Что скрывается в тенях?

             На белых цветках леума осели капли воды из утреннего тумана, Синдри всегда появлялась на Малом Рынке первой, не торговцы едой, не стража, не глашатай, а цветочница, многие принимали ее за мальчишку, бойкая, коротко стриженная девчонка с утра до вечера мечущаяся от Восточных ворот до рынка, торгующая дикими цветами, которые, как многие верили, отгоняют несчастья, Синдри была знакома почти каждому жителю города, всем и всегда нужна удача, особенно в такое тревожное время.       Перевязывая голубыми лентами крохотные букетики леума, Синдри с нетерпением ждала, когда город зашумит, звуки, которыми полнится в утренний час рынок, приносили ей спокойствие и пищу для раздумий.       О, если бы хоть кто-то догадался, сколько о людях знала, или догадывалась простая цветочница, но почти никому не интересна сиротка с цветами, почти никому, и поэтому самые интересные наблюдения непременно попадали на бумагу, в толстый фолиант, который Синдри каждый вечер скрупулёзно заполняла не очень уверенным почерком. Зачем? Да потому, что никакое количество букетов не обеспечит той жизни, к которой стремилась Синдри, поэтому она…подрабатывала... Из раздумий над загадкой того, кому она продает свои заметки, Синдри вынырнула под аккомпанемент жалоб сумасшедшего нищего, что недавно появился на площади. - Поверь в меня! Я пламя! – то бормотал, то кричал некто из-под вороха тряпья, иногда хватая руками проходящих мимо людей.       Он откровенно раздражал, и Синдри раздражал больше других, ведь у цветочницы было много секретов, и, одним из них была вера в древнего, могучего и грозного бога, пламенного бога, который одним своим видом устрашал тьму и даровал, по справедливости, каждому…когда-то…       Теперь же храм его был разрушен, а культ запрещен служителями Ночных Судей, но даже это не раздражало цветочницу настолько, насколько раздражал нищий, ведь легендарные подвиги и непроизносимое имя БОГА присваивая себе он делал мелким и уродливым.       - Заткнись, страшилище. – прошипела сквозь зубы Синдри.       Нищий рассмеялся, зарываясь глубже в свои бесформенные серые лохмотья - Я бог!       - Прекрати! – шикнула цветочница, заметив, что на рынке появилась троица монашек церкви, и, как бы нищий не бесил цветочницу, она не хотела, чтобы тот пострадал из-за своей глупости и попал на костер, а того хуже в темницу церкви Теней, а монашки, услышавшие неверное слово были верным способом туда попасть.       Словно призраки в утренней дымке они подплыли к прилавку с цветами и оставив несколько диннов на прилавке забрали сразу две корзины с леумом.       Это стоило куда дороже, но в городе давно никто не спорил с церковью, хотя здесь все еще правил старый король, с каждым днем, с каждым часом становилось все более очевидно, что городом владеют служители Ночных Судей.              Утренняя суета все больше захватывала рынок, вот появился огромного роста мясник и тётушка Терна, булочница, прилавок на той стороне рынка заняла торговка амулетами, а рядом открыл витрину своей лавки алхимик…       Вот шут придворный шут, громко стуча своей тростью прошел мимо Синдри, и быстро скрылся в переулке, а вот королевский глашатай появляется с боем часов на крыше часовой башни.       В утренних лучах, нависая над площадью, он, в черном одеянии выглядит словно воплощение судящей тени:       - Новый День Настал! – провозглашает он – Жители Города! Именем Верховного Совета, объявляю, Ванн VI здавст…       Глашатай запнулся, обернулся, замер на несколько секунд и продолжил:       - Именем Совета! Наш король ВаннVI занял место на небесном троне.       Слава Королю!