Очнись и воспари, пэн

Роу плавно проходит пальцами по лепесткам цветов, расправляя нераскрывшийся бутон белого ириса. Рядом с ней шепчутся голоса, тонкие, еле слышимые, прозрачные и не ощутимые. Души умерших улыбаются ей, наблюдают, как она бережно раскладывает цветы, мнет шелковицу, вливая ее масла в курильницу. Она щелкает пальцем, и яркие осколки кор-ляписа вспыхивают в теплом свете, освещая пустую темноту. Совершенно одна, закрывает лицо умершего тканью, убедившись, что глаза его больше никогда не увидят этот мир. За эти годы дух поняла, как общаться с мертвыми, что надо делать, как правильно упокоить их души так, чтобы их больше не беспокоил материальный мир. - Следуй за светом, - говорит спокойно она, в молитвах склонив голову. Души все еще одобрительно шепчутся, они улыбаются и благодарят, и следуют за крохотными огоньками, уходят куда-то далеко, к свету. Туда, где они смогут обрести покой. Поначалу ей было трудно. Тяжко было выносить мучения живых, которые оплакивали мертвых. Она сама кланялась в извинениях, рыдала как крохотное дитя, не могла выдержать этот груз. Не могла даже общаться с мертвыми, ведь как им объяснить, что они больше не вернутся в этот мир? Но боль прошла. Пришло осознание, ведь действительно, смерть - это только начало. - Ты молодец, - шелестит легкий женский голос, и Роу оборачивается, наткнувшись на сияющий в ночи тонкий силуэт. Ее одежды красиво блестели в свете кор-ляписа, которая создала дух, лицо мягкое, доброе, с нежной улыбкой. - Спасибо, Гасион, - отвечает Роу, отвернувшись. Женщина с легкой смешинкой хохотнула: - Для всех я Гуй Чжун, - кивает она, прикрыв тонкой ладонью улыбку. Богиня садится рядом с Роу, не боясь испачкать длинное белое платье, и смотрит серыми глазами на духа. Женщина знает, какая Роу нелюдимая, она не общается ни с кем, разве что с Гань Юй и Фуше, одним из гео Адептов этих земель. Для нее долина Гуй Ли все еще не дом, а лишь временное место обитания. Пройдут годы и Гуй Чжун знает, дух захочет покинуть их. - Мне не нравится мое настоящее имя. - А мне нынешнее не нравится, - выдыхает девушка, прикрыв глаза. В глазах Гуй Чжун мелькает беспокойство, она отводит взгляд в сторону, качнув головой. Работать с мертвыми не такая уж и радостная работа, поэтому неудивительно, что Роу всегда такая пасмурная и хмурая. Богиня пыли видела белых тигров и знает, что провожать души умерших - это лишь верхушка айсберга. То, что скрыто под темными водами - гораздо тяжелее, чем хоронить людей. - Моракс хочет с тобой пройтись, - мягко говорит Гуй Чжун, аккуратно взяв Роу за локоть, приподнимая ее на ноги. Дух же устало смотрит на богиню, отстраненно отойдя от нее. Девушке нравится Архонт Пыли, она невероятно ласкова и милосердна, прощает любые проступки. Для людей она эталон добросердечия, буквально живой аспект добра. И иногда Роу корит себя за столь холодное отношение к ней. Быть может, она проникнется к богине настоящей любовью также, как и прониклись другие Адепты. Роу это чувствует, просто ей нужно время на размышления. Работа со смертью разбила ее морально, видеть каждый день слезы, крики, мольбы, душевные мучения людей. И она ведь очень сострадательный дух, чужая потеря сильно трогает за душу. Роу каждый раз, снова и снова, переживает чужую смерть так, словно умер ее близкий. Это тяжело. Еще тяжелее смотреть на живых людей, у которых мраморные лица застыли со слезами на глазах. Они смотрят на нее как на божество, будто она вернет их близкого к жизни. Но все, что дух может - указать верный путь душе в мир иной. - Зачем? - без какой-либо радости спрашивает Роу, опустив голову вниз с бурчанием. Гуй Чжун сквозь вдох смотрит на нее с явным сожалением. Дух стала такой пессимистичной, из нее испили всю радость бытия. Богиня думает, может Роу будет лучше не здесь, а где-то далеко от сюда, подальше от войны? - Возможно, беседа, - женщина рукой проходит по серым волосам тигра, нежно и аккуратно, заправляя тонкие пряди за уши. - Роу, если тебя что-то тяготит, ты можешь всегда прийти ко мне. Я не твой враг, и уж тем более, не твой пленитель. Дух на секунду замешкалась, она подняла на богиню большие синие глаза, в которых на секунду мелькнул блеск жизни. Может быть, ей просто нужен был друг? Она неспеша подходила к стоящему у края скалы богу. Уже издалека Роу чувствовала его силу и мощь, которая оттеняла это место. Никто не смеет посягнуть на долину Гуй Ли, ведь одного лишь холодного взгляда бога войны хватает понять, что он сильнее всех живых. Моракс воздвиг каменные стены, все эти скалы, огромные копья - результаты его мощи. Достойно восторга Роу, ведь как же искусно Архонт управлял стихией гео. Земля под ногами людей синхронно жила, дышала в такт с ним. И дрожала, раскалывалась всякий раз, когда на долину посмел кто-то ступить с плохими намерениями. Она смотрит на его фигуру, сильную, по сравнению с ним Роу лишь крохотный тигренок. В обсидиановых руках парил осколок кристалла. - Подойди ко мне, - говорит Моракс спокойным бархатом, поманив пальцем. Мужчина даже не обернулся, за несколько ли ощутил присутствие духа рядом. Роу послушно подошла, нервно встав по правое его плечо. - Смотри, - он взглядом указывает вперед, дух следует его указанию, повернув голову в сторону безымянных земель. Верхняя губа у нее задрожала в немом вопросе, Роу инстинктивно сжалась, увидев перед собой раскрытую картину. - Что это? - с неподдельным ужасом шепчет она, прижав ладони к груди. Бог войны на мгновение посмотрел на нее. Она уже сама поняла, что это. Море крови застилала темную, сожженную в магии, землю. Не было пустого места где бы не лежали трупы, и стоило Роу открыть рот, как яркая вспышка бирюзы поражала участки, сопровождаемой криками. Дикий животный рев разносился по округе. Листва дрожала, а птицы улетали подальше от яростной ауры, что распространялась по полю битвы. Там, вдалеке, черная тень ее давнего друга, подобно искрам молнии, рассекала врагов, будто кося травинки. Окутанный кровью врагов, дух ревел как зверь, кричал во всю глотку, орудуя копьем так, будто дровосек средь леса. Люди кричали, падали ниц перед ним, обезглавленные. Казалось бы, такой легкий элемент анемо. Обычный воздух, теплые ветерки и бризы. Но стоило снова взглянуть на эту картину, то слова застревают в глотке. Алатус поражал врагов с невиданной скоростью, окруженный силой бога свободы. Как иронично. Тот, кто стремился свободе - ее и лишился. - Исход этой битвы был ясен, - спокойно, но с толикой интереса, говорит Моракс рядом. - Когда они привели армию, а Самигина - демона. Взгляд Роу был прикован к фигуре Алатуса, который за годы изменился до неузнаваемости. Бледный как смерть, с меткой богини снов на лбу, он разрывал врагов в клочья. Глаза его залиты кровью, издалека она видела, как души умерших мстительно тянут к нему руки, пока он убивал еще живых. Умри, умри, умри кричат души, разинув свои пасти в гримасе яростного гнева. Они, вместе с еще живыми людьми, обхватывают тело юноши, который подобно дикому зверю, пытался выбраться из их хваток, разрубая конечности копьем. Кровь плещет отовсюду, окропив черную гниющую землю. - Барбатос дал ему свое благословление, но птица пэн так и не смог выбраться из оков богини снов, - мычит Моракс, развернувшись на босых ногах. Его неприступное каменное лицо не дрогнуло при виде моря крови, он даже не шелохнулся. Это не его люди, и не его Адепт. Но зачем он показал это Роу? - Он умрет, - голос духа сорвался на панический шепот, она нервно сжимает края одежд, чуть не срываясь с места. Там, внизу, на безымянных ничейных землях тело Алатуса разрывали люди и их погибшие собратья. Юноша кричал, разрывая глотку в страшном реве, боролся изо всех сил. - И что с того? - мужчина на секунду остановился, взглянул на Роу. В тени белого капюшона глаза его сияли безразличием. Ему нет дела до раба союзницы, ему нет дела до этой битвы. На данный момент это не его война, и ему будет без разницы кто здесь проиграет, а кто выиграет. Голова заболела от тяжелого напряжения. Все этот годы был сплошной стресс, трупы, трупы, одни только трупы. Плачущие души, дети, старики, отцы и матери, родные Адепты, духи. Они как будто душили, обхватывали своими ладонями тонкое горло, стискивали в жесткой хватке. Пустые глаза, плачь, крики, слезы. Ее же слезы, ее же мольбы, ее плач. Этот мир жесток, этот мир ужасен. В нем есть красота, да, но эта красота теряется в страшном роке войны. Все эти битвы, смерти, они сжигают простоту и прелесть мира. Зачем? - Я повторяю свой вопрос, Роу. Что будет, если он умрет? Заплачешь? Будешь молиться, извиняться? Может, похоронишь по всем традициям? Но ведь это можно предотвратить. Глаза ее сияют ярким светом бирюзы, и дух отчаянно, в порыве гнева и ярости на все, что охватило этот несчастный мир, тянет руку вперед, сжимая кулаки. Тигриные полосы вспыхнули, вены набухли, а когти впились в белую кожу, пачкая белые одежды кровью. - Остановись, - мрачным шепотом говорит она. Ее голос, ее приказ распространяется дальше, она будто гипнотизирует людей, что обхватили Алатуса с целью убить. Но лишь за мгновения они упали ниц перед ним, охваченные холодным спокойствием. Взгляды их пустые и стеклянные, а распахнутые в удивлении глаза слезились. А души умерших подобно куклам, встали ровно, исчезая на свету восходящего солнца. У них всех будто пропало желание жить, бороться дальше. Все чувства разом отобрали, обнажив страшное безразличие. Ведь отобрав стремление к жизни у любого живого существа, - получишь лишь пустую оболочку. Они пытались бороться, да. Они пытались поднять клинки, вонзить их в тело духа, который не дернулся, а лишь сильнее сжал свое оружие. Зверь, у которого одна лишь цель - убить и остаться в живых. - Не смейте трогать его, - Роу скалит зубы, и в головах людей вспыхивает ее слова. Ее приказ, такой яростный, пропитанный в то же время отчаянной мольбой, обжег их головы. Она, казалось, общалась с глубиной их души, прокрадываясь внутрь, отбирая всякое желание бороться, ломая тонкую стеклянную оболочку. Разбив смысл жизни, смысл их мира, их свободу и желание. Алатус поднял голову, вглядывается в силуэт девушки, что когда-то была ему знакома под именем Нивус. Мгновение, и охваченный вспышкой элемента воздуха юноша взмахивает оружием. Он перемещается быстро, ловко, а за его телом бежит яркий шлейф анемо. Понадобились секунды чтобы убить всех тех, кто находился рядом с ним. - Похвально, - хмыкнул Моракс, подойдя неспешными шагами к Роу. Ее тело пробивала дрожь, казалось набитым тяжелыми камнями, и перед тем как рухнуть на землю, бог войны аккуратно обхватил ее тело рукой. С губ его сорвался смешок, стоило ему взглянуть в растерянное лицо духа. - Лишить их желания жить. - Я их убила, - шепчет она. Но в глазах чистое удивление, непонимание. Но Роу спасла того, кого когда-то называла другом. - Убил их птица пэн, - говорит мужчина плавным тембром спокойствия в голосе. - Ты лишь посодействовала этому. Убийца, вспыхивает в голове. От подобной мысли стало пугающе спокойно. Словно так и должно быть, словно она родилась для того, чтобы забирать жизни в объятия смерти. Вот зачем Моракс привел ее сюда. - Знаешь как появились бай ху? - бог разворачивается и спокойным шагом ступает вниз, неспеша. Он как будто говорил - следовать за ним, что и сделала Роу, бросив последний взгляд уже на пустое неживое поле битвы, где никого не было. Моракс взглянул на растерянную, но в то же время спокойную девушку, и с ухмылкой продолжил: - Говорят, что Смерть так любила гладить белых кошек, что на их шерсти остались отпечатки ее пальцев. Твои полосы - знак Смерти, Роу.