стену. Люди заулюлюкали, многие зазевали, а разведкорпус наконец-то был освобождён от подобия пытки. Они приехали сюда лишь для поддержки репутации правопорядка и их членства над соблюдением безопасности острова.       Толпа начала редеть. Разведкорпус отошёл в сторону, где Ева подтвердила список забранных товаров её отрядом.       — У меня ещё остались дела в городе с элитным. — Ривай остановился рядом с Евой, что держала список в руке. — Езжай со всеми остальными, пока не стемнело.       — Что ещё за дела? — нахмурилась Ева, поворачиваясь к нему.       — Важные, — настаивал Ривай, не желая глядеть ей в глаза. — Расскажу, если всё пройдёт по плану. Веришь?       — Конечно. — Ева смутилась его вопросом о доверии, но кивнула. — Верю.       Ривай огладил её волосы и накрыл ладонями щёки.       — Увидимся в штабе. Не теряй время.       — Ладно… — Как только Ева ответила ему, её губы не успели сомкнуться, как их накрыл рот Ривая, оставляя нежный и медленный поцелуй. Пару раз смяв её губы своими, он отпустил девушку и поправил её шапку.       — Люблю тебя, маяк. — Улыбнулся он ей и отпустил.       — И я люблю тебя, Ривай. — ответила она и снова, хоть и коротко поцеловала его. — Увидимся. Не задерживайся, пожалуйста.       — Постараюсь. — Ривай шагнул назад и проконтролировал сопровождение повозок.       Ева поднялась на лошадь, укуталась в форму, накидывая капюшон и поднимая шарф выше от шеи к лицу. С высоты она глядела на Ривая, дождалась приказа Ханджи и тронулась, отправив любимому воздушный поцелуй.       Только Ривай не знал, что провожая Еву взглядом до стены, где она скрылась в тени и выехала, его жизнь разделится на «до» и «после».       Ривай не знал, и даже не догадывался, что всю оставшуюся жизнь будет винить себя в том, что сам отпустил её, а то его дело и доли будущих страданий не стоило.       Он не знал, что больше не увидит свой маяк.       

***

      Строй медленно и в спокойном ритме ехал по маршруту, лишь несколько раз сделав остановки и сверяясь с картой, чтобы не забрести в неправильном направлении. Выехали из леса к равнине, за которой виднелись заснеженные холмы, ведущие к замёрзшей реке.       Расстановка отряда была выучена каждым солдатом при движении зимой.       — Вперёд, — отдала приказ Ханджи, позволяя отряду Евы ступить на лёд.       Держась на расстоянии, первые три лошади прошли по льду, выехали на берег и дали знак другим, чтобы и те двигались. Среди них была Ева.       Ветер задувал Еве в лицо снегом, режущим как острые льдинки. Она ещё ниже опустила мех и держала поводья как можно крепче, но старалась не волновать лошадь, ступающую по льду. Они почти вышли на берег, близилась очередь повозки, чья лошадь уже почти полностью ступила на лёд.       И тогда в тишине и только завывании ветра на равнине до слуха каждого донёсся низкий и недолгий шум, исходящий прямо под ними. А за ним треск.       — Это… — опустил взгляд солдат по правое плечо от Евы на лёд под ними.       Ветер сдул притоптанный снег от следа лошади и оголил белые и молниеносно ползущие трещины. Этот трещал лёд, прямо под ними.       — Прочь со льда-а! — Крикнула во всё горло Ханджи, оттянув, а затем расслабив поводья запаниковавшей лошади от поднявшегося шума среди солдат.       Лошади поддались вперёд, минуя реку. Повозку и вставшую на дыбы лошадь вернули на берег, не дав ступить на лёд следующей очередью.       — Что за чертовщина! — Спрыгнул с лошади Мик, спустился с берега, что был выше уровня воды и остановился у края, одной ногой стоя почти на льду.       — Мик! — Подозвала его Нанаба.       На другом берегу Ева тоже спустилась с лошади и опросила солдат. Пятеро оставшихся с ней ребят едва нашли слова, чтобы ответить. И оставшимся на другом берегу солдатам Ева начала махать руками.       — Ева?! — кричала Ханджи сквозь ветер и эхо.       — Всё в порядке! Все целы! Как у вас там?..       Мик стал смахивать снег со льда, падая почти на колени и вглядываясь в толщину. И ударил по нему кулаком, но лёд остался невредимым. Только глухой звук от удара и шипение мужчины от боли в кулаке.       — Он крепкий! — Разгневался Мик. — Быть не может, чтобы он стал трещать под весом наших лошадей.       — Декабрь, — тихо размышляла Ханджи. — Мы проезжали сегодня здесь. Всё было нормально.       — Может он тогда дал трещину? — предположила Нанаба.       Мик только хотел двинуться дальше по льду, но его остановил приказ Ханджи.       — Мик, уйди со льда! Не надо!       Мужчина остановился, оглянувшись. Выругался себе под нос, глянув на шестеро силуэтов впереди. И ушёл обратно.       — Никому не ступать на лёд! Без паники!       — Ханджи! — кричала с другого берега Ева, размахивая руками. — Что нам делать?! Возвращаться?!       — Ни в коем случае! Нет! — Качала как можно сильнее головой Ханджи и её поддерживали другие, крича вместе с ней и мотая головами, чтобы солдаты с Евой поняли их.       — Ладно! Не будем! Что делать тогда? — крикнула Ева.       — Капрал… — обратился к ней парень, спустившись с лошади.       — Ева!..       — Подожди, — отмахнулась девушка и поднесла руки ко рту. — Что?!       — Достань карту!       Ева подошла к лошади и открыла сумку, выудив из неё карту и разворачивая её. Парни окружили капрала, не давая ветру возможности навредить карте и разглядывая её вместе.       — Найди нашу дорогу! — попросила Ханджи.       — Нашла! — ответила криком Ева, указав с парнями на отмеченный маршрут.       — Нашла реку?       — Да!       — Уйди по ней вверх. Видишь?       — Да! Там отмечена деревня! Нам туда?       — Там и мост есть! Это займёт много времени и далеко, в обход, но уже нет выбора, езжайте туда! К закату остановимся там, встретимся и решим. Не ступайте на реку!       — Это несколько часов! — возмутился парень рядом с Евой.       — А что ты предлагаешь? — сказал другой. — Штаб ещё далеко, мы не можем теперь вернуться обратно! Нужно решать.       — Замолчите, — шикнула на них Ева, пресекая спор. — Вы слышали приказ! Что решать-то собрались?! Двигаемся туда. Сейчас нам нужно добраться до деревни. И это первая цель. Меньше болтайте.       — Ева, — снова обратился парень, подходя к ней.       — Что? — Нервировала её обстановка в которой они оказались.       — Можно карту? — попросил он, протягивая руку. — Хочу по памяти сравнить летнюю и зимнюю карты наших маршрутов.       Ева молча отдала ему карту и наблюдала, как парень уверенно водил пальцем по нарисованной местности.       — Ева?! — крикнула Ханджи на другой стороне.       — Подожди!       Солдат ткнул на зону леса, а затем варежкой указал на него же за их спинами.       — Летом здесь в паре километров проходила тропа насквозь. Если мы поедем по ней, то сможем срезать путь, а не плутать по извилистому побережью реки. Так будет быстрее, и мы скроемся, если нас настигнет пурга. Если сейчас нет снегопада, это не значит, что его не будет до заката.       Он нерешительно наблюдал за реакцией капрала. И указал на реку за её спиной, спрашивая:       — Можно я?..       — Да, — кивнула Ева и забрала карту.       Парень сложил руки у рта и стал кричать:       — Главнокомандующий! У меня есть предложение! Гляньте на лес позади нас на карте!       — И? — крикнула в ответ Ханджи, когда с другими лидерами опустила головы к листу.       — Через лес, на северо-востоке от нас шли летние тропы! Разрешите нам отправиться по ним! Это срежет путь!       Ханджи начала советоваться с Нанабой и Миком.       — Да, там проезжают торговцы. Мы сами придерживались этого маршрута. — Кивнул Мик, помня летнюю карту. — Ими до сих пор пользуются. Они не заблудятся.       К концу обсуждения Ханджи разрешила им поехать через лес. И отряд Евы, состоявший из шести человек, включая её, тронулся, пропадая в густом лесу.       Они быстро нашли прокатанные тропинки и придерживались самой широкой. Находили лыжню и старые тряпки, которые ещё с лета могли остаться висеть на ветках после лесников, оставивших свои знаки. Небо едва можно было разглядеть из-за заснеженных деревьев, что некоторые из них склонились под тяжестью.       — А здесь снега больше, чем в штабе и городах, — отметила Ева.       — Сюда, — сказал парень, когда они остановились у места расхождения дороги в две стороны.       Ева следовала за ним, так как никогда не ездила по этой дороге этим летом. Само лето уходящего года осталось в её памяти лишь обрывками воспоминаний, а жизнь разведкорпуса и его деятельность далёкой.       Она никогда не была на этих тропах. Что и стало её ошибкой, за которую она заплатит слишком дорого. Ошибка, оглушающая девушку залпом выстрелов, что был явью. Ева не успела среагировать, как Мозоль издала самый пронзительный и болезненный вопль в унисон с другими лошадями. И стала падать на землю боком, извиваясь и роняя с себя вскрикнувшую Еву.       Девушка упала на землю, попав под удар ноги лошади, не успев среагировать и полностью откатиться. Тело парализовало болью, лишающей сил и ориентации в пространстве. Ева пыталась оглядеться, но перед глазами темнело. В её ушах был звон, а рассудок не улавливал крики солдат. Она не понимала, что это был за выстрел, откуда и почему её солдаты пропадали, расплывались перед глазами. И почему так истошно вопили. Почему вокруг было на порядок больше звуков и голосов. Тени, силуэты плясали перед глазами.       — Чт… что…       Ева, не глядя, стала тянуться за спину. У неё не получалось выпрямиться от боли и накатывающей потери сознания. Ладонь потянулась к затылку. Темнота почти заволокла зрение, но среди снега и вытянутых к небу деревьев она увидела, как ладонь вернулась к лицу, а на ней оказалось красное пятно крови. Ева перекатилась на бок и осознала, что толстый слой меха на капюшоне не спас от удара о камень позади.       — Быстрее! Взять его!..       Боль в теле угасала, переставая быть такой острой. Голова раскалывалась, но в глазах вместо темноты была лишь муть. Однако в ней же Ева видела людей. Десятки людей в чёрных одеяниях, топчущих её солдат. Ева попыталась нащупать оружие в кобуре, достала до него, но удар чужой ноги снёс из руки револьвер.       Теперь Ева ничего не чувствовала от вспыхнувшего адреналина в крови. Её тело горело изнутри появившимися из неоткуда силами, девушка подавила головную боль, а тело стало почти что ватным.       Перед ней уже кто-то стоял.       Ева попыталась напасть на силуэт, нависающий над ней. Но он ускользнул от неё и ножа, который девушка умело вытянула из потайного кармана в рукаве. От безуспешного рывка вперёд она упала, но на что-то тёплое и мягкое. Удар головой не дал ей с самого начала понять, на что она рухнула.       — Мозоль…       Ева поняла, нащупав, что упала она на свою мёртвую лошадь с простреленным боком. Тогда она вновь полоснула пространство перед собой, когда человек приблизился к ней, ведь ему никак не получалось напасть на неё. Он мог этого сделать грубой силой, но не стал. Зрение становилось местами и с приложенным усилием всё чётче и резало по сознанию Евы болью каждый раз, когда она пыталась оглядеться и сощуриться, только бы прогнать головокружение. Шею согревала кровь, ползущая по становившейся липкой одежде. Ева схватила силуэт перед собой за ногу, но он вырвался и наконец-то поймал момент, чтобы накинуть на её голову мешок. Этого он и хотел и пытался поймать.       Девушка отбивалась, использовала навыки рукопашного боя и попытки вырваться. Была на грани слёз от подступающей паники, ведь слышала, как сильного кричали солдаты вокруг, а ей приходилось отбиваться, чтобы после помочь своим. Помочь, оглядеться и защищаться. Она задыхалась и кричала. Ткань мешка на голове была полупрозрачной, льняной, руки Евы схватил уже не один человек, ушей достигали незнакомые голоса, называвшие такие же незнакомые имена, когда обращались друг к другу.       Её тянули в сторону по снегу и мокрой грязи. В нос ударил запах собственной крови.       — У неё кровь, — сказал спокойный и незнакомый мужской голос, чьи-то пальцы коснулись зоны затылка, где промокала ткань мешка.       Ева отбивалась изо всех сил, до боли в запястьях, которые сковали верёвки.       — Блять!.. Хватай её!..       — Хватит! — начала молить она, крича во всё горло. — Не трогайте!       Не хотела даже просить о помощи, тратить время на разговоры. По теням и касаниям на теле поняла, что её окружили уже четверо, пытаясь связать всеми силами. Руки и ноги она уже не могла пошевелить. Связали.       Еву повалили на бок, кто-то сел поверх, хватая за голову и снимая мешок. Боль пронзила виски. Одно ухо резал звук надорванной ткани, затем стянуло голову и затылок. От касаний, давления и потерянной крови Еву затошнило.       Все попытки вырваться оказались ничтожными.       И когда сознание её уже снова покидало, она увидела, как вдали стояла единственная выжившая лошадь, с которой спустился тот самый парень, что завёл их на тропу. Он стал раздеваться, сбрасывая на землю форму разведкорпуса. Благодарно склонился, когда ещё один человек подошёл к нему, протянув свёрток одежды. И облачился в тёмное одеяние, как у десятков других, уже не скрывая, кем он был.       Ева зажмурилась от слёз. Закричала в тот же момент, когда её снова перевернули в другую сторону. Пыталась разглядеть лица, но их скрывали глубокие капюшоны и маски, скрывающие лица до глаз. Она никого не узнавала. А товарищи остались за спиной, и от каждого звука ударов по их телам и одобрительных возгласов Ева вздрагивала и жмурилась, будто удары приходили ей. Пыталась протянуть пальцы к связанным запястьям, искала хоть какую-то возможность вырваться. Но ничего не получалось. Единственное, что у неё получилось, это согнуть обе связанные друг с другом ноги и ударить того, кто кружил и наблюдал за ней. Он подвернул ногу, но ему помогли.       Большинство остались позади. Среди деревьев, что расступались в уходящей тропе, закатное солнце ослепляло и отчерчивало несколько тёмных силуэтов, стоящих подальше от происходящего.       — Хватит! — кричал на Еву парень, что следил за ней и пытался обездвижить, чтобы прекратить её попытки вырваться.       Ева согнулась от пришедшего в бок удара.       После размаха для нанесённого удара нога промелькнула над головой и толкнула, перевернув Еву на спину. Ей не дали прийти в себя, как потянули в сидячее положение, утягивая к дереву.       — Ох-хо-хо… Ева-Ева… Какое разочарование, — произнёс нежный, женственный голос.       Топор упал рядом с бедром Евы. Незнакомка обошла её и отошла на пару шагов вперёд, стоя к Еве боком. Скинула капюшон. Светлые, почти белые от контраста со снегом волосы упали на плечи и спадали почти до поясницы. Сияли под светом солнца, проникающего сквозь деревья. Такая же светлая кожа покрыта до головы тёмным одеянием, тёмно-бордовая помада окрашивала губы.       Еву затрясло от испуга и пробирающей жути. Паника одолевала её, обрубая все мысли о попытках выбраться. Она оказалась одна и осознала это, пока безумие пропитывало воздух запахом крови. Она захотела сохранить силы, потому что в этот момент за ней следили и не дали бы даже шелохнуться.       Незнакомка вдохнула как можно глубже, стиснув челюсть и сжимая кулаки. Быстро обернулась к Еве, глядящей на неё распахнутыми от ужаса глазами. В глазах Евы застыли слёзы, но она не могла понять, почему точно такие же увидела в глазах девушки перед ней. Они сверкнули на её веках в тот момент, когда та обернулась к Еве, но больше Ева их не видела из-за тени.       — Что тебе нужно?! — прокричала Ева, что на секунду все голоса за ней и сбоку затихли. — Что тебе нужно от меня?! Скажи!..       Девушка молчала, её горло дрогнуло, а кулаки задрожали. А затем она сквозь сжатую челюсть прошипела:       — Ничего. Я убила бы тебя… Мразь… — И двинулась на Еву быстрым шагом, почти переходя на бег и замахиваясь, как только приблизилась.       Ева зажмурилась, но удар так и не достиг её. Она открыла глаза и тогда грубая хватка вонзилась в её шею, сжимая. Девушка нависала над ней, почти дыша в лицо.       — Я бы с удовольствием отсекла твою башку, — шептала она ей в лицо, — ещё когда узнала, как ты расправилась с моим… — и осеклась, явно поддавшись эмоциям.       Никто её не остановил. И она сама поднялась, оторвав руку от Евы, но не успев её полностью убрать — Ева плюнула в неё куском крови, который испачкал запястье, а сама Ева предпочла бы попасть прямо в лицо той, о чьём имени догадывалась.       На лице девушки не дёрнулся ни один мускул. Она лишь подняла снег и стерла им кровь на руке, отбросив после тающий кусок на землю.       — Ты… Европа? — прошипела Ева, глядя на неё исподлобья.       Та проигнорировала её, так как была занята тем, что достала платок и маленькую бутылку из кармана. Только на секунду замерла после сказанного Евой, осознавая. Смочила ткань, подняла голову на мужчин вокруг и кивнула.       Трое мужчин напали на Еву, сжимая её так, что она не могла пошевелить головой. Европа опустилась к ней, сев на корточки, и прижала отвратительно и резко пахнувшую ткань к носу и рту. Давила долго и сильно, Ева противилась, не вдыхала, но в итоге её тело сдалось от жажды воздуха.       

***

      Сознание возвращалось с сильной болью и вздрагиванием всего тела от обжигающего запаха в носу, которым Еву вернули в сознание.       Солнце опустилось не так низко, значит, времени прошло немного, но место, где проснулась Ева, было незнакомым, будто её оттащили глубже в лес или унесли в совсем другую часть. Последний раз, когда такое волнение и страх за жизнь Ева ощущала — день смерти Майкла. И в то состояние она бы никогда не пожелала вернуться. Она бежала от всего, что возвращало ей обрывки самого ужасного дня, оставив себе только тяжесть скорби.       В глазах пропадала муть, но уже Ева смогла разглядеть три пары ног и почувствовала, что была привязана к дереву спиной.       Она подняла голову. Уже не удивилась, что люди перед ней стояли в полностью чёрной, закрытой одежде. Капюшоны и маски на лицах. На фоне увидела, как сбоку держали её солдата и вкололи ему что-то руку. Он дёргался, пытался вырваться, совершить захват ногами, но его держали, пока вводили что-то в кровь. Он обмяк за секунды, и его толкнули ногой в сторону. Шли к другому…       Ева перевела слабый взор на перешагнувшего с ноги на ногу человека перед ней, из троицы людей, которых она увидела в первые секунды пробуждения. Один человек, стоящий справа перед ней снял маску, и это оказалась Европа.       Потом другой. Самый левый. Ева ахнула, скривившись от отвращения, и склонила голову, лишь бы не глядеть на него.       Шок и боль пронзили сердце Евы отравленной стрелой. Перед ней стоял такой знакомый человек. Новый друг, один из немногих в незнакомом, чужом мире. Тот, кто встречал её с одной из самых тёплых улыбок, которую она видела в своей жизни. Сколько часов отдано на общение, сколько переживаний высказано. Сколько путей к доверию было пройдено.       Трой.       Темноволосый мужчина замер на месте, глядя на неё с печалью в серых глазах, которые ведь не сулили ничего хорошего, когда Ева повстречалась с ним. И сейчас было отвратительно то молчаливое, но явное раскаяние, с которым он глядел на неё, почти не дыша.       Он беззвучно губами произнёс «прости» и скрестил руки на груди. Ева перевела с него пустой взгляд, лишь бы не видеть, хотя бы краем глаз не касаться его облика. Его предательства в виде одежды, в которой он был и с кем стоял. Даже не глядел в сторону тех солдат разведкорпуса, которым что-то вкололи и пороняли на землю, как бездушные мешки из крови и плоти.       Он стоял перед Евой, которой в палату приносил цветы после произошедшего летом. Выслушивал и вытирал её слёзы, когда она высказывалась ему в кабинете о том, что прятала от Ривая. Познакомил со своей сестрой, сдружил их. Всегда говорил, как рад их встречам.       Ева не могла его видеть, но видела, от чего слёзы стекали по её щекам. Ещё более мерзко ей становилось, когда она заметила, что Трой поддался вперёд от упавших слёз Евы, но двое рядом с ним обернулись к нему, из-за чего Трой так и не шелохнулся.       Между Троем и Европой стоял мужчина, а его руки приобнимали обоих за плечи.       — Как я ждал этой встречи…       Ева с точки в пространстве перед собой подняла глаза вновь на троицу. Наблюдала, как мужчина хлопнул двоих по плечам и перекинул руки вперёд через их головы.        Двумя руками одновременно снял капюшон и маску, предстал перед ней, не скрывая лица.       Лёгкие заныли от остановившего дыхания, как и глаза, что не мигали и требовали хотя бы раз моргнуть. Это Ева и сделала — ничего не изменилось. Это не оказалось видением. Рот раскрылся от паники, удивления и непонимания. Словно сон, в котором ещё один знакомый человек стоял перед ней… до ужаса знакомый.       Она оставила его в прошлом, благодаря за всё, что он подарил ей безвозмездно. За улыбки, помощь, дружбу, отсутствие давления при высказанном признании о чувствах. Она вспоминала его часто, больше чем следовало бы. Она горевала, когда он был жив, но не в этой жизни, оставшись где-то очень далеко.       Она помнила его, потому что фотография — сокровище за зеркальцем — запечатлело на себе не одно лицо, и не два. На нём стояли три друга, одного из которых Ева едва ли похоронила душой, а другого и не думала встретить, загнув его на фотографии и оставив только себя и Майкла.       А теперь он стоял перед ней, как давным-давно. Знакомый незнакомец, в пугающей улыбке которого не было ничего знакомого, но весь его облик был почти родным. Его светлые волосы были того же цвета, но уложены по-другому, а черты лица те же самые: голубые, как льдинки глаза, острые скулы, светлые брови и ровный нос с не самыми выделяющимися губами.       — Грант…       Ева не узнала свой голос, с которым произнесла его имя. Она слишком давно его не упоминала наяву. А он ещё шире заулыбался, демонстрируя белые зубы.       — Куколка!.. — произнесли его губы, уже не скрывающие знакомый голос под маской. — Я думал, ты меня не узнаешь!       Ева зажмурилась от испуга громким хлопком ладоней Гранта, он растёр их и приблизился, сам глядя на неё, как на диковинку.       — Я в восторге! — произнёс он с распахнутыми глазами. А после повернулся к Европе и Трою, указав на Еву пальцем. — Вы видели? Она меня узнала!       И снова обернулся. Его рот от удивления был так же приоткрыт, как у Евы. Но брови странно изогнулись, когда Ева начала тихо рыдать, разрывая их зрительный контакт, опустив голову и качая ею так быстро, будто это помогло бы отказаться от реальности.       Грант присел перед ней на корточки, поправив штаны и опустив локти на свои колени. Склонил голову с заинтересованностью на бок. И долго разглядывал Еву, задавая тысячу вопросов своим взглядом, а кому они были адресованы — неизвестно. Даже ему самому.       Он хмыкнул, нарушив тишину:       — Печально. Всё так грустно вышло.       — Кто ты такой? — от плача голос Евы был практически не слышен.       — Ну взгляни на меня… — мягко попросил он.       — Кто ты такой?       — Подними голову, — теперь Грант требовал.       — Кто ты такой?!       — Взгляни на меня!       Тёплые мужские пальцы вонзились в щёки Евы, заставляя поднять голову. Грант прожигал своими глазами дыры в зрачках Евы, сжав челюсть, что желваки заиграли.       — Ты мне не рада… любимая?..       Ева ахнула, отворачиваясь, но Грант искоренил все её догадки о мотивах.       — Правдоподобно прозвучало? — Издевательски улыбался он. — По-моему отвратительно и крайне неубедительно.       Он хлопнул себя по коленям и рывком поднялся, отступая к Европе.       Когда Ева проследила за ним глазами и ненароком глянула на Троя, тот бы уже отвёрнут, стоял к ним спиной, сцепив перед собой руки и глядя вдаль. Только бы не на происходящее. Следом Ева наблюдала, как Грант вплотную подошёл к Европе. Она гордо подняла голову и проигнорировала его протянутую руку, что Ева видела, хоть они и стояли к ней полу боком, Грант практически закрывал собой девушку.       — Нет, — заявила Европа, неотрывно глядя ему в глаза.       — Дай сюда, Европа, — неторопливо, но строго произнёс Грант.       — Ты обещал, что это сделаю я. Ты обещал, Грант.       «Грант… Она называет его по имени. Это его имя. Это он».       Европа отвела взгляд в сторону, но мужчина перед ней коснулся её подбородка, огладил снизу, проходясь пальцами и возвращая этим ласковым действием глаза Европы к своим.       — Ты тоже.       — Заканчивайте, — низким голосом попросил Трой, даже не повернувшись, но опустил глаза в землю.       Грант повернул голову на Троя, не сказав ни слова и снова потребовав от Европы её послушания, когда вновь протянул раскрытую ладонь, оторвав пальцы от женского подбородка.       В его ладонь опустился шприц. Трой сунул руку в карман и протянул кляп.       — Держите, — зубами оторвал крышку со шприца Грант, прошипев слова меж зубов и указав острием на Еву. — Мне сказали, она много рыпается.       Ева крепче прижалась спиной к стволу дерева, лишь бы оказаться подальше. Втроём они двинулись прямо к ней. Ева задёргалась, пинала связанными ногами землю. Мотала головой, но кляп был силой всунут ей в рот, ударяя зубы до ноющей боли.       Руки, женские и мужские, обхватили её. Грант выдавил из шприца воздух. Игла блеснула в закатном солнце.       Грант обхватил её плечо, больно щипая и требуя перестать дёргаться.       — Дай руку!       Ева ещё сильнее начала мотать головой. Европа прорычала и надавила предплечьем ей на грудь, давя в ствол дерева.       — Прости, куколка. Но пора наконец-то сдохнуть, — последнее, что сказал Грант, воткнув в её плечо шприц.       По телу Евы прошлась обжигающая волна, когда содержимое шприца смешалось с кровью в венах, пробегаясь по телу с каждым биением сердца, пока оно не начало замедляться. Ева теряла сознание и ощущение собственного тела.       Верёвки ослабли на её руках. И девушка упала на землю, став последним членом разведкорпуса в череде смертей в этот день.