55. Яблоко
22 декабря 2022 г., 23:26
Примечания:
Трек для главы: Gallowdance - Lebanon Hanover
***
Следующая неделя, начало июля, украдёт у них всё. А эта лишь заканчивала июнь, была полна выматывающих тренировок, пока на горизонте маячил будущий кошмар. Он уже затаился в густых лесах. — Держи вот так… — коснулся уха Евы ещё сонный, низкий голос. Утром было свежо — самое время для тренировок, учитывая, что тогда они оба были свободны. Стоя в нескольких метрах от дерева, уже отрабатывали метание ножей. Ева почти засыпала, не могла полностью понять технику и следить ещё за вялыми конечностями. Зубы стучали друг о друга от прохлады, плечи до сих пор ныли от занятий с УПМ. Возвращение к привычным тренировкам стало неким перерывом, чтобы зажили раны на плечах. Целеустремлённость, желание учиться, пробовать, видеть успехи — всё это в Еве побеждало в борьбе с мыслями, что ей никогда не быть даже средним по силе солдатом. Как же сильно была не уверена в себе, но кто ей, несмотря ни на что, запретит стремиться к большему? Поверить только, в будущем Ева бы отдала всё, хотя у неё ничего и не останется, лишь бы вернуться туда. На территорию Секретного, в неделю до её личного кошмара. День рождения прошёл, примирение с Риваем отражалось в нескончаемой нежности между ними. Стоило бы уже тогда ценить каждый день, каждую минуту. Еве надо было готовиться к будущим нескончаемым испытаниям. Риваю стоило запомнить его возлюбленную такой, потому что уже через неделю он будет замечать, как та станет меняться, а прежнюю Еву — его светлый маяк — он больше не увидит. Конечно, позже он будет успокаивать себя мыслями, что Ева возвращается, что всё станет как раньше, но этого не произойдёт. Ривай стоял позади неё, одна его рука лежала на животе Евы, прижимая ближе. Другая придерживала нож в её руке. — Напряги, — приказал он, убрав руку с ножа и хлопнув ею по бедру девушки. — А руку расслабь. Она деревянная. Опять не получится. Тогда Ева повернулась к его голове у своего плеча. Всматривалась в черты профиля. И поддалась ближе в миллисекунду, чмокнув в щёку. Ривай нахмурился, отвёл голову. — Эй, — возмутилась Ева. — Позже. Сейчас тебе надо научиться обращаться с ножом. — Ривай переключил внимание на дерево впереди. Ева всё же вернула концентрацию на важное дело, подавив прилив нежности. Не хватало всего этого. Всегда будет не хватать. Ривай учил правильно держать нож, наносить им удары. До этого учил своей технике, у Евы получилось, поэтому они перешли к тем приёмам, которые ей сложно давались. Теперь она училась метать. Ева несколько раз пыталась метнуть нож в дерево, но он постоянно ударялся рукоятью. — Да что такое?! — Кончилось у неё терпение. Камень попал под злобный пинок, взмах ноги, угодив в ближайший пень. Ривая её недовольство и целеустремлённость позабавили, — она и правда горела желанием учиться у него, — и он пошёл забирать нож. — Вот кинь опять ты. Я посмотрю. Ривай молча встал на позицию, подкинул нож, поймал его между двух пальцев и резко кинул, что Ева пропустила всё, невовремя моргнув из-за мошки, так и норовящей попасть ей в глаз. Мужчина довольно улыбнулся своей меткости одним уголком губ и посмотрел на Еву, а она удивлённо осмотрелась, понимая, что он уже кинул. — Эм… я моргнула. Мошка в глаз лезла. Ривай вздохнул и ушёл за ножом. — Не моргай пока что, — попросил он, вернувшись к ней. Нож опять попал точно в цель. — Слишком круто! — Ева. — Умело, — тут же после предупреждающего тона Ривая исправилась она, подбирая слово, — классно, потрясающе, мастерски. Выбери любое понравившееся. Кенни же научил? — Показал. Дальше я учился сам. Так будет и с тобой. Нужно больше практики. Ривай дунул на свисающую на глаза прядь. — Хвостик? — предложила Ева ему, став поправлять свои волосы, вылезшие из высокого хвоста. Но он отказался. Следил за ней. В это утро он никуда не спешил, радовался приподнятому настроению его возлюбленной. Как она шутила, отвлекалась, будто светилась. Довольно странно, что ему нравилась атмосфера этого утра, даже очень. Ева перевязывала хвост на своей голове, заметила, что Ривай наблюдал за ней. — Сейчас, я быстро. — Стала она быстрее вязать узел на волосах. — Я не тороплю тебя. — Почти незаметно покачал он головой. — А что тогда так смотришь? Ева выпрямилась, закончив с причёской. Подошла к нему, поиграв бровями, как бы намекая, что ждёт ответ. — Ты… очень красивая. Слова Ривая сначала вызвали у Евы скептичную улыбку. А потом она поняла, что он не шутил. Его серо-голубые глаза исследовали её лицо, честность и простой комплимент в самый обычный момент застали врасплох. Даже Ривай не понял, как это вырвалось из него, но всё же принял. Ева улыбнулась ему в ответ, поджимая губы. До сих пор не верилось, что тот разговор в ночь после её дня рождения был наяву. И что они наконец-то поговорили. — Я люблю тебя, — прошептала она, приблизившись к нему, накрывая щёку своей прохладной ладонью. — И я тебя. Улыбки обоих пропали за медленным поцелуем, последовавшим за словами Ривая. Не спеша он отпустил верхнюю губу Евы, чтобы подхватить так же нежно нижнюю. Руки Евы обхватили его за спиной, огладили лопатки. — Эй, карлики! Ева отпустила губы Ривая и закатила глаза. Челюсть мужчины напряглась, он последний раз чмокнул её губы, после чего развернулся к потревожащему их момент парню. Не скрылось от внимания Евы то, как рука Ривая осталась на её пояснице. И уж до жути нравилось то, какими были их отношения сейчас, ведь раньше Ривай чаще отстранялся от неё, если они были не одни. — И тебе доброе утро, придурок, — хмуро произнесла Ева. — Помешал? — улыбаясь, спросил Майкл и закинул руки за голову. Шёл к ним от каменной арки, откуда можно было выйти к главному входу в Секретный. — Помешал, — спокойно произнёс Ривай. — Я старался, — посмеялся парень. — Что делаете? — Осваиваем метание, — ответил Ривай и демонстративно подкинул нож, переворачивая лезвием вниз в воздухе, поймал за ручку. — Мы разве этому не учились? — спросил Майкл, дойдя до них. — Я тогда торчала у Ханджи, оттачивая навыки письма, если ты забыл. — И очень зря. Тебе бы было полезно обучиться холодному оружию. От и до. Твой плюс — манёвренность. С огнестрельным в ближнем бою, дрыща, опасно тебе. Так что нож твой лучший друг. — Я не дрыща. — Скривилась Ева. — Это всё, что ты услышала? — Пихнул её плечом Майкл. — Вообще, да. Ты пересказал то, что мне сотню раз уже говорил Мик. Он настаивал, чтобы я больше занималась холодным оружием. Но обучаться у него крайне сложно. — Она указала кивком на Ривая. — А он вообще слишком «просто» объясняет. Никаких подробностей о технике. Смотри, как делает он, и повторяй, пока рука не найдёт нужную силу и взмах. — Ты преувеличиваешь, — ответил Ривай, посмотрел на Майкла, говоря ему: — Пользоваться им в бою у неё получается. Успехи были и есть. Но метать ей по-прежнему сложно. Майкл молча принял нож, протянутый Риваем, осмотрелся в поисках мишени и увидел за парой истыканный ствол дерева. Ева и Ривай отошли в сторону, дав Майклу место. Ева сразу заметила, что у Майкла была похожая техника, как у Ривая, только стойка другая, при которой он метал медленнее — больше времени тратит на прицел, — и выше задирал руку. Но результат был положительный. Ривай взглянул на часы. Сам забрал нож, не дав Майклу покрасоваться ещё. — Время уже. Скоро тренировка элитного. Ей нужна практика. — Можно я с вами побуду? Не спится. Да и скоро общий подъём. — Оставайся, поможешь, — разрешил Ривай, отдал нож Еве. Она приняла его без особого энтузиазма, вздохнула: — Как же я надеюсь, что эти умения мне не понадобятся. Знать не равно когда-нибудь воспользоваться. — Мы втроём на это надеемся, — ответил Майкл и переглянулся с Риваем. Ева скривилась, встала на отмеченное место на траве. Рука её не была напряжена, как она бы хотела, как делала раньше. Метнула, не надеясь на успех. Только ожидала звука удара ручки ножа о ствол. В итоге услышала, как он звонко вонзился в кору острием. — Да! Ривай поддержал её, похлопал по руке. — Говорил, слишком сильно напрягала. С такой силой должны стоять твои ноги, а руки пускай двигаются размашисто, но не вяло висят. Я-я… мгх… Но Ева его почти не слушала, как хлопнула Майкла по протянутой ладони своей и неожиданно обоих схватила за шеи, обвив руками. Они недовольно пропыхтели, но всё равно приобняли её в ответ. — Мы ничего не сделали, помилуй! — Краснел Майкл от удушья. Ева поцеловала в лоб сначала одного, потом другого. Ривай пережидал порыв её восторга, притворившись статуей, поддаваясь. За поворотом к главному зданию уже наблюдали за всем этим Ханджи и Флок. — Капитана душат, — оценил увиденное Флок, зевнув. — Не сказала бы. По-моему, он счастлив. Пошли дальше, справимся сами. Пускай она тренируется.***
22 Января 855 года. — Вот сука!.. Еву грубо, с силой двое мужчин завели в помещение. Отбиться не получилось. — Что произошло? — рявкнул Грант, как только те вошли. Мужчины выпрямились, Ева вырвалась из их рук, накрывая одной ладонью челюсть. Трой поспешил к ней, но она грубо оттолкнула его. — Ев, покажи… — Я спросил, что произошло! В помещении стояло несколько мужчин, занимающихся незнакомой Еве машиной. Они, Европа и Изуро Китч со стороны наблюдали за происходящим. Трой снова попытался убрать свисающие волосы, руки Евы с её лица. — Не надо… — сказала она и сама убрала их, показывая красный след на челюсти и чуть прикрытый глаз. Грант в это время уже стоял напротив мужчин, которым было поручено привести Еву, пока другие готовили помещение. Привести, а не почти тащить, а после бросить за порог. В своё оправдание один из них показал укус на руке и стянул пиджак и рубашку с плеча, оголяя ещё один след зубов. Другой показал вывихнутый палец. — Она не выходила, сопротивлялась. Глаза Гранта метнулись в сторону Евы, ведь он волне поверил бы в такое поведение. Тому была причина. Затем он взглядом, который направил на своих подчинённых, пообещал им будущий разговор о должном поведении с ней. Хотя он уже предупреждал. Всё же придётся ещё раз. Он велел им выйти, сказал наблюдающим за ними друзьям, чтобы те продолжали настраивать камеру. Пошёл в сторону Евы и Троя, ибо его друг уже оттянул девушку к раковине рядом, включая холодную воду, и промокнул платок. Приложил к лицу Евы так, что она прошипела, но после забыла о боли, как только Грант подошёл к ним, встречаясь взглядом с её. — Я не соглашалась на это, предупреждала, — сразу заговорила она, позволяя Трою касаться её лица, а сама обвиняющим тоном намекнула о причине, которой стала эта комната и подготовка к записи. Грант только фыркнул, развернулся, уходя к остальным. — Объяснись! Зачем?! — остановила его Ева, крикнув вслед. Мужчина встал, обернувшись через плечо. Он помнил их разговор в кабинете. Как выпроводил разъярённую Еву за дверь, рассказав о загадочной записи для Ривая. Как её оттащил Трой, а она кричала, спрашивая, что Грант имел в виду. — Тебе не заставить меня, уж поверь, если не скажешь, зачем это всё, — добавила Ева ещё. Грант обернулся, проигнорировав подошедшую Европу, что накрыла его спину своей ладонью. Этот жест он не пропустил мимо внимания. Грант бы Еву не тронул, да только уже достаточно сталкивался с её характером. Выводы делать он умел. Вернулся к ней. Трой прикладывал руку с тряпкой к лицу Евы, Грант его движение в воздухе перехватил, опуская. Трой не стал сопротивляться, когда Грант пихнул его плечом и занял пространство перед Евой. — Я видела переданный тобой «сценарий», прочитала от начала до конца весь этот бред, — проскрежетала она сквозь челюсть, задирая подбородок и глядя ему в глаза. — Что. Это. Значит? — Плата для тебя, — ухмыльнулся он. — Мы запишем видео для Ривая, для всех, кто увидит это. А увидят они это только при невыполненных моих условиях: если ты продолжишь сопротивляться, не услышишь моих наставлений, продолжишь не принимать помощь моих людей, огрызаться на них, нападать, не будешь благодарна за то, что до сих пор живая. Если не примешь новую, данную тебе жизнь, хотя это уже много для тебя. Если моё терпение лопнет, я отправлю эту запись на Парадиз и добью всех, кто так тяжело переживает твою смерть. Я пороюсь в дыре в груди твоего Ривая, показав тебя и добавив, что к тому времени ты уже мертва. Ты же не хочешь этого. Все тебя там похоронили — твои слова. А значит, ты сама желаешь, чтобы им стало легче, пусть они тебя и забудут. Оставят в прошлом. Ты же так любишь разведкорпус, да? Каждое слово Гранта било по сердцу Евы, но она стояла гордо. Не показывала, что на самом деле он озвучил всё то, о чём она думала и что он узнал сам, додумав от того малого, что его пленница сказала в том кабинете. Причинно-следственная связь была им уловлена. — На Парадиз ты не вернёшься — новость это для тебя или нет. Скоро ты пройдёшь посвящение, Трой заберёт твой палец. Я лишь совершаю сделку с твоей совестью. Если запись пройдёт успешно, добавлю к этой сделке ещё один пункт. Интересно? Ева не ответила. Грант это время потратил на то, чтобы переглянуться с напрягшимся Троем. И вернул глаза на Еву, удовлетворённо сказав: — Я отзову своих людей, оставшихся на Парадизе. Так мы окончательно закончим с твоим похищением. Клянусь тебе, что с записью на руках я отдам приказ, чтобы их как можно скорее вернули в Марли. И ничего твоим близким больше не будет угрожать. А твоя новая жизнь, куколка, начнётся. Отправка записи зависит только от твоего повиновения. Грант склонил голову слегка на бок, как бы спрашивая: «Ну что? Что скажешь?». — «Будешь служить», — так ты сказал. Ни слова против в ответ не услышал… — Ева сглотнула. — Я поняла тебя. Грант оглядел её лицо, припухшую челюсть от сопротивления его людям. — Что они сделали? — спросил он, приподняв одним пальцем её голову, коснувшись подбородка. — Я одевалась, — честно ответила она. — Но ты не ответил, зачем это всё. Выходить не собиралась, попросила, чтобы они вызвали тебя для объяснений. Они не стали и вошли… — Ясно. И Грант развернулся, уходя к камере и друзьям. Хлопнул в ладоши, привлекая внимание к себе. — Начинаем, можете позвать остальных поглазеть. Еву потряхивало от волнения, и нахождение Палмеров рядом её не успокаивало. В помещении стали собираться люди, Грант стоял в стороне с Европой, тихо о чём-то разговаривая, пока сам в руках держал листок. Проблемы с записью начались с самого начала. Потребовалось больше времени, чтобы всё настроить и качественно записать на старую плёнку. Еву усадили на стул, пристёгивая. И запись наконец-то началась. Как только Гранту сказали об этом, Европа накрыла Еву длинной тканью. Ей оставалось до подходящего момента слушать, а как ткань опускалась на лицо в замедленном для Евы движении, глаза её запечатлели пугающее количество людей, оставшихся за кадром. Все, кого она видела за дни в закрытой камере. Все они приходили кормить её. А Грант назвал их Семьёй. Грант явно репетировал, выдавал заученное как на духу. Еву его тон пугал. Как никогда она чувствовала себя предателем, тешила себя мыслями, что это к лучшему. Как такое возможно? А что ей делать? И если во многом лгал Грант, Ева впервые не боялась показать собственного отвращения, что и требовала её роль. Сценарий, написанный Грантом, играл ей на руку, пока мужчина не заговорил о том, что Ева бы не хотела Риваю передавать. — Так, о чём я? Хах, думаю, ты должен знать, хотя так и не стал отцом. Еву осмотрели мои врачи. Сюрприз-сюрприз. Она была беременна. Была. Ева зажмурилась, сдерживая слёзы. Этого не было в сценарии. — Замершая беременность, Ривай. Как это печально… В любом случае, эта запись не даёт никаких шансов увидеть Еву живой. Если вы всё же получили её, знайте, что к тому времени она уже мертва. Я отправлю вам сувенир. Или вы найдёте его раньше, или позже. Зависит от того, насколько тупы ваши солдаты на обходе. Ева подняла голову, глядя исподлобья на остановившегося рядом Гранта. — Я. Убью. Тебя. Что-то промелькнуло в эмоциях на лице Гранта. Но он понял причину слов Евы, осознал, что это следствие того, что он не дал ей знать до начала записи. Сам мужчина говорил так много, а мотивов Ева не понимала. Зачем он говорил о снах, как Ева выжила. Услышала, пока опускала голову, как веселье в голосе Гранта сменилось практически яростью, когда он заговорил об Эрвине, слов о котором тоже не было в сценарии. — Поверь, я знаю, что такое отдавать себя другу, а после получать нож в спину, когда в выборе между тобой и другим человеком он предпочёл не тебя. — Он посмотрел на Троя, стоявшего в стороне. — Сколько всего вас связывало? Сколько дерьма вы съели вместе, деля ложку?! Сколько раз ты спасал его жизнь и отдавал ему всё?! Всё другу, неродному, названному брату, всё самое лучшее, рискуя всем, поддерживая во всём! — Грант… — перебила его Европа, замечая немой диалог взглядов двух её друзей. Грант вернулся к теме. Раскрывал всё, что Ева сама не знала. То, как повлиял на события Эрвин, а Ева представляла, как больно бы было это слышать Риваю вслед за всем остальным. Лишь бы Ривай не услышал записанного, она бы сделала всё, что от неё требовалось. Она представляла эту боль, держалась, слушая Гранта. Но не смогла, как бродящий вокруг мужчина упомянул Майкла. Слёзы полились из её глаз, Ева сильнее сжалась на стуле. Грант сел рядом. — Тихо, тихо, — говорил он ей. — Всё путём, слышишь? Я знаю, знаю… Но мне надо сказать, что это было ошибкой. Ты же знаешь, я говорил тебе. Ева не поверила ему. А потом она вспомнила допрос, как Грант избил её и изливал поток всего, что сам не сдержал. У неё кружилась голова, но имя погибшего друга тогда тоже слетело с уст Гранта. В тот день она верила ему в равной степени, как Грант не доверял сказанному ею о снах. — Пошёл ты… — захныкала Ева. — Ты убил его… Это ты убил его, так что не смей мне говорить, как тебе жаль. — Да… — ответил Грант, поднимаясь, и прошептал себе под нос: — Пусть будет так. Запись заканчивалась. Ева сильнее заплакала. — Во всех событиях, произошедших с вами со дня появления Евы в штабе, виновен ваш покорный слуга. Я. Как видите, я своего добился, хоть и не получил чётких ответов на свои вопросы, ради которых это всё было. Последнее звучало так, будто Грант адресовал это не Риваю, а Еве. Прошёл к камере и закончил запись. Люди вокруг расслабились, к Еве тут же подбежала Персефона, отстёгивая от стула, подхватывая и утирая слёзы вместе со своими. Трой только стоял рядом для помощи, подозревая, что Ева оттолкнёт его. Грант проигнорировал возбуждение толпы за кадром, следя, как Еву выводили Палмеры. Почти выйдя из помещения, Ева услышала обращение Гранта к парню рядом. — Ли, ты тоже поедешь Парадиз. Заберёшь парней, проконтролируй, чтобы всё прошло успешно. — В последний момент, как она вышла за порог, её глаза встретились с глазами Гранта, провожающими их. — Я человек слова…***
С того дня Ева жила в огромных апартаментах Палмеров на четвёртом этаже. Занимала первые дни комнату Персефоны, пока сама подруга ночевала в спальне брата. Ева не проронила ни слова, как они ввели её внутрь, усадили на кровать. Трой вышел, сказав, что спустится в ресторан за едой и врачом, чтобы тот осмотрел Еву после сопротивления перед записью. Спустя время Персефона заметила, как Ева, не мигая, следила за дверью в спальню. — Ты чего? — Присела она рядом на край кровати, накрывая колено Евы своей ладонью. Ева ответила не сразу. Переваривала всё, что услышала, и что Грант не дал ей знать до начала записи. — Изнасилование… Он сказал, что пытался изнасиловать меня… Персефона напряглась. Увидела чистый страх в глазах Евы. — Скажи честно мне, он делал это?.. Я имею в виду, что часто была без сознания, меня накачали в дороге. Мне было плохо… Он… — Нет, конечно нет. Грант бы так никогда не сделал. — Тут же покачала головой подруга. — Тебя боятся, Ева, поэтому и накачали. Думаешь, здесь никому не страшно, зная, что ты солдат с Парадиза? О таких, как ты, мы знаем уже много. Сталкивались… Ева была слишком рассеяна, чтобы понять, о ком говорила Персефона. Джо и Томас. Солдаты Ривая, после которых Клинки уже имели представление о сопротивлении и преданности солдат Парадиза. — Это шантаж… — Опустила Ева лицо в собственные ладони, завела их выше, пальцами зарываясь в волосах. — Он шантажирует меня записью! — Это вынужденная мера. — Вынужденная мера?! — уже не вытерпела она, вскочив с места. — Конечно! — Не начинай это, Ева. Сама пойми: он тебе не доверяет! Ты бы видела, что было на собрании, когда Трой сказал, что возьмёт тебя Покорённой. Многие голосовали против, потому что боятся тебя. То, что Грант согласился — чудо. Знаешь, я даже уже не верила, что он не убьёт тебя. Но он этого не сделал. — Сеф, хватит, я не хочу это слушать. — Отвернулась Ева. — Он просто хочет обезопасить нас всех от твоего гнева. — Бессильно взмахнула руками Персефона. — Ты думаешь, он не понимает, что ты зла и можешь захотеть отомстить. Я тоже этого не хочу. Вокруг моя семья! Это сделка, а не шантаж. Так спокойнее и нам, и ему. — Да он даже не говорил мне об этом до последнего! — Ты непредсказуема. И он это тоже учёл. Ты недооцениваешь Гранта. Не знаешь его. А я знаю, Ева. Я его знаю с детства. Он всегда продумывает всё наперёд. — Теперь ему и всем остальным придётся терпеть меня рядом! Вот как он всё продумал! И хочет держать меня под контролем из-за этой чёртовой записи! Персефона смутилась, опустив плечи. — Ты даже сейчас подтверждаешь, что не можешь смириться… А стоит, потому что иного выхода нет. Ты бы не переживала так из-за записи, если бы не было повода снова сопротивляться. Но тебе пора принять происходящее. Ева обернулась на скрип кровати, видя, как подруга с печальным видом встала и ушла к двери. Касаясь ручки и перед тем, как выйти, оставив Еву одну, ведь Персефона не хотела больше говорить об этом, она сказала: — Я устала от этого, как и ты. Но не хочу слышать, как ты оскорбляешь дорогих мне людей, не доверяешь им. Они не навредят тебе. И Грант всё это сделал не просто так… Еву раздражало, как Персефона, сама того не контролируя, пыталась оправдаться за всех и всё, что пережила Ева. Но Ева догадывалась, чувствовала, что Персефона это делала по одной причине — она выросла с этими людьми. Персефона говорила это не раз, пока Ева находилась в больнице. Каждый раз, когда Ева высказывала свою ненависть, замечала некую обиду, стыд в лице подруги. Та опускала голову, почти бубня под нос: «Это мой дом». На этих словах их разговоры о Клинке заканчивались, ни к чему не приходя, но ощущалось обеим, будто струна напряжения между ними натягивалась всё сильнее. Персефона защищала то, что любила. И металась из стороны в сторону, искренне сочувствуя Еве. Поэтому Еве с каждым днём было легче говорить с Троем о последних событиях, нежели с его сестрой. Трой не пытался обелить произошедшее. С Персефоной было приятно общаться обо всём другом, сохраняя дружбу, которая у них была ещё на Парадизе.***
24 Января 855 года. Ева весь день пробыла в кровати, после отъезда к гинекологу, где она прошла плановый осмотр и ей назначили дополнительные таблетки. Трой после отсутствовал, Персефона сказала по секрету, что весь штаб готовился к посвящению Евы. После короткого, весьма странного разговора Персефона тоже вышла, проигнорировав вопросы Евы о посвящении, которое назначили на эту ночь. Слишком рано, заметна спешка. Даже Персефона упомянула об этом, не пряча тревогу в голосе. Ева не выходила даже из спальни, хотя очень любопытно было осмотреть апартаменты Палмеров. Останавливали её голоса за дверью. Кто-то заходил, но это не был Трой или Персефона. Возможно, персонал отеля, но даже с ними Ева не хотела сталкиваться. За окном темнело, а у Евы до сих пор не было никаких представлений о ближайшем посвящении. К девяти часам вечера в дверь в спальню постучали, мужской голос предупредил, что повесил одежду для Евы на ручку двери с противоположной стороны, и удалился. Ева забрала одежду, видя чёрный комбинезон, закрывающий большую часть тела, в карманах нашла кожаные перчатки, а под дверью стояли увесистые сапоги. Сквозь нежелание это делать, Ева оделась, собрала волосы в высокий хвост и стала снова ждать непонятно чего. Через полчаса в комнату зашло шестеро мужчин, один из них вышел вперёд и его Ева уже видела. Он приспустил очки с переносицы и дружелюбно улыбнулся. Мягкие черты лица визуально вытягивала небольшая, аккуратно подстриженная борода, а светлые волосы были зачёсаны назад. — Добрый вечер, Ева. — Добрый… — Вздохнула девушка, поднимаясь со стула у косметического столика. — Мы уже виделись, но представиться не было возможности. Я Мортимер Уорд, головорез Гранта Оссейна. Сегодня я сопровождаю тебя. Ева не знала, что ответить, да и мужчина ничего не ждал от неё. Только взмахнул рукой в сторону двери, пропуская её вперёд вместе с остальными расступившимся подчинёнными. Ева надела любимую маску гордого хладнокровия и с задранным подбородком вышла из спальни, а после и из апартаментов. В коридоре её увели к ближайшей закрытой лестнице, уводящей в служебные коридоры, откуда и проходили все Клинки, минуя гостей в главной части отеля. Вывели на задний двор к парковке с каретами. Ни одного знакомого человека Ева не увидела. Молча села в карету с тремя мужчинами, среди которых Мортимера не оказалось — он сел в карету впереди. Ехали они долго, в напряжённой тишине. Ева успела пару раз зевнуть, закрывая рот рукой, на которой была кожаная перчатка. Никакой дополнительной одежды ей не выдали, потому уже через десять минут её потряхивало от холода. За резким поворотом в лес она не успела среагировать, позабыла о холоде, как мужчины рядом навалились на неё, перехватывая конечности и зажимая нос и рот резко пахнущей тканью. Ева в испуге начала отбиваться, не понимая мотивов к произошедшему. Но потерпела неудачу, провалившись сознанием в темноту.***
Еву волокли по тёмному коридору. Освещение попадало через мутные, толстые окна, выходящие в другие помещения. Звуки скрипучего металла и капель воды ходили из одной комнаты в другую. Девушку, медленно приходящую в сознание, занесли в одну из попавшихся по пути камер — непринципиально, откуда начнётся её испытание. Металл противно скрипнул по плитке, когда свёрток с чем-то внутри уронили рядом с Евой. Звук заставил её зажмуриться с неприязнью. Она медленно стала открывать глаза. Сознание вернулось к ней быстро, подпитанное испугом от незнания, где она была. Ева тут же поднялась, чувствуя грязь на одежде, сырость. Панику она отложила в сторону, первым делом оглядевшись и не найдя источников какого-либо шума. Подозрительно тихо. Только дождь вперемешку со снегом барабанил по ветхой крышей лживо забытого здания, давно пришедшего в негодность. Ева посмотрела на оставшуюся приоткрытой металлическую дверь. Только из щели к ней проходил свет. Внутри помещения пахло сыростью, краска на стенах покрылась пузырями, облезала, вид коридора говорил Еве, что во всём здании было точно так же. Окно было изнутри заколочено, в щелях между досками виднелась решётка с противоположной стороны. Подрагивая от холода, сырости и подавленного, но не ушедшего страха Ева ощупала пол, почти сразу нашла свёрток ткани, а внутри — раскладной нож. Маленькая записка выпала, Ева её заметила и приблизилась к свету из двери, чтобы, подняв, прочитать.«Выбирайся.
Либо ты, либо тебя. Запомни.
Будь осторожна, прошу».
Ева перевернула нож, находя гравировку «Т П». Трой Палмер. Улыбка от облегчения и благодарности тронула её щёки. Она не забыла, что весь день Палмеры практически не приходили к ней, Трой пропадал. Еве было обидно, ведь они могли хоть что-нибудь дать знать, что её ждёт. Персефона прямо сказала, что не может Еве что-либо рассказать — ей запрещено, а рисковать она не стала, зная, что может быть за это. Ева должна была остаться полностью неподготовленной, но почему-то, держа в руке нож, она почувствовала поддержку. Разорвала записку на мелкие кусочки, сунув их под кусок отходящей плитки на полу. Притоптала и ботинком подтолкнула грязь в щель, пряча тайник, который вскоре разъест сырость, разрушит маленький секрет о предпринятой помощи. Ева сунула нож в рукав, придерживая пальцами сжатого кулака, пока стояла у двери, прислушиваясь. Пнула маленький камень за дверь. Снова тишина. Толкнула дверь, которая предательски громко скрипнула. Ева чертыхнулась. В согнутом положении вынырнула за дверь, пошла по коридору. Выбирайся. Адреналин подскочил так, что время будто ускорилось, проходило мимо. Она слышала только быстрый стук собственного сердца. «Заброшенная тюрьма?», — предположила она, оглядевшись. Жуткая, нагнетающая тишина уже нервировала. Затишье перед бурей. Она ждала подвоха и не ошиблась. Из угла на неё резко выпрыгнул мужчина. Неотесанный бандюга с осколком стекла почти нанёс ей удар, как Ева увернулась. Мужчина был настроен решительно. «Они хотят, чтобы я умерла или выжила?», — с этой мыслю Ева вытащила нож, готовясь к атаке. Она не понимала, зачем мужчина нападал на неё. Но строки из записки и предупреждение дошло до неё ещё в той камере. Либо ты, либо тебя. Каждый сам за себя. Ева не нападала, едва успевала уворачиваться от атак будто обезумевшего мужчины. Он скалился, страх наполнял его глаза в том же размере, что таился в Еве. Увернулась. Ещё раз, увильнув в более открытое пространство. Мужчина разозлился и побежал на неё. Но Ева резко прошмыгнула за приоткрытую дверь, от чего мужчина пролетел вперёд и оказался спиной к Еве. Она воспользовалась этими тремя секундами и нанесла удар рукояткой ножа, что мужчина сразу поддался вперёд, закашляв. Схватился за горло, махнув назад рукой с осколком. Почти развернулся, но Ева соскребла с грязного подоконника осыпавшуюся штукатурку и кинула ему в лицо. Ей это не помогло, она почти сбежала, но мужчина атаковал. Она не хотела драться до последнего. Но атаки, агрессия мужчины не давали ей выбора. Она полоснула по руке. Мужчина взвыл. Ева оказалась прижата к стене, задыхаясь от удара спиной. И вонзила нож незнакомцу в горло, толкнув ногой в колено. Нож остался в горле мужчины, он пытался достать до него. Ева была быстрее. Глаза щипало от слёз, но она, вскрикнув от отчаяния и приложенной силы, перехватила незнакомца, вырвала нож. Вонзила ещё раз. Он был крайне неопытен в бою. Это его и погубило в схватке с достаточно опытным солдатом. Задыхаясь и испуская дух, мужчина упал на пол. Ева сжала кулаки, не давая панике снова накрыть её с головой. Сглотнув горечь в горле, она немедля упала на колени перед пятым убитым ею человеком, забрала нож. Не забыла осмотреть его на наличие чего-то полезного и что ему уже не понадобится. Нашла мешочек, на ткани которого увидела липкую, невысохшую краску красного цвета в виде крестика. А внутри были пули «44 Магнум». — Пули есть, самого револьвера нет. Значит, найду… Ева продолжила поиски, как выбраться. Как её и наставляла записка. Шла по коридорам, найдя такую же краску, только уже облупившуюся. «Сюда» и стрелка рядом указывала на выход к лестнице. Нет, сначала осмотрюсь дальше. Ещё один коридор впереди. Мне некуда спешить. Таймер не тикает… Наверное. Ева двинулась дальше. И не зря. Остальные камеры были закрыты, одна только оказалась приоткрытой. Внутри Ева увидела сундук, так же отмеченный краской. Не поддавался. Закрыт. — Ключ, — шепнула девушка и начала оглядываться. У дыры в стене было отверстие с красной меткой. Ничему Ева не доверяла, подняла сгнившую доску. Вышла за дверь, прикрывая её за собой. Прицелилась и кинула. Стена тут же завибрировала от сработавшей ловушки, дверь захлопнулась от волны удара. — Быстро нашла, — произнёс мужчина, наблюдавший снаружи с другими. Один уже выбрался, его вывели за территорию. Доложили о гибели одного, второй оказался тяжело ранен под завалом обрушившейся крыши, — попался в ещё одну ловушку. Ещё пятеро остались внутри, не считая Евы. — Она справится. Обязана, мать её… Ева пошатнулась, накрывая ладонями уши. Дверь не поддалась, — оно и к лучшему. Ключ ей не достался. Однако нашлась проблема похуже — быстрые шаги направлялись к ней за углом. Остальные камеры по-прежнему закрыты. Думай, думай! Один шкаф стоял в стороне, прикрывая зону у подоконника. Ева взобралась на него. Бежать уже было поздно, — раз есть пули, значит, есть и оружие, к которому они подходили. При Еве был только нож. Если побежит, пуля приближающего человека её догонит. Шаги замедлились как раз у захлопнувшейся перед лицом Евы двери. Парень стал дёргать за ручку. Ева среагировала, набросившись, спрыгнув с подоконника ему на спину и раня лицо, глаза, плечи и спину рваными взмахами руки с ножом. Это оказался даже не мужчина, а худощавый парень, завопивший, рухнувший на пол. Ева оседлала его, навалилась, душила. Несколько капель слёз упали ему на затылок. Ева вскочила, отпрянув. Зажмурившись, лишь бы не видеть его мук. Соберись. Она открыла глаза, видя, как парень уже не двигался. Из кармана вывалился револьвер. Ева тут же вытянула его, присев. Разглядела, надеясь, что не ошиблась, посчитав, что в руках у неё оказался «Магнум 44». Она почти молилась на это. Теперь ей было спокойнее. Ева надеялась, что больше никто, кто может ей попасться, не вооружён. — С ним намного привычнее, — прошептала она, зарядив револьвер, и ушла к лестнице. Медленно начала спускаться на первый этаж, не выходя в коридор. Услышала странный шум, скрежет по полу. Будто кто-то наступил на стекло. Рядом с аркой, ведущей дальше, стояла хиленькая табуретка. Ева тихо подошла к ней и оттянула к себе. Рывком высунула её и та развалилась от выстрела, угодившего в неё. Дерьмо! Ева выдохнула и огляделась. Кто-то слышал, как она спускалась. Надоело ей попадать в ловушки. Разбитое зеркало лежало у края лестницы. Подобрала самый крупный осколок и вытянула, всматриваясь в арку через него. Секунды было достаточно. Слишком поздно. Ева упала на пол, увидев мужчину уже около арки, прижавшегося к стене и идущего вдоль неё. Он уже дошёл до неё, вдохнул поглубже, заглянул к ней и получил пулю под подбородок от неожиданно для него лежачей на полу Евы. Упал прямо на неё, пачкая своей кровью. Ева взвизгнула от силы, пришедшей на её тело. Столкнула его с себя, перебежав на четвереньках в сторону. Дрожащими пальцами нащупала на лице кровь, не свою. Желчь подступила к горлу. Еву стошнило. Рвота смешалась с пылью на полу, с кусками осыпавшегося потолка. Запах крови и кислоты стоял в носу. Пошатываясь, Ева встала, сжав кулаки. Посмотрела на труп мужчины, пнула в живот. Подняла револьвер, точно такой же. Большего нам не дали? Надеюсь на это. Пусть больше никого здесь не окажется. Нетвёрдыми ногами Ева вышла за поворот, не слыша ещё какого-либо шума. Прямо на противоположной стороне было написано краской: «Сюда, Свэй». Стрелка указывала в полностью тёмный коридор. Кому-то тоже помогали. — Я не Свэй, до свидания, — сплюнула Ева и ушла дальше. Дошла до холла, не найдя ни одного окна, что было не заколочено досками. К одному она всё же приблизилась, видя за ними решётку и высокую кирпичную стену, отделяющую зоны тюрьмы. Сквозь своё тяжёлое дыхание Ева смогла прислушаться, чтобы вовремя услышать чей-то разговор в дальних помещениях. Присела, спряталась за столом, накрытым в пол грязной скатертью. Нырнула под неё. Незнакомцы тихо переговаривались, дойдя до холла, где была Ева. Проходили мимо. Кто-то идёт в одиночку. Кто-то нападет на других. Кто-то кооперируется. Те прошли мимо, но Ева услышала полезную для себя информацию, что дальше вправо можно найти на стене план здания. Мужчины держали путь в подвал, не зная цели своего нахождения здесь, что от них требовалось. В этот момент она была как никогда благодарна свёртку с ножом и записке. Выбираться. Нужно выбраться. Медленно, крайне осторожно она шла по коридору дальше, оставив двух мужчин позади. Нашла упомянутый план здания, вела пальцем по линии плана эвакуации к ближайшему выходу. Его перечеркнули. Ева ещё с минуту стояла в сомнениях, стоит ли довериться отметке. Другой выход был в дальнем корпусе, а Ева не знала, сколько ещё человек ей придётся встретить. Всё же она решила пойти на перечёркнутый выход. Через коридор она не стала двигаться, и пошла через связанные между собой кабинеты поблизости. А если между ними не было дверей, она перебегала через коридор до следующих. Пережидала, слушала. И шла дальше. Вошла в столовую, ибо один из коридоров оказался завален. Но по плану Ева запомнила, что была другая дверь, через которую она могла обойти завал. Дошла до двери, открыла её. Удар ноги пришёлся ей в живот, что Ева упала почти на стол позади, ударившись боком об него. Револьвер выпал из руки. Ева перевернулась вовремя, упав на пол. Увернулась от удара. — Девчонка? Вот это подарок, — хрипло засмеялся мужчина, подкидывая клинок в руке. Она, хватаясь за бок, переползла в темноту за столом. Мужчина не был напуган, как остальные. Остановился в двери, продолжая подкидывать нож. — Иди сюда, сладкая. Повеселимся… Выпавший из руки Евы револьвер он пнул в сторону, наблюдая, как она переползала, испугано глядя на него. Ища выход. Нашла смелость, собрала всё своё мужество и перебежала за ещё один стол, надеясь, что мужчина последует за ней. Но он решил вдогонку отправить своего верного друга, — нож пролетел, задевая плечо Евы и падая со звоном на пол. Ева схватилась за раненное плечо, убегая дальше, теперь мужчина погнался за ней. Перепрыгивал столы, метался в каждую сторону, не давая Еве сообразить, как его оббежать, ведь столовая хоть и была большой, но таки имела четыре стены. Одна из них точно станет концом её побега. Она развернулась, видя, как и мужчина остановился, поманив к себе обеими руками. Согнулся на бок, поднимая нож, пока глаза не отлипали от Евы. Его поведение пугало до чёртиков. Или он меня убьёт, или изнасилует. — Иди к папочке, — подозвал он, сально улыбаясь. Перевернул нож в руке, бросая вызов. — Иди сюда, поборемся. Стал приближаться к Еве, она попятилась. И разогналась, щёлкнула раскладным ножом, который держала за краем комбинезона. Врезалась со всей силы в мужчину, полоснув по руке, он схватил её за волосы, но Ева снова нанесла удар, пырнув в бок и отталкивая на стул. Ножка сломалась, корчащийся мужчина повалился на пол, а Ева побежала на выход. Она бежала так быстро, уже наплевав на всё. А потом услышала гулкие, тяжелые и быстрые шаги за спиной. Под потолком висела табличка «Выход». Желание наконец-то закончить этот кошмар заполонило все мысли. Мужчина, наплевав будто на свои ранения, бежал за ней. Нагонял. И замедлился. Ева обернулась, не сбавляя скорости бега, видя, как, хватаясь за бок, мужчина перешёл на шаг, провожая её ухмылкой. — Беги-беги… Незнакомец скрылся из виду, пропадая за углом и в темноте. Ева убежала дальше, завернув в последнюю часть, отделённую железным выходом из одного коридора в другой. Дверь на выход была открыта, шум дождя стал ещё громче. В свете улицы из двери она увидела первым делом мужчину, загораживающего почти весь проход. Он стоял к Еве спиной, но это не помешало заметить, как поблёскивала проволока над полом в середине коридора. «Ловушка, — догадалась Ева, оглядывая стену и находя, как металлическая нить тянулась выше под потолок и его основания. — Если попаду — даже камнем, а не ногой, — прихлопну саму себя». Револьвер остался в столовой. Только складной нож при себе. Ева решила незаметно подкрасться, переступить растяжку. Но мужчина спокойно развернулся и улыбнулся. Ева уже замахнулась ножом, как мужчина заговорил. — Достаточно. Ты вышла. Ева не опустила нож, заметив, что он без оружия. — Думаешь, я поверю тебе? Тут всё в этих ловушках! Как мне поверить, что это конец? Но мужчина не ответил, развернулся и стал спускаться с крыльца, уходя в свете луны и промокая под дождём и снегом. Ева переступила растяжку, пошла за ним. Переступила порог, сразу оглядываясь и находя в углу томагавк с надписью «Действуй». Она тут же подхватила его, сложила нож, спрятав снова в одежду, замахнулась, но не успела. Вспышка яркого света ослепила её после нахождения в темноте здания. Ева уронила орудие, накрывая изгибом локтя глаза. Переступила с ноги на ногу, не заметив ступеней под ногами. Почти упала, но её перехватили под локтями и за спиной с обеих сторон чьи-то руки. Она не вырвалась, услышав знакомый наконец-то голос. — Всё в порядке. Теперь всё хорошо. Приоткрыла ноющие глаза, глянув на парня справа, держащего под руку и уже ведущего под дорожке к кирпичной стене и воротам. Она увидела улыбающегося Уиро Китча. Он огладил её спину, Ева посмотрела влево, видя его старшего брата, Изуро. С высоты стен доходили чьи-то разговоры. Ворота впереди заскрипели, и с фонарём в руках их встретила Инна. — Выходи. Ты закончила…***
Как только Ева почувствовала безопасность, — именно так ей показалось в сопровождении Китчей после заброшенной тюрьмы, — она провалилась в сон в карете. Проснулась, когда крепкие руки уложили её на мягкий диван. Она дёрнулась, но руку её перехватили. — Ева, это я. Трой. Перед глазами в тёплом свете уютной комнаты расплывалось два силуэта. Трой стоял за спинкой дивана, перехватив Еву за плечи, а руку не давала поднять хватка врача, начавшего осматривать раненное плечо Евы. — Девушка, не шевелитесь, прошу. Рана глубокая. Придётся зашивать. Ева была обессилена и голодна. Упала обратно, переглянувшись с Троем, стоявшим над ней. — Опять ты… — хмыкнула она. Тот довольно улыбнулся в ответ. Они больше не говорили, дав врачу закончить дело. Боль в плече, пока его зашивали, Ева пересилила, как последний рывок к концу этой ночи. В тишине и ожидании втроём они услышали голоса в коридоре, а вскоре к ним постучались. Не ждали разрешения, и дверь скрипнула. В приоткрытом пространстве показалась русая голова мальчика, что удивило Еву. Глаза Евы расширились, метнулись к Трою рядом, замечая, что тот занервничал, напрягся. Ребёнок? Здесь?! — Трой! — заговорил мальчишка, не заходя внутрь. — Ты не видел Эдр… — Ян, выйди отсюда! — неожиданно грубо рявкнул Трой. — Но… — Закрой дверь с другой стороны. Живо. Радость в лице мальчика исчезла, он грозно нахмурился. Вредничая, оглядел комнату перед тем, как всё же закрыть дверь. Увидел Еву, врача, кровь. Взгляды Евы и мальчики встретились, губы мальчика дрогнули, глаза не мигали. — Ян! Выйди. Мальчик вздрогнул, проморгавшись. Посмотрел на Троя с прищуром и задрал подбородок. — Я расскажу, что ты накричал на меня… И хлопнул дверью. Ева брызнула смехом. Трой закатил глаза, расслабившись. — Кто это был? — спросила девушка, стараясь не дёргаться, пока врач уже перевязывал плечо. — Племянник одного головореза. Тот должен вот-вот вернуться, племянник ждёт не дождётся. Привезли сюда на вечер. Европа приглядывает, когда он у нас в гостях. Но, похоже, мелкий вредный засранец сбежал от неё. — Трой! Что за выражения в сторону ребёнка? — Поверь, это его точное описание. Мелкий. Вредный. Засранец. — Ясно. Как врач закончил и закрыл свою сумку, встав с кресла напротив, Ева вяло поблагодарила его. Трой стал провожать. Ева прикрыла глаза, привстав с немеющей спины и спуская ноги, как дверь закрылась, а шаги быстро прошли к ней. Аккуратно и неожиданно для девушки её обняли, прижали к груди руки. Трой облегчённо выдохнул ей в макушку. — Как же я переживал за тебя… Чуть с ума не сошёл… — Взял за одно плечо, отстранившись и чуть стерев пальцем розовый след крови на шее, что Ева так и не смыла, когда ей дали умыться Китчи, уводя в карету. — Как ты? Как самочувствие?.. — Хреново. — Поёжилась Ева. — Я хочу смыть с себя это всё. А потом поговорим… — Хорошо. Пойдём. Трой помог Еве подняться, и они вышли из одной из комнат для отдыха на этаже. Коридоры пустовали, вдвоём они быстро добрались до апартаментов, где Трой остался в зале, а Ева ушла в спальню, находя на кровати аккуратно уложённые две стопки разной одежды для неё.***
В белом халате, доходящем до пят, Ева вышла в зал, где Трой сидел в одиночестве, сложив руки на груди. На столе стояло несколько тарелок самых разных блюд, но глаз Евы сразу упал на тарелку с супом. Присела напротив, они даже не заговорили, кроме как пожелали друг другу приятного аппетита. Трой почти ничего не съел, но Ева оставила тарелку пустой. Заговорила первая: — Это было посвящение? — Отставила тарелку. — Это было посвящение… — на выдохе ответил Трой. — Почему так? — Сунь человека против его воли в замкнутое пространство — он покажет истинное лицо и все свои умения. Все, кого ты там встретила, тоже проходили своё испытание. У них свои причины. — Это не было для них посвящением? — Нет. Испытание к доверию, независимо от причины появления там. Так собираются разные по умениям и опыту члены Клинка. Один из них может оказаться там ради попытки показать, что ещё может пригодиться после провала, который мог обойтись Клинку дорого. Предательство, ложный донос, странные махинации, сговор. Или человека казнят, если за него никто не впряжётся, или отправляют на испытание «второй шанс», если кто-то прикрыл его, стоит за спиной. Другой после испытания переходит от одного города к другому. Третьего могут отправить от сомнений к вхождению в Клинок. Обычно, если у человека сомнительная репутация в делах с Клинками или довольно громкое имя. — Как часто такие испытания проходят? — Раз в год или полгода. Зависит от количества нуждающихся в этом испытании. Съезжаются со всех наших владений. Каждого можно назвать везунчиком. Половину из них могли казнить. Вообще, я пытался уговорить других, чтобы они не голосовали на это испытание для тебя. Но им важно было знать, что ты из себя представляешь. — Ну как? — язвительно спросила Ева. — Поразила. Ты очнулась позже всех, но выбралась довольно быстро, не считая первого. — Хмыкнул Трой, отводя глаза в сторону. — Он меня поразил больше, чем ты. — Почему? — Выбрался, как я. — Ты тоже проходил посвящение?! — Удивилась Ева. — Да. В те годы испытания проходили чаще из-за наплыва людей и общего напряжения в Клинке. Грант меня проверять не хотел, но настаивал брат… — И как ты справился? — Вышел через подвал. Самый последний. Спустя три часа, ни с кем не вступив в бой, я вылез, пропустив остальных. Меня уже не ждали. Я переждал и выбрался, когда одна группа вошла уже в здание на мои поиски. — Настаивал брат? — уточнила Ева. — Не знала, что у вас есть брат. — Был, — горько произнёс Трой. — На самом деле, он мне не был братом. Просто разница в возрасте небольшая. Всегда жил с нами, но был младшим братом моей мамы. Я ему племянником считался. Артура казнили этой осенью за сговор против Клинка. Казнила Европа прямо на собрании. Это было запланировано, брат не знал, что едет по срочному вызову в письме на свою казнь. Я тогда был на Парадизе. — Мне жаль… — А мне нет. Пауза повисла между ними, Трой всё же ответил на немой вопрос Евы: — Это он привёл меня в Клинок чуть больше десяти лет назад. Но я бы не сказал, что это было по моей воле. Нужны были деньги, мне нужно было растить сестру, помочь бабушке, которая приютила нас после смерти родителей. Их убили, когда мне было десять. Возвращались с работы. Папа после завода всегда шёл встречать маму, потому что она поздно выходила со смены. Переживал за неё, но спасти — всё равно не спас. Попались уже ближе к дому на алкашей, папа защищался, но против шестерых долго продержаться не смог. Его скинули в люк. Маму попытались ограбить, но толком не вышло. Пырнули и разбежались, когда проезжал мимо патруль. — Я даже не знаю, что сказать, Трой… В ответ он только продолжил: — Артур пропал сразу. Он ещё с юношества был дворовым бандюгой. Мама его постоянно ругала, даже выгоняла. Он нарвался со своей шайкой на тех, кто ему не по зубам. Попал в рабство, пока Клинки не стали отвоёвывать работорговлю. Сейчас она под нашим контролем полностью. Брат вернулся домой, но желание найти приключений и отомстить в нём не угасло. Я тоже уже начинал работать на рынке, на заводе, где работал отец, но денег было мало. Артур взялся за меня, предложил работу. Деньги в то время не пахли. Ему нужен был помощник в одной гостинице, которая досталась его банде. Сами они там не появлялись, приходилось справляться мне. А потом нужно было обратиться за крышеванием. Так мы и связались с Клинками. Отношения с Артуром становились хуже с каждым годом, потому что ему всегда было мало. Это его и погубило, хотя могло и меня. Раньше я пытался ему доказать, что чего-то стою, ибо он вечно меня задирал, терроризировал и выказывал неуверенность, что я на что-то гожусь. Трой стянул ботинок, носок. Отсутствие фаланги одного пальца бросилось Еве в глаза. — Ты тоже чей-то Покорённый. — Да. Артура. В те годы в Клинок попасть мне, — не имеющему достаточного опыта, кроме полгода работы руководителем в гостинице, — почти было невозможно. Тогда правила были жёстче. Раньше партнёром Клинка стать было сложно, сейчас — проще. Я прошёл посвящение самым мирным путём и отдал палец брату. — Палец ноги. Не руки. — Это разные уровни доверия Клинка. Палец ноги выше пальца руки. Сейчас к пальцу руки почти не прибегают. Если человек так желает взять Покорённого и ввести его в Семью, то это делают по пальцу ноги. Палец руки в данном статусе Клинка уже бесполезен. Можно просто стать партнёром. Всё. Если встретишь человека, не увидев у него мизинца именно на руке, то можешь сразу считать, что он давно в Клинке. — Покорённый Европы, которого я убила был без мизинца. — Губы Евы поджались, сама она поёрзала на месте. Опустила глаза на пальцы, которые стала заламывать. — Список мною убитых увеличился. Я убила ещё троих на этом испытании… — Знаю. — Трой пересел к ней, накрыв руки одной своей ладонью. — Как я слышал, нарвалась на них ты в самом начале. Мне очень жаль, что тебе пришлось защищаться так быстро. — Как ты сказал? Сунь человека против воли в замкнутое пространство, тогда он покажет истинное лицо? Первый напал на меня. Почти сразу, как я вышла. Я испугалась, защищалась. Он был так агрессивен и одновременно напуган. Я встала на его место со вторым. Убила, напав первой. Хлипкий паренёк. Он даже не видел меня, но после первого мужика, как передо мной захлопнулась ловушка, а я чудом в неё не угодила… Я была напугана и агрессивна, прямо как первый. Убила, а потом опять. Третий застал меня врасплох. У первого был какой-то осколок, у второго — незаряженный револьвер. Но третий так подкрался ко мне с заряженным револьвером! — Кристиан. — Кивнул Трой. — Он был обучен. Был там как раз из-за должности. Один из Капо хотел взять его в помощники, но Грант не одобрил и отправил его на испытание. В деле были странные махинации и причины для поста помощника. Грант не доверял ему. Тебе не стоит винить себя ни за одну из смертей. Там такие правила. — Либо ты, либо тебя, — медленно проговорила Ева, тут же накрыв ладонью карман халата. Сунула в него руку, достав и щёлкнув тем, что забыла отдать. Нож раскрылся, Ева прокрутила его, протянув Трою рукояткой. — Спасибо, Т П. — Слабо, но благодарно улыбнулась она. — Он спас мне жизнь. Без него я бы погибла в хватке ещё с первым… — Не за что. Я обязан был хоть как-то помочь тебе. Трой принял нож, оглядев в свете торшера рядом. — Я вымыла его. Так понимаю, что ты передал его мне против правил. — Как догадалась? — Другие вели себя крайне нелогично. — Пожала Ева плечами. — Твоё выражение про истинное лицо точно описывает их. Видно было, что им не помогли так, как сделали со мной. Потерялись, сбиты с толку. Напуганы. Я бы тоже вела себя так, не зная, что от меня хотят. Твоя записка с самого начала указала мне цель выбраться, и что никого из товарищей мне там не найти. Либо ты, либо тебя. Коротко и ясно. — Да… По себе знаю. Испытание показывает истинную человеческую жестокость. — Но там были и те, кто нашёл себе спутника. Вместе искали выход. Мимо меня прошли. Если бы первый на меня не напал, напугав, думаю, что при встрече со вторым я бы попыталась сразу договориться, ведь мы были в «одной лодке». Сколько в итоге выбралось? — Первый, ты и те двое, про кого ты сейчас сказала. Они неместные. Сама ты с ними не сталкивалась. И думаю, что встретишь ещё нескоро. Ева размышляла вслух: — Я ведь прошла посвящение. — Да. — Что дальше? — Я заберу твой палец. Завтра. — Завтра?! — Вскочила Ева, испуганно глядя на Троя. — Да. — Кивнул он, поднимая голову к её лицу. — А нельзя без этого? Ты оттяпаешь мне палец?! — По-другому никак. Это единственный выход для тебя. Так уже никто тебя за угрозу не примет, а этот жест покажет остальным, что ты сама приняла свою новую роль в Клинке. — Но это неправда! — Ты обещала мне, Ева. — Поднялся с места Трой, подходя к ней. — Я это делаю для того, чтобы ты выжила. — С ума сошли, — цыкнула она. — Как это спасёт мне жизнь?! — Потому что это наши правила, традиции. Тебя не имеют права тронуть, если ты моя Покорённая. Для тебя откроются все двери этого места, и ты будешь не подчинённым, а моей правой рукой. Будешь первые два месяца носить брошь, чтобы все запомнили тебя и твой статус. Будешь присутствовать на собраниях Клинков, но не сразу — как освоишься и познакомишься с большинством в Сердце. — Персефона сказала, что меня боятся, и ты только что это подтвердил. — Ещё они преданны Гранту, несложно догадаться, как ты станешь к нему относиться после того, как он вырвал тебя из привычной жизни, лишил любимых людей, подстроил смерть там, где ты была как дома. Ты завербована — главный мотив к их недоверию тебе. А ты должна, пообещала мне, что докажешь обратное. Так тебе же лучше. Ева почти плюнула ему в лицо обвинение: — Ты сказал, что на моей стороне. — Так и есть. Быть адвокатом Дьявола в твоих глазах я не хочу. Поверь, я ещё мало тебе рассказал. Но сейчас всё, что я скажу, ты примешь за оправдания наших действий, Гранта. Ведь так ты слышишь всё, что говорит тебе Персефона. — Нажаловалась? — Нет. Огорчена и не знает, что делать и что говорить тебе, лишь бы не потерять, но и не слышать гадости…***
24 января 855 года. За час до отъезда Евы на испытание. — К чему такая спешка нужна была? — спросил Трой, только войдя следом в кабинет Гранта. — И где вы были? Обернулся на Европу, вошедшую за ним, но она даже не сняла пальто, уходя к шкафу и нажимая за полкой механизм, открывающий вход в апартаменты Гранта. Зашла она по другим причинам, но решила оставить их, не питая интереса к возмущениям Троя. Сам Глава отбросил своё пальто на кресло и остановился, странно глядя на друга. — Ты, блять, издеваешься надо мной? — У меня к тебе тот же вопрос. — Почти краснел от злости Трой. — Именно ты не ставишь меня в известность. Я отупел в твоих глазах? — О чём ты? — хмыкнул Грант, закатив глаза. — Запись. Ты солгал Еве. — Подошёл впритык Трой. — И скрываешь правду, причины такого решения от меня. — Что это ещё значит? — Ты же солгал, сказав, что отправишь запись только в случае, если Ева подорвёт доверие. Наговорил весь этот бред в записи. И как мне это понимать? Зачем? Я полностью обезопасил её нахождение здесь. Если тебя волнует недовольство других, то они привыкнут, как привыкали к другим. Есть правила, ты сам их придумал. — Хах, а у меня нет выбора, Трой! — нервно и очень странно рассмеялся в лицо Троя Грант. Прошёл мимо к столу, берясь за графин с водой. Трой обернулся, глядя в спину. — Ты не думаешь о последствиях. Грант тут же сорвался на гневный крик, разворачиваясь к другу и тыча ему в грудь пальцем: — Да это вы все не думаете о последствиях, сранные эгоисты! Каждый, мать его, из вас пользуется моим доверием, не задумываясь, как ваша тупость может повлиять на нас! Вспомни последний год! Когда столько разногласий посещало нас? Пять, десять лет назад? А?! Ну, Трой, вспомни, сколько раз за этот год я должен был казнить кого-нибудь из вас, но не стал по доброте душевной и нескончаемому доверию! Из раза в раз именно я думаю о действиях и последствиях, а потом кто-то из вас подкинет говна на вентилятор! Это ты вынудил меня своим решением. Я Еву оставлять в живых не хотел, и ты это знал! Несколько лет назад я дал волю младшему Эвансу, отправив на родину, а вчера мне пришлось дать Ли казнить собственного брата, чья голова вернётся на Парадиз. Чёртов конфликт двух братьев сорвал мне прошлый план, а теперь и лишил Томаса. Про грехи остальных и твои мне не стоит снова говорить, так что прикрой щель и перестань бросаться обвинениями. Грант всё же взялся за графин, подрагивающей рукой наливая воды. Трой выругался, сам взял банку с таблетками и одну всыпал себе на ладонь, протягивая другу. Тот без слов принял и выпил, следом падая на край дивана и опуская локти на колени. Трой сел напротив. — Сегодня ты отправляешь её на испытание, не послушав меня. Через день уже назначил для неё переход в Покорённую. Сам просишь меня всегда быть рядом с ней, следить, но я уже третий день прошу заняться этим Персефону, потому что сам кручусь в делах. Вчера Ли тайно казнил своего брата Томаса. В чём я тебя вынудил так поступать? О каких последствиях ты говоришь? В чём проблема оставить произошедшее на Парадизе? — У тебя всё так просто?.. — Чего ты добиваешься? Что такого произошло, раз до сих пор не поведал мне? — Да, молодец, умный Трой, — хмыкнул Грант. — Ты верно понял мои планы на запись. Я отправлю её в любом случае. Нет, даже не так. Я отправлю её, как только ты отрежешь её палец. Вместе с нужным оборудованием, головой Томаса, её пальцем и прядкой волос в подтверждение, которую срезала Европа, запись поедет на Парадиз. Я хочу, чтобы Ривай это увидел. — Зачем тебе это? Но тут Троя осенило, что он резко, шокировано вытянулся в спине. — Да, я наговорил всего в записи, провоцируя Ривая. Мне необходимо, чтобы он рванул на кладбище и подорвался на взрывчатке, когда будет раскапывать гроб, чтобы узнать, кого они тогда похоронили. — Ты обещал, что через год или два поручишь выкопать его и обезвредить взрывчатку. Однако Грант лишь самодовольно повёл бровью. — Решил воспользоваться ею по-другому. — И зачем это? — Скривился Трой, ощущая мурашки, ползущие по спине. — Ты думаешь, что всё так идеально выходит, если даёшь Еве право на жизнь здесь. Я согласился с твоим решением. Но ни ты, ни я так далеко заглядывать в будущее не можем. Ева на Парадиз не вернётся, только там осталась замедленная бомба по имени Ривай Аккерман. — За Ривая могут отомстить. — Кто? Какие у них доказательства? Что их выведет на нас? Запись записана на древнюю плёнку. У них не будет оборудования для починки, — испортится при первом проигрывании. Даже у нас такого оборудования нет. Мой портрет по памяти будут рисовать? Удачи им в чертах лица из-за качества записи… Я неглупый, Трой. Ты и сам всё знаешь об этом «герое Парадиза». Ты знаешь, как мстителен человек, убитый горем из-за любимой. Думаешь, он сложил лапки и бездействует? Может быть, сейчас он так и делает. Но никто не даёт гарантии, что так продлится вечно, а он не преисполнится жаждой мщения за Еву, которая для него была так жестоко и беспричинно убита. Вместе с ребёнком под сердцем… Я лишь избавляюсь от рисков, не смей меня судить. Хотя можешь изменить решение. Давай просто грохнем Еву! Ривая я оставлю в живых. И всё. Трой промолчал. А Грант продолжил без всякого энтузиазма в голосе: — Я бы этого не сделал, Трой, не борись ты так за её жизнь. Я-то на самом деле уже не верю, что найду причины для этих снов, а она найдёт ответы. Она как доброкачественная опухоль, которая может в любой момент перейти в злокачественную. В борьбе с таким я уже участвовал. А ты?.. У тебя есть другое решение этой проблемы? Подставишь свою сестру, всю нашу Семью под ответный удар из-за Евы, за которой могут вернуться? Спросишь, почему за ней могут вернуться? Потому что я не могу контролировать весь мир или хотя бы узнать заблаговременно и точно, не дойдёт ли информация о ней живой на Парадиз через пару-тройку лет. Или отомстят за неё. У тебя есть эти гребаные гарантии о хорошем исходе? Или представь: имея даже такой контроль над ситуацией и людьми, как у меня, ты можешь рассчитать насколько велики риски? — Нет, Грант… — Тогда запись едет на Парадиз, А Ривай Аккерман — на тот свет первым рейсом.
