Марионетка

Портить любимый шарф Шерлок не стал. Не потому что пожалел его ради Джона, а потому, что не видел в этом смысла. Нормально нити из него не вытащить, он для этого совершенно не предназначен. Будет испорчена любимая вещь и совершенно зря. Холмс зашёл на сайт магазина, отыскал в каталоге свой шарф, посмотрел как точно называется его цвет, и уже на сайте для рукоделья отыскал несколько видов шерстяных ниток точно этого оттенка и заказал срочную доставку. Если курьера и удивило, что нитки нужно было привести в морг, то парень ничего по этому поводу не сказал, только окинул взглядом корпус здания, да кивком поблагодарил за внушительные чаевые. Краски по ткани тоже доставили быстро. Жить в век информационных технологий и скоростей довольно приятно. Да, эта срочность стоила денег, но что-то подсказывало Шерлоку, что медлить не стоит. Возможно стоило доверить такую важную работу, как ремонт марионетки специалистам, но Шерлок чувствовал, что здесь важно, кто будет делать работу. Кто будет прорисовывать стёртые глаза и пришивать обрезанные нити. Чинить куклу, которой предстояло вернуть человеческий облик, должен был тот, кому эта кукла… ладно, этот человек безусловно дорог. Важны не только мазки кисти и стежки иглой, но и эмоции, чувства, потоки энергии, что будут идти через ладони Шерлока в тельце Джона. — Тебя так удобно и приятно держать вот так, — сказал Шерлок, когда всё необходимое было доставлено и в помещение морга ему поставили дополнительный стол и настольную лампу к нему. Он ни за что не хотел уходить от тела кукольника, будто стоило чуть выпустить его из зоны видимости, и тот пропадёт. Или сгорит, как и его возлюбленная, забрав последний призрачный шанс вернуть жизнь доктору Джону Ватсону. — Вот бы можно было и потом так держать тебя. Хотя бы недолго, — Холмс чуть покачал куклу, держа на одной ладони и чуть поглаживая сверху второй. — Надеюсь, всё получится. Надеюсь, ты вернёшься, и мы сможем, наконец-то познакомиться. И я спрошу тебя, почему ты тогда так и не вернулся ко мне. Да, наша первая (и она же последняя) встреча прошла нелучшим образом, но я же не обидел тебя, наоборот, спас и помог… Почему ты ушёл и пропал? Я ведь так ждал, Джон. Постоянно о тебе думал. Постоянно вспоминал. Шерлок гладил и грел куклу в ладонях довольно долго, будто чувствуя, что это приятно не только ему, но и Джону тоже. Что того нужно успокоить перед операцией. — Тебе должно быть ужасно страшно. Ты можешь слышать меня, чувствовать, но не можешь увидеть, пошевелиться и ответить? Джон, я сделаю всё, чтобы ты вернулся к жизни и с наименьшими потерями, — Холмс глубоко-глубоко вздохнул. — Чувствую, нужно приступать. Он положил марионетку перед собой на стол, но не просто на холодную железную столешницу, а на специально потребованную для этой цели тёплую байковую пелёнку. — Я рядом, — он чуть погладил куклу по щеке кончиками пальцев. — Так… Шерлок взял крохотные «маникюрные» ножнички и осторожно перерезал нитки, которыми крест-на-крест были пришиты пуговицы на месте глаз. Очень осторожно снял сначала одну пуговицу, потом другую. И помня, что сохранить их очень важно, быстрыми движениями пришил обе на свой шарф так, что пуговки оказались в районе сердца. В морге было довольно холодно, поэтому Шерлок так и сидел в своём шарфе и даже пальто накинул на спину, на манер плаща. — Вот. Тебе не должно быть больно. Сейчас я очень осторожно вытащу нитки. Сначала Холмс пытался задействовать пинцет, но выходило не очень. А вот просто кончиками пальцев дело пошло. Он вычистил всё, вытащив все нитяные обрывки и как мог разгладил ткань. Дырки от иглы никуда не делись, но по счастью, они приходились не на сами глаза — следы от краски были еще видны, было понятно где они были — а вокруг. По счастью, пуговицы были куда больше по диаметру, чем глаза Джона. — Ну вот. Художник из меня так себе, но я очень постараюсь рисовать по тем же пятнам, что видны… Холмс взял самую тонкую кисточку и приступил. Сначала прорисовал белки в обоих глазах. И не чисто белым цветом, а чуть затемнив его капелькой серого. А в верхней части ещё темнее, ведь туда падает тень от ресниц. Подождал пока белки подсохнут и принялся за радужку, старательно сделав её не однотонной, а разными оттенками синего и голубого, используя как подсказку фото нескольких кукол, что нашёл в интернете. Сверху более темно-синим, снизу почти таким оттенком, каким бывает тёплое летнее небо, и совсем уж ярко-голубым блики по этой синеве в нижней части радужки, полукругом, как деления на часах. Когда и радужка высохла, Холмс прорисовал линии верхних и нижних ресниц и тем же цветом кружочки зрачков в центре. Глаза Джона уже будто заиграли жизнью и уставились на него, но это был не конец. Самым чистым белым Шерлок поставил несколько бликов, и глаза куклы окончательно ожили. В них появилась мысль. Радость. Можно сказать — Холмс справился со своей задачей блестяще. — Ну вот, Джон. Часть дела сделана. Теперь займёмся твоими нитями. Тщательнейше отмерив длину ниток по своему шарфу, как советовала Безобразная Невеста, Шерлок осторожно взял крохотную ладонь марионетки, легонько помассировал её большим пальцем. — Ничего не могу с собой поделать! Так и тянет тебя потрогать и погладить. Надеюсь, ты не против? Пришивание ниток к марионетке заняло гораздо больше времени, чем Шерлок предполагал, но он справился и с этим. Он слышал и даже видел краем глаза, что к нему заглядывали Грег и Молли, и даже брат, который, оказывается, не ушёл по своим большим и важным делам, а продолжал оставаться здесь. Но вот работа была закончена. Каждая ниточка была пришита. Холмс ещё несколько раз проверил результат, как шитья, так и рисования. Убедился, что глаза полностью просохли. Значит, пора провести завершающую процедуру, в которой Шерлок вообще не был уверен, ведь точных инструкций Безобразная Невеста не оставила, но был полон решимости попробовать. Поднявшись из-за стола, Холмс чуть подвигался, разгоняя застоявшуюся кровь, и позвал остальных. — Эй! Если кто ещё там, возвращайтесь! Я закончил! Тут же вошли все. Молли, Грег и Майкрофт. Под дверью ждали всё это время что ли? Холмс оглядел группу поддержки, стараясь не показывать, как он рад им. Всё же, всю эту жуть лучше переживать не одному, а с другими людьми. Хотя Шерлок всю жизнь утверждал обратное. Шерлок с Джоном в руках приблизился к телу кукольника. Остальная компания также окружила его. — Я до сих пор не могу спокойно на него смотреть… — сказала Молли. — Твержу себе, что это не ты, а твой двоюродный сколько там пра- дедушка, но… Сходство пугающее до жути. Майкрофт и Грег синхронно кивнули. Полицейский разместился чуть позади политика, но не потому что боялся, а потому, что это в данный момент показалось ему правильным. — Ну что ж… попробуем. Прижав Джона к груди, к сердцу, Шерлок протянул руку к телу кукольника. Все затаили дыхание. — Чарльз, — заговорил младший Холмс, — твоя Элеонора была права. Ты должен вернуть эту жизнь. Джон Ватсон не заслужил твоей мести. Он не хотел убить твою любимую, а всеми силами пытался её спасти. Но там уже ничего нельзя было поделать. Ничего. Чужие органы, которыми ты наполнил её тело не сочетались уже между собой, отмирали. Никто не сделал бы для неё больше, чем этот врач, но врачи — не боги. Было непонятно, слышит ли их Чарльз-кукольник, да и поверит ли, даже если и так, но что было делать? Наступал момент истины, когда Шерлок либо вернёт себе Джона, либо потеряет его навсегда, как Чарльз свою любимую. Рука Шерлока опустилась и тонкие пальцы вытянули из горла Чарльза булавку для галстука. И почти тут же мёртвое тело сделало вдох. Один. Другой. Третий. Открыло глаза. — Джу-лень-ка? — без звука выдохнули губы, а взгляд впился в каждого по очереди, начав с Шерлока и вернувшись к нему же. — Мне жаль. Но Джуленьки больше нет. По крайней мере, в этом мире. И тут все увидели как искажается лицо в гримасе страшного горя, горя понимания, что самый дорогой и любимый человек и правда покинул тебя. Что как ты не старался, смерть всё оказалась неизбежной. — Боже… — от этого зрелища Майкрофта качнуло назад и он устоял только благодаря поддержке Грегори. — Готов поклясться, что это Шерлок шептал «Джон». Грег и Молли синхронно кивнули. Чарльз отвёл глаза от лица Шерлока, какое-то время смотрел на прижатого к его груди Джона, потом на булавку, потом снова на его лицо. — Джу-ля… Перебитое горло не могло издать ни звука, но с этим именем кукольник закрыл глаза, видимо понимая и принимая, что его Джулия ушла, а теперь и его черёд. — Про-щай… те… На глазах всех присутствующих тело превратилось в латаную-перелатанную куклу, довольно детализированную, и от того очень жуткую марионетку, что вспыхнула пламенем почти без дыма и запаха. Шерлок увидел вылетевшую вместе с дымом светлую тень. Эта тень не стала ни кланяться ему, ни благодарить. Ещё раз глянула на Джона и растаяла. Минута — и от тела осталась только горстка праха, пепла, меньше чайной ложки. Шерлок осторожно сдвинул её к краю стола, а на сам стол положил свою марионетку. И очень вовремя. ПЫХ! И на месте куклы уже лежал человек. Который сразу же зажмурился от бьющего ему в глаза света. Шерлок едва не выдал своих эмоций. Он видит! Видит! Будто подтверждая его слова, человек сел, проморгался. Посмотрел на всех по очереди. А потом качнулся вперёд и ткнулся Шерлоку головой в грудь. — Джон Ватсон, приятно познакомиться. Спасибо за помощь. Неизмеримо огромное спасибо. — Пожалуйста, — Шерлок еле сдержался, чтобы не обнять его. Не хотел делать этого в присутствии брата. — Дела… — Молли осторожно смела кучку пепла в подвернувшийся лоток. — Так, видео этой фантасмагории покажете полиции и не обсуждается! Чтобы с меня сняли все обвинения в краже прошлого тела! Как хотите решайте с вашей секретностью, Майкрофт! — Решим… — выдохнул тот. Он так и стоял практически в объятиях Грега. — Но это позже. А сейчас мне нужен кофе. Побольше и послаще. Составите мне компанию, инспектор? — С удовольствием. Шерлок? — Джон? — Я бы тоже выпил чего-нибудь горячего. И ушёл отсюда побыстрее, если не возражаете. Никто не возразил. На улице все так и остались парами, Шерлок с Джоном, Грег с Майкрофтом. Только Молли шла между ними одна. — Как глаза? — спросил Шерлок. Джон крепко сжимал его ладонь, и Холмс не протестовал. — Необычно. Очень необычно, но… видят. Ещё раз спасибо. Через пару кварталов они разошлись. Трое остановились около кафе, приводить мысли в порядок, Джон и Шерлок пошли дальше. Вдруг Джон обернулся, чуть привстал на цыпочки, и легонько коснулся губ Шерлока своими. Глядя в его глаза Холмс мог в должной степени восхититься своей работой. Их блеском и теплом. Невозможно было представить глаз красивее. — Мне тоже очень понравилось, как ты держал меня, гладил, утешал. Твой голос и твои руки были просто спасением от жуткой паники. Надеюсь, ты сделаешь так ещё… Холмс чуть выдохнул. — Почему ты ушёл тогда? Почему не вернулся? Боялся? — И боялся и стыдился. Прости. Я хотел забыть всё, что там произошло. Но клянусь, тебя — помнил. — Ладно. Зайдём сюда? Вроде милое местечко. Поговорим, познакомимся, наконец. Джон кивнул. — А булавку эту держи при себе. На всякий случай. — Да. Думаю, свою брат тоже будет носить чаще, — Шерлок глянул на Джона, ощущая, что его радость уже почти не помещается внутри и вот-вот выплеснется наружу в каких-нибудь странных репликах, вроде «давай встречаться», или даже «давай жить вместе!». И он не станет эти слова сдерживать. И поцелует Джона в ответ. Входя в кафе, они практически столкнулись с девушкой, очень похожей на Безобразную Невесту. Только уже одетую не в свадебное платье, но слегка старомодно и с чуть размазанным макияжем. Она задела своим плечом Джона, обернулась. Они оба обернулись в её сторону. — Извините, — сказал Джон. Девушка улыбнулась. Несколько жутковато. И не ответив, пошла своей дорогой. Джон и Шерлок пошли своей. Вместе. Рядом. Для начала — выбирать столик в кафе. Дверь кафе дзинькнула, и она осталась снаружи, тогда как они двое укрылись внутри. — Джон, ты не будешь против, если я тоже поцелую тебя, в ответ? Могу расценить твою улыбку как «да?». — Можешь как «Я буду очень рад этому и попрошу ещё. Много и часто.» И ещё… это сложно объяснить, но я будто вижу твоё сердце. Его биение. И оно прекрасно. Не срезай пуговки с шарфа, ладно? Конец