Марионетка

— Наш род издревна занимается марионетками, — горбун завёл Шерлока в соседнюю комнатку, крохотную, просто чулан без окон, заваленную тряпьём, нитками, деревом, заставленную какими-то станками, с помощью которых, видимо, и изготавливали марионеток, но, слава Богу, без единой готовой игрушки. — Наши изделия используются в театрах по всему миру, хранятся в коллекциях, иные стоят целые состояния, — хозяин магазина тяжело щелкнул выключателем, залив пространство тёплым приятным светом, плюхнулся в кресло, вытянул крохотные кривые ножки с огромными ступнями и на миг прикрыл глаза. — Возьмите там табурет. Уж простите, не предложил. Старость не радость. Холмс осмотрелся, обнаружил упомянутый низенький круглый трёхногий табурет, снял с него кучу барахла прямо на пол, и осторожно присел, прямой и внимательный, слушая рассказ. — Те, что вы видели… они не на продажу. Да, они жуткие, не думайте что не понимаю этого? и что я от них в восторге. Я тоже не могу спокойно на них смотреть, но что делать. Эта коллекция — память о прошлом, и мой долг — сохранить её, — горбун открыл глаза и посмотрел на сыщика. — Некоторые мужчины в нашем роду редкостные уроды. Это болезнь костей и соединительной ткани, что передаётся по наследству. Но семья богатая и всегда находились девушки, согласные на брак… Всегда. А эти жуткие марионетки… Началось всё с моего рождения. Я родился такой один, среди обычных братьев, но с младенчества выглядел… сами видите. В семье меня любили, и я не понимал своего уродства, пока не стал общаться с соседскими детьми, а всю жестокость рода людского испытал, когда в девять лет решил поговорить с понравившейся девочкой. Та могла бы отказать мягко, но подняла на смех, а её дружки… за давностью лет уже ничего толком не докажешь, погнались, как за диким зверем, раззадоривая сами себя, загнали на крутой берег реки. И столкнули. Хотя потом говорили взрослым, что сам спрыгнул. Я барахтался, тонул, а они только хохотали, глядя сверху. Дети. Семь-восемь лет, «не понимали, что творили». Я помню себя в восемь, — глаза горбуна сверкнули, — всё я понимал! Я бы и умер там, но крики услышал мой младший брат, и бросился на помощь… Когда мы с ним сумели выбраться из воды, подоспели наши старшие братья, вывели меня, но… но… мой маленький спаситель то ли запнулся, то ли споткнулся, то ли ударился, когда прыгал… Всё внимание было на мне… мы не сразу заметили, что его нет рядом. А когда бросились искать, было уже поздно… Он захлебнулся в нескольких шагах от берега. До сих пор я помню, как плакал и кричал над его телом. Знаете, как это страшно, когда тот, кто был жив минуту назад, уже не шевелится и не дышит… Ему было пять. В голосе горбуна сквозило такое горе, ничуть не потухшее с годами, что на миг Шерлок увидел не отвратительного старика, а девятилетнего мальчишку, что взахлёб рыдает над телом братика, толкает его и тормошит, пытаясь разбудить от уже вечного сна… У самого Холмса был старший брат. Хотя они не очень ладили, детектив на миг представил его бездыханным в своих руках… и понял, что сделал бы всё на свете, только бы брат очнулся. — Я не знал, что делать. Этих паршивцев не наказали даже… Дети… А что же оставалось мне? Горбун замолчал, глядя на руки сыщика, сложенные в замок на коленях. — Побить паршивцев и девчонку так, что бы мать родная не узнала? Нет. Я придумал воистину гениальный план мести, который изменил мою жизнь навсегда. У меня было много времени. Девчонка росла и собралась замуж. И получила в день свадьбы подарок. Марионетку, в виде себя же, в подвенечном платье. Вы видели мои шедевры в той комнате, так что можете представить, как эта кукла выглядела, — горбун откинул голову назад и на миг будто забылся, вспоминая ту минуту своего торжества. — Невеста так визжала, маленькая дрянь… Едва ли она когда-нибудь забыла тот день. А позже каждый из тех парней получил по кукле в день венчания. — Значит, — сыщик чуть качнулся вперёд, — все эти игрушки изображают живых, реальных людей, что когда-то как-то насолили вам или членам вашей семьи? — Очень сильно обидели, — кивнул горбун. — Очень. Сначала я дарил их обидчиками, но те ломали, сжигали, уничтожали игрушки. И я стал хранить их у себя. Но не все. Кое-кто был согласен очень хорошо заплатить, чтобы выкупить «себя» или кого другого. Отец, дед и дяди продавали мои изделия, если цена устраивала, я протестовал, но кто меня тогда слушал… Сам став во главе, я попытался найти и выкупить обратно тех, кого не разорвали в клочья «счастливые» покупатели. Но главное… Я шил этих кукол с детства, постоянно тренировался и совершенствовался, и был совсем ещё юным, не старше вас, мистер Искатель, когда создал поистине шедевр. Игрушку в виде своего погибшего братика. Я вложил в эту куклу всю душу, всю память, всю свою любовь. Он вышел таким красивым и милым, что его сразу же решили купить… Что и было сделано, когда меня не было дома. Для меня это было как пережить его смерть ещё раз. Горбун чуть помолчал, и Холмс понял, какая просьба сейчас последует. — Я положил жизнь на то, чтобы отыскать и вернуть его, но поиски мои были напрасны. Вот что, мистер Искатель. Раз уж судьба привела вас ко мне, помогите в этом деле. Отыщите ту куклу, «Любимого братика» и «Испуганный Джон» ваш. По рукам? *** — О, Боже! — инспектор полиции Грегори Лестрейд подскочил и схватил Шерлока за руку, едва ли осознав, что сделал это. — Холмс… когда ты описывал это место, я решил, что ты приукрашиваешь, но теперь думаю, что ты ещё преуменьшил весь этот ужас… Так и не разжав ладони, Лестрейд двинулся вперёд, разглядывая жутких марионеток. Сыщик, не протестуя и не пытаясь разорвать их контакт, шёл следом. — Камера пыток, не иначе, — луч фонарика полицейского выхватывал то жуткий оскал рта, то выпученный глаз, то какую-нибудь часть тела, застывшую в корчах. — Кто в здравом уме будет делать таких кукол? Да ещё увешивать ими все стены? Владелец этой лавки — явный психопат! Так значит, вы договорились, что ты найдёшь для него одну из утраченных марионеток, и за это он отдаст тебе приглянувшегося «Испуганного Джона»? Где он, кстати? — Был вот здесь, — Холмс не удивился, не найдя куклы на своём месте. Хотя хозяин едва ли мог ожидать, что сыщик залезет ночью в его магазин, марионетку он явно спрятал. Инспектор внимательно осмотрел всё вокруг, но ничего похожего по описанию сыщика не нашёл. На месте, где должен был быть «Испуганный Джон», висела совсем другая кукла. — Грег, — тихо проговорил Шерлок, глядя на марионетку в луче фонаря, — ты поверишь мне, если я скажу, что хозяин лавки выглядел точь в точь как он? Даже одет и обут был также. До последней детали. — Как этот горбун на месте Джона? — Именно. — Но зачем ему делать куклу в виде себя самого? И такую жуткую? У него будто приступ эпилепсии, если не хуже. — Незачем. У этих кукол интересная история. Он рассказал мне… *** — Звучит как контракт с дьяволом, — Грег поёжился, когда Шерлок завершил повествование. Справился он раза в три быстрее, чем сам старик. — Похоже, — согласился Шерлок. — Я тебя почему сюда позвал. Весь следующий день искал информацию об этих кукольниках и куклах. — И выключил телефон! — Лестрейд укоризненно посмотрел на Холмса. — Я тебя ещё не простил, что прокатил меня с поездкой в детдом! — Не до того было. Я хорош в своём деле, ты знаешь, но тут… Тише! — Шерлок вдруг шагнул к Грегори и закрыл ему рот ладонью, но напрасно. Комнату залил свет, и проморгавшись, приятели увидели женщину. Очень старую женщину, что щурилась, разглядывая их, но не выглядела испуганной. — Вы кто? — спросила она, довольно ясным, хоть и старческим голосом. — Полиция, — Грег нашарил и показал значок. — А вы кто? И где хозяин этой лавки? — Хозяин дома, поди, почивает. А я живу тут неподалёку. Убираю да готовлю для него за мелкую денюжку. Приглядываю за магазином. Увидела свет в окне и зашла посмотреть. — Увидели свет и пошли сами, не вызвали полицию? — Да поедут они ради кусков тряпья, — соседка пожала плечами. — Но вам, господа хорошие, что тут понадобилось? Али хозяин мой во что нехорошее влез? — Простите, это тайна следствия, — Грег двинулся мимо женщины на выход, таща за собой Шерлока. В узком проходе они практически потёрлись с ней животами. Уже на улице, не сговариваясь, обернулись. Женщина стояла в дверях, чёрным силуэтом на фоне тускло освещённого прямоугольника двери, и смотрела им вслед. Только отойдя от лавки на достаточное расстояние, Холмс заговорил: — Можешь мне не верить, но в своё первое посещение я видел марионетку, в точности как эта «экономка». — Ты же недолго там всё рассматривал. Когда успел? Может, ошибся? — А может, это всё один человек? Одна неуспокоенная душа, меняет оболочки, вселяясь в этих кукол, в какую хочет? Или может… — И это говоришь мне ты, — инспектор усмехнулся, — рационалист, что ни в какую чертовщину никогда не верил? — Не верил, — согласился Холмс. — Но сложно не верить своим глазам и логическим выводам. Спасибо, что пошёл со мной. Один я бы тут… бррр-ррр. Едва ли набрался бы храбрости. Грег, ещё просьба. Проверь завтра по своим каналам, не заявлял ли кто о пропаже человека. Врача. Светлые волосы, голубые глаза. Среднее телосложение. — Издеваешься? — полицейский остановился. — Было сегодня утром. Пропал во время приёма. Джон Хэмиш Ватсон. Я почему запомнил — не родственники заявили, а коллеги. А такие заявления только от родни принимают. Врачей из отделения выставили, и они долго в коридоре буянили, пока их задержать не пригрозили. И по их словам, последним пациентом доктора как раз был очень неприятный горбун. Друзья немного помолчали. — А родственников у парня и нет. Иначе их бы привели. — Была сестра, но спилась. — Джон Хэмиш Ватсон, — повторил Шерлок. — Грег, мне нужно… — Пойти поспать! Шерлок, даже во время поиска нужен отдых. Тем более, если этот Джон стал марионеткой, сейчас ты ему ничем не поможешь… Друзья посмотрели друг другу в глаза. — Почему ты так подумал? — А ты решил иначе? Холмс замолчал на некоторое время, размышляя. Они так и шли по тёмной улице, и полицейский всё также держал сыщика за запястье. — Грег… до моего дома ближе. Как ты смотришь, чтобы сегодня переночевать у меня? — Буду рад. Знаешь, со всей этой чертовщиной, вот совершенно не хочется оставаться одному…