Раскрась мою жизнь

      Когда картина была уже почти закончена, Макс разрешил мне крутить головой. И, естественно, первым делом я засмотрелся на него. Привычное собранное выражение лица блондина меня завораживало. Наверняка, он любому делу отдаётся полностью. Эта целеустремлённость поражала и восхищала. Я так никогда не мог. Даже учитывая мою наглость и настырность, у меня не хватает запала на какие-то серьёзные и большие цели. Усидчивости и склонности к кропотливой работе у меня и того меньше.       А ведь раньше Макс мне только из-за внешности нравился. И мне казалось, что он ко всем холоден. Ко мне в том числе. Теперь же… трудно назвать его безразличным. Нет, не так. Скорее я просто спутал отстранённость с холодом. Он ведь и шутить умеет и злиться. Заботливый и чуткий. Просто почему-то держится ото всех особняком и отталкивает тех, кто нарушает его покой. Очень хочется спросить из-за чего, но почему-то я уверен, что Макс мне не ответит.       — Я закончил, — оповестил блондин, откладывая кисть.       Я уже хотел было соскочить с места и оценить его работу, как вспомнил, что на мне ничего нет. Первым делом я всё же оделся, и только потом подошёл к возлюбленному, критично осматривающему своё творение. И всё же я с трудом себя узнавал.       — А давай я тоже нарисую твой портрет? — с энтузиазмом предложил я.       — Чтоб вместо лица у меня была морда волкоежа? Пожалуй, откажусь, — весело хмыкнул он, хватая кисточку раньше, чем мои руки успели до неё добраться. — И вообще, масляными красками не рисуют, а пишут.       — Да ладно, тебе жалко что ли? — насупился я.       — Тебе пора домой, а мне в художку, — вполне однозначно намекнул он мне выметаться, взглянув на часы. Я, нехотя, поплёлся к входной двери.       Оказавшись на улице и пройдя сотню метров, я обернулся на дом одноклассника и коротко вздохнул. Это всё не было сном. Я был там. Смотрел на Максима, говорил с ним, даже пару раз прикоснулся. И теперь… а что, собственно, теперь? Он определённо стал относится ко мне иначе, благосклоннее что ли. Вопрос в том, насколько это всё меняет. Пустит ли он меня к себе ещё раз, но уже без повода?       Я фыркнул и направился домой. Нет смысла задаваться этими вопросами сейчас. А я вообще правильно иду?.. Поскитавшись по незнакомому району какое-то время, я успел перегладить четыре гуляющие во дворах кошки, покататься на качелях и напрочь перестал понимать, в каком направлении вообще была школа. Ох уж этот красавец-злодей, коварно крал все мои взгляды и внимание, пока мы сюда шли! Большой проблемой это не стало, как только я вышел к более-менее крупной дороге, то смог сориентироваться.       Добравшись до дома, я устало завалился на кровать. Напряжение и вечные переживания давали о себе знать. Я, как и вчера, был полностью эмоционально вымотан. Хотя вчера всё же было хуже. Мама остановилась в дверях, наблюдая за моим необычным поведением.       — «Привет, мам. Я вернулся» — иронично укорила меня женщина, пытаясь изобразить детский голос. Мои губы невольно тронула улыбка.       — Я дома, — расслабленно выдохнул я, принимая сидячее положение и поднимая на неё взгляд. Низкая и хрупкая, такое определение ей бы дали, увидев на улице. Но в отличие от незнакомцев, я с ней живу. И знаю, что у этой женщины стальные яйца.       — Есть хочешь? — поинтересовалась она.       — Разве ты не должна работать? — конечно, она работала удалённо, поэтому и была дома, но работа есть работа.       — Уж пару минут я могу выделить на своего бедного сына, тяжело трудившегося весь день и уставшего настолько, что нет сил даже помыть руки после улицы, — обманчиво мягко произнесла она и удалилась на кухню.       Ванна, шкаф, кухня, полдник, уроки. Переделав все важные дела, я уселся за компьютер, намереваясь поиграть с Линой, как мы и планировали с утра, но меня остановил десяток сообщений от неё, оставленных совсем недавно. 15:58 [Эд] 15:59 [Всё плохо] 15:59 [Очень-очень плохо] 15:59 [Тебе стоит самому посмотреть] 16:00 [*ссылка*] 16:00 [Сложно что ли было найти менее людное место?!] 16:00 [Или хотя бы зайти в кабинку?] 16:01 [Идиот] 16:12 [Впрочем… может и не всё так плохо] 16:12 [Хотя бы твоё имя не всплыло] 16:26 [Ты как там?] 16:26 [Только не паникуй, ладно? Я тебя знаю, не смей делать глупостей!] 16:45 [Напиши мне]       Пробежавшись глазами по сообщениям, я шокировано уставился в одну точку. Страх медленно, но верно охватывал меня с ног до головы, дурманя голову и холодя пальцы. Мне было страшно переходить по ссылке, ведь я, кажется, догадывался, что там могло быть.       Непослушной рукой я всё же щёлкнул на одно из сообщений. Меня перебросило в группу «Подслушано» нашей школы. Я был здесь крайне редким гостем, но о существовании знал. Прокрутив чуть ниже, я обречённо уставился на фотографию подписанную лаконичным «Голубки <3». Нашу с Максом фотографию. Где он обнимал и успокаивал меня в туалете. Я стоял к камере спиной, лицом же уткнулся в чужое плечо, было видно разве что тёмный затылок. А вот Максим прекрасно просматривался и узнавался. И, судя по ракурсу, он совершенно точно должен был видеть фотографирующего нас человека. Но почему тогда не отстранился?! Почему?       Я побледнел и с трудом глотал ртом воздух. Его будто стало недостаточно в комнате. Я задыхался. Всё из-за меня. Я втянул Максима во всё это дерьмо, а теперь он… будет вынужден расплачиваться? Нет! Какой же я идиот! Какой придурок! Хватаясь за голову я с силой зажмурился. Макс проигнорировал присутствие постороннего только для того, чтобы меня скорее успокоить? Чёрт возьми, всё просто из-за моей истерики?! Голова гудела, а в горле образовался болезненный ком. Преодолев порыв закричать, зарыдать или хотя бы что-нибудь ударить, я остервенело начал читать комментарии.       Кто-то смеялся и шутил, кто-то в открытую глумился, кто-то выказывал отвращение, а кто-то навязчиво доказывал их неправоту. На удивление множество людей упорно доказывали, что в этом нет ничего плохого и что из-за подобной токсичности нам и пришлось прятаться в туалете. Осуждение и поддержка. Две стороны сцепились между собой, строча новые и новые комментарии, поднимая всё больше ажиотажа и привлекая новых зрителей. Уж лучше бы эти несчастные помощники заткнулись и позволили всем скорее забыть об этой теме!       Я вскочил с места, судорожно пытаясь придумать, что делать. Ноги держали плохо, но я всё равно побежал. Побежал к Максиму, который ничего не знал. Он, кажется, не общался ни с кем из школы и сколько бы я не искал, его странички не было в соц. сетях. Буквально вылетев на улицу, я побежал что есть мочи по тому же маршруту, которым вернулся домой. Сердце колотилось, но далеко не только от усталости. Это катастрофа. Всё было так хорошо, а теперь из-за моей чёртовой слабости Максим будет вынужден страдать! Зря я к нему подсел. Зря увязался за ним. Лучше бы и дальше смотрел издалека и не портил его жизнь. Чувство вины, обида и злость на того, кто выложил эту грёбаную фотографию, и сильный страх за судьбу возлюбленного перемешались внутри и никак не отпускали.       Растрёпанный и запыхавшийся, я затормозил у домофона и уже хотел было звонить во все квартиры подряд, ведь не знал номер нужной, как из двери вышел мужчина, пропуская меня в подъезд. С каждой ступенькой мне становилось всё страшнее. Что я скажу Максу? Как всё это объясню? А что если он на меня разозлиться и скажет, больше никогда к нему не приближаться? Мне становилось всё хуже и хуже. Совершенно никакой, я позвонил в дверной звонок. Дверь открыла высокая и очень красивая женщина. На секунду замявшись и потеряв дар речи от такой неожиданности, я всё же смог нерешительно пискнуть:       — Я одноклассник Максима… можно его увидеть?       Глаза женщины слегка расширились, показывая крайнюю степень удивления, если верить словам Макса о том, что она так же безразлична, как и он. Его мама тут же отступила от двери, пропуская меня внутрь.       — Он сейчас на занятиях в художественной школе, — закрыв за мной входную дверь, она беспокойно обернулась, заглядывая мне в лицо. — Бедняжка, совсем запыхался. У тебя к нему что-то срочное? Хочешь, съездим в его школу?       — Н-нет… Это может немного подождать, — неловко затараторил я. И уже хотел было сказать, что вернусь позже, как её мягкая ладонь легла мне на плечо и повела на кухню.       — Что тебя так сильно тревожит? — участливо спросила она. Тихий, мягкий голос и поддерживающие прикосновения нежных рук успокаивали. — Можешь поделиться, если хочешь.       Сковывающий меня страх и отчаяние немного отступили, позволяя разуму вновь занять место у руля. Что-то в этой женщине определённо было от Максима. То есть наоборот. Как минимум у них великолепно получалось меня успокаивать. Беспокойство не исчезло совсем, но меня хотя бы не мутило, а голова не разрывалась от приступов пульсирующей боли.       — Нет… мэм? — я растерянно обратился к другому языку, не зная, как её назвать. — Ничего такого, что заслуживало бы Вашего внимания. — мерзкая и отвратительная ложь. Она имела совершенно прямое отношение к этому делу, ведь была матерью Максима. Мне стало тошно от своих поступков.       — Моё имя Алиса, я его мама. — Женщина не только не обиделась, но и мягко погладила меня по волосам, выражая понимание. Наверняка ей казалось, что подростковые переживания и проблемы нормальное явление, как и то, что я не хочу ими делиться с незнакомым человеком. Она усадила меня за стол, а сама взялась за чашки.       Я ведь уже говорил, что Алиса была очень красивой? Хорошая фигура, шелковистые, чуть вьющиеся спадающие на плечи ярко-рыжие волосы. И выглядела очень молодо, максимум на 30 лет. Она села напротив, подавая мне чашку горячего чая и любопытно заглянула в глаза. Что-то в этих жестах и взгляде напоминало мне лисицу. Завораживающего своей красотой, грациозного и хитрого хищника, рассматривающего свою добычу.       — Ты ведь Эд, правильно? — она доброжелательно мне улыбнулась, руша все представления об их наследственном эмоциональном штиле. — Я так рада, что у моего мальчика появился друг. Сложно, наверное, было с такой букой подружиться?       — Да. Это было непросто, — я неловко улыбнулся, постепенно расслабляясь. — Макс так упорно отпирался! — поделился я, вызывая негромкий понимающий смех. — Если Вы меня знаете… он обо мне рассказывал? — я в жизни не предполагал, что такое могло бы произойти.       — Нет, я нашла картину, которую он крайне старательно от меня спрятал. Она была подписана с обратной стороны.       Я мгновенно зарделся, теряя всякую способность внятно говорить. Боже… Она её видела! То есть меня видела! Я спешно спрятал лицо в руки, а она лишь весело и доброжелательно посмеивалась, высоко оценивая проделанную нами работу. Я то думал, больше не придётся краснеть из-за этой гадкой картины! Хотелось провалиться сквозь землю и никогда больше не пересекаться взглядом с этой женщиной. Однако, даже эти чувства со временем прошли.       — Ты прости, если Максим был с тобой груб. На самом деле он очень милый мальчик, папа хорошо его воспитал, — с любовью произнесла она, поправляя выбившуюся прядь.       — А Вы? — я непонятливо склонил голову на бок. Меня действительно очень интересовало, почему он так холодно отзывался о своей матери, когда та оказалась очень милой женщиной.       — А меня он совсем слушать не хочет, — пожала та плечами, — бунтует и хамит. — понимающе, пусть и не без недовольства произнесла она. — Но я не отчаиваюсь. Против своей природы не попрёшь, и он когда-нибудь это поймёт. Или уже начал понимать… — загадочно произнесла она и улыбнулась, не считая пояснения необходимыми. — Можешь подождать в его комнате, он вернётся примерно через час.       Я не стал переспрашивать, просто забрал с собой кружку и ушел. Комната Макса встретила меня уже привычным запахом краски. Не думал я, что так скоро сюда вернусь. И по такой причине… Отчаяние и грусть с новой силой захватили меня, когда я остался один. Было страшно даже подумать, что будет завтра в школе. Если бы только я мог что-нибудь сделать, что-то изменить или хотя бы перетянуть внимание на себя. Меньше всего я хотел, чтобы пострадал Максим. Он не заслужил ничего из этого.       Я упал на чужую кровать, плотно закрывая глаза. Слезам это не мешало. Пульсирующая боль в голове вернулась, лишь усугубляя ситуацию. Хотелось к Максиму. Чтобы он опять обнял меня. Чтобы стало легче, как всегда происходит в его руках. Какой же я эгоист. Прикрыв кистью глаза, я подавленно всхлипнул и беспокойно вздрогнул, чувствуя, как что-то упало на кровать рядом. Кварц, видимо, спрыгнувший сюда со шкафа, изучал меня своими большими кошачьими глазами. Судорожно выдохнув, я опять опустил голову на подушку. Кот нерешительно положил мне на живот одну лапку, а затем так же медленно забрался целиком, укладываясь, как на лежанке и начиная мять мою толстовку лапками. Спустя несколько секунд я даже почувствовал вибрации от урчания. Я неловко застыл в том положении, в котором лежал, боясь спугнуть тёплый пушистый комок со своей груди. Его присутствие немного успокаивало. Я не заметил, как уснул, ведь даже не включил свет, когда вошел.

***

      Я почувствовал, как чьи-то пальцы невесомо провели по лбу, переходя на висок и оглаживая ухо, словно убирая с лица чёлку. Это заставило проснутся и открыть глаза. Темно. В комнате практически не было света, но чтобы узнать этот запах видеть и не было нужно.       — Надеюсь, ты сюда вломился не только для того, чтобы попасть в мою кровать? — двусмысленно пошутил Макс, заставляя меня краснеть от осознания того, что я развалился на чужой кровати.       — Нет, — вспомнив, зачем вообще сюда явился, я тут же поник, принимая сидячее положение. В горле застрял комок, мешающий говорить.       — Мы ведь договаривались, что ты не будешь думать о том, что тебя огорчает, — тяжело вздохнул Максим, без слов понимая, как мне хреново. Он подвинулся ближе, притягивая меня к своему плечу. Я только и мог, что отчаянно вцепиться в чужую одежду. Тёплые обьятия действовали успокаивающе. Я всего лишь хотел быть рядом с тем, кого люблю. Почему всё так дерьмово обернулось? Ладно бы для меня, ведь я всё это начал.       — Прости, — грустно и хрипло выдавил я. Паника и отчаяние уже отступили, но гнетущее чувство вины осталось.       — Что у тебя стряслось? — вздохнул юноша, поглаживая меня по спине. Наверняка считает, что я опять загоняюсь из-за какого-то пустяка.       — Нас сфотографировали. В школе, когда ты меня успокаивал, — виновато.       — И? — безразлично.       — Что и? — всхлипнул я. — Теперь все будут считать, что ты гей. Может даже начнут издеваться. И всё из-за меня, — хотелось начать перед ним извиняться. Снова и снова. Только смысла в этом всё равно никакого. Этим я ему не помогу.       — Мне нет до этого дела, — Максим чуть отстранился, но только чтобы посмотреть мне в глаза. Я мог различить лишь его очертания, но вот глаза, казалось, едва заметно светились, заставляя меня в них тонуть. — Я всё равно не общаюсь с ними, чтобы обращать внимания на слова. А если будут докучать, либо справлюсь сам, либо обращусь к учителям.       — Ты видел того, кто это сделал. Почему не отстранился? — не мог успокоится я.       — Сказал же, это всё не важно. Через два года мы все разъедемся из этой дыры по разным городам для дальнейшего обучения. И никого из них я больше не увижу. Нет разницы, как кто это воспримет. Моя жизнь не изменится, ведь только я решаю, чему в ней быть, а чему нет.       Его уверенность в своих словах всё же вернула мне веру в то, что всё не так страшно, как я подумал. Верно. Нужно лишь не дать никому навредить Максиму, тогда ничего и правда не изменится. Нужно убедится, что он не будет один. Я робко кивнул, всё ещё неуверенно смотря в его глаза, излучающие холодный тусклый свет.       — Ты не виноват в случившимся, — видимо, на всякий случай уточнил блондин и растрепал мне волосы, поднимаясь чтобы включить свет. — Сходи умойся и иди домой. Уже поздно.       Я слез с кровати следом, тут же обнимая Макса со спины и прижимаясь щекой к его шее. Было сложно сформулировать, как же я был ему благодарен. За то, что не злится. За то, что понимает меня без слов. За то, что находится рядом и успокаивает. За то, что он просто есть. На мой внезапный захват он так и не среагировал. Я всё ещё не мог понять, о чём же он думает.       — Иди домой, Чернов, — выдохнул, спустя секунд двадцать тишины.       На этот раз всё же пришлось прислушаться к его словам и отправится восвояси. Успокоившийся и даже довольный окончанием вечера, я хотел было немного прогуляться перед возвращением, но вечерняя прохлада и оставленная дома куртка имели своё на это мнение. Я всё никак не мог перестать думать, почему Макс меня не отталкивает. Почему приближается так близко, а потом внезапно заставляет держать дистанцию. Я не понимал эти качели, но если раз за разом он позволит мне подходить всё ближе, рано или поздно своего я добьюсь. Пока-что выглядит как план. Вот бы ещё он не был против.