Раскрась мою жизнь

      На следующее утро я опять ждал Максима у подъезда. То, что вчерашний день прошел спокойно - не значит, что можно было расслабляться. Только вот пришел слишком рано. Я второй день почти не спал и сегодня сполз с кровати на час раньше обычного, устав ворочаться. Я вздохнул и спрятал телефон вместе с руками в карман, ёжась от прохладного осеннего ветра. Надеюсь, Макс перестал «на себя злиться». Хотелось бы мне понять из-за чего и переубедить его, ведь он не мог сделать что-то не так! Точно не что-то настолько серьёзное, чтобы корить себя. Да даже если да… Хотелось бы хоть его поддержать. Вдруг он и сегодня не захочет со мной разговаривать? Не то чтобы я боялся этого. Макс ведь дал вчера понять, что не обижается на меня.       — Максим просил передать, чтоб ты поднялся, — вдруг сказал мне мужчина, только что вышедший из подъезда. Я растерянно поднял взгляд с асфальта на него. На вид около сорока, высокий, светлые волосы, голубые глаза. Тот дружелюбно мне улыбнулся, придерживая массивную дверь с домофоном. Это... его отец? Чем-то похож. Но не такой красивый и изящный, я бы даже сказал обычный. Но он мне всё равно нравится, если это отец Макса!       — Эм, с добрым утром, — неловко поздоровался я, проходя внутрь подъезда.       Мужчина пожелал мне хорошего дня и ушел, видимо, на работу. Я ещё немного постоял перед первыми ступеньками и уверенно двинулся наверх. Максим позвал меня к себе? Не передать, как я этому обрадовался, когда, наконец, осознал! Хочу скорее его увидеть! Ещё хотелось бы броситься его обнимать, но это, пожалуй, подождёт до другого раза. Я нетерпеливо постучал в уже знакомую дверь и, наверное, очень глупо улыбался. Открывший мне юноша был ещё сонным, растрёпанным и в домашней одежде.       — Привет, — счастливо протянул я, с неподдельным интересом рассматривая Макса в непривычном, но не менее притягательном амплуа.       — Что ты забыл у моего подъезда в семь утра, Чернов? — прохрипел он, сонно отходя с дороги и пропуская меня в квартиру.       — Я рано проснулся, — честно ответил я. Пока разувался и пытался исподтишка рассматривать возлюбленного, чуть не навернулся, потеряв равновесие. Макс на мою неуклюжесть только фыркнул и пошел на кухню.       — А выглядишь так, будто совсем не спал.       — Я спал! — опроверг я, только вот добавлять про 3-4 часа не стал. Не хватало, чтобы он ещё обо мне беспокоился.       — Скажи это своим мешкам под глазами, — меня раскусили. Ну и ладно. Я поспешил оставить ветровку у входа и тоже зайти на кухню. Блондин достал только что поджарившийся тост и сел за стол, где уже стояла тарелка с омлетом. — Ты действительно собирался проторчать на улице больше получаса? Там же холодно, — недовольно.       — Мне не сиделось на месте, — оправдался я, садясь напротив. — И хотелось тебя скорее увидеть…       — Если и завтра так рано притащишься, я тебя уже не пущу, — Макс посмотрел на меня, как на придурка, и откусил хлеб. Кажется, ему и правда лучше. Это не может не радовать! — И вообще, тебе не нужно меня встречать. Я в состоянии сам добраться до школы.       — Но ты же разрешил мне, — насупился я, вызывая тяжелый вздох у собеседника. — Тем более, вне школы ты со мной больше разговариваешь. Не хочу упускать это время!       — Могу и тут с тобой не разговаривать, хочешь? — хмыкнул, пытаясь меня запугать. Не выйдет! Или выйдет. Я вроде как понимаю, что он не станет этого делать, но всё равно начинаю беспокоиться.       — Хотя бы до выходных, ладно? Сегодня и завтра, — неловко попросил я.       Макс как обычно разрешил мне делать, что вздумается, и, доев, отправился в ванную. Я же остался в гостиной, где мне вручили пульт от телевизора. Новости, новости, гороскоп, какой-то мультфильм про белку. Скукота. Я огляделся, больше интересуясь окружающей обстановкой. Приятное всё же место, спокойное. Или оно выглядит так, только когда мы тут с Максимом одни? А одни ли мы? Кроме моих кроссовок и туфель Максима у дверей стоят женские ботинки. Наверное, его мама ещё дома, просто спит. Через пять минут Максим перебрался из ванны в свою комнату будучи уже не таким сонным. Я остался на насиженном месте. Точнее остался бы, если бы не навязчивая мысль, что стукнула в мою непутёвую головушку и не собиралась уходить.       Ему нужно переодеться. Ну в самом деле, не может же он пойти в школу в домашних штанах и помятой футболке? А значит он будет делать это сейчас. Открытая дверь манила меня, хоть я старался не поддаваться. Кусал губы и заламывал пальцы, но сидел и не рыпался. Кем я буду, если начну подсматривать за человеком, что великодушно пустил меня, чтобы я не замёрз? Я сам себе не прощу такого предательства! Или прощу. Какой же тяжелый выбор! Не выдержав, я осторожно, практически бесшумно поднялся с дивана и подкрался к двери.       Вообще-то, я мог легально полюбоваться на Максима в раздевалке перед физ-рой, но пока не решался. Боялся, что кто-то увидит, какими глазами я на него смотрю. Или того хуже, он сам заметит. Точнее, раньше боялся. Сейчас-то Макс всё равно в курсе моей влюблённости. И. Сейчас мы одни. Другого такого шанса может и не быть! Наполнившись решимостью, я осторожно выглянул из-за косяка двери.       Свет в комнате был выключен, и стройную фигуру юноши освещал лишь свет из гостиной. Он стоял ко мне спиной, застёгивая брюки. Я жадно вглядывался в его оголённый торс: расслабленные плечи, ровную осанку, линии лопаток, талию, ягодицы. Он без сомнения был моим идеалом. Я непроизвольно вцепился в косяк, на котором лежали мои пальцы. Какой же Максим красивый… Он поднял голову и застыл на месте. Хотелось остаться в этом моменте подольше.       — Если думаешь, что твои навыки скрытности хороши - ты ошибаешься, — усмехнулся блондин.       — Прости, — я неловко и виновато спрятался за углом, зажмуриваясь, но тут же выглянул снова, ещё сильнее заливаясь краской. Я ничего не мог поделать с желанием ещё на него полюбоваться! — Почему ты оставил дверь открытой? — я не пытался обвинить его. Просто, правда. Я ведь мог пойти за ним и без пошлых мыслей. И наткнулся бы на это. Хоть ради приличия можно было и закрыть!       — Знал, что тебе захочется присоединиться, — снисходительно хмыкнул юноша, поворачиваясь ко мне уже полностью.       Я всё, ребята. Я. Всё. Эти ключицы и пресс… Я закусил губу и стыдливо поднял взгляд на его лицо, вспоминая, что разглядывать полуголого человека, когда он на тебя смотрит, всё же неприлично, но лучше бы я этого не делал. Максим смотрел на меня тем самым самодовольно-насмешливым взглядом, от которого к восхищению быстро примешивалось возбуждение и желание. О, он прекрасно знал, что здесь происходит. Знал, чего мне хотелось. Знал, как мне от этого неловко и откровенно наслаждался моей робостью и пугливыми попытками подсмотреть, сводя меня с ума ещё сильнее.       — Д-да? — я неловко вышел из-за своего укрытия и сделал несколько шагов в его сторону, раз уж он не выказывал недовольства. — Чего тогда сразу не позвал? Я столько интересного пропустил, — попытался пошутить я, нервно метая напряженно-возбуждённый взгляд по чужой фигуре и с силой сжимая пальцы одной руки пальцами другой.       — Так было бы уже не интересно, — признался юноша, доставая из шкафа рубашку. Он продолжил одеваться, стоя ко мне в пол оборота, а на его лице играла мягкая полуулыбка, сделавшая меня безумно счастливым.       Мне хотелось броситься на него, бурно и искренне порадоваться наконец-то проступившим эмоциям на его лице, но был слишком смущён и зажат в данный момент. Макс заправил края рубашки в брюки и протянул мне чёрный развязанный галстук. Я бездумно подошел и принял его, а потом конкретно так подзавис: был слишком поглощен своими далёкими от невинных мыслей, чтобы быстро сообразить, к чему мне чужой галстук.       Когда до меня наконец дошло, я робко и глупо улыбнулся, делая ещё шаг на встречу Максиму, чтобы оказаться вплотную, и положил ладони ему за шею, овив руками с двух сторон, чтобы накинуть ему на плечи галстук. Вдохнул знакомый аромат, заставляющий ноги на мгновение подкоситься. Я одним движением поднял ворот его рубашки, медленно, с нажимом провёл пальцем по линии галстука, чувствуя под приятной тканью его тело. Для удобства пришлось привстать на носочки. Я вернулся в исходное положение и начал пытаться завязать узел негнущимися пальцами. Максим смотрел прямо перед собой, куда-то в сторону гостиной всё с той же довольной улыбкой.       Я так близко к нему! И даже могу касаться. Лучший день в моей жизни! Восторг и возбуждение только росли, пока я затягивал узел, опускал воротник, намеренно касаясь пальцами его шеи. Закончив, я разгладил галстук, проведя по груди ладонью, не удержавшись, я начал опускать руки ниже, переходя на бока и таз. В эту секунду Максим, ожидаемо, решил, что с меня на сегодня хватит и мягко перехватил мои руки.       — У тебя есть десять минут, а потом мы выходим, — тихо и до безумия соблазнительно произнёс Макс, посмотрев мне прямо в глаза.       Я хочу его. Чудовищно хочу. Настолько, что готов сказать об этом прямо. Только что-то подсказывает мне, что в ответ я получу весёлое «Я знаю». Ну почему он так делает? Почему дразнит и тут же обламывает? Ненавижу его! И за это же люблю. До одури люблю. Хочется остаться рядом, прижаться к нему всем телом, что я и делаю, внезапно обнимая. Так тепло и хорошо. Мозги плавятся, а сердце отбивает бешеный ритм. Максиму приходиться приложить усилия, чтобы меня отцепить и подтолкнуть к двери. Сам же он беззаботно подходит к зеркалу, находя по пути расчёску, и продолжает приводить себя в порядок.       Оставшись на морозе, я обиженно посверлил Максима взглядом и только подумал, что такая сильная эрекция сама собой не пройдёт, как до меня дошел смысл его фразы. Даёт мне десять минут, чтобы с этим разобраться. Каков подлец! Я опять глупо залыбился, любуясь тем, как буйная копна волос постепенно превращается в ровные локоны. По совету Максима я всё же отправился в ванну выпустить пар и прийти в себя. И ведь, на самом деле, ни капли не обидно. Я действительно хочу его здесь и сейчас, но… это ничуть не мешает мне наслаждаться происходящим. Каждый момент западает в сердце и душу, запоминается навсегда и дарит массу положительных эмоций. Страх оказаться отвергнутым почти полностью пропал, оставляя на душе приятное чувство предвкушения. Не знаю, что будет сегодня, завтра или через месяц, но я уверен, что мы со всем справимся. Вместе.       Я вышел из ванны и чуть не споткнулся о ногу Максима. Не ожидал, что он может сидеть на полу у двери. Я справедливо посчитал это очень странным и беспокойно опустился рядом. Блондин сидел с закрытыми глазами, запрокинув голову и упирая затылок в стену. Лицо казалось напряженным, даже злым. Я уже открыл рот и хотел спросить, что случилось, но Максим меня опередил.       — Уйди, — выдохнул он сквозь сомкнутые зубы.       Я крупно вздрогнул. Казалось, даже если бы мне воткнули нож в руку было бы не так больно и страшно. Эд, нет. Перестань, он не навсегда тебя прогоняет. Не ненавидит. Что за глупая детская паника на ровном месте? Но место не такое уж и ровное, а Максим продолжает хмуриться. Он медленно открыл глаза, устремляя на меня уставший и подавленный взгляд. Да что, чёрт возьми, происходит? Десять минут назад он улыбался и флиртовал, а сейчас… Я протянул к нему руки, желая успокоить и поддержать, но блондин только сильнее нахмурился, отпихивая мои ладони.       — Успокойся, — приказал он и поднялся на ноги, заставляя меня последовать его примеру. — Сегодня я не пойду в школу, так что иди, — Макс кивнул на дверь. Спустя десять секунд моего панического замешательства, он тяжело вздохнул и сжал мою ладонь, как тогда у подъезда, когда ему тоже было плохо. — Я зол не на тебя. И не из-за тебя.       — Много с кем успел повидаться за эти 10 минут? — отчаянно огрызнулся я. Мне совсем не хотелось ему грубить, но эмоции говорили за меня. Он врёт. Я знаю, что из-за меня. Только не могу понять, что же я делаю не так. Я судорожно начал перебирать в голове варианты, нервно закусывая губу. Просто извиниться не поможет. Но как тогда поступить? Что я вообще могу?       — Эд, — позвал Макс и сделал пол шага навстречу. Он не так уж часто звал меня по имени, поэтому я тут же переключил внимание на него. Юноша притянул меня к своему плечу за затылок. Я уткнулся лбом в воротник и судорожно выдохнул, понимая, что действительно нужно успокоится. — Если я говорю, что ты не виноват, значит так и есть. Верь мне.       Я кивнул. Тревога постепенно уходила. Нежные руки и тёплые слова возвращали мне веру в лучшее, но самому Максиму лучше не становилось. Он легко мог успокоить меня, но я не мог сделать для него того же. Это огорчало. Заставляло чувствовать себя никчёмным и бесполезным. Блондин подтолкнул меня к двери и отошел. Мне хотелось остаться, хотелось помочь хоть чем-нибудь, но я слишком чётко осознавал, что это не в моих силах. Я вышел из чужого подъезда совершенно опустошенный и потерянный. Надеяться оставалось лишь на то, что он так же быстро придёт в себя, как в прошлый раз. Плетясь в школу, я только об этом и думал.