Обязательное условие

      - Не двигайся, - приказал глухой женский голос, раздавшийся из-за спины. Клинок, приставленный к горлу, намекал на то, что шуткой происходящее считать недальновидно. Впрочем, у Сора́на и мысли не было двигаться. Все произошло так быстро, что тело сковало паникой, а в голове была форменная каша.       Еще бы! Увидев в темной чаще леса путеводную звезду костра, он ринулся к ней, не разбирая дороги. Несколько дней не видевший людей, изголодавшийся по общению он надеялся, что внезапного гостя не прогонят взашей. Однако, буквально выпав из густого кустарника на проплешину поляны, он не увидел ни души. Радость стремительно сменилась разочарованием, но в полной мере насладиться не удалось и им, ибо уже через мгновение кто-то, бесшумной тенью возникнувший у Сорана за спиной, приставил кинжал к его горлу. От подобного у кого угодно мысли спутаются…       «Неужели разбойники? - судорожно думал он, стараясь перестать даже дышать, чтобы не спровоцировать невидимую им захватчицу. - Да нет… Что с меня брать? При мне же ничего нет! Разве что… сумка-то большая, откуда им знать, что там инструменты? Вот попал, так попал… И как только разглядели меня в такой темноте? Или это я сам к ним в логово пришел? Эх, голова моя бедовая, видать, попрощаемся с тобой…»       - Кто ты? - Ледяной тон захватчицы подействовал отрезвляюще, отгоняя упаднические мысли. Если разговаривают, значит, убивать пока не собираются. Соран даже открыл рот для ответа, однако его внимание приковали к себе появившиеся на поляне люди. Забыв обо всем на свете, включая жадную до крови сталь у своего горла, он с интересом разглядывал их.       Первой из клубившегося на границе света мрака вынырнула пухленькая низенькая девушка. Ее движения были размашистыми и неловкими, поэтому она умудрялась создавать шум даже тогда, когда на ее пути ничего не стояло. Соран успел удивиться тому, как она смогла тихо стоять в этой темноте. Наверняка ей было сложно. Отблески костра отражались в толстых стеклах очков, съехавших торопыге на нос. Большего в неверном свете было не разглядеть, поэтому взгляд Сорана скользнул на высокого мужчину, вышедшего вслед за своей шумной спутницей. Он был худым, слегка сутулился. Одежда, которую частично удалось рассмотреть, представляла собой жалкое зрелище. Нищие Мэртрога и те постеснялись бы нацепить это на себя. Бродяга (так Соран про себя окрестил мужчину) шагал не в пример тише Торопыги, и даже что-то неприятно-вкрадчивое было в его движениях.       «Похоже, - усмехнулся Соран, - его не так-то просто застать врасплох. Точно разбойники!»       Последней у костра появилась еще одна девушка, тоже худенькая и высокая. Она что-то прижимала к груди и затравленно озиралась по сторонам, словно ждала врагов отовсюду сразу. И уж она на разбойницу походила меньше всего. Не то, что та, стоящая за спиной…       - Кто ты? - Ее голос не изменился, но Соран каким-то шестым чувством понял, что если не ответит сейчас, то рискует познакомиться с чужим кинжалом ближе, чем нужно.       - Я простой путешественник! - торопливо отозвался он. - Меня зовут Соран. Я давно иду один и совсем одичал, поэтому так радостно бросился на свет вашего костра! Поверьте, я не замышлял ничего дурного! И ценного у меня ничего нет! - добавил он на всякий случай.       - Ну, - усмехнулся Бродяга, - она, - он кивком указал Сорану за спину, - тебе поверит вряд ли. А мы все с удовольствием скоротаем ночь за беседой с тобой. Кинжал исчез так же внезапно, как и появился. Вот лезвие, слегка потеплевшее от близости кожи, угрожающе перечеркивает беззащитное горло, а вот уже за спиной Сорана никого нет, словно и не было вовсе. Порывисто обернувшись, он уставился на девушку, как ни в чем не бывало отходящую прочь. Она была примерно одного роста с Торопыгой, но в комплекции той сильно уступала. Тонкая, но не вызывающая ощущения хрупкости. Соран потер вспотевшей от запоздалого страха ладонью горло. В том, что в девушке сокрыта сила, неприметная на первый взгляд, он больше не сомневался. Равно как и в том, что она - самый опасный в этой компании человек.       - Я слежу, - не оборачиваясь, бросила она, прежде чем улечься на расстеленный у подножия могучего дерева плащ.       - Она правда следит, - печально и тихо вздохнула та, что вышла на поляну последней. Она осторожно опустилась на землю у костра и начала задумчиво перебирать струны своими тонкими пальцами. Предмет, прижимаемый ею к груди чуть ранее, оказался лютней.       - Да, это верно, - согласно кивнул Бродяга. - Советую не делать слишком резких движений. Реакция у нее опережает критическую оценку действительности… Бродяга замолчал, словно вспомнив что-то неприятное. Воспользовавшись повисшей паузой, в разговор вклинилась молчавшая до сих пор Торопыга.       - Ты садись! Садись! - засуетилась она. - Меня, кстати, Гипатия зовут. Ты голодный? У нас тут еще осталось чье-то мясо с какими-то ягодами…       - О, нет! Спасибо, но не стоит! - Соран, конечно, был голоден, но оглашенное меню его почему-то совершенно не вдохновило. Да и вообще… Только что чуть не убили, а теперь кормят. Странная компания.       «Похоже, придется держать ухо востро вместо того, чтобы приятно провести время в обществе себе подобных», - с сожалением подумал он.       - Расслабься, - с легкой усмешкой посоветовал Бродяга, и от его проницательности Сорану стало совсем не по себе.       «Колдун? - На всякий случай он сел подальше от мужчины, словно это могло как-то защитить его, окажись предположение верным. - Как будто мысли мои читает…»       - Ты в полной безопасности, пока не разозлил Ки́мен, - продолжил Бродяга. - Кстати, разозлить ее несложно. Это так, информация на случай, если нам вдруг окажется по пути.       - Кимен - это она? - Соран кивнул в сторону спящей. - Суровая у вас предводительница.       Он еще раз потер рукой едва не пострадавшее горло.       Девушка с лютней презрительно фыркнула, но ничего не сказала. Зато снова встряла Торопыга, уже чем-то набившая рот:       - А она нам и не предводительница. Нас вообще Лорна ведет! - Гипатия бесцеремонно указала на девушку с лютней обглоданной косточкой неизвестного зверя.       - Я имел в виду, что она у вас тут главная, - пролепетал Соран. Чужие напористость и беспардонность ставили его в тупик. - Тяжело вам с ней, наверное…       Девушка, названная Лорной, грустно вздохнула, а струны ее инструмента теперь рождали настолько тоскливые звуки, что от них сжималось сердце. Продолжившая жевать Гипатия пропустила лепет Сорана мимо ушей, а Бродяга лишь пожал плечами.       - Кому как, - глубокомысленно изрек он наконец. - Но оставим эту тему! Кимен спит, а о спящих либо хорошо, либо… Или это о мертвых? - Бродяга на секунду задумался, а потом махнул рукой. - А, неважно! Тебя, как я понял, зовут Соран. Я - Шеронд. Дамы уже представились. Наверное, тебе интересно, как такая разношерстная компания, как наша, оказалась в этом глухом лесу? - Соран кивнул. - Мы, друг мой, движемся в Ханшин, чтобы пополнить запасы продовольствия. К сожалению, никто из нас не знает точной дороги, поэтому я абсолютно не уверен, правильно ли мы идем. Скажи, Соран, ты случайно незнаком с окрестными лесами? Это было бы очень кстати!       - Увы, - Соран развел руками, - с местными лесами я незнаком. Но в дальний путь глупо было бы отправляться без карты и компаса. Когда рассветет, мы сможем определить нужное вам направление.       - О, тебя нам послали милосердные Хозяева здешних троп! - обрадовался Шеронд.       - Надеюсь, что так, - сдержанно улыбнулся он в ответ. - Ночь кажется бесконечной, если не скрасить ее интересным разговором, - Соран уселся поудобнее, положив свой тяжелый дорожный мешок под спину. - Скажи, Шеронд, как тебе удалось заманить в эту глушь сразу трех дам? Причем таких непохожих друг на друга дам… Гипатия попыталась возмутиться, но из-за набитого рта ее никто не понял.       - Боюсь, дружище, тебя разочарует мой ответ, - Шеронд подкинул в огонь пару сучьев, пламя весело затрещало, радуясь угощению. - Я бродил по холмам в одиночестве, пока нос к носу не столкнулся с Кимен. После небольшого… кхм… собеседования, я был допущен в ряды охотников за сокровищами. Не уверен, правда, что я искал богатства. Видишь ли, я потерял память, поэтому мне пока безопаснее быть под покровительством Кимен, ибо в голове моей настоящий бардак.       - Сочувствую тебе, - откликнулся Соран.       - Пустое, - отмахнулся Шеронд.       - Так вы ищете сокровища?       - Кимен ищет, - сообщила Гипатия, также устроившаяся у огня. - Лорна указывает ей путь к башне исчезнувшего чародея, а мы с Шерондом просто прибились по пути.       - И что, одна девушка, пусть даже и очень суровая, способна уберечь вас от всех опасностей, которые подстерегают в пути? - искренне удивился Соран.       - Способна, если эта девушка - убийца из ордена Безликого, - ответил Шеронд. И все надолго замолчали.       Соран слышал множество жутких историй о Безликом боге, Хозяине Душ, и тех, кто почитал его. Но никогда еще ему не доводилось встречаться с адептом чудовищного ордена лицом к лицу. В душе сразу всколыхнулись полузабытые бабушкины предостережения.       Бойся Маски черта! Если она заберет твою жизнь, то твоя душа исчезнет во чреве ненасытного Безликого бога без возможности вернуться к Создателю. Бойся Маски блудницы! Прикоснешься к ней - никогда не сможешь никого полюбить. Бойся Маски старухи! Она заберет твою молодость и здоровье! Бойся, бойся, бойся…       У Безликого хозяина в арсенале имелась тьма масок, каждая из которых была опасна и способна без возврата отнять часть души или душу целиком. Плутовка-судьба ненароком столкнула Сорана с самой страшной из них.       - Да не дергайся ты! - Шеронд ободряюще похлопал его по плечу. - За твою жизнь ей никто не предлагал награды, а бесплатно махать оружием она может или от злости, или для собственной выгоды, или по случаю священного жертвоприношения. Даже она не может убивать направо и налево. Этот мир, как ты знаешь, держится на равновесии, и у Безликого бога пока нет причин нарушать его.       - Все нормально, - рассеянно кивнул Соран. - Просто я не ожидал встретить кого-то из тех, кем меня пугали в детстве, в такой глуши. А вы все тут… наемники?       - Нет, что ты! - рассмеялся Шеронд. - Только Кимен. Я, как уже говорил, ничего не помню о себе, поэтому можно считать меня бродягой без роду-племени. Гипатия - ученая, а Лорна - менестрель. Согласись, странная компания?       - Более чем, - кивнул Соран и наконец-то улыбнулся.       - А ты? - спросил Шеронд. - Кто ты? Откуда? Чем занимаешься? Что заставило тебя покинуть дом?       - Ого, сколько вопросов!       - Будет скучно всю ночь говорить только о нас, - пожал плечами Бродяга.       - Моя история достаточно нелепая, - уклончиво отозвался Соран. - Я вырос в герцогстве Мэртрог, там же обучился ремеслу механика.       - О, механик из Мэртрога! - вновь вклинилась в диалог Гипатия. - Я много читала о ваших мастерах! Редкий дар, сложное ремесло, поэтому вас так мало. Но зато как искусны! Говорят, что вы можете заменить механизмом любую конечность. Это правда?       - Правда-то правда, но ты все равно сильно преувеличиваешь, - грустно сказал Соран, когда поток восторгов ученой иссяк. - На самом деле наши достижения - лишь бледная тень того, что могли наши далекие предки. Увы, сейчас лишь немногие хотят овладеть древним мастерством, потому что Хозяевам мира не по нраву это искусство. Вы ведь слышали об острове Кастанэ, который навлек на себя гнев Хозяина Гор Гирла и был раздроблен на пять кусков?       - Их теперь называют островами Пяти королей? - уточнила ученая, весьма далекая от легенд древности. - Согласно моим сведениям, острова образовались в результате страшного землетрясения, а это совершенно естественный процесс, который происходит без участия вымышленных богов.       - Да, теперь каждый остров - отдельное королевство, - кивнул Соран, пропуская кощунственные речи ученой мимо ушей, - а давным-давно там жили наши предки. Остров был их неприступной крепостью, а кишащее чудовищами море - рвом у крепостной стены. Они жили мирно, окруженные богатыми горами, и создавали удивительные механизмы и машины. Ты говоришь, что мы способны заменить утерянную конечность протезом… А они создали механического человека, способного мыслить и чувствовать!       - И поэтому Хозяева уничтожили их маленький мир, - заключила Лорна, о которой все уже успели забыть.       - Да. Никто не может создавать души, кроме Хозяев. Иначе это нарушает равновесие и приближает день Огня.       - И куда же ты держишь путь, мастер неугодного Хозяевам ремесла? - спросил Шеронд, прищурившись.       - Я направляюсь на Тэремар, - неохотно признался Соран, понимая, что цепкого, как репей, Шеронда вряд ли устроит такой ответ.       - Один из осколков Кастанэ, - кивнула Гипатия, подтверждая невысказанные догадки спутников. Она совсем не отличалась тактом, эта Гипатия.       - Что ты хочешь найти там, спустя столько веков? - удивился Шеронд. - Сомневаюсь, что ты просто на экскурсию выбрался… Все схемы и чертежи уничтожило время, а механизмы и машины разделены между королями чередой кровопролитных войн. Что ты надеешься там увидеть?       - Механическую принцессу, - сказала Лорна, а Соран, смутившись, отвернулся, пряча лицо в тени.       - Я говорил, что моя история может показаться наивной и даже глупой, - невнятно буркнул он. - Это мое дело и моя дорога. Ваше одобрение мне не нужно!       - Что еще за «механическая принцесса»? - спросила Гипатия. - Машина твоих предков? Что за романтическое название?!       - Она не машина! - Соран даже вскочил от возмущения. Его лицо было грозным, но все еще красным от смущения, что выглядело презабавно. - Она живая!       - Тише, тише! - примирительно произнес Шеронд. - Если Кимен спросонья покажется, что ты нападаешь, то тебе не хватит времени, чтобы убедить ее в обратном. Соран плюхнулся на землю и замолчал, обижено надувшись.       - Так что за принцесса? - не унималась ученая. - Ты знаешь, Лорна?       - Это старая сказка, - Лорна задумчиво перебрала струны. - Странно, что вы не слышали ее…       - Это не сказка! - Соран сжал кулаки. Ему было уже двадцать пять, но обиды верящего в чудеса сердца частенько проступали через ширму его взрослости.       - Прости, - мягко сказала Лорна, - никто из нас не хотел обидеть тебя. Расскажи нам о своем путешествии, а я потом обязательно напишу красивую балладу о механической принцессе. Тогда никто не станет больше задавать глупых вопросов.       Соран молчал.       - Расскажи! - Шеронд придвинулся ближе, чтобы лучше слышать предстоящее повествование. - У меня в голове сейчас только какие-то жалкие огрызки, а хотелось бы знать хоть одну историю целиком.       - А мне просто интересно узнать, наконец, что это за принцесса такая, - деликатная Гипатия подсела рядом. - Никогда об этом не слышала.       - Только если вы смеяться не будете, - сдался Соран. - Обещаете?       - Конечно! - хором откликнулись Бродяга и ученая.       - Цель чужого пути повод для смеха только дуракам и завистникам, - глубокомысленно изрекла Лорна. Наверное, настроилась на высокий слог для будущей баллады.       - Ну, - неуверенно начал Соран, - все началось, когда я был совсем маленьким. Тогда детей со всей деревни собирали в дом к древней бабке, которая присматривала за ними, пока родители работают. От бабки Унгеры я впервые услышал об острове Кастанэ, его расцвете и гибели. Помню ее историю, словно слышал еще вчера… Между материком и вечностью, в ладонях Седого океана лежал остров Кастанэ…       Между материком и вечностью, в ладонях Седого океана лежал остров Кастанэ. Он был сплошь покрыт горами и казался проплывавшим мимо морякам яростным зверем, вздыбившим шерсть. Морская вода кипела и пенилась меж окружавших его рифов, образовывавших замысловатые лабиринты. Любая попытка проплыть к острову грозила кораблям неминуемой гибелью, поэтому ни единого раза не ступала на Кастанэ нога иноземца. О неприступном острове слагали легенды, выдумщики населяли его горы кровожадными драконами и жестокими троллями, а пещеры доверху заполняли золотом и драгоценными камнями. И чем больше гибло охотников за несметными богатствами, тем больше становилось этих сказок.       Многие думали, что остров проклят и населен одними лишь чудовищами, но на самом деле среди богатых гор, в уютных зеленых долинах жили дети хмурого Гирла. Мир столетиями царил на их земле, и не было в ладонях Неименуемого бога народа счастливее, чем племя Хозяина Гор. В своих шахтах они добывали руду, из которой выплавляли такие металлы, каких никто и никогда не видывал на свете. Это были удивительные люди, видевшие жизнь даже в бесплодных камнях. И не было для них музыки слаще, чем песня металла под ударами молота. Это были истинные творцы. Их работы с каждым разом становились все тоньше и сложнее, а детали, которые они изготавливали, все мельче и причудливее. В то далекое время люди Хозяина гор умели создавать механизмы, которые даже сейчас поражают воображение. Машины, собранные мастерами, прочно вошли в жизнь племени Гирла. Машины добывали руду, машины выплавляли металл, машины изготовляли детали для новых машин. Машины поднимали людей в горы, машины стирали белье и готовили еду, машины укачивали младенцев, заводные игрушки развлекали малышню. Люди стирали окружающий их мир, чтобы создать свой собственный, непохожий ни на что на свете. Хозяйка Земли гневалась, но могучий Гирл защищал свое племя.       Шло время. Машины мастеров становились все удивительнее, однако радости больше не было на их лицах. Чем большего они достигали, тем большего они начинали желать. Король Кастанэ - великий механик Ми́рла - днями и ночами сидел в своем рабочем кабинете на вершине северной башни замка и думал, может ли он создать что-то лучше того, что уже есть. Он забыл о жене, забыл о своем народе, ибо думы о том, как превзойти других мастеров, завладели им безраздельно. Мирла не спал и не ел. Под глазами его залегли тени, а щеки ввалились, но он не оставлял своих изысканий. Ворох чертежей удивительных механизмов уже лежал на его столе, но король считал, что ни один из них все еще не является достаточно великим творением, способным навсегда вписать его имя в историю.       Однажды жена, не страшась королевского гнева, вошла в башню к Мирле и потребовала оставить попытки потрясти мир, а лучше подумать о себе и о народе. Мирла вскочил с места и, бродя по комнате в порыве звериной ярости, велел глупой женщине, не способной понять великих стремлений своего короля, убираться вон.       - Я лучше умру, - воскликнул Мирла, - чем откажусь от желания оставить после себя что-то такое, о чем будет знать каждый человек в мире!       - Но ты и так самый великий из мастеров! - возразила королева. - Ты сидишь без еды и сна, забыв о тех, кем должен править и о ком должен заботиться! Ты войдешь в историю как самый плохой король, если не остановишься!       - Ни одно из моих изобретений не потрясло мира! Я должен создать нечто немыслимое или принять смерть!       - Если ты собрался умирать, - в сердцах воскликнула его жена, - то вспомни о том, что у твоего трона до сих пор нет наследника!       И когда гневная королева покинула башню, в голову Мирлы наконец-то пришла идея машины, о которой он столько грезил. Много месяцев король, которого кое-кто уже всерьез считал сумасшедшим, провел над чертежами, выверяя каждую деталь. Говорят, что за те десять лет, что он работал над своей машиной, его видели лишь однажды, когда он с ворохом чертежей спускался из башни в свою подземную мастерскую. Слуга, приносящий Мирле еду, готов был клясться Неименуемым богом в том, что в короля вселился кто-то из тех, у кого нет тени, и что теперь король одержим. Потеряв надежду на возвращение своему мужу рассудка, королева Айтари́ приняла бремя правления страной на свои плечи.       Десять лет жизнь текла своим чередом. Народ был доволен королевой, а кое-кто уже совсем позабыл о безумном Мирле. Но однажды двери подземной мастерской распахнулись с глухим стуком, и Мирла вышел, держа за руку ребенка, закутанного в королевскую мантию. Весть о величайшем чуде молнией разнеслась по острову и потрясла его до основания. Люди побросали работу и отовсюду потянулись к замку, чтобы своими глазами увидеть то, во что отказывался верить разум, - механического ребенка.       Создание Мирлы не имело глаз и волос и было похоже на потрепанную жизнью куклу ростом с пятнадцатилетнего подростка. Тело его, хоть и выполненное из металла, по цвету было неотличимо от цвета человеческой кожи, поэтому на первый взгляд существо действительно казалось живым. Лишь аккуратные стыки металлических пластин, различимые только при тщательном осмотре, выдавали в нем механизм. И еще, конечно же, стук. Глуховатое тиканье, раздающееся из его груди. А в остальном оно ничем не отличалось от снующей по острову детворы. Оно само двигалось и разговаривало, в нужных местах растягивало губы, сделанные из особого мягкого сплава, в улыбке. Кто-то испугался, кто-то пришел в восторг, но все единогласно признали, что эта машина - величайшее творение, когда-либо созданное мастерами. И безумный Мирла наконец-то был счастлив.       Собрав самых лучших мастеров королевства в своей мастерской, Мирла долго рассказывал им о своей машине, своем детище. Кто-то в шутку назвал собранную в мастерской девочку механической принцессой, и это прозвище намертво приклеилось к ней. Спустя несколько дней принцессе изготовили глаза. Теперь, когда она могла видеть, она стала еще сильнее походить на обычного ребенка. А еще через какое-то время женщины острова принесли принцессе подарок: парик из собственных волос. Считалось, что удача будет сопутствовать тем, чьи локоны есть в парике любимицы короля. Теперь механическая принцесса выглядела так же, как все девочки на острове. Светлокожая, златокудрая и невысокая, она легко растворялась в толпе играющих детей. И все были в восторге от новой обитательницы замка, кроме королевы. Механическая кукла пугала ее и вызывала в сердце жгучую ревность, ибо все время Мирла посвящал своей так называемой дочке, которую серьезно прочил в наследницы трона. Но свои чувства Айтари до поры до времени держала при себе, втайне надеясь, что супруг скоро наиграется и забудет.       Но годы шли, а интерес к машине не ослабевал. Мирла вечерами любил сидеть у камина и вести долгие беседы со своим созданием, которое называл Энной. Иногда королева подходила к дверям и слушала эти разговоры, и искусственный разум, вложенный в голову куклы, пугал ее все больше. И было еще кое-что, что не давало Айтари спать по ночам. Как-то Мирла обмолвился, что Энна хороша, но несовершенна. И для совершенства ей не хватает души. Королева возразила, что только Хозяева могут дать душу, муж лишь хмыкнул что-то неразборчивое в ответ. И Айтари точно знала, что упрямец не оставит свою безумную затею.       И ее опасения не были напрасны. Следующие несколько лет король с верными людьми обшаривал остров сверху донизу в поисках того, что могло бы вдохнуть душу в Энну. Они перебрали все камни в горах, рассмотрели каждый листок на деревьях и каждую травинку на земле. Остров стал похож на разоренный муравейник после этих бесплодных поисков, но Мирла отказывался остановиться. Он снова и снова посылал людей в горы, леса и море, а сам по вечерам экспериментировал в своей мастерской, пытаясь получить душу искусственно.       - Что вы делаете, отец? - спрашивала Энна, заглядывая королю через плечо. - Мне скучно.       - О, моя дорогая! Я делаю тебе чудесный подарок! - отвечал Мирла. - Но тебе придется чуточку подождать его. Пойди пока поиграй.       Однако, чтобы его создание не грустило, король смастерил устройства, позволяющие им с Энной общаться на расстоянии. Одно устройство было установлено в покоях принцессы, второе - в мастерской короля. Это позволило Мирле не прерывать работу ни на секунду, а Энну избавило от тоски. Слыша голос отца из небольшого динамика, принцесса не чувствовала себя одинокой.       Хозяевам мира не понравились опыты Мирлы, и они разгневались на него. Злилась Хозяйка Земли, посылающая неурожаи на разоренные поля. Злился Хозяин Вод, прогоняющий рыбу от искореженных берегов острова. Злился и Хозяин Гор. Он обрушивал карьеры и шахты, пронизывающие плоть камней, словно дыры - сыр из имперских сыроварен. Но Хозяин Гор, как ни злился, не мог покарать свое детище, поэтому сдерживался сам и берег безумного Мирлу от чужого гнева. Хозяин Гор надеялся, что постигшие остров бедствия остановят короля.       Но Мирла, поглощенный работой, не замечал знаков. Он жил лишь одной целью - созданием для Энны искусственной души.       И тогда вмешался Хозяин Ветра…       - Я уже запуталась во всех этих ваших Хозяевах! - Гипатия схватилась за голову. - Нельзя ли излагать без всей этой антинаучной мистики?       - Прости ее, Соран, - поспешно сказала Лорна. - Она не хотела обидеть ни тебя, ни Хозяев.       - Да не верю я в этот бред! - не унималась ученая. - Пусть мы еще до конца не знаем, откуда взялся наш мир и как он устроен, но это не повод придумывать миллион божественных сущностей и перед ними благоговеть! - Налетевший порыв ветра бросил выбившуюся прядь волос на ее разгоряченное перепалкой лицо.       - Даже если ты не веришь, то все равно не стоит так резко высказываться, - серьезно произнес Соран. - Ветер услышал твои слова и запомнил их, так что твои неосторожные речи потом могут обернуться против тебя. Да и вообще, мне кажется, нехорошо отвергать существование тех, в кого верит, по меньшей мере, одна из вас. Или существование Безликого ты тоже подвергаешь сомнению?       Гипатия передернула плечами, вспоминая недавнюю схватку с огромным комком щупалец, напавшим на них в Холмах Битв. Тогда Кимен выглядела едва ли не страшнее пробудившейся древней твари. Но не признавать же это во всеуслышание! Тем более ученая была уверена, что все это поддается разумному объяснению.       - Единственное, что я не подвергаю сомнению, - буркнула она, скрестив руки на груди, - так это то, что Кимен - ненормальная. Да и вы все тоже, со всеми вашими Хозяевами.       - Продолжай, Соран, - попросил Шеронд. Ему нравилось слушать истории о былых временах.       - На чем я там остановился? - растерянно пробормотал Соран, вновь смутившийся от всеобщего внимания. - А, да… На Хозяине Ветра…       Никто, кроме Шеронда, не заметил, что Кимен села, прислонившись спиной к дереву, и тоже стала слушать.       И тогда вмешался Хозяин Ветра. Изыскания Мирлы пошатнули равновесие мира, ибо безумный король посягнул на то, чтобы стать подобным Неименуемому богу, а смертным больше нет места в Тонком мире. Когда Мирла своим упрямым желанием сотворить душу пошатнул равновесие, даже Хозяин Гор бессилен был защитить его, ибо сила, хранящая равновесие, есть самая великая сила в мире. Хозяин Ветра покарал Мирлу руками его жены. День и ночь, куда бы ни пошла королева, ветер нашептывал ей: «Убей безумца! Убей короля! Убей, убей, убей…»       Измученная женщина недолго сопротивлялась навязчивым голосам, поэтому однажды ночью она спустилась в мастерскую Мирлы и подала ему отравленного вина. Убедившись в том, что супруг осушил бокал до дна, королева тщательно заперла двери мастерской, а ключ утопила в море. Утром она объявила людям, что король снова заперся в мастерской. Никто не удивился, ведь подобное уже случалось раньше. И Айтари снова стала править ранее процветавшим, а ныне развороченным вдоль и поперек краем.       Ненавистную ей механическую девочку королева выселила в удаленный от замка двухэтажный флигель, где ей прислуживали механик и камеристка. Убить Энну королева не решилась, потому что народ любил это создание и почитал его, как великое чудо. Впрочем, принцесса не доставляла Айтари хлопот, она жила себе во флигеле и ждала, когда вернется король.       Однако время шло, а Мирла все не возвращался. Дряхлели слуги, глубокие морщины избороздили строгое лицо королевы, дети, приходившие когда-то поиграть к флигелю принцессы, выросли и обзавелись собственными детьми. Мир стремительно менялся, лишь Энна во всей этой суете оставалась такой же, как и в тот день, когда король представил ее народу. Кто-то всерьез стал называть механическую принцессу Хозяйкой Времени, но это мало заботило Энну. Камеристка неустанно наряжала ее в новые платья, механик разбивал вокруг флигеля механический сад, в котором круглый год разноцветные цветы исправно открывали свои металлические венчики лучам восходящего солнца, а гибкие металлические травы мелодично шелестели на ветру. А у механической принцессы была только одна задача: дождаться короля. Это было последнее, что Мирла успел сказать ей. «Подожди меня, моя дорогая! Я, кажется, почти разгадал этот секрет!» И Энна исправно ждала день за днем, сидя в своем позолоченном кресле у узкого окна гостиной на втором этаже.       - Принцесса, - горько вздыхала камеристка, в очередной раз заставая Энну в кресле, - ну что же Вы все сидите без конца? Прошлись бы по саду! А то, хотите, сходим в город. Там праздник на площади, люди, веселье…       - Я жду, - всякий раз говорила принцесса.       - Чего? Или кто-то собирается нанести визит? - удивлялась камеристка.       - Я жду короля, - поясняла Энна равнодушно.       - Ох, милая, боюсь, что король Мирла больше не вернется к нам. Сколько лет уж его никто не видел… - Сердобольная женщина смахивала набежавшие слезы.       - Мне велено ждать, - невозмутимо отвечала принцесса, не спуская глаз с окна.       Камеристка вздыхала и уходила. Тяжело было у нее на сердце. В городе считали, что время не властно над принцессой, но старая Пэт, прожившая рядом с Энной много лет, видела, что все меньше человеческого остается в ее подопечной. Все меньше принцесса проявляла эмоции, все неохотнее разговаривала… Если раньше в толпе детей она выделялась лишь серьезным взглядом, то сейчас сразу можно было понять, что перед тобой машина, а не человек из плоти и крови. На глазах Пэт умирало чудо, и ей было горько, что она не может раздуть в механическом сердце девочки искры человечности.       - Король это предвидел, - задумчиво кивнул однажды механик Брено, с которым камеристка делилась своими мыслями. - Не зря он сгинул в поисках души для нее. Помнишь, Пэт, как было славно, когда принцесса по утрам прогуливалась в нашем саду? А ты еще выбирала для нее такие прелестные платья! Она улыбалась и с удовольствием веселилась на городских праздниках. Народ ведь так любит ее! А сейчас она словно механический цветок в саду, изо дня в день делающий одно и то же. Так она совсем превратится в куклу… Мы не должны этого допустить, понимаешь?       - Но что мы с тобой можем сделать? - отозвалась Пэт.       - У меня есть одна идея! - поспешно вскочив из-за стола, воскликнул Брено. - Присмотри тут за всем! - И он исчез на несколько дней.       А вернувшись утром четвертого дня, Брено был страшно доволен собой. Усадив сонную Пэт на деревянную скамью, он поведал ей, возбужденно меря шагами закопченную кухню, свой замысел, который нашел поддержку у других мастеров острова. Оказалось, что Брено придумал, у кого можно достать душу для принцессы. Проще простого! У кого просить душу, как не у Хозяина Душ? Старая Пэт подумала, что если бы уже не была седа, то сейчас поседела бы непременно. Виданное ли дело - просить о помощи того, кем пугают непослушных детей, самого Безликого бога?!       - Побойся Ветра, старый! - испуганно воскликнула она. - Пусть Безликий и Хозяин Душ, но все знают, как он с этими душами поступает! Ненасытный демон пожирает все, что может отнять, а вы к нему за помощью собрались!       - Мы не надеемся на бескорыстие, - хмыкнул Брено. - Мы предложим ему выгодную сделку.       - Сдается мне, что сделки с Безликим добром не заканчиваются…       - Перестань! - отмахнулся механик. Если раньше у него и имелись сомнения по поводу удачности затеи, то поддержка самых уважаемых мастеров острова развеяла их без следа. - Мы дадим ему много душ, неужели он откажет нам в одной?       - Ох, не к добру все это, - тяжело вздохнула Пэт.       Но Брено был уверен в успехе, поэтому в назначенный день самые именитые мастера острова, получившие согласие королевы на аудиенцию с принцессой, явились во флигель. Каждый мастер привел с собой молодую девушку. Дочери, племянницы, двоюродные сестры - кого тут только не было. Кто-то привел внучку, совсем кроху. И вместе с мастерами в тесную гостиную принцессы тенью скользнул высокий человек, закутанный в черный походный плащ по самые края широкополой шляпы. Устроившись в углу, он молча наблюдал за происходящим. Принцесса в кресле у окна и камеристка, стоящая рядом с ней, также молчали. Но молчание принцессы было спокойным, даже безразличным, а Пэт изо всех сил старалась сдерживать подступающий к горлу ужас. Мастера встали вдоль стен, девушки выстроились неровным кругом в центре комнаты. Когда звенящая тишина уже грозила разорвать собравшимся барабанные перепонки, слово наконец-то взял самый старший из мастеров.       - Господин Грегор, - чуть сиплым от волнения голосом сообщил он, - мы готовы.       - Прекрасно, просто прекрасно! - Голос у человека в плаще был вкрадчивый и мягкий, словно кошачий шаг. - Итак, уважаемые мастера, девушки, принцесса, - он учтиво раскланялся, - позвольте начать.       Человек по имени Грегор распахнул свой бесформенный плащ и аккуратно снял шляпу, поискал взглядом, куда бы ее положить, но не нашел. Неловкую ситуацию исправила дрожащая от страха Пэт, принявшая у него злополучную одежку. Возвращаться к креслу принцессы с вещами ей показалось некрасивым, поэтому она тихонько пристроилась в паре шагов от того угла, где господин Грегор ожидал своего выхода.       - Позволю себе перейти сразу к делу, - Грегор, потирающий свои сухонькие цепкие ручки, был похож на насекомое. А спустя какое-то мгновение в его паучьих пальцах появилась планшетка с прикрепленным к ней листом бумаги. Мастера удивленно похлопали глазами, но не решились задавать вопросов. Грегор был из тех людей, с кем разговаривают лишь при крайней необходимости. - Вы пригласили меня, посредника Ордена, чтобы заключить с моим хозяином следующий договор. Вы предлагаете хозяину пятнадцать душ, а взамен просите вселить душу в механическое тело принцессы. Все ли верно?       - Да, все так, господин Грегор, - согласно кивнул старший мастер. - Мы готовы отдать Безликому богу наших сестер и дочерей, лишь бы принцесса Энна наконец-то обрела душу!       - Знаете ли вы, что мой хозяин не может дать стопроцентной гарантии тому, что предложенная им душа удержится в теле принцессы? - скучным голосом осведомился посредник, не впечатленный чужим порывом.       - Да, господин Грегор.       - Знаете ли вы, что в случае неудачи, предложенные вами души не будут возвращены?       - Да, господин.       - Знаете ли вы, что…       Пэт поежилась. Ей казалось, что с каждым «знаете ли вы» посредника в гостиной меркнут краски, а от стен начинает веять могильным холодом. Из угла, рядом с которым она стояла, по комнате расползалась сизая дымка. Она стелилась по полу, клубясь затейливыми волнами. Осмелившаяся обернуться камеристка вдруг вскрикнула и, бросив вещи посредника на пол, ринулась прочь из гостиной. Грегор лишь пожал плечами и виновато улыбнулся. В углу за его спиной стояло отвратительное чудовище. Тело его пряталось в складках глухого черного плаща, на голову был накинут капюшон. Со спины тварь могла бы сойти за человека. Пусть слишком высокого и слишком худого, но человека. Но лицо! Лицо ее постоянно изменялось так, что за ним трудно было уследить. Как в калейдоскопе, которым забавляются маленькие детишки, мелькали личины всех злобных духов и отродий без тени, каких только видала земля. Словно все зло, существовавшее в мире, смешалось в этом существе. Впрочем, ни одна из личин не задерживалась дольше пары секунд. Своего собственного лица у него не было.       - Господа, - Грегор почтительно поклонился чудовищу. - Хочу представить вам Хозяина Душ. Его появление здесь означает, что он любезно принимает ваше предложение и надеется, что вы достаточно хорошо ознакомились с деталями договора.       Старший мастер, потерявший от ужаса дар речи, поспешно закивал.