Надоело

Клоны обедали в напряжённом молчании. Никто не поднимал глаз от своих тарелок, стараясь не смотреть ни на мрачного как туча Пика, ни на раздражённого Куромаку, который до сих пор не смирился с потерей имущества. И уж тем более сидящие за столом парни избегали смотреть на пустеющее место пикового валета. У всех было неспокойно на душе, один лишь Габриэль, похоже, не до конца осознавал то, что произошло, но, переняв общее настроение, быстро орудовал вилкой и помалкивал. — Мне кажется, это было слишком жестоко… — раздался голос Зонта, но он тут же осёкся, когда Пик швырнул на него взгляд, полный ненависти. — Заткни свою пасть! — рявкнул Пик, вскакивая из-за стола и стремительно направляясь к выходу. — По-моему, Зонт, ты слишком его жалеешь, учитывая, что ты всегда был его главной мишенью. — резонно заметил Куромаку, не переставая что-то печатать в телефоне. Зонтик и сам не знал, почему его так волновало состояние своего главного врага. Не то что бы ему было жалко Вару, более того, вчера он почувствовал даже какое-то облегчение от того, что Вару больше не будет приставать к нему со своими жестокими шутками. Но всё же, это было так неправильно. — Теперь можно наконец расслабиться, ведь ты в ближайшее время не найдёшь какую-нибудь булавку в ботинке, или не опоздаешь на важную встречу, пока отмываешься от тухлых яиц, которые свалились тебе на голову. — Ромео сморщил нос, видимо, вспоминая, как одно свидание с прекрасной юной дамой сорвалось из-за очередной проделки Вару. Больше никто из присутствующих не посчитал нужным прокомментировать произошедшую ситуацию, поэтому обед прошёл в тишине. Собственно, как и остаток дня.

***

Из сна Вару вырвал громкий звук захлопнувшейся двери. Планировка дома была такова, что комнаты вальтов и королей находились буквально напротив друг друга, поэтому пиковый валет имел удовольствие слышать почти все громкие звуки, которые доносились из комнаты его короля. На этот раз тот грузно поднялся по лестнице и так сильно хлопнул дверью за собой, что кажется, словно осыпалась штукатурка. Реальность встретила Вару не только громкими и неприятными звуками. Единственная мысль, что металась в голове Вару сейчас, была мысль о том, как же сильно болели рёбра. Дыхание давалось с трудом, а целое испытание сегодня ночью заключалось в том, чтобы просто переползти с холодного пола на кровать и забыться беспокойным сном. Других мыслей в голове не было, как ни старался валет собрать их воедино, они все расползались от него в неприметные щели, словно кучка тараканов, прячущихся от яркого света. Вару медленно попытался вытянуться, буквально по одному микродвижению в минуту, стараясь не шевелиться слишком резко — в противном случае всё тело пронизала резкая боль, высекая из глаз слёзы. Спустя пару мучительных мгновений он наконец смог выпрямить затёкшие ноги и, медленно закатав свитер, принялся осматривать себя. Тело словно стало одним единым синяком, засохшая кровь дополняла унылую картину. Всё болело настолько сильно, Вару подозревал, что у него, возможно, даже могла быть трещина в каком-нибудь из рёбер. Обычно после взбучек от Пика было не настолько больно. Из глаз сами собой в который раз потекли слёзы. Он же ничего такого не сделал, за что они так с ним поступили? Вару пролежал ещё какое-то неопределенное количество времени, стараясь особо не шевелиться, наблюдая, как постепенно темнеет в комнате. Очередной день подходит к концу, солнце уже давно зашло за многоэтажки. У Вару заурчало в животе, и он с недовольством вспомнил, что ел последний раз где-то вчера утром. Появилась хоть какая-то мотивация, чтобы перестать лежать пластом на кровати и хотя бы попытаться встать. Вару медленно приподнялся на локтях, морщась и стискивая зубы от болезненных ощущений. Вставать получалось с трудом, но всё же спустя несколько попыток он, цепляясь за прикроватную тумбочку, смог сесть на кровати, тихо матерясь.От перемены положения резко затошнило, потребовалось минуты две, чтобы перестало мутить. «Так дело не пойдёт… — Вару огляделся по сторонам, пытаясь что-то вспомнить. — Неплохо было бы найти обезбол, иначе я здесь коньки отброшу от боли». Все мысли про голод резко исчезли, так как когда тебя выворачивает от боли, последнее, что хочется — пойти поесть. Сейчас все мысли вальта были направлены на попытки вспомнить, куда он зашвырнул таблетки на этот раз. Но он никак не мог вспомнить. Рукой он нащупал в кармане брюк что-то твёрдое и извлёк наружу. В полутьме он едва различил ту самую злополучную упаковку аспирина. Жаль, что так и не получилось сделать величайший в его жизни розыгрыш. Жаль.

***

Не то чтобы Феликса особо сильно волновало, что произошло с Вару (он это заслужил(?)), но всё же на душе было как-то неспокойно, всё-таки пиковый валет был их братом, хоть и прибить его хотелось регулярно и по нескольку раз в день. Зонтик тоже поделился с Феликсом о том, что несмотря на то, что Вару постоянно издевался над ним, Пик поступил очень жестоко, даже по отношению к такому человеку, как пятый. Феликса напрягало так же то, что доме стало как-то до неприличия тихо, после случившегося вчера, поэтому четвёртый и шестой, хоть и не совсем охотно, решили сходить проведать Вару, быть может, тот нуждается в помощи. Хотя скорее всего их с большой вероятностью могут послать на три буквы, но всё же, а вдруг? Феликс и Зонт вышли из гостиной комнаты, где они сидели на диванчике и медленно поплелись в сторону лестницы, ведущей в комнаты Пиковых. Феликс сам не до конца мог поверить, что хочет каким-то образом помочь главной занозе в заднице всех обитателей дома, но всё же раз уже решился, то доведёт дело до конца. Медленно поднявшись по скрипучим ступеням, он остановился у двери, на которой висела грозная табличка, спёртая самим Вару с какого-то электрощитка с всеми известной надписью с угрожающим черепом и молнией. Зонтик медленно поднялся следом, его решимость угасла еще в начале лестницы и теперь он просто стоял позади Феликса, сверля глазами пол под ногами. «И зачем я этим занимаюсь? –в сотый раз подумал Феликс, припоминая, что сам он тоже порой становился объектом выходок Пятого клона, — Загадка…» Выдохнув, Феликс наконец перестал переминаться с ноги на ногу под дверью и постучал в неё. Прислушался, но никакого ответа не последовало. — Эй, Вару? — Феликс дёрнул ручку, дверь поддалась и отворилась. Зонтик вздрогнул, словно ожидал, что сейчас прямо из-за двери ему в лицо в который раз прилетит какой-нибудь предмет или пакетик с краской, но ничего такого не произошло. В полумраке комнаты четвёртый заметил силуэт, сидящий за кровати. «Хоть не откинулся…» Вару даже не повернулся в сторону пришедших, приоткрыл пересохшие губы и хрипло поинтересовался у них: — Чё надо? — Ну… Хотели поинтересоваться, как ты себя чувствуешь? — А вас это ебёт? Или это делает ваша совесть? Феликс раздражённо закатил глаза. Если у этого придурка есть силы язвить, значит, всё с ним более чем в порядке. — Пошёл ты, хотели лишь узнать, не откинулся ли ты тут, а ты, я смотрю, чувствуешь себя лучше всех! Был бы благодарен, что не всем в этом доме на тебя насрать, — Феликс развернулся и ушёл, хлопнув дверью. Зонтик робко посмотрел на Феликса, но тот лишь покачал головой, сказав, что это бесполезно, и начал спускаться по лестнице. Вару проводил их взглядом, кусая внутреннюю поверхность щеки до крови. Нет. Он не чувствовал себя лучше всех. Нет.