Losing game

Теперь дни давно слились в один бесконечный. Но не кошмарный, как в прошлом, а лучший во всей жизни. Его жизнь разделилась на до него и после него. Раньше он не знал, что ему нужно на самом деле. Давил то, что считал правильным. Но он позволил ему освободиться. Поэтому лишь один раз он позволил себе вспомнить прошлое. *** - Скажи... когда ты напал на меня... тогда тебе впервые захотелось убить? - равнодушно спросил Мир, будто вопрос бы не о нём. В твоих голове и глазах туман. Но среди него - чёткий образ того, из-за кого он появился. Ярость, перемешанная с виной. Коктейль для тебя, того, кто совершает ошибки. Но для Миши эта ошибка не стала последней. - Тогда мне показалось... что если я отвернусь - ты исчезнешь. Навсегда. Тогда я понял, что единственный способ тебя удержать - это убить... Тогда ты останешься со мной, никуда не уйдешь. Хотя... Я даже не думал, что я собираюсь сделать. - Ты не думал, что сделаешь всё хуже? - Нет... Только когда почувствовал лезвие на своей шее, я очнулся. У тебя в глазах... Была такая ненависть, что я очнулся. Ты не смог. Не смог потому, что встретил достойного противника. Такого, за которого хочется держаться. - Знаешь почему убиваю я? В темноте лишь немного поблескивают глаза Славы. Безумный блеск, который преследует Мишу везде. Блеск, ставший путеводным огнём его жизни. - Люди слабы и трусливы. Меня хотели прикончить, но не сумели лишь по воле случая. Пока я умирал, никому не было до меня дела. Они просто... смотрели. Испугались меня и забили, как бешеную псину. А я тогда уже не хотел никого трогать. Ещё тогда, много лет назад они боялись меня, хотя я был никем. А теперь помотри - не время ли меня бояться по настоящему? Я хочу чтобы люди, которым плевать, почувствовали, какого это, когда плевать на них. Мы с тобой - те, кто поняли принцип. Пощадишь - и умрёшь. - Я бы сказал, пощады не существует, - хмыкнул Миша. Ты не пощадил его тогда. Он сам заставил тебя сдаться. - Тогда не существует и убийства. Его придумали. Так же, как и множество других запретов, ты не замечал? Для каждого этот запрет значит разное. А для кого-то и вовсе ничего не значит. Миша лишь дернул уголком губ, смотря на Мира чуть наклоненной головой. Ему лишь иногда хотелось говорить об этом, хотя он всё давно уже знал о себе. И о Мире. - Таких, как мы, называют отвергшими всё человеческое. Но разве желание убить кого-то не истинно человеческое? Единственное, что не загнано в рамки и никогда не будет. - Эволюция постаралась на славу, ограничив людей. Только вот ощущение силы она не смогла подчинить. А ей надо как-то проявляться. - Мы психопаты? - Мишино лицо было практически безэмоциональным, но в глазах было шальное веселье. - Для других - да. Для себя - мы просто люди. - Тогда то, из-за чего я хотел убить тебя - истинно человеческое? - Да. Любовь. *** Он позволил ему освободиться и никто из них не пожалел об этом. Каждое преступление было для Мира ещё одним шагом к свободе. Он становился тем, кем должен был быть ещё тогда, когда впервые понял, насколько люди отвратительны. Ему было не жалко смотреть на своих жертв. Они ползали так, как когда-то в ужасе ползал он. Сердце давно уже не ускорялось при виде чужой крови, наоборот, успокаивалось. Он бы и сам со всем справлялся, но с Мишей ему было во много раз спокойнее. Он всегда ему поможет, посоветует, сделает, что попросишь. И не только с ножом в руке, но и в обычной жизни. Он был отличным противовесом Славиной безбашенности. Парню была важна сама смерть этих людей. Он смотрел, как то, чего он избежал два раза, забирало других. Жертв они выбирали не совсем случайно. Это были отбросы общества, ничего ему не несущие. У Мира на таких развился нюх. Один раз их чудом не поймали, и после этого они стали ещё осторожнее. Но они никогда не надеялись, что смогут продолжать охоту вечно. - В конце концов нас поймают. - Я знаю. Но это неважно. Пусть остаток жизни будет бессмысленным, хотя бы сейчас нам есть, из-за чего жить. Лучше быть собой на мгновение, чем никогда не быть. А пока нам остаётся только стать ещё лучше. Эти игры с полицией мне определённо нравятся. *** Иногда, сидя с Либушем вечером, Миша зависал. Он думал, как это выглядит. Он и Мир живут с полицейскими, которые их же и ищут. Бывало, даже помогают им по их же делу. Миша даже понимал Славу в том, что эта опасная, но интересная игра. Мир говорил, что ни Леса, ни Любослава никогда не тронет. Миша не удивился. Тот так решил не потому, что они полицейские, а потому, что они были единственной его семьёй. Он тоже не хотел, чтобы они узнали, кого они ищут. И потом слушал, как Либуш рассказывает об очередном подозреваемом, на которого всё указывало, но сам он ничего даже сказать не мог. Значит, Миша увёл концы правильно.