Марионетка

Грегори Лестрейд не признался бы и себе самому, но его отпустило только когда они с Шерлоком добрались до квартиры последнего. А точнее, когда сыщик включил лампочку в прихожей и полицейский вдохнул знакомый запах этого дома — только тогда тугой узел страха в его животе расслабился, а затылок перестал ощущать чужой сверлящий взгляд. Инспектор чуть вздохнул и на миг прислонился к стене, закрывая глаза. — Раздевайся и мой руки, — донёсся до сознания голос Холмса. — Я поставлю чайник. Или ты хочешь чего посущественнее? — Чая будет вполне достаточно, — Грег позволил себе ещё пару секунд просто постоять так. — Пить будем на кухне или в гостиной? — А ты как хочешь? — Если можно — давай в гостиной. Я выдвину столик и пододвину кресла. Получив одобрение хозяина дома, гость снял куртку и отправился в ванную. Он не первый раз был у Шерлока, не первый раз ночевал. И часто ловил себя на мысли, что очень любит бывать здесь. В этих стенах, рядом с неугомонным сыщиком, энергия из которого обычно била ключом, он будто получал подпитку и сам. Вот и сейчас, двигая стол и кресла, Лестрейд стал даже напевать что-то, и страх, навеянный жуткими марионетками, показался чуть ли не смешным. Что это на него нашло? Так испугаться каких-то кукол! Пусть и довольно пугающих на вид. — Чай, — доложил Холмс, ставя на столик блюдце, а уже на него довольно большой бокал. Грег знал, что там ровно тот сорт, который он любит, и ровно с тем количеством сахара, что он попросил в свой первый визит. Даже крохотные — с монетку — печеньки не были забыты. Целая тарелка. Маленькая, глубокая, разрисованная ёжиками. Подарок от самого же Лестрейда на какой-то праздник. Сыщик, не способный выучить имя своего приятеля, с удивительной скрупулёзностью запомнил всё о том, как Грег любит пить чай. — Итак… — Шерлок сел в кресло, но не прикасался к своей чашке, ожидая, пока тот чуть остынет. — Ты разделяешь моё мнение, что пропавший Джон Ватсон мог быть превращён в марионетку. Грег вздохнул. Ну, а чего он ожидал, что они поговорят о сортах чая и мирно разойдутся спать? — Еще сегодня утром, ты сам скорее выдвинул бы версию, что его заперли в подвале. Разве не за этим ты потащил меня обыскивать эту лавку? — Да. Но у нас не было ордера. И если бы эта «экономка» вызвала твоих коллег за незаконное проникновение, у тебя были бы проблемы. Холмс ненадолго замолчал, глядя в чашку, а Лестрейд пытался переварить, что сыщик стал задумываться последствиях своих поступков для жизни других! — И ты видел этих кукол. Они… они не похожи на мёртвые куски папье-маше. Или из чего там их делают. А та кукла… «Испуганный Джон»… ты бы его видел, Грегори, — Шерлок осторожно взял чашку и сделал глоток. — Уф, горячо. Он был настолько настоящим, что я был готов пересмотреть свою картину мира и вписать в неё мистику. А ещё… не поручусь, но… но возможно, мы с ним уже встречались раньше. Очень давно. — Да? — Грег даже подался вперёд. — Серьёзно? Когда?! — Когда я учился в колледже. Я расскажу тебе, Грег… ты только… никому не говори больше, хорошо? Я этим не горжусь. — Гхм. Конечно. Разве я хоть один твой секрет выдал? *** — Он лежал на постели. Прямо на жёлтом скользком покрывале. Совершенно обнажённый. Ноги согнуты в коленях и разведены в стороны, чтобы сразу был виден анус. Такой нежно-розовый и манящий. Тонкая кожа бёдер, розовая мошонка. Такая аккуратная и нежная, будто её не брили, а волосы на ней просто не росли. Член лежал на животе, и с этого ракурса я его не видел. Только то, что описал. Бёдра, анус, мошонка. И ступни, такие изящные и маленькие, с розовыми подошвами… и кисти. Я не упомянул, что его запястья были прикручены к лодыжкам? Коричневые кожаные ремни на руках и ногах, со специальными такими креплениями, чтобы сцепить левую с левой, правую с правой. Он лежал на спине, ногами ко входу и не мог видеть меня, когда я вошёл, но, конечно же, услышал. Ну, как вошёл. Меня со смехом втолкнули тогдашние приятели. Заявив, что там ждёт подарок. Я был… чуть более чем совсем пьяный, слегка накуренный, и не только табаком. Сообща мы снимали комнату для наших сабантуев, и от толчка я плюхнулся на пол прямо около кровати. Я уставился на всю эту нежную красоту парня, ещё не видя его лица. Я решил, что мне сняли проститута… или как это назвать? Словом… это его работа и он не против. Он правда лежал спокойно, ничего не говорил, только пальцы на руках то сжимались в кулаки, то разжимались. Я… наклонился ниже и лизнул его там. По этой сладкой дырочке. Несколько раз. Потом по мошонке. Потом поцеловал полосочку кожи между ними. Мне всегда хотелось, чтобы подобное сделали мне. Я уже хотел начать более интенсивные ласки и проникнуть языком внутрь, но приподнялся, желая увидеть и член… такой аккуратно-пропорциональный с розовой головкой… Но кроме члена, я увидел его живот. Грудь и голову. Лицо. Увидел, что у него во рту был кляп. Полоса кожи и деревянный шарик, закушенный намертво. И… горящие бешенством глаза. И осознал, что являюсь насильником. Что его силой притащили сюда, раздели, связали, и парнишка вовсе не восторге от того, что будут с ним делать. Мне стоило больших трудов встать. Руки были неимоверно тяжёлыми, а ноги заплетались, но всё же я сумел подтянуть себя и сесть на кровать. Толчками переместить своё тело ближе к его голове. Расстегнуть ремень и вытащить кляп. Тут он посмотрел на меня немного иначе, чем в начале нашего знакомства. Обычный парень. Вот совершенно обычный. Ничего выдающегося и запоминающегося во внешности. Разве что нос великоват для его лица. Но я запомнил его тогда, поверь мне. Очень короткие и очень светлые волосы. Очень красивая грудь — широкая, как у спортсмена, хотя ростом он явно был пониже меня. И такие красивые розовые сосочки. Я едва удержался, чтобы не наклониться к ним. «Не бойся, — сумел я выговорить, — я тебе ничего не сделаю». — Потом я очень долго воевал с ремнями и креплениями, чтобы распутать его руки и ноги. Его торс тоже был оплетён верёвками. Вроде это называется «шибари». Я пыхтел и чуть ли не стонал. Услышав шепотки и смешки из-за двери, стал делать это громче и чуть подпрыгивать на кровати, чтобы она скрипела. Он всё понял, и тоже стал иногда подавать голос и вторить мне. А потом шепнул: «Ключ под матрасом». Я возился целую вечность, с трудом достал ключ, с ещё большим трудом всунул его в скважину, но, наконец, сумел освободить его правые конечности. Левыми он занялся уже сам, а я всё разглядывал его подрагивающий член, изящные ступни, да и всё остальное. Такую красиво-пропорциональную фигуру нормально развивающегося подростка, совсем недавно ставшего юношей. «Я не хотел… — сказал я ему. — Прости за это. Я думал, ты не против. Что это такой подарок на день рожденья. Меня зовут Шерлок. Шерлок Холмс». «Джон Ватсон, — сказал он мне. — И я не гей, будет тебе известно». «Вон там твоя одежда», — я кивнул в нужном направлении, будто он сам мог её не заметить, валяющуюся на стуле неаккуратной кучей. Узлы плетения на его теле ни он, ни я развязать не сумели, он так на них и натянул рубашку. — Потом я сказал, что обязательно должен его проводить. И правда провёл мимо улюлюкающих приятелей, что спрашивали, как мне подарок и как прошёл наш первый раз. Мы вышли на улицу, нас никто не тронул, только шли за нами и смотрели. Там я подождал, пока он поймает машину и выскреб все деньги из всех карманов. Уже когда он был внутри, я схватился за машину и посмотрел на него. «Джон… давай ещё увидимся? Просто… так. Пожалуйста…» — Представляю, что он видел, глядя на меня, едва стоящего на ногах. И что думал, обо мне и моих приятелях. Он ничего мне не ответил, но его лицо вроде чуть смягчилось. Он будто даже улыбнуться мне хотел, но тут машина поехала и… увезла его. А я, потеряв опору, упал на землю, к вящей радости моих приятелей, и долго смотрел ему вслед. *** Шерлок замолчал и принялся пить чуть остывший чай. — Он не вернулся? — тихо спросил Грегори. — Нет. Больше я никогда его не видел. И не могу в этом винить. Я много думал потом, вспоминая его. Ушёл из той компании, перестал пить, курить, взялся за ум. За учёбу. Изменил свою жизнь. Стал тем, кого ты видишь перед собой. Пытался его найти, расспрашивал бывших друзей. Но те только ржали, и не говорили где раздобыли его. Я помнил его всю жизнь. И когда увидел ту куклу… Тогда он был весь обвит верёвками, а теперь… кукла, что верёвками управляется, — Шерлок усмехнулся, — и опять только я могу освободить его. Иронично, не находишь? Грег с сожалением посмотрел на опустевшую тарелку из-под печенья. — Холмс, мы продолжим утром. Найдём его приятелей-медиков, оформим заявление о пропаже, уже с официальными документами придём в ту лавку с марионетками… — И ничего там не найдём. — Думаешь? — Уверен. Не там нужно искать. — А где? — Ты сходи за чаем и печеньем, там ещё есть, я пока подумаю. Наверняка Шерлок думал. Усиленно и упорно. Но он также и очень устал. Когда Лестрейд вернулся, Холмс спал в своём кресле. Полицейский накрыл его пледом, спокойно допил свой чай, любуясь отсветами на лице друга, потом отнёс и вымыл всю посуду, прибрал кухню. Вернулся. Постоял. Вздохнул. Наклонился. — Надо отвести тебя в постель. Прости за беспокойство, приятель, — и привычно перекинул руку Шерлока через плечо.