Марионетка

— Будь ты проклят! — Послушайте, — Джон Ватсон тщетно пытался успокоить бушевавшего посетителя, — мы сделали для вашей жены всё, что могли, но мы не боги! Ситуация запущенная, она не получала должного лечения… — Не получала лечения?! — безутешный муж, похожий на злобного горбатого карлика из сказки, тряс руками над головой и брызгал слюной. — Да мы в общине сами себя завсегда лечили, кореньями да травами! Не химией этой вашей, тьфу! — он и правда сплюнул, хорошо ещё на пол, а не в Джона. — И до ста лет жили! И зубы все свои были! Тут Ватсон не выдержал и чуть поморщился. То, что жутким грязным частоколом торчало во рту собеседника, нещадно воняя, назвать зубами было невозможно. — Оставили бы нас в покое, так нет! Лезете к нам и лезете! Прививки богомерзкие, кровь переливать удумали… В крови душа человека заключена! Как её с чужой мешать можно? Медицина эта ваша, проводки-трубочки! Дрянь вся эта дьявольская! Уморили мою ненаглядную… мы бы её выходили… — Послушайте, мы её прооперировали. Там некроз уже был, понимаете? Мертвые ткани внутри, разлагающиеся и гниющие! Но… — Ткани… скажи ещё — тряпочки! Она что — кукла тебе? Игрушка?! — реально страшный мужчина наступал на врача, а тот сожалел, что тут нет кнопки вызова охраны. — Я тебе покажу — ткани! Убил моё солнышко и думаешь словами своими учёными меня убедить, что помочь хотел? До конца времён сожалеть будешь! О смерти мечтать! Да не получишь её, пока стоит земля наша! Джон уже решил просто скрутить мужика и сдать охране. Тот, конечно, потом в суд подавать будет, если их община и юристов не отрицает, но не успел. Глаза горбуна полыхнули красным и… доктор Джон Ватсон исчез. Просто растворился в воздухе. А безутешный муж поднял с пола куколку. Тряпичную марионетку. В белом врачебном халатике, с очень красивыми голубыми глазками, и чуть раскрытым ртом. Хмыкнул, оглядывая со всех сторон, сунул в карман и пошёл прочь из больницы. *** Шерлок Холмс, лучший детектив современности, почти бежал домой, мечтая побыстрее добраться до туалета. День выдался суматошный, даже сходить было некогда. Трель телефона отвлекла его от мыслей о фаянсовом друге. — Привет, Грег. Ты слегка невовремя. — Я всегда невовремя. Холмс, ты помнишь, что завтра мы идём в детский дом? — Эм… — И с тебя — игрушки! Хоть немного! — Грег… — И никакие оправдания не принимаются! Я тебе двести раз за прошедший месяц напоминал. — Во-первых, не двести, а семьдесят три, а во-вторых… так, я занят, прости! Сыщик понял, что до дома не добежит. Или нужно пристроится где-то на улице, или он позорно промочит штаны. Воспитанному английскому джентльмену творить такое не пристало. Майкрофт в обморок упадёт, если узнает. Или Шерлок просто лопнет, если… На счастье, впереди замаячили какие-то кусты, и Холмс рванул к ним. Через полминуты он благодарил тех, кто посадил тут эту чахлую растительность, и тех, кто разбил фонарь над ними. Ух… Вот. Теперь можно жить. Шерлок застегнул ширинку и осмотрелся вокруг. Вроде его никто не видел. Зато он сам увидел кое-что интересное. Одинокий домик с ярко горящей вывеской. Правда, что именно там было написано, разобрать не удалось. Вот дела. Можно было зайти и попросить пустить в туалет, тогда не пришлось бы совершать столь неприличное действие. Будто желая успокоить совесть и проверить, что ничего бы не вышло, Шерлок дошёл до домика, постучал. Не получив ответа чуть толкнул дверь. Оказалось не заперто. А вот это уже интересно. А когда он отступал, если интересно? Шерлок переступил порог странного заведения. И ахнул. От пола до потолка все стены были увешаны игрушками. А точнее — куклами. Ну надо же! Можно будет купить парочку для детского дома, и Грегори… Но тут глаза привыкли к полумраку, и Холмс резко передумал. Нет, могут найтись любители и таких игрушек, но воспитатели с такими подарками для воспитанников сразу выгонят, и хорошо если сразу полицию не вызовут. Хотя… Грег уже будет там. Лучший представитель полиции из всех, кого Шерлок знал. Игрушками были марионетки. Куколки на верёвочках. От крохотных — меньше ладони, до чуть ли не в половину человеческого роста. Но все они были… страшные. Лица, застывшие в гримасах боли и ужаса, изогнутые в каких-то невозможных корчах тела. Холмс в морге себя комфортнее чувствовал, чем здесь. Он живо повернул к двери, но задержался. Подошёл ближе и вгляделся в одну из марионеток. Непонятно чем она привлекла его внимание. Куколка изображала врача: белый халат и даже крохотный фонендоскоп на груди. Очень блестящие, начищенные ботиночки. Такой тонкой работы, совсем как настоящие. Светлые волосы из толстых кручёных ниток, удивительно реалистичные глаза. И нарисованный рот, чуть раскрытый в начинающемся вскрике. А может, в плаче. Под одним глазом довольно правдоподобно переливалась слезинка. Эта кукла одна из всех вызвала в детективе не страх, а жалость и желание помочь. Спасти. — Вижу, вам понравился «Испуганный Джон»? Не менее испуганный внезапным голосом, Шерлок подпрыгнул и обернулся. На него смотрел человек, будто только что слезший с крючка, где висел среди своих собратьев. Такой же страшный и неприятный. — Гхм… Да, — Холмс убрал руку, было протянутую к игрушке. — Могу я узнать, сколько он стоит? Узловатые пальцы горбуна сняли марионетку со стены и принялись поглаживать по белоснежному халату, оставляя на нём пятна. Смотреть на это было невыносимо противно, будто человека гладили лапы огромного паука. — Это раритет, юноша. Восемнадцатый век. Ручная работа. Последний из всей коллекции. Холмс чуть не ляпнул, что в восемнадцатом веке явно не могли сделать куклу в современных ботинках. — А точнее? — только и выдал он. — Таких денег у вас всё равно нет, — прищурился горбун. — Да и не нужны мне деньги. Что они? Мусор. А вот вашу булавку для галстука, я пожалуй бы взял. Сменял бы. Что скажете? Холмс знал, что булавка стоит целое состояние. — Это тоже раритет, — сказал Шерлок, невольно касаясь булавки пальцами. — Она передаётся в нашей семье уже несколько поколений, но… — сыщик не мог отвести глаз от несчастной куклы. Он уже почти расстегнул булавку, но тут темнота в комнате сыграла с ним шутку. Показалось, что нарисованный рот марионетки беззвучно закричал: «Нет!» и сыщик на миг увидел себя такой же беспомощной игрушкой в руках у горбуна, что торжествующе хохочет. — Боюсь я не могу её отдать. — Холмс решительно опустил руки. — Ну… на нет и суда нет, — горбун повесил «Испуганного Джона» обратно. — Всего хорошего. Выход вон там. Шерлок вышел на улицу и ему показалось, что он вырвался из душной пещеры, полной липкой паутины. Нужно было идти домой и забыть обо всей этой истории. Но вместо этого Холмс вернулся и решительным движением снова открыл дверь. Он на полном серьёзе боялся, что завтра этой лавчонки тут просто не окажется. — Булавку не могу отдать, — детектив посмотрел горбуну в глаза. — Но может что-то ещё? Может, я могу что-то для вас сделать, чтобы получить эту куклу? Например, что-нибудь отыскать. Я очень неплох в этом деле. — Найти… — горбун будто припечатал сыщика к стене своим взглядом. — Найти можешь? Что ж… Возможно, тогда и сторгуемся. Идём со мной, искатель…