Смех продлевает жизнь

Страшно найти счастье и потерять его в момент, правда? Страшно, когда твой мир только начинает приобретать новые цвета и окрашиваться более яркими красками, а ты уже задумываешься о том, что вскоре можешь все потерять. Страшно, когда ты только начинаешь слышать родной и любимый смех, который, возможно, никогда больше не сможешь услышать. Получается какая-то двусторонняя монета. Вроде и все счастливы, все решили и пришли к единому мнению: Ли отвоевал своего Бельчонка, а Хёнджин нашёл в себе силы поговорить с Феликсом, и оба пришли к выводу, что давно друг в друга влюблены и менять ничего не будут. Но с другой стороны начинаются испытания. Испытания на выживание, которые оставят в группе только лучших, самых способных и достойных. Под прицелом все, вопрос лишь в том, справятся ли все с трудностями? Минхо волновался слишком сильно. Настолько, что стал закрываться в себе и все мысли крутились лишь вокруг предстоящей битвы за дебют. Он понимал, что им предстоит жестокая конкуренция с девушками, стремящимися дебютировать и показать миру себя. Конкуренты были хороши, очень хороши и понимали это все. Значит и выкладываться нужно не на сто процентов, а на все двести. Из-за этого мысли о соулмейте отошли на какой-то задний план. А Хану внимания мало, он личность весьма привязывающаяся, очень любящая и боящаяся потерять. Вроде и понимал, что любимый парень боится подвести и поэтому много работает, а вроде и обидно, что они стали мало времени вместе проводить. – Хён, все будет хорошо, – утыкаясь носом в шею соулмейта, Джисон обнимал парня, пытаясь таким жестом забрать все тревоги. К сожалению, забраться в голову Ли было невозможно, да и как это поможет, если человек своими мыслями себя изнутри пожирает. – Я знаю, Белка, – Минхо и сам не замечал, как тело и мысли расслабляются в объятиях нужного человека. Обычно его всегда обнимала и поддерживала мама, которая свято верила в то, что сын добьется успеха, а он лишь отшучивался, мол, попытка не пытка, но ничего не обещаю. – Ты весь напряжен, хватит так много тренироваться, только больше запутаешься, – Джисон попытался размять плечи Ли, которые и правда стали каменными. Не понятно только: из-за тренировок или из-за тревог? – Ты же знаешь, что я не могу подвести команду, поэтому нужно приложить больше усилий, – Ли перехватил руку соулмейта и стал поглаживать большим пальцем запястье Хана. Простой жест, а сколько тепла в нем хранится - передать невозможно. – Ты вкалываешь слишком много, уже похудел из-за того, что забил на пищу и сон, – синяки под глазами были подтверждением слов младшего. Замазывать их уже не было смысла, они проявлялись под любым количеством косметики. – Волнуешься? – Минхо поцеловал в висок Джисона, уж слишком его умилял переживающий парень. На секунду даже забылось из-за чего ведется этот диалог. – Нет, что ты, мне вообще плевать на одного из самых дорогих мне людей. – О, я уже один из самых дорогих, а до этого кто был? – А до этого я знать тебя не знал, – Хан потерся носом о затылок Ли, вдыхая приятный аромат морского бриза, именно так пах шампунь старшего. – Мы тратим время впустую, пока просто сидим и нежничаем, – Минхо попытался встать, выпутываясь из рук младшего, который сейчас напоминал осьминога, а не белку. Иначе как объяснить то, что его конечности были повсюду. – Не пущу, мне слишком удобно, – Хан поцеловал Ли за ухо. Странно то, что, если человек нам очень дорог, то хочется быть с ним максимально близко, хочется обнимать, целовать и никуда не отпускать. Хочется заботиться, быть рядом, поддерживать любую глупую идею, искать поводы для встречи, даже самые банальные. – Хании, отпусти, иначе мне придется зацеловать тебя до смерти. – Ты только угрожаешь, мог бы уже давно это сделать, – Минхо подхватил Джисона за талию, усаживая себе на колени, чтобы посмотреть в эти бесстыжие глаза, которые еще месяц назад боялись смотреть на него дольше трех секунд. – Я всегда держу свои слова, – одной рукой Ли притянул Хана к себе за затылок, намереваясь исполнить сказанное. – Я не смотрю, не смотрю, не смотрю, – в дверях студии показалась смущенная голова макнэ. – Чонин, ты прервал убийство, – Джисон недовольно встал с колен хёна, совсем разочарованный тем, что даже поцеловаться нормально не дают. – Это не я, это Крис всех собирает... Опять, – Минхо закатил глаза, ибо собирания эти были каждый день, а то и три раза в день. Лидер переживал за предстоящее событие больше всех, так как на нем лежала большая ответственность за восьмерых детей, пытающихся найти себя. – Что на этот раз? Снова хореография под музыку не подходит? Да мы же так запутаемся! – Ли возмущался, потому что Крис последнее время придирался буквально к каждой мелочи. Он вносил изменения в текст быстрее, чем удавалось прочесть первую строчку. Это сильно раздражало, хоть все и понимали, что лидер просто стремится сделать все идеально. – Я не знаю, сам спроси, – голова макнэ скрылась, намекая на то, что ждать он никого не собирается. – Идем, работа не ждет, – Минхо протянул руку Джисону, который явно был расстроен тем, что их прервали. – И когда мы поменялись местами? – Ли притянул Хана за талию, легонько целуя надутые губы, дабы успокоить ребенка, гормоны которого явно шалили. – Лучше? – Лучше, – Джисон потянул хёна на выход, довольно улыбаясь. *** – Мы так и не решили ничего с названием группы, – Бан устало потер глаза, зевая; выглядел он очень уставшим, словно не спал весь этот месяц. – Крис, сколько ты спал? – Уджин потрепал лидера за плечо, замечая то, что тот засыпает каждый раз, когда просто моргает и это не нормально. – Часов шесть, – Бан резко открыл глаза и часто заморгал, дабы не вырубиться, во время обсуждения очень важного вопроса. – За последние четыре дня. – Ты совсем рехнулся? – Сынмин широко открыл глаза, пугаясь того, что хён совсем забил на здоровый сон и свое здоровье в целом. – Много работы, дети мои. Так, что там с названием? – Кристофер еще раз протяжно зевнул, прикрывая рот рукой. – «Белка и стрелки», а что, звучит хайпово, – сказал Минхо, а потом сразу получил подзатыльник и возмущенный взгляд Хана. – Не знал, что в твоем лексиконе есть такие словечки, – Чанбин усмехнулся. – Какое слово тебе объяснить, дед? – Минхо зло зыркнул на Бина. – Так, брейк. Еще идеи? – Бан одним жестом приказал всем заткнуться и не тратить энергию на пререкания. – Как на счет «Отец-одиночка и его внебрачные дети»? – Феликс произнес это с серьезным лицом, что даже посмеяться никто не посмел. – Слишком длинно, не находишь? Наши фанаты задолбаются такое произносить, – Сынмин покрутил пальцем у виска, намекая (прямо говоря), что идея не слишком хорошая. – Предложи свое, умник, – Хёнджин обнимал Ликса за талию, удобно разместив свою голову на плече у парня. – Stray kids? – Чонин произнес это слишком тихо, практически себе под нос. – Объясни? – Джисон единственный, кто услышал это предложение, так как сидел к макнэ ближе всех. – Мы все преследуем какую-то цель. Мы все стремимся найти свое предназначение, свой стиль исполнения. Мы буквально оторваны от семей, практически все время проводя здесь и почти все мы еще совсем дети. Так что «Бездомные дети», как мне кажется, подходит, – повисло неловкое молчание, которое могло обозначать что угодно. – Прекрасная идея, слушай, – Крис потрепал Чонина за плечо, подбадривая. – Нет, серьёзно, он же прав. Здесь каждый сам по себе, вырван из семьи и пытается себя найти. Вот мы объединились и сидим здесь. Это замечательная идея. – Полностью поддерживаю, это единственные слова, которыми можно нас описать, – Чанбин быстро закивал головой, соглашаясь с поступившим предложением. – Кто еще за? – Все единогласно подняли руки. – Вот и решили. Надо будет сообщить агентству. А сейчас все можете идти и хорошенько выспаться, вы сегодня отлично поработали, – Крис зевнул, поднимаясь из-за стола, показывая, что их собрание окончено. – Хён, поспи сам хорошо, ладно? Выглядишь ужасно, – Чонин погладил лидера по спине. – Все нормально, правда. Иди домой вместе с остальными, – Бан тепло улыбнулся. Его улыбка всегда самая домашняя, самая родная, самая успокаивающая. Чан словно лучик солнца в непроглядной тьме, но очень часто сам перерабатывает, превращая себя в тучку. Хан и Минхо медленно плелись к общежитию, где проживал Джисон. В их головах было много не озвученных мыслей, которые терзали извилины мозга. Говорить сил не было. Тренировки так изматывали, что после них хотелось лечь прямо на асфальт, свернуться калачиком и больше никогда не двигаться. В большинстве своем ребята сами себя изматывали, считая, что они недостаточно хороши, что можно лучше, больше. Лучше можно всегда, вопрос лишь в том, как это повлияет на состояние человека. – Хани? – Минхо легонько сжал руку соулмейта, чтобы тот обратил на него внимание. – М? – Джисон перевел растерянный взгляд на Ли, ибо последний выглядел каким-то взволнованным. – Что происходит, если соулмейты расстаются? – Мне не нравятся такие вопросы, Ли, – Хан опустил глаза в пол, боясь даже представить, что в голове у его парня. – А мне страшно, – Джисон поднял взгляд на хёна, который выглядел так, будто расплачется на месте, если не получит ответ на свой вопрос. Честно сказать, Джисон такое видел впервые, да сам Минхо был немного в шоке со своей эмоциональности, но держать в себе сил больше не было. – Понимаешь, я боюсь, что не пройду. Я боюсь, что нас могут разлучить. Поэтому и спрашиваю, что может произойти? – Ты просто теряешь умение смеяться и радоваться жизни, – Джисон уже и сам готов был разрыдаться, потому что устал. Устал настолько, что упавшая на пол ложка может заставить его истерически хохотать, а потом плакать без остановки часами. – Так происходит всегда, когда родные люди расстаются, а я спрашиваю именно про соулмейтов, что происходит с ними? – Минхо взял руки Хана в свои, пытаясь согреть, возможно, Джисону не было холодно, возможно, это была внутренняя дрожь. – Теряешь умение слышать чужой смех, в конце концов глохнешь окончательно, – Хан усердно разглядывал серый асфальт под ногами, стараясь сдерживать слезы, которые предательски капали из глаз. Нет, он не слабый. Слезы признак того, что у человека есть чувства. – Не слышишь вообще ничего? – Да, – Джисон уже не пытался скрыть свои слезы, он просто уткнулся в плечо Ли и тихо плакал, оставляя мокрое пятно на зеленой футболке. Минхо молча гладил Хана по голове, устремив свой взгляд прямо перед собой. Ему было противно от мысли о том, что он с Белкой может расстаться, что их могут разлучить. Да кто их может разлучить? Только проклятый джуп, который три шкуры с тебя сдерет, лишь бы все идеально было. – Все будет хорошо, я не позволю, чтобы это произошло. Одна из причин, по которой айдолам запрещалось иметь отношения – их в любой момент могли лишить слуха. Это был весьма распространенный случай. Казалось бы, зачем твоему истинному портить тебе карьеру, если можно просто порадоваться за любимого или любимую? Все просто: ревность, зависть, обида. Люди так стремительно стараются привязать кого-то к себе на короткий поводок, что идут по головам. А когда любимый человек любим многими, то это становится вдвойне сложно. Всем плевать, что соулмейт у тебя один такой на весь мир, и никто его не сможет полюбить, все стремятся быть единственными во всех смыслах. Поэтому компании и запретили отношения. Ну, а что поделаешь, если судьба распорядилась так, что они участники одной группы? Нельзя же лишать людей слуха. Хотя их это не волнует. Нет слуха - дверь там, твои проблемы. – Хани, им нет смысла выгонять кого-то из соулмейтов, если это повлечет за собой расставание и лишит кого-то слуха, – Минхо продолжал обнимать Джисона, успокаивая его медленными поглаживаниями по спине. Ох, как бы ему хотелось забрать все страхи младшего, чтобы больше никогда не видеть его слез. Ли так много переживал, что даже не заметил, что переживает не он один. – Ты сам в это веришь? Мне кажется, им вообще все равно. – Я хочу в это верить. Плюс, пока все хорошо, и мы еще даже не под ударом, – Ли поцеловал Хана в макушку, чувствуя, как тот успокаивается и больше не трясется от слез. – Послушай меня, Бельчонок, мы не расстанемся даже если кому-то придется покинуть группу, будем встречаться тайно и смеяться до потери пульса, а потом умрем в один день, – наконец-то на лицах обоих появилась улыбка. Иногда было такое чувство, что улыбаться в этом мире под запретом, иначе как еще объяснить почему все вокруг такие хмурые. – Я умру после тебя, уж слишком велико желание станцевать на твоих похоронах, – Джисон поцеловал Ли в нос и рассмеялся. Минхо мог поклясться, что готов слушать смех Хана вечно. Если бы был выбор между музыкой и смехом соулмейта - он бы сто процентов выбрал второе и даже не задумывался бы. – Пора спать, Белка, – Ли легонько подтолкнул Джисона к двери, ибо знал, что парень в последнее время мало спит, хоть и активно это отрицает. – Зайдешь? – У меня есть дома жители, которые нуждаются в моей ласке и заботе, так что как-нибудь потом. – Суни, Дуни, Дори? Или я еще кого-то не знаю? – Хан с прищуром посмотрел на Минхо. – Конечно, скрываю от тебя толпу своих любовников, а ты думал. – Я так и знал, что тебе нельзя доверять, – Джисон потянулся вперед, легко касаясь губами лба Ли. – Спокойной ночи. – Кошмарных снов. – Только, если в них будешь ты. Дома Минхо ждали те самые родные три кошки, которых он любил чуть больше, чем всезнайку Сынмина. Иногда он грозился скормить своим любимцам худощавое тело участника группы. Останавливало его то, что за такое могут посадить. Замечали, что именно ночью в голову закрадывается куча мыслей, которые никак не хотят оставить человека в покое? Именно ночью вспоминаются все неловкие моменты, которые случались с тобой в жизни. Именно ночью ты придумываешь оригинальные аргументы и ответы на тот или иной спор. У Минхо, конечно, все было проще. Во время спора он просто замахивался и убивал взглядом, из-за чего собеседник больше вообще не хотел спорить и просто уходил восвояси. Действенный способ. Ночью появлялось желание творить и делать что-то новое. Как-то раз Ли захотел связать своим кошкам по шарфику на память, было где-то четыре утра. Солнце уже начинало подниматься, а Минхо искал на просторах интернета «Как связать шарф без спиц и ниток». Предложения в интернете оказались весьма скудные, так что пришлось отбросить эту идею. Еще ночью всегда хочется начать меняться, заняться спортом и перевернуть свою жизнь с ног на голову. Интересно только, куда исчезает вся эта уверенность с утра. Утром хочется только лечь обратно спать и больше не просыпаться. Минхо же размышлял о том, что может украсть Хана и увезти далеко-далеко, куда-нибудь в Россию, где никто их не найдет. Почему именно в Россию? Потому что там ничего нельзя найти, даже работу или смысл жизни. Вот и они там спрячутся и будут жить себе счастливо. Нутро Ли точно подсказывало, что ничего хорошего их не ждет на этом шоу на выживание. Как бы сильно им не хотелось дебютировать всем вместе, компания этого точно не позволит. Не позволит потому что, как минимум, у них есть Феликс, у которого корейский выходит еще не так хорошо, но он очень быстро учится. Его упорству можно даже позавидовать, ибо помимо тренировок общих, он еще тренируется самостоятельно, плюс изучает другой язык. А еще у них есть Чонин, голос которого до сих пор дрожит и меняется в силу подросткового возраста. Ли очень надеется на то, что Ян сможет справиться со своим волнением и все будет хорошо, уж слишком этот парень ему симпатизировал. За остальных Ли переживал не так сильно, ибо у ребят не было таких критичных замечаний и все со всем справлялись. Но Минхо боялся за себя. Из-за волнения он мог легко забыть строчку песни или взять не ту тональность. Было ощущение, что перед толпой выступать куда проще, чем перед комиссией. Комиссией в виде одного человека. Конечно, пока их ждал конкурс, в котором определят кого допустят до следующих заданий, но жопа подсказывала, что это будут они. Поток мыслей в голове так и крутился, пока Минхо не заснул под утро. Сном это было трудно назвать в принципе. Интересно какие сюрпризы принесет следующий день.