Раскрась мою жизнь

      Квартира Макса встретила меня уже знакомым запахом и тишиной. Пожалуй, первый свой визит сюда я запомню на всю жизнь, да ещё и буду внукам рассказывать. Стоп… какие внуки, когда у нас с Максимом не может быть детей? Хотя в симс рожают и им нормально. Я решил обратиться с вопросом к однокласснику. Он всяко больше меня в биологии понимает.       — Эй, Макс, а мужчины могут рожать? — он посмотрел на меня с сомнением во взгляде.       — В теории — да. Нужно лишь пересадить мужчине матку и обеспечить правильный гормональный фон. На практике же пришлось сшить крысу мужского пола с женской особью, чтобы соединить их кровеносные системы. Затем и самцу, и самке в матки подсадили эмбрионы, вследствие чего их гормональный фон и микросреда во время течения беременности менялась идентично. Закончилось всё парным кесаревым сечением.       Я в ужасе вытаращился на Макса и, возможно, даже побледнел. Откуда он знает это? Да ещё и в таких подробностях? Зачем вообще люди занимаются такими ужасами и сшивают крыс в… в… да я даже не знаю, как это назвать, но мне противно представлять этот кошмар!       — Боже, зачем ты спрашиваешь, если не хочешь знать ответа?! — он возмущённо всплеснул рукой.       — Я ожидал, что ты скажешь что-то вроде «в параллельной вселенной» или просто посмотришь как на дебила и не сочтёшь нужным отвечать! — отчаянно затараторил я. — Почему ты вообще это знаешь?!       — Я много чего знаю, — огрызнулся тот, — общая эрудированность ещё никому не помешала.       — Вот и не правда. По статистике, чем лучше у женщины образование, тем меньше у неё детей. А значит эта твоя общая эрудированность подрывает демографию! — выпендрился я.       Он осуждающе зыркнул на меня, ударил портфелем по голове и пошёл в свою комнату. Естественно, я отправился за ним, потирая ушибленное место. Не больно, конечно, зато обидно! На этот раз мне удалось застать то, как Максим смешивает краски. Это было чем-то невероятным, он каким-то магическим образом получил кучу оттенков всего из пяти цветов. Я с большим любопытством наблюдал за действиями блондина, а когда он закончил и пошел настраивать освещение, пробрался к картине.       — … Это совсем не похоже на меня, — растерявшись, выдал я, — слишком красивый.       — Я рисую то, что вижу.       Я невольно вздрогнул от тихого голоса прямо у уха. Максим оказался за моей спиной. Слишком близко для того, чтобы я смог сохранить спокойствие. По телу пробежали мурашки. Какой же всё-таки красивый у него голос… только из-за него уже можно влюбиться. Макс ведь только что сделал мне комплимент? Сказал, что в его глазах я такой же, как на картине? Я в сотый раз покраснел, но всё ещё не мог в это поверить. Будто прочитав мои мысли, юноша добавил:       — Правильный ракурс, поза, осанка и освещение могут творить чудеса. Если до сих пор не веришь, могу тебя сфотографировать.       — Не нужно, — неловко прошептал я. — Мне важно только то, что думаешь ты, — Максим весело хмыкнул на мои слова, наверняка закатывая глаза, и пошел зашторивать окна.       — На этот раз сможешь сам раздеться? — поинтересовался парень.       — Если скажу «нет», опять предложишь свои услуги? — зачем-то начал провоцировать его я. Сердце заколотилось быстрее, предчувствуя последствия.       — Хочешь проверить? — Макс подошел ко мне, приподнимая бровь.       — Хочу, — хрипло выдал я, толком не раздумывая. Он и правда коснётся меня? Вот так просто по моему желанию? Я нервно сжал ладони в кулаки. Мне безумно этого хочется, но одновременно с этим страшно. Я даже не знаю, чего я боюсь. Максим ведь не станет делать то, что не хочет.       Парень снисходительно качнул головой и действительно протянул руки к моему тазу, взялся за края свитера и, будто специально, не просто потянул его вверх, а прошелся ладонями по моим бокам. Я закусил губу, еле сдерживая себя от того, чтобы не повторить то же самое с ним. Стащив с меня кофту, он повесил её на своё плечо и приступил к пуговицам рубашки. Он меня дразнит. Специально! По его чёртовому безразлично-красивому лицу не видно, но в душе он наверняка ухмыляется и злобно хихикает, наблюдая за моими мучениями! Он даже встал неоправданно близко. Сделал всё, чтобы я сходил с ума от происходящего! И ведь добился своего, а я и рад быть его игрушкой, только бы Макс не останавливался.       Я отчаянно метал взгляд то к лицу юноши, находящемуся так маняще близко, то к его ловким пальцам, что шаг за шагом оголяли мою грудь. Расстегнув рубашку, он невесомо провёл подушечками пальцев по ключицам от центра до плеч, заставляя рубашку упасть на пол, а меня буквально трепетать от желания получить больше. Хочу не просто коротких касаний. Хочу, чтобы он обнял меня. Чтобы прижал к себе, с силой сжимая пальцы. Хочу поцелуев. Хочу его. Боже, как же сильно я его хочу!       Но стоило мне протянуть к Максу руку, как он отстранился. Не-ет. Куда ты? Вернись! Я сделал шаг к блондину, стараясь поймать, но тот будто бы знал, что я задумал и ловко избегал мои робкие попытки его схватить и заставить отвечать за свои действия.       — С остальным справишься сам, — лишь сказал он, обеспечивая между нами приличную дистанцию.       Какой же он!.. Уф! Я был так возмущён, что готов был высказать Максиму накипевшее, но вовремя себя остановил. Что я вообще могу ему предъявить? Я сам «попросил помочь», а теперь сам же возмущаюсь. Мне пришлось сбежать в ванную и закрыться там. Сильное возбуждение и не думало проходить, а фантазия рисовала сцены с тем, как его тёплые руки снова касаются моей талии, но уже не поверх рубашки.       Пришлось удовлетворять себя самому, чтобы наконец-то иметь возможность вернуться к Максу. К слову, зашел в его комнату я уже без одежды и порядком успокоившись, устраиваясь на вновь появившемся в центре комнаты стуле. Упавшая на пол рубашка была аккуратно сложена и лежала поверх свитера на столе. Ну вот какой же он гад и при этом милашка!       До сих пор было сложно привыкнуть к ощущениям нахождения без одежды. И тем более, к тому, что на тебя в таком виде кто-то смотрит. Меня успокаивала одна мысль: в его глазах я безумно красивый. Пусть только сейчас и только при этом свете, но я выгляжу потрясающе. Вы, наверное, уже поняли, что я в восторге от картины Макса, да? В таком восторге, что даже стыд, что я испытывал до этого сходил на нет. Того и глядишь, себя начну любить. Абсурд. Я тихо посмеялся над собственными мыслями, а потом в точности исполнил все приказы художника, помогающего мне воспроизвести вчерашнюю позу.       На этот раз Кварц показался намного раньше. Максиму пришлось уделить коту немного внимания, чтобы тот прекратил наматывать вокруг него круги. После это очаровательное создание свернулось в клубок на вершине своей башни, сонно наблюдая то за мной, то за своим хозяином.       — Так почему ты рисуешь, если тебе не нравится? — поинтересовался я, когда совсем заскучал.       — Мне не нравится процесс. Он… в каком-то смысле монотонный и зачастую сложный. А вот смотреть на результат — другое дело.       — То есть… тебе больше нравится смотреть на картины, чем их рисовать? Почему тогда просто не ходить на выставки? — не понял я.       — Моему вкусу трудно угодить. И временами легче самому что-то написать, нежели найти среди чужих работ ту, что будет близка, — Максим пожал плечами.       — Ах да, как же я мог забыть о твоей любви к пятидесяти оттенкам серого, — я усмехнулся, весело посмотрев на блондина.       — Не двигайся! — недовольно шикнул на меня он, заставляя тут же вернуть голову в исходное положение. — И дело вовсе не в использовании только чёрного и белого, а в отсутствии других красок.       — Разве есть разница? — растерялся я, совершенно не понимая Макса. Юноша тяжело вздохнул, и, что-то мне подсказывает, что он устал от этого разговора. Пора прекращать.       — Для тебя может и нет.       Да какая вообще разница может быть между использованием только чёрного и белого и НЕ использованием всего остального. Не понимаю. Вот совсем! Если угадывать эмоции Максима мне иногда всё же удаётся, то вот понять, о чём он думает — нет. И вопрос с тем, почему он вроде и не отталкивает, но и не подпускает слишком близко, до сих пор остаётся открытым. Ещё полчаса назад я бы мог попытаться свалить это на «хочет быть друзьями, несмотря на то, что я гей». Но после тех его прикосновений мне уже трудно в это поверить. Чёрт. Зря я о них вспомнил…       На этот раз о начале перерыва объявил сам Максим. Он уже было хотел уйти на кухню, но я успел потребовать заслуженную награду — его рубашку. После взгляда, начинающегося с «И зачем тебе это?» и заканчивающегося «Ладно, делай что хочешь», он безразлично махнул рукой.       — Шкаф в твоём распоряжении, — бросил Макс и оставил меня наедине с Кварцом.       Я тут же распахнул дверцы шкафа, стараясь понять, что из этого добра чаще всего используется. Вся одежда была аккуратно сложена, либо висела на вешалках. В его жизни слишком много порядка. Я фыркнул, беря в руки первую попавшуюся футболку. Свежо. Чистая. Не катит. Повторив эту операцию пару раз, мне всё же удалось найти вещицу с запахом возлюбленного. Это немного отличается от того, что я обычно чувствую, Его запах без одеколона… Всё ещё пьяняще-прекрасный. Всё же пора смириться с тем, что я самый настоящий помешанный на Максиме сталкер. Ну, а что я могу? Ему невозможно сопротивляться!       …Знаю-знаю, это просто оправдания. Но ведь… от Макса не убудет, правда? Он разрешил мне самому выбрать одежду, а значит был готов к последствиям. И вообще, это всего лишь несчастная футболка, чего я себя корю? Выше нос, Эд! Ты здесь ради великой и благородной цели — искусства! Заслуживаешь маленькую приятную награду. Я прошел на кухню вслед за Максимом, усаживаясь за стол. Оставшись наедине со своими мыслями и наблюдая за спиной юноши, я стушевался. Подумать только, я действительно был готов взять его за руки, притянуть к себе и поцеловать. Если так и дальше пойдёт… Что я могу вытворить через неделю? Хотя, это же Макс. Мастер по тому, чтобы меня обламывать!       Парень, как и в прошлый раз, подал мне холодный чай с печеньем и сел напротив.       — Тебе нравится то, что получается? — решил поинтересоваться я.       — Пожалуй, да. Хотя, если бы я писал не для зачёта, то использовал бы меньше тёплых оттенков. Точнее не использовал бы вовсе, — пожал он плечами.       — А сколько ты уже занимаешься рисованием? — Максим на этот вопрос скучающе фыркнул.       — А может ты лучше о себе что-нибудь скажешь?       Я-то не против, только вопрос задай. А так просто, без указания даже малейшего направления, сложно что-то придумать. Я совсем растерялся. Что-то обо мне… и желательно, чтобы после этого я ему больше понравился! А такое есть вообще? Я ведь кроме верховой езды больше ничем не занимаюсь. Только играю, смотрю мультфильмы и гуляю с друзьями. Заметно погрустнев, я опустил голову и провёл пальцем по ободу кружки.       — Да нечего толком рассказывать…       — Опять скажешь, что такой же, как все? — недовольно хмыкнул блондин, перебивая меня. — Хватит уже. Не бывает двух одинаковых жизней.       Я неловко поднял на Максима взгляд. Приятно, что он так думает. Но ведь во мне действительно нет ничего особенного. Самый обычный подросток с самыми обычными увлечениями. А то, что я увязался за Максом, скорее выходка моего дрянного характера. Ему надоело ждать, пока я закапываюсь в пучины депрессии, и он решил спросить меня сам.       — На выпускном из девятого вы с другими ребятами ставили сценки. Мне понравилось, как ты играл. Очень… заразительно, — одобрительно произнёс Макс. Я аж ненадолго выпал. — Ты не думал пойти в театральный?       — Не так быстро! — резко притормозил я его. Больше всего меня сейчас интересовало: — Ты ещё тогда меня запомнил?! — я требовательно хлопнул по столу ладошкой, всматриваясь в лицо Максима, будто от ответа зависела моя жизнь.       — Я и до этого тебя знал, Чернов. Я в этой школе уже четвёртый год, — он с сомнением приподнял бровь, не понимая, чего я так завёлся.       — Да ты только и делаешь, что в книжки смотришь! Откуда тебе знать других?! — не унимался я.       — Сложно, знаешь ли, не заметить человека, который сверлит тебя взглядом при любой возможности уже который год! — раздраженно огрызнулся Максим, заставляя меня залиться краской. Вот засада. Так он всё это время знал, что мне не безразличен? Да ну, что за бред? Я не мог так облажаться! Помню всего пару-тройку моментов, когда наши взгляды пересекались. И, поверьте, такое я уже не забывал! Он просто не мог так часто меня замечать! Не мог и всё! — И хватит уходить от темы! — пригрозил он мне.       — Выступать перед людьми очень сложно и страшно… — пробормотал я, с трудом отходя от предыдущих мыслей. Оказывается, Макс с самого начала всё понимал! А я-то гадал, почему его ничего не удивляет.       — Да. Но тебе же понравилось, когда вам аплодировали, — он пожал плечами. Зачем Максим говорит всё это? Действительно хочет, чтобы я подался в актёры?       — Ты-то об этом откуда знаешь? — неловко спросил я, понимая, что меня даже тогда читали, как открытую книгу.       — У тебя всегда всё на лице написано, — хмыкнул блондин.       — Так чего ты толкаешь меня на сцену, когда я не могу контролировать свои эмоции?! — я обиженно поджал губы, не понимая, зачем Макс давит на больное.       — Разве ты не понимаешь? Тебе достаточно вжиться в роль, чтобы чувства персонажа стали твоими собственными. А дальше твоя эмоциональность сделает всё за тебя, — он говорил на удивление вдохновляющие вещи, но…       — Да какой из меня актёр, Макс? Ростом не вышел, лицом тоже. Кому захочется на меня смотреть?       Юноша не на шутку разозлился. Он медленно поднялся с места и молча обошел стол, опираясь на него кончиками пальцев. Это было похоже на затишье перед бурей, от которого пробегали мурашки. Мне стало совсем не по себе, я съёжился, обняв свои плечи, и виновато посмотрел на Макса, надеясь, что он меня не съест.       — Не смей так даже думать! — тихо зашипел он, дёргая меня за плечи на себя, чтобы я встал. — Сам же сказал — ты такой же, как все. Почему тогда сейчас ты решил, что чем-то хуже? — возмутился он. Я растерялся, прекрасно понимая его логику. — Ты прекрасен, а небольшой рост ещё ни одному школьнику не помешал вступить в театральный!       Я зарделся, не зная, куда деться. Макс до сих пор держал меня за плечи, не позволяя никуда сбежать. Да, впрочем, не очень-то и хотелось. Было безумно приятно слышать от него эти слова. Я почувствовал желание действовать, смелость, решимость и, конечно же, благодарность и любовь к этому человеку. Будто поняв, о чём я думаю, Максим сменил гнев на милость и погладил меня по волосам. Я, словно котёнок, приластился к его тёплой ладони, из-за чего юноша снисходительно усмехнулся и поспешил отстраниться. Ну да. Ведь я не заслуживаю его ласки, когда в хорошем настроении! Вот ведь красивая гадина. Я обиженно надул губы, но совесть Макса так и осталась чиста. А я всё ещё был ему благодарен. Не только за то, что он уже много раз помогал мне справиться с подавленным состоянием, но и за то, что разрешал быть рядом. Вроде мелочь, но ведь он больше никому этого не позволял. Быть может потому, что мне это было нужно сильнее всего?