Раскрась мою жизнь

      Корил бы я себя ещё долго, если бы ступеньки не кончились. Квартира находилась на втором этаже девятиэтажки. На первый взгляд совсем обычная прихожая, и не подумаешь, что тут моя любимая льдиночка живёт. Максим оставил пальто в шкафу и, коротко посмотрев на меня, прошел дальше. Я застыл на месте, боясь идти следом или, упаси боже, снимать одежду. Но долго маяться у входа мне не дал Макс, сверлящий меня взглядом из гостиной. Соберись, Эд. Хватит вести себя как зашуганный зверёк. Никто тебя не съест и не обидит… Разве что разобьют сердечко, но это ведь мелочи, правда? Ты ведь и так ни на что не надеешься, правда? Так скажи мне, чёртов паникёр, чего ты так боишься?!       После слегка безумного разговора с самим собой, я с горем пополам пришёл в себя и, скинув рюкзак на пол, начал стягивать куртку.       — И как ты собрался объяснять происходящее своим родителям? — я предпринял ещё одну попытку спасения, совсем отчаявшись. Сомневаюсь, что это поможет, ведь, судя по тишине, в квартире мы были одни.       — Никак. Они тебя не увидят.       — А на картине? — не унимался я.       — Мне кажется, вопросов было бы больше, если бы я рисовал девушку.       Я сдался. Его ничего не проймёт, и, если верить словам Макса, он рисует не потому, что ему нравится. А значит, он и правда просто хочет надо мной поиздеваться! Неужели он действительно готов потратить время на то, чтобы смотреть на голого парня и срисовывать? На секунду я обрадовался, ведь, как минимум, не вызывал у него отвращения. Но тут же вспомнил, насколько он безразличен. Не было тут никаких моих заслуг. Он бы спокойно нарисовал кого угодно, даже неприятного себе человека. Чем, видимо, и занимался в художке. И всё лишь для того, чтобы меня отвадить! Я прошёл следом за блондином и остановился у прохода в ванну, к которой он меня привёл. Стрёмно, блин…       — Если не хочешь, иди домой, — сказал Макс, уставший от моих зависаний через каждые пять шагов. Он внимательно наблюдал за мной, ожидая решения.       …Нужно уйти. Я знаю, что нужно. Я ведь сказал это самому себе тысячу раз, пока сюда поднимался! Но когда ещё смогу получить от Максима столько внимания? В школе он на меня почти не смотрит. Да и зачем? В другой раз у него уже не будет причин со мной возиться. От столь внимательного взора возлюбленного меня пробила лёгкая дрожь, а на щеках появился румянец. И ведь он всё это замечает. Замечает, но ничего не говорит. И дальше будет только хуже. Я не могу доверять своему самообладанию, оно меня только и делает, что подводит рядом с ним!       Блондин приподнял брови, всё ещё ожидая от меня ответа. Мне… хочется, чтобы он на меня смотрел. Пусть это чертовски смущает, но так приятно осознавать, что я сейчас часть его жизни. Хочется остаться с ним подольше. Хочется больше узнать о нём, посмотреть на его комнату. Я знаю, что пожалею об этом, но всё ещё хочу продолжать. Глубоко вдохнув для храбрости, я, наконец, ответил.       — Я сам предложил. И от своих слов не откажусь, — выдав категоричную фразу, я шагнул вперёд и запер за собой дверь.       — Бери серое полотенце, — крикнули мне через дверь и оставили в одиночестве.       Исполнить то, что я задумал было не сложно, бритвы и гель для бритья лежали на видном месте и я совсем не постеснялся ими воспользоваться. Зато постеснялся выходить без одежды. Это нереально. Я и без повода могу застесняться, а так вообще же не выживу. От одной мысли раздеваться перед Максом в жар бросает. А ему-то, наверное, вообще фиолетово. Вселенская несправедливость. Почему он всегда такой спокойный? Клянусь своими пока ещё одетыми ягодицами, я и его заставлю понервничать! Может не сегодня, может не в этом месяце. Но я выясню твои слабые места, и ты у меня ещё попляшешь!       Я осторожно приоткрыл дверь, выглядывая в гостиную, которая была связующим звеном всей квартиры. Пусто. Отправившись дальше, я успел наткнуться на кухню и одну закрытую дверь, предположительно спальню родителей, прежде чем добраться до комнаты Макса. И здесь всюду монохром. Ни одного яркого акцента, всё чёрное или серое. Я уже совсем не удивляюсь тому, что парень живёт в своём нуарном фильме и ему прекрасно. Помимо обычных атрибутов спальни в лице односпальной кровати, шкафа, книжной полки и рабочего стола с компьютером, в комнате присутствовал мольберт, кошачий домик, телескоп и, по всей видимости, для меня, стул посреди комнаты и какая-то студийная напольная лампа, для освещения. Макс сидел за столом и раскладывал тетради и учебники из рюкзака по полочкам. Из-под кровати торчал белый хвост. Я уцепился за эту тему, не зная, как ещё подать сигнал о своём присутствии.       — Как зовут твоего кота?       — Кварц, — коротко ответил он, не спеша отрываться от дел.       — Кварц? — не понял я, — как кристалл что ли?       — Да.       — …Почему? — я не мог осознать этого в полной мере. Кто вообще мог назвать кота Кварц? Но это тоже было чертовски мило! То, что у него вообще был кот. То, что он сам выбирал ему имя, и получилось так необычно. То, что из всех мест котик выбрал именно его кровать, чтобы спрятаться от незнакомца. Найдётся хоть одна вещь, которой я не буду в нём восхищаться?!       — Кварц белого цвета и мне нравится, как он выглядит. Мой кот тоже белого цвета, и мне он тоже нравится.       Тут, конечно, не поспоришь. Всё логично и понятно, но всё же. Кварц? А если бы это была девочка, то он бы назвал её Соль? Задумавшись о забавных кличках я заулыбался. Как раз в этот момент Макс обернулся и обратил на меня внимание.       — Почему ты до сих пор в одежде? — Я моментально поёжился и напрягся. — Хочешь раздеваться при мне? — блондин приподнял одну бровь.       — Нет! — я запаниковал, в голове возникли яркие образы стриптиза. Я сделал машинальный шаг назад, желая сбежать от ситуации. — Это ещё хуже! Это в сто раз хуже!       Я не выдержал и выдал ему все свои эмоции как на блюдечке. Глупый. Ну кто меня за язык тянул? Макс покачал головой, ненадолго прикрывая глаза, и поднялся из-за стола, делая ко мне несколько шагов.       — Почему ты просто не пойдёшь домой, Чернов? Ты ведь хочешь уйти, — он постарался воззвать к моей логике. У него бы, может, вышло, если бы во мне не бушевали десятки противоречивых желаний, которые даже железной логике прохода не дадут.       — Не хочу, — Я подавленно опустил голову, уставившись на серые домашние тапочки одноклассника. — Хочу остаться. И тебе попозировать хочу, — пришлось перестать храбриться и выдать всё как на духу, чтобы перестать выглядеть совсем уж глупо. — Но мне… очень неловко.       Наверняка он меня понял, даже без слов и этих очевидных признаний. Но всё равно внимательно выслушал и, мне показалось, попытался придумать, что со мной делать.       — У нас есть не больше полутора часа. Если ты не можешь раздеться самостоятельно, это сделаю я, — Макс подошел ко мне вплотную, протянул вперёд руки и начал расстёгивать пуговицы рубашки сверху вниз.       Мой мозг буквально отключился на несколько секунд, а когда осознал происходящее, тут же включил тревогу. Сердце забилось как бешеное, по животу прошёлся холодок. Я дрожащими руками перехватил пальцы юноши, заставляя остановиться. Он понял меня без слов и замер.       — Сам? — спросил он, будто ничего особенного не происходит.       — Сам, — Подтвердил я, находясь в некой панической прострации. Макс кивнул, убрал руки, которые я всё это время крепко сжимал, толком не осознавая, и вышел в гостиную, закрывая за собой дверь.       Только оставшись наедине я немного пришёл в себя и осмыслил произошедшие. Макс чуть не раздел меня собственными руками. Чёрт возьми, теперь это меня во влажных снах преследовать будет! И я держал его за руки. Тёплые, совсем не похожи на лёд. Хотя чего это я? Он ведь не снежная королева, а просто любитель одиночества. Из-за этого он не перестаёт быть человеком. Так, Эд, соберись. Потом порадуешься своим успехам и всё обдумаешь. Сейчас нужно раздеться. Я глубоко вздохнул и принялся за дело. Рубашка, штаны с носками, нижнее бельё. Всего лишь какие-то тряпки, а я так к ним привязался!       Не успел я морально попрощаться со своей одеждой, как входная дверь хлопнула, оповещая о том, что хозяин комнаты вернулся. Я машинально сжался и потупил взгляд. Он наверняка на меня смотрит… А вот я ему в глаза посмотреть не осмелюсь. Слишком стыдно. Стоя к нему спиной, я неловко обнял себя руками. Я выгляжу жалко, да? Ведь мы оба мужчины, чего тут так переживать? А вот я переживаю. И ничего не могу с этим поделать, так что даже не вздумайте меня осуждать. Что если я ему не понравлюсь? Что во мне вообще может понравиться? Короткие чёрные волосы, рост ниже среднего, толком нет мускулатуры. Разве что ляхи накаченные, но это, пожалуй, не то, чем стоит гордиться парню. Вдруг он посчитает мои пропорции неприятными или форму ягодиц странной? Вдруг все слова про позирование вовсе были шуткой, и он пришёл посмеяться?       От волнения и переживаний скрутило живот. Класс. И без того едва на ногах стою, так теперь ещё и плохо. Макс всё же не стал надо мной смеяться, вместо этого прошёл к мольберту, где уже был приготовлен холст. Одной тревогой меньше, но разве это меняет дело? Я всё ещё не мог заставить себя повернуться к нему.       — Присаживайся, — блондин пригласил меня занять своё место, сам же включил лампу для сценического освещения и начал зашторивать окна.       Пока он занимался настройкой оборудования и установкой освещения, я сумел перебраться на стул в центре комнаты. Страшно. Да почему же так страшно? Он ведь уже всё увидел. Ну может не всё, но тем не менее большую часть и до сих пор ничего не сказал, не отказался рисовать и не смеялся. В своих тяжёлых и крайне смущённых раздумьях, я не заметил, как Макс вернулся к холсту.       — Сядь естественней. Расслабься, — скомандовал художник. Я совершенно не представлял, как выполнить его просьбу, а потому просто откинулся на спинку, посчитав это более «естественным». — Нет. Не так. Не сиди боком, лучше сядь в пол оборота. И положи один локоть на спинку стула. — Я старательно исполнял все его приказы, но Максим всё равно остался недоволен. — Ты слишком напрягся, хватит прикидываться статуей.       Легко ему говорить «расслабься». Не он тут сидит перед чертовски важным для себя человеком совсем без одежды. Я всё же постарался расслабить мышцы, плечи опустились на пару сантиметров, колени начали разъезжаться, но я тут же свёл их назад. Это выше моих сил! Я не могу! Максим, всё это время наблюдавший за мной, смиловался надо мной и помог.       — Закинь ногу на ногу, — так действительно стало легче. Чувствую себя немножко уверенней.       Боже, нет! Только не это! Он идёт сюда. Идёт прямо ко мне! Безумно захотелось сжаться в клубочек и где-нибудь спрятаться, но я из последних сил заставил себя замереть. В ушах зашумело, я толком перестал слышать, что происходит вокруг, только стук моего собственного сердца пробивался сквозь эту пелену. А я-то думал, что ещё более неловко стать не может. Как же сильно я ошибался. Едва ли в тот момент я мог сдерживать эмоции на лице. Меня окутал чуть заметный запах его одеколона. Максим слегка нагнулся, кончиками пальцев касаясь моего подбородка. От неожиданности я забыл как дышать и пугливо зажмурился. Он мягким движением повернул мою голову в бок и убрал руку. Так он просто пришел исправлять мою позу… Хух…       — Будешь смотреть на верхнюю полку книжного шкафа.       Я чуть-чуть расслабился, но это было зря. Очень. Зря. Ведь дальше он решился взяться за исправление моей осанки, опустился передо мной на колено, положил ладонь на спину в области талии и надавил на грудь, заставляя меня выпрямиться. Переложил мою руку, что опиралась на спинку стула, поправил чёлку. За пару этих невесомых прикосновений я успел сойти с ума. Совсем. С концами. Стало до невозможности жарко, фантазия рисовала неприличные картины с нашим участием и без последствий это не прошло. Я возбудился. Блять. Хуже и быть не могло. Это уже ничем не объяснишь. Я готов был сдаться, сорваться с места и убежать, но Максим никак не реагировал на случившееся. Будто не заметил. Я бы всё отдал за то, чтобы он не заметил, но понимал, что это крайне маловероятно. Ведь я его модель и сижу тут, чтобы он на меня смотрел, а не наоборот.       — Это никуда не годится, хватит делать такое лицо, — приказал художник, стоя неподалёку.       — Какое? — хрипло выдавил я из себя, открывая глаза, чтобы найти ту самую верхнюю полку книжного шкафа.       — Переживающее, беспокойное, хмурое, — он пожал плечами. Его голос ни капли не изменился. Как будто ничего не происходит. Казалось, часть его спокойствия перешла мне и наполнила решимостью. — Что тебя тревожит?       — Не скажу, — я неловко потупил взгляд, желая вовсе спрятать глаза. Но я не позволял себе двигаться.       — Скажешь, — хмыкнул он.       — С чего ты так уверен? — слабо возмутился я, почему-то начиная верить в его заявление. Более того, мне совсем не хотелось ему отказывать. Наоборот, я готов был сделать что угодно: выполнить любую просьбу, рассказать всё, что он захочет знать, лишь бы Макс был мной доволен. …Это уже ненормально, да? Я совсем помешался.       — Ты весь день за мной таскался, пытаясь поговорить. А сейчас не отвечаешь, когда я спрашиваю? — вопрос прозвучал с неким укором. И Макс был прав. Я сам его во всё это втянул, а теперь сижу и капризничаю.       — Я… выгляжу странно, да? — неловко спросил я. Что за глупый вопрос я задал? Ежу понятно, что да. Только слышать это от Макса хотелось меньше всего. Но как ещё объяснить, что меня тревожит?       — Ни капли, — он резко опроверг мои слова, — ты очень красиво смотришься.       Ч-что? Я? Красивый? И это сейчас сказал мой вечно холодный принц? Я шокировано посмотрел Максу в глаза впервые за всё это время и не нашел и капли иронии. Вы не представляете, какое облегчение в ту секунду я испытал. Хоть до сих пор было чертовски неловко, но у меня не получилось сдержать робкой улыбки.       — Так-то лучше, — мне показалось, или он усмехнулся? Это не могло быть глюком, он точно приподнял уголки губ! Боже, какой безумный сегодня день.       Макс ушел к холсту и принялся делать набросок. А мне оставалось лишь смотреть на верхнюю полку шкафа и счастливо лыбиться в душе. Нет, ну вы это слышали? Слышали? Я ему нравлюсь! Ну… Технически, он такого не говорил, но ведь одно следует из другого? Или нет? Да не важно! Важно то, что он действительно это сказал. И то, что я бы этого не услышал, если бы сбежал. Иногда даже самые абсурдные ситуации превращаются во что-то хорошее.