Кадмейская Победа

— Гарри! Радостный, пусть и слегка строгий, голос третьего члена «золотого трио» разрушил весьма приятное отсутствие мыслей, которым наслаждался черноволосый мальчик. — Гермиона… — он едва заметно улыбнулся. Она нисколько не изменилась за лето. Гарри слышал, вернее, подслушал момент, когда его свиноподобный кузен разговаривал со своей шестёркой Пирсом Полкиссом, что девочки совершенно внезапно превращаются в прекрасных девушек в подростковом возрасте. Впрочем, это прозвучало так, будто Дадли ожидал, что превращение произойдет в одночасье, словно у странной человекоподобной гусеницы. У Поттера не оставалось ни малейших сомнений, что понимание его кузена касательно этого процесса основывалось на весьма ограниченном опыте общения с девочками и слишком большом количестве журналов для взрослых. Гермиона однозначно не подтверждала Дадлину теорию о женском периоде полового созревания. Волосы ведьмы оставались такими же непокорными и лохматыми, как и раньше — весьма, кстати, похожие на постоянную причёску самого Гарри, в чём он себе, конечно же, не признавался — и всевозможные присущие ей недостатки, которые, как его скудоумный кузен убеждал своего такого же недоразвитого друга, должны вскоре исчезнуть. Прикушенная в беспокойстве губа и слегка несоразмерные передние зубы выдавали в ней прежнюю Гермиону. Девушка перестала бы быть самой собой без них, точно так же, как и Рон без веснушек, украшающих его лицо, и, конечно же, Гарри без своих заядлых очков-велосипедов. — Как прошло твоё лето? Чем ты занимался? Какие предметы выбрал? Бросил ли ты наконец прорицание? — Гарри удивлённо моргнул. Лето, проведённое у Дурслей, не подготовило его к внезапному наплыву внимания к своей персоне. При всей их ненависти ко всему ненормальному, в последнее время его тётя и дядя предпочитали просто игнорировать существование племянника. Хоть это и можно назвать очевидным прогрессом по сравнению с прошлым летом и одиннадцатью годами до этого, но за последние прошедшие месяцы ему удалось привыкнуть к одиночеству, когда единственная его компания — он сам. — Как ни странно, оно оказалось неплохим, — признался Поттер, пытаясь уследить за остальными вопросами, потоком льющимся на него. «Кажется, я провел слишком много времени в компании самого себя», — решил он. Находиться в центре внимания никогда не прельщало его, особенно будучи чуть помладше. Более десяти лет жизни обделённого вниманием ребенка сделали его замкнутым и смирившимся с равнодушием к нему, пока не пришло письмо, подарившее надежду на нечто большее. Гарри ухватился за предоставленную возможность, но новообретённая слава вновь отстранила его от общества, такой же нелюдимый, как и при жизни со своими родственниками. Лишь немногие люди смогли с ним достаточно сблизиться, чтобы он, в свою очередь, доверил им самые потаённые мысли. В их компании юноша старался открыться и на время забыть, что когда-то он был… никем. Прошедшее лето напомнило об этом моменте, независимо от того, сколько времени ему приходилось посвящать учёбе в попытке забыться. — А какие предметы выбрал? Что ты решил сделать с прорицанием? — Гермиона настойчиво пыталась выпытать интересующую её информацию, а Гарри же постарался сохранить самообладание под натиском внимания. — Древние руны и нумерологию, и, да, я бросил прорицание, — на губах девушки застыл немой вопрос. — У Трелони стали заканчиваться оригинальные предсказания моей смерти, — пожал он плечами в ответ. Гарри не стал упоминать о внезапном интересе, проснувшемся этим летом, к способности преграждать путь к своему сознанию, предотвращая новый поток вопросов со стороны его подруги. — Ты не можешь приступить к изучению древних рун и нумерологии четвёртого курса, не пройдя учебную программу третьего, — объяснила Гермиона со столь знакомой смесью заботы и снисходительного тона. — Тебе придётся догонять нас или присоединиться к третьекурсникам. Ты мог подготовиться этим летом! — подчеркнула она. Ему пришлось подавить вспышку смеха при виде ужаса, с которым она представила учёбу с младшими курсами. — Я уверен, что справлюсь, — беззаботно ответил Гарри. Большую часть времени, когда он был предоставлен самому себе — то есть на протяжении всех летних каникул — Поттер посвятил именно этим предметам, так же, как и магии, которую необходимо знать к четвёртому курсу. Догнав и даже перегнав примерный уровень знаний своих однокурсников, Гарри удивился тому, что неправильно использовал некоторые магические заклинания, применяемые раньше. Тот факт, что ему незнакомо основное определение об использовании магии, оказался достаточным доказательством, что юноша даже близко не может считать себя настолько могущественным волшебником, как заявлял домовой эльф, Добби. Не имело значения, какое количество магии он вкладывает при произнесении заклинания, если ему всё равно не хватает концентрации и воли для его сотворения. — А где Уизли? — немного спустя спросила Гермиона. — Думаю, что они сейчас собираются, — ответил Гарри, встретив понимающий взгляд его подруги. — Рон… — вздохнула она. — Гаррикинс! — восторженный вопль одного из — кажется, что никто не мог точно сказать, которого — близнецов прозвучал за его спиной, со стороны лестницы, а затем, в одно лишь мгновение, всё семейство окружило их, возбуждённо о чём-то болтая. Весьма громкие разговоры и неожиданное столпотворение людей поблизости, от чего Гарри постепенно становилось некомфортно. Он неловко переминался с ноги на ногу. — Все здесь? — засуетилась миссис Уизли, останавливаясь только для попытки привнести немного опрятности сонному и всклокоченному Рону. — Боже мой, Рональд! — вздохнула она мимоходом, — Перси был готов раньше тебя, а он ведь даже не интересуется квиддичем! От стоящих за ним близнецов доносился шёпот, несущий различный контекст: от неловких шуточек до мимолётных упоминаний о снижающемся ценнике на котлы для зельеварения. Вихрь топота от перемещений и прочего лишнего шума, кажется, прекратился только тогда, когда все, наконец, подготовились к предстоящей прогулке.

***

Магические способы перемещения для юного Гарри, пожалуй, можно считать своего рода испытанием, которое ему определённо не нравилось, впрочем трансгрессия всё равно уступает первенство неприятным услугам таксиста в лице его дяди. К счастью для него, подобные ситуации происходили довольно редко, поскольку чувство тошноты, вызванное перемещением, постепенно начало спадать лишь тогда, когда он занял своё место на трибунах. По одну сторону от него находились близнецы и Рон, сцепившиеся в споре, а с другой — Гермиона и Джинни, которые разговаривали о некоторых элементах женской моды, причём с явным превосходством от второй девочки. — Болгария победит! — уверенно заявил Рон, когда Гарри вклинился в компанию ребят, чтобы создать хотя бы видимость того, что он участвует в одной из бесед. — Крам — воистину потрясающий ловец. — Мы не согласны, Ронникинс. Не нам, конечно, судить талант могучего Виктора… — Но мы ставим на ирландцев… — Строго говоря, Джордж, наши деньги мы поставим на ирландцев и Крама, — другой близнец — предположительно Фред — поправил своего брата. — Совершенно верно, Джордж, совершенно верно! Ирландия победит, но Крам поймает снитч. По всей видимости, сегодня они оба считались Джорджами, и Гарри ненадолго задумался, признавали ли они когда-либо собственные имена как свои личные или периодически использовали оба имени. — Я по-прежнему думаю, что Болгария победит, — упрямо утверждал Рон. — Крам поймает снитч намного раньше того момента, когда ирландцы успеют набрать необходимое количество очков! — Хватит спорить! — зашипела на них Джинни, — команды уже выходят. «Она спокойно говорит рядом со мной». Поттер слегка моргнул от удивления. Похоже, её влюблённость стала потихоньку пропадать. Он улыбнулся; впервые с момента прикосновения к портключу. Находиться рядом с Джинни, когда, казалось бы, обыкновенное присутствие отключает всю активную деятельность девочки, довольно неловко. Танцовщицы группы поддержки болгарской команды чем-то напоминали девушек, на которых засматривался Дадли в своей комнате, когда знал наверняка, что родители этого не увидят. Танцовщицы на экране телевизора не двигались с неземной грацией, как эти, которые находились перед ним. Они не могли похвастаться серебристыми волосами, вызывающих желание пропустить их сквозь пальцы, столь мягкими губами, а также яркими и лучезарными глазами с дополнением в виде привлекательных форм тела. Юноша внимательней присмотрелся, словно зачарованный, и внезапно поймал себя на желании завладеть их вниманием; сделать что-нибудь… что угодно, лишь бы обратить их взгляд на него. «Но я ненавижу внимание», — напомнил ему слабый голос на грани сознания. «Но-о… мне бы хотелось, чтобы они заметили меня». Второе высказывание, пронёсшееся в его голове, прозвучало неприятно, словно произнесённое голосом самого Тома Реддла; со всей обаятельностью и эрудированной невинностью, которую он так хорошо изображал в своём дневнике. Желание Гарри обратить на себя внимание резко исчезло. Осмотревшись вокруг, юноша понял, что большинство волшебников на стадионе по-прежнему зачарованно смотрели на танцовщиц, словно под действием какого-либо заклинания. Он облокотился на спинку своего сиденья, слегка измученный попытками перестать думать о танцовщицах, и стал дожидаться начала матча.

***

Чемпионат Мира по квиддичу наконец-то начался. Матч представлял собой расплывчатое пятно движений, который без купленных ранее омниноклей оказался бы полностью пропущенным. Честно говоря, Гарри предпочёл бы сам поиграть в квиддич, чем наблюдать за ним с трибун. Будучи ловцом, паря над остальными игроками, он находился вдали от всех. Можно свободно дрейфовать в воздухе, двигаться и действовать так, как только захочется, но этот матч по-прежнему оставался недостаточно зрелищным, чтобы заставить его покинуть свои мысли. Толпа взревела. В этот момент что-то ударило его в скулу. Очки упали с мотнувшейся от удара головы, а омнинокль затерялся где-то в нижних рядах. Заглянув под сиденье, Гарри поймал отблеск отражённого света от его злосчастных очков. Они находились слишком далеко от него, чтобы можно было просто дотянуться. Как можно быстрее и незаметнее он притянул их в свою руку волшебной палочкой. Мальчик даже не удивился, что они оказались слегка поцарапаны, так что он сразу же исправил это постукиванием своего пальца, не произнося словесную форму чар. Заклинание «Репаро», предназначенное для ремонта повреждённых или сломанных предметов, — первое и единственное заклинание, которое ему удалось колдовать без палочки и невербально. Мальчику пришлось выучить его после того, как он уснул за чтением книги, навалившись всем весом на очки. Для этого ему потребовалось почти два дня. Незаметно спрятав палочку в рукав, вместо того чтобы встать и вернуть её в карман своих штанов, Гарри надел очки и бросил осторожный взгляд на Гермиону. Если и существовал такой человек, которому он не хотел показывать своё умение применять невербальное заклинание, то это, пожалуй, она. Восхищение и гордость продлились бы ровно до тех пор, пока ведьма не осознала бы, что сама навряд ли сможет когда-нибудь использовать невербальные заклинания. Поттер представил, как его подруга начнёт исчезать в библиотеке неделями, чтобы попытаться восстановить порядок вещей, а сам мальчик предпочел бы провести это потраченное время с ней и Роном. Без одного из них стало бы совсем неуютно, да и непривычно. К счастью, Гермиона и Джинни заняты своими делами, сверля что-то наполненным отвращением сердитым взглядом, а потому маленькая ведьма не могла заметить его необъяснимого мастерства. Беглый взгляд показал жертву их неприязни — судью, который, весьма сконфуженно для него, приземлился и начал танцевать перед болгарскими танцовщицами группы поддержки. «Из него ужасный танцор». Гарри аккуратно посмеялся над выходками несчастного волшебника. Когда он поймёт, что наделал, да ещё и посреди игры, то непременно сгорит от стыда. — Они вейлы, — прошептала ему Грейнджер. — Честно говоря, я не читала о них, но встречала упоминание о них в книге зелий, где говорилось об амортенции. — Разве это не любовное зелье? — спросил он с весёлым удивлением и лёгким намеком в виде подмигивания. Гермиона покраснела, словно рак, ровно как и Джинни, которая находилась по другую сторону от неё. Уизли отвернулась, а цвет её кожи на лице приобрел такой же оттенок, как и волосы. — Гарри, будь серьёзнее, — сердито прошипела ведьма с взлохмаченными волосами. — Вейлы обладают природной особенностью очаровывать большинство мужчин. Они предстают в образе привлекательных девушек, хотя сами не являются полноценными людьми. Гарри бросил повторный, более внимательный взгляд в сторону группы поддержки болгарской команды и снова подвергся тому же самому необъяснимому влечению, как и раньше, но, в отличие от прошлого раза, мальчик сразу же отбросил наваждение. — Интересно, — подметил он. — Однако мне по-прежнему любопытно, почему ты читала об амортенции. Румянец вновь украсил лицо Гермионы, и она, раздражённо выдохнув, повернулась к нему спиной, чтобы продолжить разговор с Джинни. Гарри не понимал, почему такая мелочь смогла расстроить ведьму, но решил не выпытывать у неё причины. Он снова облокотился на своё сиденье, позволяя бликам света и шуму толпы отдалиться, сосредотачиваясь на техниках очищения разума, которые, по идее, должны помочь ему сосредоточиться на матче. Без помощи омниноклей всё, что он мог различить — это дрейфующие ловцы и размытые фигуры остальных игроков. Его концентрация нарушилась мгновением спустя массивным рёвом толпы, и он вынужденно прижал руку к лицу, чтобы не позволить восторженно скачущему Рону вновь сбить с него очки. Причина поднявшегося гвалта скоро стала ясна. Виктор Крам — необычайно одарённый молодой ловец Болгарии — поймал снитч. Его крепкая челюсть и брови скривились в решительном хмуром выражении лица, пока он медленно дрейфовал в воздухе; одна рука высоко поднята над головой в торжествующем жесте. Гарри подумал, что он, кажется, видит извивающиеся крылья снитча в кулаке болгарина, но сам ловец не радовался окончанию матча. Быстрый взгляд на табло расставил всё на свои места. Несмотря на заработанные поимкой снитча очки, Болгария всё равно проиграла. Вейлы-танцовщицы, судя по всему, пока что не понимали этого, поскольку они победно танцевали, привлекая внимание множества волшебников по всему стадиону, и только когда звучный голос Людо Бэгмена провозгласил результат, они остановились, чтобы посмотреть на счет. Их реакция была моментальной и шокирующей. У большинства выросли перья на руках, глаза потемнели и увеличились, а губы и подбородки удлинились, превратившись в клюв. «Действительно, не совсем люди». Несмотря на их новый отпугивающий внешний вид, они сохранили свою власть над находящимися поблизости мужчинами, и Гарри не мог оспорить тот факт, что они по-прежнему оставались привлекательными. Мальчик показалось это немного настораживающим, ведь перья и клюв, пожалуй, не должны привлекать всеобщее внимание. — Пора отправляться обратно в палатку, Артур, — сказала миссис Уизли. Её муж кивнул, одним глазом косясь на вейл, будучи наполовину очарованным и наполовину озабоченным созданными сгустками голубого огня в руках наиболее разгневанных танцовщиц. Стадион представлял из себя овальный и высокий корпус, и от самого последнего этажа вело множество ступеней. Гарри казалось, что прошёл меньшее расстояние, когда они поднимались наверх. Поттер озвучил свои мысли Гермионе, которая тут же повернулась к нему, источая порыв знаний. — Это очень умное заклинание манипуляции пространством, — восторженно начала объяснять она. — Ты делаешь шаг вверх, и пространство растягивается таким образом, что ты фактически проходишь куда большее расстояние, чем ты думаешь. Впрочем, это банальное визуальное увеличение пространства, но работает слегка иначе, нежели то заклинание, которое наложили на нашу палатку. — А также это значит то, что дохрена лишних ступеней для каждого этажа… — сварливо добавил Рон. Настроение рыжего мальчика резко упало после того, как предсказанный близнецами результат матча оказался реальностью, но он был прав. Количество ступенек в десять раз превосходило его ожидания. — Гениально, Рон, — добавила ведьма, похоже, потихоньку переходя в свой лекторский режим. И, действительно, мгновением спустя она рассказывала о древних рунах и нумерологических принципах, лежащих в их основах. Гарри, к большому удивлению, понимал большую часть того, что она говорила, так что, с некоторым облегчением, он мог слушать её вполуха и оставить Рона на растерзание шквала огня от интеллекта их подруги.

***

Палатка оказалась гораздо комфортней, чем он ожидал. За короткий визит — между расставанием с Седриком и его отцом, а также дорогой на верхний этаж трибун стадиона — ему только мельком удалось разглядеть интерьер. Большую часть пути Поттер боролся с тошнотой, вызванной перемещением при помощи портключа, и непрерывными жалобами Рона об идеальном студенте, которым якобы являлся Седрик. Гарри, в принципе, согласен с тем, что пуффендуец — пример для подражания. Небезызвестный студент чёрно-жёлтого факультета славился своим умом, скромностью и добротой. Его единственным недостатком можно назвать родителей, которые преисполнены гордостью за своего сына, хотя Гарри, будучи сиротой, едва ли мог назвать это существенным недостатком. «Ну, может быть, только для Малфоя», — решил он. Люциус и Нарцисса, на его взгляд, мало чем могли гордиться. Гораздо интереснее, чем неожиданное утешение или становящиеся всё более раздражёнными попытки Гермионы рассказать о видах манипуляций пространством, которые применялись на палатке, наблюдать за большим количеством золотых галеонов во владении близнецов. — Посмотри на это, Гарри, — заулыбались они. — Бэгмен сделал ставку против нашей, чем и обеспечил хороший коэффициент. — Теперь нам должно хватить, Фред, — ликующе воскликнул волшебник, одетый в свитер, украшенный большой буквой «Ф». — Безусловно, хватит, Джордж, — ответил его близнец, торопливо и полными горстями пересыпая монеты в их сундуки. — Но лучше спрятать их куда подальше, пока мама не пришла и не узнала, что мы делали ставки. После этого они вместе опустились на колени и принялись пересыпать груду денег. Гарри фыркнул и пошел по направлению к своей кровати. Шум по-прежнему не прекращался: фейерверки то и дело взрывались над палатками, с тех пор как ирландцы начали праздновать, и он вновь начал чувствовать себя неуютно. Мальчик прошёл мимо спорящих Рона и Гермионы, заметив как Джинни исчезла в девичьей части палатки, а мистер и миссис Уизли тихо разговаривали у входа. Старшие же братья разбежались кто куда. Билл и Чарли, с которыми он успел только обменяться приветствиями, сбежали на празднество, а Перси, как обычно, бегал следом за мистером Краучем, его боссом, словно восторженный щенок. Перси, кажется, даже не осознавал, что начальник не только не знал его имени, но и большая часть их односторонних разговоров вертелась около пропавшей сотрудницы, Берте Джоркинс. Правда, со стороны казалось, что Крауч не особенно-то и расстроен её исчезновением. В той части палатки, которую он делил с Роном, благословенно темно, и там, к огромному облегчению для Гарри, гораздо тише, чем везде. Устраиваясь на предназначенной ему раскладушке, юноша помахал палочкой над своей одеждой, превращая её во что-то более удобное для сна. Он использовал магию, которую начал высоко ценить в последнее время. Бытовые заклинания и чары существенно облегчали некоторые аспекты жизни, даже если они не выглядели настолько же зрелищными, как телесный патронус или более эффектные заклинания и трансфигурации, встречаемые в дуэлях волшебников. Гарри никогда не ложился спать так рано: обычно он бодрствовал до трёх часов ночи, читая какую-нибудь книгу, но весь шум и бурная деятельность вокруг него по непонятной причине сильно выматывали, и ему сейчас больше всего хотелось погрузиться в блаженный сон.

***

Поттер проснулся оттого, что кто-то сильно тормошил его за руку, мгновенно насторожившись от непривычной ситуации. — Гарри… — прошипел мистер Уизли. — Мы должны сейчас же уходить. Догоняй Рона и Гермиону и прочь из лагеря. Держитесь вместе. Ему понадобилось некоторое время, чтобы осознать серьёзность его слов, и он лишь слегка кивнул, протирая глаза и шаря рукой по столу рядом с ним в поисках своих очков и палочки. Рон обнаружился у входа в палатку вместе с Гермионой. Они выглядели слегка бледными, выглядывая из дверей в попытках осмотреть лагерь. — Пошли, Гарри — взволнованно прошептала ведьма, потянув его за руку. Юноша нахмурился, выдернув свою руку из крепкой хватки подруги на небольшой промежуток времени, но достаточный для того, чтобы рассеять трансфигурацию своей одежды. Поттеру никогда не нравились прикосновения. Звуки криков, доносящихся из лагеря, быстро заставили его забыть о цепких руках девочки, и они бегом покинули временный ночлег, направляясь к лесу через хаотично бегущую толпу. Дым поднимался в воздух от горящих палаток в центре лагеря. Он вихрился над ними, густой и удушающий, и Гарри пришлось пригнуться, чтобы свободно видеть и дышать. Люди вокруг него бежали в одном направлении, задыхаясь от периодического вопля и плача. Вспышки света создавали жуткие тени в вуали дыма, и глухое эхо взрывов разносилось над рёвом пламени. В какой-то момент в этом хаосе его рука выскользнула из цепкой хватки Гермионы, но ему по-прежнему удавалось слышать её крики, заставляющие их бежать в сторону деревьев, которые ему мельком удалось заметить через несколько рядов палаток. Что-то сильно ударило Поттера сбоку по голове, и его сознание постепенно перекрыло черной пеленой, сопровождаемой белой вспышкой света.

***

Лицо Гарри просто пылало; чересчур горячее, словно от ожога. Это причиняло неудобство, и он немедленно попытался двинуться прочь от жара. Что-то влажное и липкое приклеилось к его щеке, доходя вплоть до уровня плеч, но оно быстро отлепилось, когда юноша отшатнулся от нахлынувшего жара. Его очки, что даже странно, находились на месте. Гарри настолько удивился своей возможности видеть, что он чуть ли не заметил пламени, охватившего ряд палаток в нескольких метрах от него. Мальчик торопливо встал на ноги. Рон и Гермиона пропали из поля зрения, но ему хотелось верить, что они добрались до леса и находились в безопасности. «Почему же это произошло?». Гарри сомневался, что огонь возник естественным образом. Казалось весьма маловероятным, что в лагере, наполненном различными волшебниками, обыкновенный огонь способен причинить такой ущерб, и, слегка переведя дух, он подумал, что у произошедшего могла быть более зловещая причина. В этот раз черноволосый волшебник понадеялся, что она никак не связана ни с Волан-де-Мортом, ни с дементорами; ему хватило и предыдущих встреч. Может быть, дракон, — неожиданно заключил он. Это вариант вполне утешил бы Гарри, да и объяснил бы причину возникновения пожара. Драконы считались опасными существами, но ему казалось, что сможет отвлечь древнюю рептилию, поскольку знал, что те были по-настоящему опасны только тогда, когда охраняли кладку своих яиц. У Гарри не было ни малейшего желания даже попытаться украсть драконье яйцо. На такое способен только Хагрид. Стояла жуткая нервирующая тишина, пока он аккуратно передвигался через разрушенный лагерь. Пожар почти погас, но пепел и обуглившиеся остатки мебели, или чего хуже, хрустели под его каблуками, отдавая теплом, несмотря на все прилагаемые им усилия быть бесшумным. Под пеплом встречались очертания, что вполне составляли человеческий образ, и Гарри очень сильно старался игнорировать подобное. Пожар довольно давно прошёл по этой части лагеря, и любой человек, находящийся под пеплом, уже мёртв, а их раскапывание только принесло бы ему куда более страшные кошмары во сне. Блеснула ослепительная вспышка света, и что-то жутко прошипело над его головой, когда он инстинктивно пригнулся. Мальчик резко развернулся и мгновенно выпустил из рукава свою палочку. Ему хватило времени, чтобы уйти от нескольких проклятий пурпурного цвета. Он ловко перекатился по пеплу, мельком поймав взгляд худого, почти скелетоподобного волшебника, облачённого в чёрную мантию. — Ласеро! — гневно прошипел волшебник в тёмном одеянии, и очередное пурпурное проклятие полетело в мальчика. Юноша инстинктивно призвал один из жутко выглядящих силуэтов из-под пепла, преградив тем самым путь для вражеского заклинания. — Я должен остаться незамеченным и прилично вести себя… — монотонно пробормотал человек, кажется, для самого себя, но рука с волшебной палочкой снова поднялась, чтобы бросить трио заклятий, которые прорвались сквозь импровизированный щит Гарри, а одно из них угодило прямо в его левую руку. — Экспеллиармус! — Поттер попробовал одно из немногих заклинаний, которые отлично себя показывали при поединках на дуэли. Оно безвредно отскочило в дым от какого-то щита. — Оставаться незамеченным!.. — повторил громче волшебник, но точно таким же отстранённым тоном. Его палочка задрожала, а свободная рука поднялась, чтобы надавить на виски. Этот жест проделан с такой силой, что костяшки пальцев изрядно побелели. — Нет!.. — голос противника внезапно изменился, вновь становясь жестоким, — Тёмный Лорд наградит меня так, как никто из волшебников и мечтать не смеет… — Экспеллиармус! — повторил Гарри, надеясь застать его врасплох. Волшебник почти безумно рассмеялся, когда обезоруживающее заклинание снова потерпело неудачу. — Круцио! — радостно выкрикнул мужчина, с ликованием выпуская тёмно-красное заклинание. — Я свободен!.. — он злобно ухмыльнулся, когда проклятие пронеслось над волосами мальчика. — Когда я доставлю тебя Тёмному Лорду, то стану его самым доверенным слугой; почётнее Люциуса, благороднее Гойла, лучше Беллатрикс!.. — заливался он выводящим из равновесия смехом. Он абсолютно безумен, — внезапно подумал Гарри. Второе пыточное проклятие пролетело совсем рядом с ним, но третье угодило в предплечье, и он рухнул в горящие угли, свернувшись в клубок от боли. — Я его самый верный слуга! — смеялся сумасшедший волшебник с маниакальным оскалом. Мужчина в очередной раз поднял свою палочку. Кончик волшебного орудия источал зловещую энергию. В отчаянии Гарри рубанул своей палочкой в сторону Пожирателя Смерти. Единственное желание мальчика заключалось в том, чтобы волшебник больше не причинил ему боли. Пепел закружился против потоков ветра. Всего лишь мгновение смеющееся лицо сумасшедшего волшебника было отчётливо видно, после чего огромный тёмно-чёрный змей бросился из пепельного облака; его клыки сомкнулись на груди Пожирателя Смерти с тошнотворным хрустом. Рептилия вмяла волшебника в землю рядом с одним из немногих тлеющих огней и растворилась в облаке горячего дыма. Сумасшедший волшебник не подавал признаков жизни. Гарри нерешительно приблизился с вытянутой и подрагивающей в руке палочкой. Мантия в области груди Пожирателя Смерти полностью изорвана, и юноше пришлось отвернуться, чтобы подавить приступы рвоты. Он дважды подавил в себе рвотные позывы, прежде чем отступить назад и прижать руку ко рту. Грудная клетка волшебника вдавлена внутрь. Яркие, блестящие концы костей остро выглядывали из месива, состоящего из чёрных лохмотьев и мерзкой красной плоти, которое оставил после себя пепельный змей. Поттер бросил отчаянный взгляд вокруг себя, надеясь увидеть, хотя бы мельком, другого человека в дыму — волшебника или ведьму — который бы подошёл к нему и успокоил, сказав, что змей — это всего лишь заклинание. Но никто так и не появился. Гарри тяжело опустился на пепел, повернувшись спиной к трупу. Он дрожал, но совсем не удивился тому, что никто не появился. Вызванный пепельный змей выглядел слишком знакомо, чтобы оказаться результатом чьего-либо заклинания, кроме его собственного. Я, скорее всего, единственный человек, который видел Василиска со времён Тома Реддла и с момента смерти плаксы Миртл. Волан-де-Морт бы никогда не спас его жизнь, а сама мысль, что раздражённое и вечно плачущее привидение создаёт подобное заклинание, попросту смешила. Гарри начал отчаянно смеяться. Смех вышел тревожно высокого тона и колебался от небольшой тряски тела. Огонь рядом с телом прожёг что-то легковоспламеняющееся и громко выскочил наружу. Испугавшись, Поттер инстинктивно резко дёрнул головой, чтобы увидеть, как остатки палатки завалились на труп, скрывая его из виду. Поблизости не было никого. Никто не слышал и тем более не видел их дуэль, и Гарри не решался больше бродить по лагерю. Мальчик замёрз, и его слишком сильно трясло от пережитого, чтобы подняться, даже несмотря на то, что он должен попытаться найти Гермиону, Рона и остальных Уизли, ведь они переживают за него. Пепел оказался довольно мягким и тёплым, почти дарящим комфорт, так что юный волшебник обнял руками колени и свернулся клубочком. «Пожалуй, я немного побуду здесь».