Lost in a Dream

Он не видит снов. Дело не в том, что он не может этого сделать, а в том, что он старается этого не делать. Сны не приходят к Сяо, если он не впадает в глубокий сон, если он действительно не ослабляет бдительность и не освобождает свой разум. И ему легко это избежать. Как адепт, у него есть долг. Он постоянно наблюдает за Ли Юэ, ожидая любого внезапного момента, когда его помощь понадобится. Так что отдых — это не роскошь, которую он может себе позволить, — говорит он себе. Потому что, это проще, чем придумывать очередное оправдание, почему он не хочет спать. Может ли он называть это сном? То, что он видит, когда закрывает глаза, — не что иное, как кошмар. Поэтому, он изнуряет себя, часто слишком сильно, выходя слишком далеко за пределы своих возможностей, это чудо, что он не падает в обморок из-за полного истощения. Но Сяо не слаб, и он всегда может продолжить все это. Ради сохранения Ли Юэ в безопасности. Ради того, чтобы не переживать заново боль воспоминаний, которые он так старался запереть внутри себя. Но Сяо изменился, медленно. Он даже не осознает этого, но с тех пор, как он встретил Итэра, с тех пор, как он начал облегчать беспокойство и боль путешественника, кормя его только самыми сладкими сновидениями, Сяо и сам начал лечить себя. Если бы он понял это, он бы остановил себя. Потому что, когда он открывает глаза и видит перед собой вид, его охватывает только боль. Возможно, ему стало слишком комфортно и он уснул. Это единственная причина, по которой он может вспомнить, почему он снова видит этот адский пейзаж. Он видит ничто иное, как кровавую бойню. Мир горит — злые оттенки красного танцуют по земле и небу, неся за собой разрушение. Пейзаж почти неузнаваем, земля под его ногами потрескалась и рассыпалась. Но Сяо все еще знает, где он. Адепт никогда не забудет это место, пока жив. «Ах, карма.» Это кошмар, который он видит всегда, стоит ему только закрыть глаза и уснуть, и хотя он точно знает, как все пойдет в очередной раз, он все же шагает вперед, навстречу разрушению. Всегда есть мимолетное чувство надежды на то, что, может быть, просто возможно, он сможет что-то изменить. У него никогда не получится, но он продолжает пытаться. Потому что сейчас в его жизни есть кто-то, кто именно так и поступает. Тот, кто продолжает шагать вперед, как бы его ни тяготило его горе. Хотя сначала он не ожидал всего этого, Сяо быстро понял, насколько силен Итэр. И погрузившись в его сны, чувствуя все горе и отчаяние, которые он несет, он приходил восхищаться им. Хотелось бы даже, стать похожим на него. Но собственное бремя Сяо тяжелое — такое тяжелое, что он не знает, как поддержать его, чтобы оно не раздавило его. Пламя вокруг него ярко сияет, и с каждым его шагом, становится все больше и больше хаоса. Достаточно скоро его ноги заливает кровью, это единственный путь, по которому он может пройти, и это можно описать только как бойню. Красный закрашивает все, что он видит — и землю, и разбросанные вокруг куски плоти. Он знает, что они из себя представляют. Это части существ, которых он убивал всю свою жизнь. Слишком быстро все вокруг Сяо искажается, выводя его из равновесия. Он едва успевает поймать себя, прежде чем падает лицом вниз в груду смерти, но его руки зарыты глубоко внутрь, и этого достаточно. Чувствуя, как кровь и боль проникают в его кожу, Сяо может только кричать. Когда он здесь, он оказывается в ловушке бесконечной петли насилия и кровопролития, того, чего он никогда не хотел делать, и того, что он должен был сделать, чтобы уберечь других. Каждый взмах своего копья, каждый раз, когда он ударял острым лезвием по врагу, проливая их кровь, когда они лежали в отчаянии, умоляя о пощаде или избавляясь от своих страданий, — все это создало кармический долг, который есть у Сяо. Он всю жизнь собирал его. И, возможно, переживать это снова и снова — это его покаяние за все жизни, которые он подавил, за всю смерть, причиненную его собственными руками. Он поднимается на ноги и просто смотрит вниз на тела под собой. Лица, полные гнева и страха, смотрят на него в ответ, все они отражают его профиль в своих безжизненных глазах. Они знают его — он убил их. Но он не узнает их лиц. Слишком много нужно помнить. Просто так много смертей... Его пальцы подергиваются, и когда он смотрит на свои руки, окрашенные в темно-красный цвет, в них покоится маска. Его маска. Янтарные глаза слегка расширяются, когда он смотрит на них, и он чувствует, как они смотрят ему в ответ. Как бы он ни пытался это отрицать, Сяо слаб. Каждый по-своему слаб, и хотя слабость не обязательно плохо, слабость Сяо разрушает его изнутри. Он так старался избавиться от своих эмоций, но они всегда рядом. И каждый раз, когда он убивает, что-то внутри него трескается. Он слаб, потому что убийство — его единственная цель, но ему так больно это делать. И чтобы попытаться избежать этой боли, он надевает маску. Когда он носит гротескную демоническую маску, он становится тем, кто может оставаться равнодушным, когда он уничтожает других. Его маска изолирует его слабость, даже если на короткое время. Этого всегда было достаточно, чтобы он не сломался. Дрожащими руками Сяо поднимает маску, осторожно переворачивая ее, прежде чем прижать к коже. Она идеально ложится на его лицо, как будто это вторая кожа. И он знает, что с ней он сможет продержаться в этом адском мире, пока не проснется. Но за все приходится платить, и он это знает. Надеть маску — значит стать убийцей. Его копье уже в его руке, прежде чем он осознает это, и он теряет контроль над собой. Сяо, который ничего не чувствует, движется вперед в пламя, в поисках новой бойни и разрушения. Сяо, который чувствует, что ничего не может сделать, кроме как наблюдать из-за маски, как он переживает каждое жестокое злодеяние, которое он когда-либо совершал. Это его наказание за то, что он сделал. Он движется, как марионетка, привязанная к веревкам, кто-то наверху просто бросает его вперед и заставляет убивать бесконечных существ, как монстров, так и людей, как будто это игра. И хотя он не узнает тела, которые усеивают землю вокруг него, его кошмар продолжается, как всегда, начиная показывать ему знакомые лица. Лица людей, которые не заслуживают смерти, но он не может контролировать себя. Он всегда поддается тому, что прячется за маской. Сяо всегда старался избегать взаимодействия с людьми, строя стену, чтобы отделить себя от них, но было много тех, кто смог разрушить ее. Люди, которые были к нему добры, относились к нему, как к просто Сяо, а не как к карающей силе. Иногда он чувствовал благодарность за это. Он был благодарен за то, что, несмотря на то, что они были такими разными, были люди, которые относились к нему так же, как они отнеслись бы к себе. В этот момент он не чувствует ничего, кроме сокрушительной печали за то, что позволил им приблизиться к нему. Потому что, хотя это и нереально, все это лишь в его голове, когда его сознание дрейфует в море тьмы, он разрушает доброту, которую они ему дали. Он режет их, наблюдая, как жизнь покидает их глаза. Он знает, что даже если это сон, он никогда не сможет вновь смотреть на них. Образ их безжизненных тел, падающих к его ногам, никогда не покинет его. То, на что он способен, его пугает больше всего. Сяо сразил бы любого на своем пути. Итак, как всегда, он отключается, позволяя волнам судьбы двигать им по полю битвы. Ему легче закрыть глаза, отвернуться от всего этого, потому что он не может остановить это, как бы он ни старался. Он засыпает в собственном кошмаре, опустошая себя, когда Сяо, который может только убивать, с ревом врывается в пылающий мир, окружающий его. Здесь для него нет спасения. Или никогда не было. Но Сяо теперь другой, и он встретил кого-то, кто сможет его спасти.

***

Когда Итэр открывает глаза, с его губ вырывается испуганный вздох. В его глазах отражается явный ужас, когда он все наконец начинает воспринимать. Он видел разрушения, но никогда ничего подобного. Этот мир, которого он не знает, горит. Пламя высоко и беззаботно танцует, проглатывая безжизненные трупы, разбросанные по земле. Итэр не может двигаться, не зная, как он вообще сюда попал. В отличие от того, когда он погружался в свои собственные сны, он очень хорошо осведомлен о себе. Он знает, что на самом деле он свернулся калачиком у костра, получая заслуженный отдых после долгого дня исследований. Но это не его сон. Он знает боль и, в последнее время, удовольствие своих собственных снов. Это не его мир. Но затем он вспоминает человека, который был рядом с ним, когда он заснул, и, хотя в этом нет никакого смысла, он понимает. Это сон Сяо. Итэру не потребовалось много времени, чтобы понять, что адепт вмешивался в его сны. В конце концов, только когда он был с Сяо, безжизненная пустошь расцветала яркими красками. Но Сяо никогда ничего не говорил, никогда не говорил о снах. Казалось, он даже не спал, поэтому Итэр просто молчал. Единственное, что он хотел сказать, — это спасибо. Вмешательство Сяо в его сны спасло его. Это заставляет его смутно задаться вопросом, была ли у него цель войти в сон Сяо? Для Итэра не имеет значения, как он в итоге погрузился в подсознание Адепта, потому что все, о чем он может думать, — это найти Сяо и освободить его от всего, что могло его удерживать. Возможно, постоянное погружение Сяо в его разум каким-то образом создало связь между ними. Это был единственный ответ, который он мог придумать, даже если это казалось невозможным. Делая свой первый шаг вперед в этот мир хаоса, Итэр не может избавиться от нервозности и тошноты, которые скапливаются в его животе. Он говорит себе смотреть только прямо перед собой, но невозможно удержать взгляд от резни, встречающейся на его пути. Но он здесь не для того, чтобы пасть жертвой отчаяния этого кошмара, и он слегка хлопает себя руками по щекам, как напоминание о необходимости оставаться решительным. Он здесь только ради Сяо и только Сяо. «Давай, Итэр. Ты можешь сделать это.» И он продолжает идти вперед, сквозь кровь и разложение, сквозь ревущее пламя, сжимая руки по бокам, когда он чувствует, что его вот-вот сокрушит давление всего этого разрушения. Его туфли выкрашены в красный цвет, а концы его одежды обуглены. Каждый его шаг заставляет его чувствовать, что этот жестокий мир приближается к нему. Но Итэр не останавливается. Потому что Сяо спас его — то, что ему никогда не нужно было делать, но он все же сделал. Итэр знает, что у Сяо доброе сердце, он всегда знал это. И он знает, что, хотя Сяо дистанцируется от всех, он по-прежнему глубоко заботится о людях Ли Юэ. Он никогда не причинит вреда никому из них. Так думает Итэр, когда ему открывается вид знакомой фигуры. У него перехватывает дыхание, и он останавливается, стоя с широко открытыми глазами, когда он смотрит на это. Мир изменился для него, красное небо размывается и превращается в темно-малиновое. Низко в небе висит луна, полная и яркая, но в то же время такая тусклая и преследующая. Бескрайняя пустошь исчезла, ее место заняло очертание залитой кровью фигуры. Итэр сразу узнает, кто это, и он может чувствовать, как все его тело содрогается, когда его разум обрабатывает то, что он только что увидел. У ног человека, окутанного тьмой и истекающего злобой, лежит кто-то, кого они оба знают. Итэр сглатывает, отрывая взгляд от тела. Он отказывается признать это — это всего лишь сон. Полная луна перемещается, искажается, пока на них не падает свет. Сяо приближается к нему с копьем в руке, полностью погруженный в безумие. Его губы приоткрываются, но прежде, чем Итэр успевает назвать его имя, Сяо бросается на него. К счастью, порочная аура Адепта заставила Итэра нервничать, ровно настолько, чтобы он смог среагировать и отпрыгнуть с дороги как раз вовремя. Дикое рычание разрывает горло Сяо, и он снова приближается к нему. Итэр задыхается, когда острие копья Сяо проводит тонкую красную линию на его руке, и он чуть не падает, спотыкаясь. «Сяо!» Адепт, кажется, не слышит его, только снова рычит на путешественника, когда он начинает медленно двигаться в сторону, кружа вокруг своей добычи. Итэр может только прикусить нижнюю губу, чтобы попытаться успокоить себя. Он не может позволить себе погрузиться в эмоции, не сейчас. Не тогда, когда Сяо должен страдать под своей маской. Сяо срывается, нацеливая свое копье, с явным намерением разрезать Итэра надвое. Это ужасно — быть на стороне оружия адепта. Итэр и Сяо много раз сражались вместе, и он всегда трепетал перед силой Сяо. От осознания того, что все это нацелено на него, становится не по себе, но он находит в себе силы продолжать уклоняться от его атак. Его одежда и его кожа залиты слезами, и, прежде чем Итэр осознает это, он оказывается в ловушке. Его спина ударяется о стену, и все, что он может сделать, это дрожать, как испуганное животное. Глаза маски Сяо безумно светятся от чистого хаоса. Сяо действительно пытается убить его. «Сяо!» Это неправильно — он это знает. Поскольку Сяо добр, Сяо всегда заботится о нем и защищает его, даже когда он этого не знает. Человек, которого он знает, не тот, что находится перед ним, и на мгновение Итэр понимает. В конце концов, это кошмар Сяо. Ничего из этого он не хочет, но это то, что его беспокоит. Вот почему он так старается никогда не засыпать и даже не позволяет себе отдохнуть. Это то, от чего он убегает, что так тяжело давит на его душу, из-за чего Сяо пытался разрушить свои эмоции и связи с кем-либо, чтобы он мог больше не чувствовать боли. Хотя он может не знать обо всех трагедиях и отчаянии, свидетелем которых Сяо был на протяжении всей своей жизни, Итэр понимает. Это вина Сяо, его карма. Чудовище перед ним чуть-чуть шагает вперед, словно желая насмехаться над своей добычей. Он раскачивается из стороны в сторону, рыча, когда кончик его копья волочится по земле, окрашивая ее в красный цвет собственной кровью Итэра. Если он поступит правильно, Итэр сможет легко сбежать. Хотя все его тело болит, он достаточно проворный, чтобы уклониться, если приложит достаточно усилий. И он действительно обдумывает это, но время ограничено. Ему нужно всего лишь мгновение, чтобы найти свою собственную силу, свою решимость сделать все, что он может для человека, который отказался от своего спасения. «Ты не одинок. Уже нет.» Движения Сяо останавливаются при звуке голоса Итэра. В этом есть мелодичный звон, и хотя он не чувствует ничего, кроме ярости, слова поражают его где-то глубоко внутри. Небольшая боль заставляет его вздрагивать, но монстр толкается вперед. Его не могут поколебать свои эмоции, когда он провел так много своей жизни, убивая их в себе. Итэр внимательно наблюдает за этим, видит момент колебания даже через маску, которая пытается подавить его чувства. Мягкая улыбка расплывается по губам путешественника, и он наконец чувствует себя свободным от ужаса, который цеплялся за него с тех пор, как он впервые вошел в сон Адепта. «Позволь мне спасти тебя на этот раз, Сяо.» И прежде чем Сяо успевает поднять копье, его окутывает тепло, которого он никогда раньше не чувствовал. Все его тело напрягается, когда руки Итэра обнимают его, его хватка крепкая, но не слишком сильная. Меньше всего Итэр хочет навязать Сяо свои эмоции. Он хочет помочь Сяо, чтобы он взял его за руку по собственному желанию. Поэтому он держит его, прижимая лицо к груди адепта, когда с его губ вырывается шепот сладких слов. Нет никаких обещаний, что «с тобой все будет в порядке», нет никаких гарантий, что «ты сможешь все это забыть и двигаться дальше». Потому что Итэр слишком хорошо знает, что нет никакой гарантии, что можно спастись от своих страхов. Он знает, потому что он такой же, как Сяо, его постоянно преследует все, что пошло не так в его жизни. Но он также знает, что, хотя вы не можете сбежать от своих страхов, вы можете их принять. Он знает, что принятие боли никогда не устранит ее, но со временем бремя становится легче, и вы снова можете стоять прямо. Он знает, что всегда будут моменты счастья, чтобы заглушить страх. Он знает это, потому что это то, что Сяо ему показал. Рука Сяо дергается, и краем глаза Итэр видит, как кончик копья поднимается в воздух. Другая рука Сяо находит руку путешественника, и блондин морщится, плотно закрывая глаза, когда ногти впиваются в его кожу. Все, что он может сделать, это продолжать удерживать Сяо, потому что он знает, что Адепт борется. Под маской его глаза снова открылись. И то, что он видит, причиняет ему больше боли, чем любые разрушения, которые мучают его в кошмарах. Итэру больно, и он это причиняет. Сначала он сбит с толку. Итэр здесь никогда не появлялся, так почему сейчас? И почему он продолжал изливать свое тепло, любовь и заботу к Сяо, когда он явно причиняет ему столько боли? Он не хочет ничего, кроме как перестать причинять боль, но струны, которые его контролируют, сопротивляются. Его копье движется, и Итэр кричит, и угол его маски трескается, когда Сяо широко раскрытыми глазами наблюдает, как кровь капает из раны блондина. Он этого не хочет. Он должен остановиться. Но он никогда не мог остановиться раньше, так есть ли цель бороться с этим сейчас? «Я с тобой.» Эти слова потрясают его до глубины души, и еще одна трещина пробегает по его маске. Этот красивый голос продолжает взывать к нему, звать его по имени, и Сяо знает, что, хотя это сон, Итэр действительно здесь, с ним. Он действительно причиняет боль человеку, которому он отдал все свое сердце и душу. Крик разрывает горло Сяо, и он сопротивляется всеми фибрами своего существа. Потому что Итэр — его солнце. Итэр освещает его своим светом, предлагает ему свою захватывающую улыбку, даже когда Сяо тонет во тьме настолько глубоко, что он никогда не достигает дна. Из-за Итэра, эмоции, которые он так долго пытался скрыть, начали всплывать на поверхность. И хотя он знал, что это плохо, что это может причинить ему только боль, привязанность к путешественнику, каким-то образом всегда заставляла Сяо чувствовать, что оно того стоит. Он никогда бы не сделал ничего плохого, чтобы навредить кому-то столь драгоценному. И маска разбивается, рассеивая гнев и сожаление, боль и печаль, которые он так долго держал. Ему не нужно убивать — бесконечные убийства никогда не спасут его от кармического долга. Теперь он это понял. Потому что от этого не спастись. Осталось только принять вес и продолжать нести его. Ему просто не обязательно делать это в одиночку. Мир смерти и разрушений исчезает, и Сяо просто обмякает в руках Итэра. И хотя блондин измучен и истекает кровью, он удерживает его. Единственное, что они могут слышать, — это звук их сердцебиения, медленно, но стабильно, синхронно. Сяо наконец-то может дышать, и он тяжело вздыхает. С этим у него уходит небольшая часть его бремени. Потому что в объятиях Итэра, все, кажется, тает. Путешественник в этом плане странный — он так легко может облегчить боль Сяо, и, хотя Адепт сначала отвергал это, но позже он стал жаждать этого. Дрожащими руками, Сяо медленно возвращается в объятия, прижимая ладони к пояснице Итэра, чтобы почувствовать исходящее от него мягкое тепло. Мягкое и спокойное дыхание — это ответ путешественника, и он наконец крепче обнимает его. Сяо принял его, и он никогда не отпустит его. Их окутывает чувство комфорта, и когда Сяо на этот раз закрывает глаза, его встречает только мирная тишина. Комфорт опасен. В конце концов, это то, что привело его к кошмару. Но Итэр… Итэр спас его. И Сяо просто не может позволить ему уйти после этого. Воздух между ними наполнен мягким дыханием, поскольку они просто понимают значение той связи, которую они сформировали. И нежным голосом, таким мягким и мелодичным, что Сяо чувствует, что блондин усыпляет его, дает ему настоящий отдых после стольких лет кармического возмездия, Итэр шепчет ему на ухо. «Сладких снов, Сяо».