Смех продлевает жизнь

Последующие дни проходили словно в тумане. Минхо работал-работал-работал. Иногда доходило до того, что он чуть не грохался в обморок, просто потому что не ел, но усиленно тренировался, чем пугал даже себя. Они поделились на три команды и усиленно готовили выступления. Минхо работал вместе с Феликсом и Бином. Чанбин очень помогал Ли, показывал и рассказывал тонкости рэп-исполнения. Было сложно. Очень сложно. Еще было гаденькое предчувствие, что все пойдет через жопу. Из-за этого Минхо практически не спал, обдумывая происходящее. Ли боялся, что концерт станет роковым и ему придется попрощаться с ребятами навсегда. Навсегда попрощаться с Джисоном. Вот это было страшнее. Было страшно даже не за себя, а за Хана, который полностью уйдет в себя, если уйдет Минхо. Это было видно по его глазам, которые с каждым днем становились все грустнее. – Бельчонок, вставай, – Минхо, как обычно, будил Хана, который спал очень крепко. – Я не сплю, – Джисон открыл глаза, в упор посмотрев на Ли. – Не хочу вставать, не хочу этот день. – Хей, ты же говорил мне сам, что все будет хорошо, – Минхо обнял Хана за талию, притягивая ближе к себе. – Говорил, но сам себе не верю. Я не хочу, чтобы кто-то уходил. Особенно не хочу, чтобы это был ты, – Хан устало прикрыл глаза, надеясь, что сейчас он проснется от ужасного сна, который называется «тернистый путь айдола». – Попробую сделать все возможное, чтобы остаться, – полушепотом сказал Ли. Он сам не хотел уходить, не хотел подводить ребят, не хотел оставлять Джисона, но ему права выбора никто не дает. Велика вероятность того, что уже сегодня вечером он будет паковать вещи. – Перестань расстраиваться, Бельчонок, все будет хорошо, – Минхо поцеловал Хана в затылок, тяжело прикрывая глаза. Ему самому нелегко сидеть и делать вид, что все нормально, все хорошо, когда это вообще не так. Но должен же хоть кто-то быть сильным. – Если пообещаешь завтра проснуться здесь со мной, – Джисон развернулся, всматриваясь в глаза на против. – Я не могу обещать то, что от меня не зависит. – А ты смоги. – Не веди себя как ребенок, Хан, – Минхо встал с кровати и вышел из комнаты. Просто сбегал от ответственности за свои слова. Просто не мог дать обещание, которое не мог бы выполнить. Точнее не уверен, что мог бы выполнить. Никто не знает, как пройдет сегодняшний концерт. – Чего злой такой? – Хёнджин лежал на диване, свесив голову и что-то усердно искал в телефоне. – Тебя увидел, аж настроение испортилось, – фыркнул Ли, скидывая ноги Хвана на пол, из-за чего тот полностью свалился. – Я тебе даже ничего не сделал, придурок, – Хёнджин забрался на диван, предварительно подогнув ноги под себя, чтобы у Минхо больше не возник соблазн его сталкивать. – Ты громко дышал, – прорычал Ли, пытаясь унять поток агрессии, который буквально сжирал изнутри. Минхо всегда был вспыльчивой натурой, которая воспламенялась от легкого дуновения ветра. Он искренне пытался меньше срываться и злиться на окружающих, но ничего не мог поделать. Это была пассивная агрессия, которую сложно держать в себе. Бывало даже, что в голове пульсировало от злости, которая заполняла разум. – Нормально поговорить? Нет, это не стиль хёна. Его стиль - это выпускать яд во всех подряд, пока не успокоится, – Хёнджин встал, намереваясь вернуться к себе в комнату, чтобы оставить Минхо в покое. – Тебе не страшно? Ты же тоже можешь сегодня вылететь, – Ли продолжал пялиться в одну точку, так что Хван сначала и не понял, что обратились к нему. – Нет, потому что я делал все, что в моих силах. И если я все-таки немного отстаю от ребят, то не хочу им быть балластом, останавливающим процесс продвижения группы, – Хёнджин подошел обратно к Минхо, несильно сжав его плечо. – Тебе тоже не стоит бояться. – Не боишься оставить Ликса одного? – Минхо продолжал смотреть в пустоту, хотя слова Хвана все-таки немного подействовали, и он начал приходить в себя. – Он не маленький, думаю, справится. Я буду очень по нему скучать, но не хочу мешать ему строить карьеру, – Хёнджин устало выдохнул, так как для него это тоже была больная тема. Конечно, он не хотел оставлять Феликса, но что он мог поделать, если Пак так распорядится. – Ты его бросишь? – Хван решил присесть рядом с Минхо, понимая, что разговор будет из длинных. – Не брошу. Очень многие айдолы встречаются на расстоянии, и мы будем. – Но вы практически не будете видеться. – Какая разница, если я люблю его. Мы же не всю жизнь будем в этом агентстве, контракт рано или поздно истечет и все отправятся в свободное плавание, – Хёнджин впервые так откровенно говорил с Ли наедине. Это было немного странно и даже неловко, зато легче стало. – Все равно, долго придется ждать. – Ты не собираешься ждать Джисона? Мне кажется, нет разницы, сколько ждать. Это будет проверка на прочность, которую, я уверен, вы точно пройдете. Потому что я впервые вижу людей, которые понимали друг друга по взгляду, даже когда не знали, что предназначены друг другу, – Хван похлопал Минхо по ноге и все-таки отправился в комнату к спящему Ликсу, намереваясь затискать того в медвежьих объятиях. *** Вечером к Минхо снова вернулось чувство тревоги, которое никак не хотело его покидать. Он чувствовал себя истощенным не только морально, но и физически. Ребята бегали по студии, собирая нужные реквизиты к выступлению, Ли же просто сидел, прожигая взглядом пустоту. Наступил эмоциональный кризис, из-за которого Ли не чувствовал ничего, кроме тревоги. Он не мог даже фальшиво улыбнуться, чтобы сделать вид, что все хорошо. В ушах был непонятный шум, из-за которого он через раз переспрашивал, что ему сказали. Ребята стали еще больше волноваться за Ли. Крис вообще предлагал все отменить, ибо здоровье важнее. Минхо активно отказывался, потому что понимал, что с тараканами в голове может разобраться лишь он сам и никакой отдых ему не нужен. – Ты уверен, что сможешь выступать? – в который раз спросил его Крис. – Я уверен, что дам тебе в глаз, если еще раз спросишь, – Минхо смерил лидера пустым взглядом и прошел мимо, решая помочь Чонину дотащить какую-то огромную штуку до кулис. Разговаривать совсем не хотелось, да и делать ничего не хотелось. Было просто какое-то полнейшее опустошение, не предвещающее ничего хорошего. Жаль, что нет таблетки от такого чувства беспомощности: раз – закинулся, два – уже здоров и все счастливы, всем хорошо. Нет, ну такие таблетки-то есть, жаль у них эффект не долговечный, да и привыкание сильное, что потом и дня без них не сможешь. А потом и без денег не сможешь. Фигня в общем, не советую. Вот и сцена уже была готова. Ребята тряслись, как осиновые листы. Только лицо Минхо выражало лишь презрение. Мало того, что с Джисоном с утра поругался, так еще и шанс в общаге не остаться велик. Ужасный день. Ужасная жизнь. Ли бросил обеспокоенный взгляд в сторону Джисона, как бы проверяя, нормально ли там все с Бельчонком. Но все было не нормально. Это видно. Видно по глазам, которые бегают из стороны в сторону, пытаясь сфокусироваться. Видно по резким движениям руками, которые смяли край футболки. Видно по попытке сделать глубокий вдох и выдох, дабы успокоиться. Жаль помогало плохо. Тогда Ли не выдержал и крепко обнял Хана, настолько крепко, что был слышен хруст костей. Слова были лишними, это понимали оба. Оба не хотели проходить этот этап в одиночку. Минхо слишком сильно привязался к своему Бельчонку. Джисон слишком привязался к своему ворчливому деду. – Обещаю, что вернусь, – прошептал Ли на ухо Джисона, ощущая, как тело последнего расслабляется. – Я вернусь с тобой, – прошептал в ответ Джисон, утыкаясь носом в шею соулмейта. Всем бы хотелось, чтобы этот момент длился вечно, чтобы часы остановились, мир замер. К сожалению, жизнь – это жестокая реальность, в которой время имеет большую цену; в которой время слишком скоротечно. В зале моментально стало душно, жарко и тошно. В какой-то момент хотелось бросить все и уехать подальше от компании, чтобы жить себе счастливо и хлопот айдоловских не знать. Ладони потели, голова кружилась, а воздух казался каким-то резким, что дышать было тяжелее с каждой секундой. Главный судья сидел на своем законном месте и свысока наблюдал за ребятами, которые сейчас больше были похожи на бледных мертвецов. Минхо уже в открытую трясло. Он дал обещание, которое не мог не сдержать. Он никогда не обещал того, что не смог бы выполнить. Сейчас, правда, уверенности в своих же словах не было. Была лишь рука Хана в руке Ли и полное отсутствие понимания происходящего. Все мысли прикрепились к маленькой ладошке, которая нежно гладила большим пальцем кисть руки, а остальное было уже не так важно. – Помни про свое обещание, – сказал Джисон, когда Минхо направился к сцене, выпуская из ладони руку соулмейта. Слова Хана заставили Ли вздрогнуть и громко сглотнуть. Стало еще хуже. Теперь мир вертелся перед глазами словно детская карусель, от которой всех тошнит, но все обязательно должны на ней прокатиться. Во рту пересохло, а говорить как-то надо. Ноги стали чугунными, но и танцевать нужно. Лучше бы Минхо не давал никаких обещаний. Обещания вообще лучше не давать, если нет уверенности в их исполнении. Это будет слепая надежда для тех, кто свято верит в чудо. Ложь разбивает веру в правду, а несдержанное обещание разбивает веру в людей. Что из этого лучше? Горькая правда, которая лишь разбивает по фактам, но не калечит людей. Минхо отдал танцу всего себя, полностью выкладываясь на все сто, даже двести. Казалось, что он еще никогда не двигался с такой лебединой легкостью, даже с учетом того, что ноги он чувствовал как-то отдаленно от всего тела. Он вложил в танец не только все свои силы, но и слова, которые не мог никому сказать: переживания, которые рвали глотку ночами, извинения за то, что не смог, признание, которое так и не прозвучало. Одна ошибка, вершившая судьбу. Чуть оступился, как будто провалился в бездну. Он знал, что это видно. Знал, что облажался. Знал, что обещать нельзя. Ли хотелось просто остановиться, схватить Хана и бежать. Но он не стал. Дотанцевал, пытаясь сделать вид, что все как надо. Зарэповал, как будто жил этим всегда. И спел, будто это последние его слова. В голове проносился вихрь воспоминаний: в школе совершенно ничего не интересует, нужно что-то с этим делать; первое занятие по танцам, которое полностью вскружило голову; выступление на сцене совместно с BTS, после которого хочется заряжать людей смехом; первые попытки попасть в компанию; знакомство с Крисом и ребятами, которые заменили семью; появление соулмейта, который был всегда под боком; первая возможность услышать смех окружающих, такое точно никогда не забудется; первое выступление… У Минхо кружилась голова, хоть танец давно и закончился. Пак Джинен буквально раздваивался на глазах, а сцена кружилась вихрем. Паника охватила с головой. Ли не мог спокойно стоять, не мог следить за выступлением оставшихся ребят, не мог слушать. Все звуки стихли, словно мир замер. Он обещал себе никогда не сдаваться и идти до конца. Преследуя цель, он обнаружил для себя мечту. Мечту, от которой совершенно не хотелось отказываться – быть всегда рядом с Ханом. – Хей, хён, у тебя плохой вид, – Феликс присел рядом с Ли, легко касаясь плеча старшего. – Как ты себя чувствуешь? – Будто органы сейчас окажутся на полу, – Минхо не шутил. От волнения его тошнило так, что дышать через рот было опасно, ибо обед моментально мог оказаться на поверхности. – Мы хорошо выступили, не переживай, – Ликс успокаивающе гладил по спине своего хёна, попутно наблюдая за выступлением своего соулмейта. – Я сделал ошибку, а он это видел. – Ты хорошо поработал и точно не отстаешь от других, так что не думаю, что маленькая ошибка что-то решает. – Феликс не знал, как успокоить и подбодрить Минхо, оттенок кожи которого принял зеленоватый цвет. – Даже маленькая ошибка может решить чью-то судьбу, – Ли истерически рассмеялся. Сдерживаться сил больше не было. Смех больше походил на безумство, рвущееся изнутри. Минхо слишком долго строил из себя сильного, а теперь просто не мог остановиться. – Господи, хён, ты пугаешь, – Феликс уставился на Ли, который никак не мог остановиться смеяться. Смех звучал слишком жутко, даже пугающе. Джисон подбежал к Минхо, уселся на колени перед своим соулмейтом и взял его лицо в свои маленькие ладошки, легко поглаживая щеки. Он выступал на сцене, но оттуда отчетливо видел состояние своего парня, у которого будто крышу сорвало. – Ли, посмотри на меня, – Хан пытался увидеть ясность в глазах Минхо, но тот выглядел так, будто находился под наркотой: зрачки расширились, глупая ухмылочка на лице, безостановочный приступ хохота. – Минхо, пожалуйста, сделай глубокий вдох, – Джисон всматривался в глаза парня, который явно пытался уловить смысл слов Хана, но попытки были тщетны. – Давай вместе со мной, – Джисон сделал шумный вдох, наблюдая за действиями Ли. Минхо повторил за Ханом, делая более слабый вдох, но это уже что-то. – Теперь выдох, – Джисон шумно выдохнул, все еще держа ладонями лицо своего парня. Минхо повторил за ним, дыхание постепенно стало выравниваться. Ли сделал еще один глубокий вдох и выдох. Слишком не хотелось видеть перепуганное лицо своего парня, который отчаянно пытается остановить истерику соулмейта. – Прости меня, – Минхо уткнулся лбом в лоб Хана и еще раз глубоко вдохнул. Значительно стало лучше. Мир перестал вертеться, звуки возвращались в норму. – Ты меня так сильно напугал, – прошептал Джисон, по лицу которого скатилась слеза. Ли прикоснулся к щеке Хана, убирая слезу большим пальцем ладони. – Не плачь, все хорошо, – Минхо притянул Джисона к себе, крепко обнимая за талию. Хотелось, чтобы на этом день закончился, но, словно гром, прозвенел голос. – Выйдите все на сцену, пожалуйста. Минхо взял Джисона за руку и направился на сцену. Страх куда-то отступил. Было понимание того, что это жизнь и совершать ошибки - нормально. Неприятно немножко (очень), но главное, что никто не умер и мир не остановился. Хотя, Ли считал, что уж лучше апокалипсис произойдет сию секунду, чем стоять и слушать дальнейший вердикт Пака. – Сегодня вы справились намного лучше, чем в тот раз. Видно, что вы тренировались не покладая рук и приложили все усилия, чтобы выступить сегодня. В тот раз я отметил для себя Минхо, Чонина и Хёнджина, которые справлялись чуть хуже остальных... – все напряглись, внимательно слушая, что Пак скажет дальше. Ли сжал ладонь Хана. – Хёнджин, сегодня я тобой доволен. Ты правда постарался, твой рэп стал лучше и четче, я приятно удивлен. Ты правда молодец, – Хван кивнул на похвалу и облегченно выдохнул. – Чонин, твой вокал все еще непостоянный. Слышно, как у тебя ломается и иногда срывается голос, но ты сделал большие успехи. Видно, что работа с ребятами тебе премного помогла. Сегодня ты не отставал в танцах и был наравне со всей вашей тройкой, я приятно удивлен, – Чонин улыбнулся, кивая головой. – А еще я для себя сегодня отметил Феликса. Тебя совсем не видно, а если видно, то звучишь ты не четко. Что с твоим корейским? – Я еще продолжаю его учить, – Ликс потупил взгляд. – Старайся лучше, иначе как ты будешь выступать в дальнейшем? – Хорошо, – Феликс сжал руку рядом стоящего Хёнджина, показывая, что все хорошо, и они точно справятся с этим. – Минхо, я вижу, что ты усердно тренировался и знаю, что это твой первый опыт читать рэп. Танцевал ты просто замечательно, но вот вокальная часть подвела. Я не могу сказать, что ты успеваешь за всеми участниками, – сердце Ли пропустило удар, вновь стало плохо. Хан сильнее сжал руку Минхо, будто последний мог исчезнуть в любую секунду. – Мне кажется, ты тормозишь команду, так как я не вижу продвижение в твоих умениях. Думаю, тебе стоит поработать отдельно от ребят. – Минхо, сегодня ты покинешь группу. – Мир остановился. Все замерло и снова пропали звуки. Больше было не страшно. Пришло лишь чувство опустошения, которое за секунды заполнило с ног до головы. Минхо забыл, как дышать, забыл, как слушать, забыл, как двигаться. – На месте Ли может оказаться кто угодно, так что работайте больше. Скоро я дам вам новое задание. – Можете попрощаться, – Пак встал, оставляя ребят одних. Минхо почувствовал, как тело, стоящее справа от него, содрогнулось. Хан плакал, он больше не мог сдерживаться. Ли даже не знал, что делать. Ребята подходили и обнимали, что-то говорили, пытаясь успокоить. Феликс плакал вместе с Джисоном. Чанбин отошел в сторону, пытаясь прийти в себя. Банчан не мог поверить, что кого-то из команды и правда выгнали. Чонин обнял хёна за шею и говорил что-то про помощь, которую тот ему оказал. – Простите, что подвел, – больше слов у Минхо не было. Он был полностью растерян, совершенно не веря в происходящее. Зрение покинуло и Ли видел перед собой только расплывчатые силуэты. – Ты придурок, ты пообещал мне, – Джисон толкнул Ли, который чуть не упал от такой резкости младшего. – Ты пообещал и не выполнил. Что тогда вообще значат все твои слова, если ты простое обещание не можешь выполнить? – Хан сорвался на крик, пытаясь успокоить поток слез, покрывающих лицо. – Бельчонок, прости, – Минхо понимал, что Джисон расстроен, возможно, даже больше чем он сам. Ли не собирался злиться на Хана, ведь и правда заслужил. Он не сдержал обещание, которое изначально не собирался давать вовсе. – Хан, успокойся, еще все можно исправить, – Хёнджин подошел к Джисону, пытаясь вразумить и не наговорить глупостей, пока тот зол и расстроен. – Он обещал мне, – полушепотом сказал Хан, который больше не кричал, не пытался ударить, да и вообще не выражал никакой эмоции. – Я знаю, прости, – Минхо обнял Джисона, который хотел вырваться, но Ли не пускал. Он держал его крепко, показывая, что ни за что не отпустит своего соулмейта. Хан пару раз ударил Минхо по спине, пытаясь вырваться, но быстро успокоился. Тогда Ли облегченно вдохнул, утыкаясь носом в макушку младшего. Хотелось навсегда запомнить этот аромат. – Прости, я обещаю, что вернусь, – Ли взял лицо Джисона в свои ладони и заглянул тому в глаза. – Не знаю как, но вернусь. Минхо поцеловал Джисона в лоб, снова прижимая к себе. В голове крутились шестеренки, пытаясь придумать план по возвращению в группу. Казалось, что выход только один – убить Сынмина и присвоить его документы, но это слишком жестоко, да и привязался он к этому умнику. Оставалось только убить Пака и тогда никто не знает об исключении Ли. Такой себе вариант, потом посадят еще. Минхо не знал что, но он обязательно что-нибудь придумает. – Минхо, пройдемте со мной, – девушка из стаффа позвала парня, приглашая следовать за ней. Ли ничего не оставалось кроме как идти следом. – Сейчас у Вас есть возможность сказать на камеру пару слов ребятам. Дать наставление или что-то такое, если Вы хотите, конечно. Дальше Вас отвезут в общагу, где Вы соберете свои вещи, пока другие участники группы будут в студии, и уедете обратно к себе домой, – Минхо слушал девушку в пол уха и просто кивнул, даже не запоминая дальнейший план действий. Он просто сел перед камерой и начал говорить. – Вот так и закончилась моя история в вашей группе. Путь был не длинный, но очень насыщенный. Спасибо большое Крису, который нашел и подобрал меня, словно немощного котенка. Это был опыт, который останется со мной на всю жизнь. Ребята, я очень верю в Вас, в то, что Вы добьетесь большого успеха и сможете подарить миллиарды улыбок фанатам, научите их смеяться и не стесняться того, что кто-то из них не слышит свой смех. Я верю в то, что вы найдете свою аудиторию, которая всегда будет вас поддерживать. Все тренировки и занятия был виден огонь в ваших глазах, который никто не сможет потушить. Я же начну новую страницу своей жизни, продолжу развиваться, буду больше работать. Спасибо больше, что были рядом со мной. Спасибо больше за подарок, подаренный мне судьбой. Все же поняли о ком я, да? Послушай меня, мой Бельчонок, внимательно. Я люблю тебя. Минхо выдохнул, поднимаясь со стула. Он не отвечал на вопросы стаффа, просто покинул помещение, намереваясь собрать вещи с общежития. Дальнейшего плана не было. Но он обязательно что-нибудь придумает.