Второй шанс

      Сюэ Мэн не знал, на чем остановить взгляд. Смотреть прямо оказалось невыносимо – там, скрючившись возле грубо сбитой кровати, сидела тень, отголосок человека, закутанная в порванные местами, украшенные бурыми следами тряпки. Мужчина покосился на стену, но тут же вздрогнул. Потемневшее дерево было усыпано брызгами давно засохшей, въевшейся в доски крови. Так, словно кого-то долго и методично впечатывали в нее лицом. Сюэ Мэн попытался перевести взгляд вниз, себе под ноги, но мысленно застонал. Грязный пол с четкими мокрыми отпечатками недавнего гостя лишь наталкивал на невеселые думы о том, что в этой комнате происходило ранее.       Перебарывая отвращение и брезгливость, тесно сплетающиеся внутри с чувством вины и жалости, Сюэ Мэн все-таки сделал шаг вперед, неуверенно протягивая руку к замершему без движения человеку.       - Ши Мэй?.. – голос звучал хрипло, словно после долгого, непрекращающегося крика. Сидящий человек вскинул лицо, перечеркнутое лентой грязно-серого цвета, что прикрывала незрячие глаза и вдруг тело его сотрясла мелкая дрожь. Трясущейся рукой человек схватился за горло и под тонкими, изящными пальцами Сюэ Мэн разглядел рваную вязь уродливых шрамов, явно оставленных тупым лезвием. – Ши Мэй, успокойся, это я. Мы возвращаемся домой, слышишь?       - Эй, господин!       Дверь с глухим стуком ударилась о стену, являя взгляду разъяренную хозяйку заведения, в котором Ши Мэй, если слухи, собранные Сюэ Мэном в ходе его поисков, не врали, провел последние четыре года. Подумать только, нынешний глава Пика Сышэн вынужден находиться в таком месте, как доходный дом! Впрочем, чем тут приходилось заниматься бывшему ученику этого самого Пика, мужчина предпочитал не думать, по крайней мере, пока не окажется как можно дальше от этих пропахших вином, кровью и потом стен.       Немолодая уже, с аккуратным макияжем, подчеркивающим все еще яркие глаза, хозяйка могла бы считаться красивой, если бы не хищное, жадное и искаженное злобой выражение. А также визгливый тон, которым женщина сыпала руганью на хмурящегося под таким напором Сюэ Мэна. Мужчина отчаянно желал, чтобы эти вопли прекратились, потому нащупав за пазухой пухлый, тяжелый мешочек цянькунь, небрежно бросил его вмиг умолкнувшей хозяйке. По ее удивленно вытянувшемуся лицу глава Пика понял, что плата оказалась достаточной.       Если уж говорить откровенно, монет, что там насчитывались, хватило бы на покупку всего этого доходного дома с его слугами, хозяйкой, да и половиной ближайшего города заодно, а не только одного представителя сгинувшего рода костяных бабочек, от которого проку то в последний год было никакого, если верить все тем же слухам.       - Мы уходим. – решительно бросил Сюэ Мэн. Рванул завязки теплого плаща, подбитого мехом и бережно, уже без доли брезгливости укутал все также сидящего на полу Ши Мэя. Тот продолжал безудержно дрожать, словно в лихорадке, губы кривились в безмолвных попытках что-то произнести, когда чужая рука крепко обхватила трясущееся тело за плечи.       Первое препятствие обнаружилось уже у порога комнаты. Воздух вдруг сгустился, сделался вязким, хоть ложкой черпай, а пространство вокруг наполнилось мириадами светящихся мертвенным зеленым светом огоньков. Ши Мэй раскрыл рот в немом, беззвучном крике, вырвавшись их чужой хватки, и принялся с остервенением скрести скрюченными пальцами по собственному горлу. Издавая лишь неясный скулеж, бывший воспитанник Пика Сышэн отполз обратно к кровати.       Пораженный Сюэ Мэн медленно перевел взгляд на ухмыляющуюся хозяйку дома.       - Не смотри так на меня, господин. – оскалила она зубы в подобии злобной усмешки. Не женщина, а демоница. – Это не моя работа. Один из его постоянных клиентов постарался. Сказал, что давно хотел попробовать на ком-то новое заклинание, а наш цветочек не особо и сопротивлялся. Похоже, посчитал, что лучше заклинание на шее, чем во рту чужой…       - Заткнись! – щеки Сюэ Мэна опалило огнем гнева и стыда. Пытаясь сдержаться от грязной ругани, он обернулся на все еще дрожащего Ши Мэя. Обруч чужих уродливых иероглифов на некогда идеальной коже едва заметно поблескивал в полумраке комнаты.       - Если хочешь знать, пару раз цветочек разрушал метку. – С непонятным мрачным весельем вкрадчиво произнесла хозяйка. Вряд ли ею двигал благородный порыв и Сюэ Мэн с замершим дыханием ожидал продолжения. Женщина тем временем брезгливо поджала губы, взгляд ее скользнул к полу. – Ну, пока не превратился в… это. Не все шрамы на нем нанесены чужой рукой.       Тут Сюэ Мэн и впрямь увидел, что стройную вязь рисунка в некоторых местах прерывают более глубокие и уродливые рубцы. Рубцы, которые могут остаться, если в вечной темноте собственной слепоты пытаешься резать горло чем-то тупым и маленьким. Может быть, кто-то из приходивших по неосторожности позабыл здесь заколку.       Мужчина закусил губу и постарался прогнать вставшие перед мысленным взором картины залитого своей же кровью Ши Мэя. А также того человека, что раз за разом восстанавливал рисунок заклинания поверх едва заживших шрамов. Его можно будет найти после. А отыскать такого умельца Сюэ Мэн теперь хотел очень уж сильно.       Внутренне глава Пика Сышэн даже не удивился, когда брошенные на пробу талисманы возымели действие ровно противоположное ожидаемому. Вместо того, чтобы убрать силу чужого заклинания и залечить шрамы, потоки светлой ци будто сами обрушились на Ши Мэя десятком клинков, не вызывая внешних ран, но принося новые мучения. Стоило бывшему воспитаннику Пика неясно замычать, выгибаясь в агонии боли, Сюэ Мэн спешно прекратил, отстраненно отмечая, что собственные пальцы подрагивают. Да и о каком хладнокровии может идти речь в такой-то ситуации!       Что же, действенный способ у них уже есть. С окаменевшим лицом мужчина потянулся к поясу. Легкий короткий нож, слишком маленький для полноценного оружия, но достаточный, чтобы внезапно вонзиться кому-то под подбородок в запале боя, удобно лег в ладонь. Ши Мэй затих, будто готовясь к новым мучениям и лишь жалко кривил разбитые кем-то губы.       - Пошла прочь. – прошипел Сюэ Мэн застывшей в дверях хозяйке, которая явно приготовилась насладиться кровавым зрелищем. Такое хищное, жадное до чужой боли выражение не у каждого животного встретишь. И больше не обращая на нее внимания, присел возле Ши Мэя. – Тебе придется еще немного потерпеть.       Первый надрез на бугристой, исполосованной шрамами коже сорвал с доселе немых губ отчаянный, полный ужаса крик. ***       Ши Мэй спал, сжавшись под толстым пуховым одеялом. Похудевший от постоянной боли и тех ужасов, что приходилось переживать каждодневно, сейчас он напоминал подростка, если не ребенка. Сюэ Мэн же с мрачным выражением наблюдал, как беспокойно дергаются уголки губ бывшего воспитанника Пика Сышэн, а по лицу, даже в забытье, то и дело пробегает тень страданий.       В тусклом свете дрожащих свечей, беспокойно дрожащих от сквозняка, гуляющего по комнате трактира, мужчина разглядывал собственные ладони. Словно все еще видел на них струящуюся кровь человека, некогда бывшего его братом, а после ставшего преступником и изгоем для всего мира. Словно все еще слышал его неожиданный, оглушающий крик, скорее вой боли и страха. Как оказалась, вязь символов на шее Ши Мэя не просто не давала покинуть комнату, но и лишала голоса, не позволяя толком даже кричать.       За плотно закрытыми ставнями звучал шепот дождя, смешивающийся с яростным гулом ветра в неясный, обволакивающий гомон. Слегка поскрипывали ветви ивы, растущей у самых стен трактира. Дорога от доходного дома сюда заняла несколько часов. На мече, да под дождем, к тому же неся на руках впавшего в забытье человека, Сюэ Мэн рисковал свалиться вниз, бесславно сгинув в ближайшей канаве со сломанной шеей. Однако мужчина чувствовал, что если немедленно не окажется как можно дальше от проклятой хозяйки и ее не менее проклятой обители, насквозь пропахшей чужой похотью и кровью, то и сам вскоре лишится разума.       Ближайший к доходному дому город Сюэ Мэн оставил без внимания. Одна мысль о том, что в нем живут большинство клиентов этой демоницы приводила в такую ярость, что меч под ногами начинал мелко дрожать, чувствуя настроение хозяина. Хотя, исходя из тех сведений, которыми мужчина располагал после долгих поисков, Ши Мэя желали не только жители близлежащих мест.       Низкий, болезненный стон наполнил комнату. Сюэ Мэн вздрогнул, прогоняя тяжелые мысли, и приблизился к постели. Ши Мэй горел. Одного короткого прикосновения к коже хватило, чтобы с руганью отдернуть руку. Тщательно отмытый, с расчесанными волосами, новой белой повязкой на лице, бывший воспитанник Пика Сышэн почти походил на себя прежнего, и от того внутри делалось все хуже. Внутренности будто в узел завязали от мыслей, что все проделанное окажется напрасным и мужчина не переживет путешествия домой.       С трудом оторвав взгляд от уже пропитавшейся кровью белой повязки на чужой шее, Сюэ Мэн потянулся к отброшенным на пол сумкам. Целитель из главы Пика был никакой, однако заварить уже приготовленные отвары, чтобы хоть немного сбить жар, он все же может.       …Все началось со снов. Протяжные, вязкие, мучительные. После них внутри оставалась лишь горькая тоска, казалось, въевшаяся в стены одинокой спальни. Даже собственный ученик, Чжао Ю, обычно бойкий и говорливый юноша, не решался тревожить своего учителя в такие дни. А Сюэ Мэн безуспешно пытался восстановить в памяти картины, тревожащие его разум по ночам. Не помогали и сонные зелья мастеров-лекарей Пика Сышэн. После нескольких месяцев мук Сюэ Мэн стал ловить себя на том, что старательно оттягивает момент сна, подолгу просиживая над книгами и делами ордена. Тогда-то один из старейшин посоветовал не бежать от собственных страхов – на этих словах Сюэ Мэн зло рассмеялся, в конце концов, он глава Пика и не боится каких-то видений – и встретиться с ними лицом к лицу.       Каким же было изумление мужчины, когда у его ночного кошмара оказалось до боли знакомое лицо – лицо бывшего брата и воспитанника ордена, а ныне всеми покинутого и отверженного Ши Мэя. Во сне тот сидел посреди гнетущей, густой темноты на коленях, в безмолвии раскрывая окровавленные губы и царапая шею скрюченными пальцами. Спустя мгновение, будто ощутив чужое присутствие в этой вечной пустоте, Ши Мэй вдруг протягивал руку вперед, обращая слепое лицо прямо на Сюэ Мэна, взирающего на пугающую картину с ужасом. Теперь сон повторялся каждую ночь. Спустя еще один месяц Сюэ Мэн напоминал призрака, с глубокого залегшими под глазами тенями усталости, нервно подергивающимся веком и злостью, не находящей выхода. Чжао Ю старался и вовсе не показываться своему учителю, ведь каждая такая встреча все чаще заканчивалась безжалостными оплеухами.       Тогда-то Сюэ Мэн впервые с болезненным интересом вслушался в давно кружащие вокруг слухи о слепом заклинателе, который некогда странствовал по свету, помогая людям, а после… просто исчез, будто растворившись в пространстве. Раньше Цзымин не интересовался судьбой брата, полагая, что тот, как и учитель, осел где-нибудь в глуши, наслаждаясь одиночеством. Однако теперь темная волна беспокойства заставляла жадно ловить крупицы информации, неважно, кто ее приносил – гостившие заклинатели, торговцы или нищие в городе у Пика Сышэн. Важно теперь казалось одно – Ши Мэй оказался в беде и ему нужна помощь. И кроме Сюэ Мэна судьба отступника не волновала никого. Спустя сотни разговор, тысячи монет, перекочевавших в чужие руки, мужчина наконец оказался у порога того самого проклятого доходного дома…       - Нет. – неожиданно резкое движение еще мгновение назад метавшегося в забытье Ши Мэя выдернуло молодого главу Пика из тягостных воспоминаний. Слепой взгляд обращен в потолок, однако пальцы Ши Мэя крепко сжимают запястье потянувшегося было стереть испарину с чужого лба Сюэ Мэна. Мужчина даже не был уверен, осознавал ли бывший воспитанник, что говорит, что делает сейчас. Судя по его прежнему поведению, разум Ши Мэя находился не в лучшем состоянии. Однако юноша вновь повторил, понижая голос до доверительного, отчего-то смущенного и потерянного шепота. – Нет.       - Что ты делаешь? – Сюэ Мэн попытался осторожно высвободиться, но чужая хватка все еще оставалась на удивление цепкой. Кажется, приготовленный отвар и впрямь пошел на пользу. Жар, съедавший хрупкое, израненное тело, понемногу отступал.       - Не нужно меня трогать. – робко пролепетал Ши Мэй. Кажется, он слабо представлял, кто перед ним. – Я… я грязный.       И виновато улыбнулся. От этой улыбки Сюэ Мэна словно прошибло разрядом, внутри что-то болезненно сжалось, а сам он отдернул руку от чужого лица так поспешно, что устыдился собственного порыва. Конечно, причиной стали не слова Ши Мэя. Точнее, не совсем они, а собственное смущение, затопившее с головой. Ощутив, как отшатнулся его спаситель и ошибочно приняв это за запоздалую брезгливость, бывший воспитанник Пика Сышэн понимающе кивнул и вновь солнечно улыбнулся без намека на обиду.       Сюэ Мэна же словно отхлестали по лицу. Щеки пылали, не то от негодования, не то от стыда, а перед мысленным взором некстати возникла комната недавнего доходного дома, где столь долго пришлось обитать этой потерянной душе. Конечно, молодой глава ордена знал, что творится в такого рода местах (по слухам, конечно же), однако мысли о том, что Ши Мэй… что его… Сколько людей туда приходили? Что они делали еще, если хозяйка так спокойно позволила одному из них вырезать на шее юноши загадочные письмена, раз за разом тревожа старые шрамы?..       Не хотелось думать. С этим можно будет разобраться дома. Или не разбираться вовсе, оставив позади, как страшный сон, который следует забыть, похоронить на самом дне своего сознания. Наконец, мужчина взял себя в руки и вновь окунув тряпицу в целебный отвар, осторожно опустил ее на лоб замершего от прикосновения Ши Мэя.       - Не говори ерунды. – сварливый тон, скрывающий собственную растерянность, звучал чуть глухо. - И в будущем я не хочу слышать от тебя таких слов, ты понял? Ты Ши Мэй, ты мой брат, и я надеюсь, ты это когда-нибудь вспомнишь.       Юноша промолчал, однако его губы вновь тронула слабая улыбка. На этот раз робкая и неуверенная, но полная… надежды?