Короткие мгновенья

      Это происходило постоянно, каждый чёртов раз. И как он раньше не замечал? Тема разговора всегда изящно менялась, когда дело касалось Байрона, его прошлого, мыслей о будущем, того о чем он мечтает, о чем думает, к чему стремится, всё, затрагивающее личное каким-либо образом, старательно избегалось. Разговоры по душам? О, это является верным признаком того, что мужчина либо испарится из поля зрения Эдгара, либо заговорит о чем-то совсем отвлеченном.       Если подумать, тот ведь не доверяет ему даже личные вещи. В последний раз Байрон потерял свой блокнот, но, что удивительно, помощь в его поисках принял. Парень тогда первым обнаружил вещь упавшей за тумбочку, однако мужчина не дал ему даже поднять записи, возникнув прямо перед Эдгаром и с мягкой улыбкой забирая находку. Тогда он не придал этому особо значения, ничего интересного в блокноте для брюнета явно не было, наверняка, там что-то заумное и химическое, на самом деле парень даже видел пару раз эти записи. Однако в этом и вопрос — зачем тогда скрывать? Это просто глупо.       Почему же он так поступает? Нет, конечно, мужчина и раньше не был образцом для подражания, часто вёл себя раздражающе, выводя на эмоции, однако именно сейчас это скорее не раздражало, а…расстраивало? Проблема была очевидна, а ответ лежал почти на поверхности. Ещё чуть-чуть и он найдёт его.

***

— Ты не доверяешь мне, — выдал парень посреди разговора, когда Байрон в очередной раз соскользнул с темы личных переживаний на обсуждение прошедшего дня. — Что? — опешил тот, прервавшись на полуслове. — Ты, черт возьми, не доверяешь мне, — жёстко произнес Эдгар, скрестив руки на груди и уставившись немигающим взглядом. — Что за внезапные обвинения? — мужчина попытался усмехнуться, чувствуя, что атмосфера накалилась, но раз разрядить её не получилось. — Доверие? При чем здесь вообще это? — он поднял глаза на парня, чуть нахмурившись, но тут же, будто успокаиваясь, вздохнул, — Конечно я доверяю тебе. Как может быть иначе? — Нет, — брюнет, не меняя позы, продолжил прожигать его глазами. — Ты никогда не говоришь о переживаниях, будто боишься раскрыться, избегаешь личных разговоров, не даёшь ничего узнать про свою личность, словно оставляешь себе… Я не знаю… Шанс отступить в любое время? — он приподнял брови, будто сам удивляясь сказанному. — Что? Нет. Нет, это полная чушь. О чем ты вообще? — похоже, Байрон начинал злиться. — Я не… Почему мы вообще это обсуждаем? — Потому что меня напрягает, что я не могу поговорить с тобой о… тебе самом. Хах, это даже звучит глупо, — парень усмехнулся, но совсем не по-доброму. — Ты постоянно меняешь тему, когда я спрашиваю что-то такое.       Мужчина выслушал все с каким-то обречённым видом, а затем раздражённо потёр переносицу. — Ладно, возможно, иногда я и могу избегать таких разговоров. — Всегда. — Чёрт, ладно, всегда! — Он рывком поднялся с кровати, на которой ранее сидел, и отошёл к подоконнику, опершись о него. — Почему? Почему бы просто не дать узнать себя получше? Что в этом такого? — Эдгар искренне недоумевал о причинах такого поведения, но упорно хмурил брови, смотря колючим взглядом исподлобья. — Это просто раздражает, — мужчина каким-то дерганым движением поправил очки и едко продолжил, — Не нужно лезть мне в душу. — Как будто она у тебя есть, — выпалил парень, поддавшись злости. — Ты просто боишься открыться кому бы то ни было.       Это должно было задеть Байрона, однако тот выглядел совершенно спокойным. Слишком спокойным. — Вот как? — произнес он, чуть склонив голову набок. — Именно так. У тебя чёртовы проблемы с доверием! Никакой другой причины здесь нет! Просто признай это.       Эдгар был совершенно уверен в своей правоте и отступать не собирался. Если нужно будет дожать этого упрямца, чтобы тот признал проблему, что ж, он сделает это. То, что он может задеть или как-то обидеть мужчину, не приходило парню в голову, обижен сейчас был именно он, он здесь пострадавший… Ведь так?       Байрон вздохнул, проводя рукой по волосам, оглянулся в окно за спиной. — Чего ты добиваешься, Эдгар? Я сказал, что причина только одна — мне неприятно, когда лезут в голову. — Значит, я лезу? — брюнет аж вспыхнул, — Да я просто хочу знать хоть что-то о тебе! Как будто у тебя так много людей, кто вообще интересуется этим, — он насупился, скрестив руки на груди, не сводя глаз с собеседника.       Тот, будто стараясь скрыться, отошёл ещё дальше от Эдгара, покинув подоконник и переместившись теперь на стул около письменного стола. — Решил ткнуть меня в якобы проблему с общением, когда сам имеешь всего одного друга? — Сказал человек, у которого вообще нет друзей, — Эдгар почувствовал, что наконец-то хоть в чем-то он может оказаться прав, и даже ощутил прилив уверенности. — Хм, интересно почему? — он сделал нарочно задумавшийся вид и тут же, будто придя к озарению, продолжил, — А, знаю! Ты боишься довериться им. Признаться в уязвимости и зависимости от кого-то. Не подпускаешь слишком близко, чтобы не иметь слабостей, всегда оставляешь себе свободную дорожку, чтобы отступить, если что. Или, чтобы всегда иметь контроль, держать все в своих руках. Но так не получится, если довериться кому-то, да?       Лицо Байрона помрачнело, но это была не совсем злость, скорее что-то вроде того, когда тебе настойчиво давят на больное место. На секунду Эдгару показалось, что тот сейчас едко выскажется в ответ, как обычно он это делал, но мужчина просто поднялся со стула и молча вышел за дверь.       Парень громко выдохнул, ситуация пришла к одному из логических завершений. Однако ожидания были другими. Он…обиделся что-ли? Не пришёл в ярость, не огрызнулся, а именно обиделся? Такое бывает? Неужели брюнет и правда уколол его? Обычно происходит иначе. Байрон может задеть и зачастую даже не заметить этого, все ссоры в основном и происходят по его вине. Но в этот раз он все же был причастен лишь косвенно, провокатором же являлся Эдгар.       Однако парень считал, если есть проблема, нужно её решать. А что делать, если проблему не видят? Ткнуть в неё носом? Кажется, именно это он сейчас и сделал. Ожидаемо, что мужчине это не понравилось.       «Пф, ну, а мне не нравится, когда близкие люди мне не доверяют». Эдгар фыркнул, будто бы кто-то мог это увидеть и отреагировать. На самом деле он даже чувствовал за собой некую вину, но старался подавить это ощущение, приписывая мужчине всё больше и больше мнимых грехов.       В душе бушевала буря, а эмоции требовали выхода, но сейчас было не с кем даже поговорить об этом. Рассказывать подруге такое он не собирался. Оставалось просто перетерпеть и выместить злость на так удачно подвернувшуюся подушку. Однако как только он намеревался приступить к задуманному, то внезапно замер, уставившись на ни в чем не повинный предмет в руках. В голову влезла непрошенная мысль: если у него хотя бы есть выбор с кем поделиться переживаниями, то как же тогда сейчас Байрон? Да и не только сейчас, а вообще. Разве ему никогда не бывает тяжело настолько, что просто необходимо сложить груз с плеч? Парень не часто, но видел его подавленным, однако тот просто отмахивался тем, что у него болит голова. А если пытаться давить на него с выяснением настоящей причины, то он всегда очень злился и просил не лезть. Было обидно, но Эдгар и правда вскоре перестал пытаться «лезть».       Так, почему он вообще думает о нем? Не хочет разговаривать — ну и пусть! Эдгару совершенно все равно, что там у него в душе. Решил справляться со всем сам, держать все в себе? Отлично! Однако внутри все равно роились какие-то переживания, а голову заполняли беспокойные мысли.       Спустя полчаса, перебрав все возможные варианты развития прошедшего разговора и подходящие тогда хорошие ответы, Эдгар все-таки решил пойти на примирение. Скорее всего тот сам этого не сделает — не сможет преступить гордость. Поэтому придется всё взять в свои руки.       В доме Байрона не оказалось, пальто висело на вешалке, однако его обуви не было. Неужели вышел на улицу вот так? На дворе уже совсем не лето, осень вступила в свои права, а вечером подмораживало достаточно сильно.       Парень накинул свою куртку и захватил с собой верхнюю одежду мужчины. В лицо тут же подул лёгкий, но пронизывающий ветерок, кружа с собой пару листьев по земле. Уже сумерки, не мог же он… А, вот он. Брюнет наконец смог заметить Байрона сидящего на скамье, почти спиной к нему. Тот и правда вышел лишь в лёгкой рубашке, которую сейчас наверняка продувал осенний ветер. Эдгар и сам невольно поежился.       Мысленно глубоко выдохнув, он тихо подошёл и умостился рядом. Не получив в течение десяти секунд какой-либо реакции, повернул голову, стараясь незаметно разглядеть мужчину. Тот сидел согнувшись, так, чтобы руками опираться о колени, сцепив ладони в замок и не отрываясь смотря на них, хотя скорее вообще сквозь них.       Похоже, что он полностью погрузился в свои мысли, не замечая ничего вокруг: ни прошедшего времени, ни примостившегося рядом брюнета, ни пронизывающего ветра… Точно же! Эдгар вдруг осознал, что все ещё сжимает в руках ткань чужого пальто. Он приподнял его и, замерев на секунду в нерешительности, накинул на плечи Байрона.       К удивлению, тот никак не отреагировал на этот жест, продолжая сидеть неподвижно. Похоже, тот все-таки имел прекрасное представление о том, что парень сидит рядом, просто он…игнорировал его? — Хэй? — Эдгар накрыл своей ладонью руки мужчины, заглядывая в лицо. По едва заметно нахмуренным бровям было понятно, что тот просто не хочет общаться. — Ты… — парень хотел задать вопрос, но тот был слишком очевиден, потому что ему даже не дали договорить. — Да, Эдгар, меня это задело. Хотя все же не настолько, чтобы всерьёз обижаться, — он выпрямился, наконец поднимая глаза на собеседника. — Я просто…решил всё обдумать. В одиночестве.       Брюнет почти поверил в это, но, кажется, мужчина все же был расстроен больше, чем хотел показать. Парень был уверен, если он спросит про это, то тот точно не захочет разговаривать, поэтому стоило начать с чего-то другого. — И к чему ты пришёл в своих раздумьях? — Эдгар сильнее уткнулся в куртку, скрываясь от холода.       Байрон глубоко вдохнул, будто собираясь с силами, поправил пальто на плечах и почему-то уставился в сторону. — Ты прав, — он сделал долгую паузу, и парню показалось, что заканчивать тот уже не будет, но мужчина снова продолжил спокойным голосом, — Мне сложно говорить о личном, просто привык. Сейчас я думал, что всех всё устраивает, но, похоже, ты так не считаешь. Не знаю, что я должен сделать, чтобы добиться взаимопонимания. Изменить то, к чему я за столько лет приучился, знаешь ли, сложно, — не удержался он от едких ноток к концу фразы. — Что насчёт блокнота? Ты не дал мне даже коснуться его, когда я первым нашёл пропажу. — Блокнот? — переспросил тот почти удивлённо. Пару мгновений ему хватило, чтобы понять, о чем идет речь, — А, в тот раз. Я…даже не знаю, как-то само собой получилось. Это просто важная для меня вещь, которую я не могу доверить другим, — мужчина на секунду застыл, словно обдумывая сказанное. — Ладно, возможно, у меня и правда проблемы с доверием.       «Отлично, мы пришли к тому, что он все-таки признал это» — внутренне ликовал Эдгар. «Теперь однако нужно что-то с этим решать». — Ммм, ты слышал что-нибудь про упражнение на доверие? — он повернул голову, смотря сквозь упавшие на лицо пряди волос. — Что прости? — Байрон удивлённо вскинул брови, переведя взгляд на парня. — Ну, типа, поворачиваешься спиной и падаешь, а я должен поймать, — брюнет вытянул руки, будто бы демонстрируя, как именно он будет ловить. — Нет. Точно нет. Определённо нет.       В первую секунду Эдгар выглядел так, словно ему запретили сыграть в какую-то новую захватывающую игру. Похоже, именно так он себе и представлял это действие. — Да почему? Ты думаешь, я тебе нож что-ли там подставлю? — Эдгар, ты когда-нибудь задумывался о том, что у нас разные весовые категории? — мужчина скептически смерил того взглядом. — Не могу представить, каким образом ты собрался меня «ловить». Нет, представить то я, конечно, могу, но не думаю, что выйдет что-то хорошее. И вообще каким образом это должно помочь? По мне, так это лишь детская забава.       Парень насупился, шоркая ботинками по голой земле. Все ближайшие листки он уже уничтожил, превратил в мелкую крошку подошвой, поэтому сейчас довольствовался лишь стиранием верхнего слоя поверхности. — Давай начнём хотя-бы с ответов на мои вопросы, — брюнет вновь повернулся к мужчине, наконец придя к ещё одной идее. — Вопросы? — Байрон плотнее запахнулся в пальто. — Надеюсь, это будет что-то по типу: «Почему трава зелёная?» и «Сколько будет два плюс два?» — сказано все было совершенно серьёзно, но Эдгар видел, что в глазах того плясали озорные искорки. — Если это поможет мне лучше узнать тебя, то можешь прочитать мне лекцию на тему «Почему же трава зелёная?» — иронически отозвался парень. — Я имел в виду вопросы о тебе.       Судя по помрачневшему лицу Байрона, идея ему не понравилась. — Обо мне… — он как-то дергано поправил очки, отведя взгляд. Эдгар знал, что тот делает так, когда нервничает, но старается этого не показывать. — Это точно обязательно? Можешь спросить, например, каким шампунем я пользуюсь. Начнем с простого, ладно? — мужчина слегка улыбнулся, скрывая тревогу.       Брюнет ненадолго задумался, потирая лоб, а затем провел рукой по волосам, убирая мешающиеся. — Ты не доверяешь, потому что думаешь, что я могу обмануть или предать? — Нет, не поэтому. Следующий вопрос. — Что-о?! Так нечестно! Ответы должны быть полными, а не парой слов! — брюнет даже стукнул того по плечу от возмущения, но это не оказало никакого эффекта. — Это не было оговорено заранее. Так что фактически ответ был. Следующий вопрос, — он словно издевался, хотя похоже, так и было. — Ладно, — обиженно фыркнул в ответ тот. — Тогда… Все те разы, когда ты отмахивался тем, что у тебя болит голова, ты просто не хотел говорить, что не можешь с чем-то справиться сам? Я имею в виду в эмоциональном плане, ну типа, обдумать там что-то или признаться, что тебе тоже нужна поддержка? — Эдгар с интересом поднял глаза на мужчину.       К удивлению, тот все внимательно выслушал, даже не пытаясь перебивать. А затем выдохнул и что-то прошипел себе под нос, похоже, что-то не очень хорошее. Он запустил ладонь в волосы и все-таки произнес: — Умеешь ты поставить в сложное положение. И вопросы задаешь дурацкие. — Это значит — да? — парень придвинулся ближе, почти утыкаясь Байрону куда-то в шею, — Я знаю, что ты не такой непоколебимый, каким хочешь казаться. Нет ничего страшного в том, чтобы иногда признаваться в своих слабостях. — С каких пор ты стал моим личным психологом? — неожиданно резко произнес тот, слегка отстраняясь от Эдгара. — Я сказал, что не люблю, когда мне лезут в голову. Именно этим ты сейчас и занимаешься. Не особо аккуратно и профессионально, как ты, наверное, думаешь, — съязвил он под конец.       Брюнет смутился, не ожидая такого отпора. Нескольких секунд хватило на то, чтобы он вновь собрался с мыслями и продолжил наступление. — Ты не ответил на вопрос, — как можно более твердо сказал парень. — Я не обязан, — еще более жестко произнесли в ответ.       Так, они снова в тупике. Этот упрямец никак не может признать, что Эдгар оказался прав в своих размышлениях.       Брюнет резко поднялся с места, начав нервно расхаживать перед скамьей, казалось, что он сейчас просто не выдержит и сорвется на крик, что почти и произошло, ведь начал он на повышенных тонах: — Ты! Ты просто…! У меня нет слов! Почему ты думаешь, что должен со всем разбираться сам?! Что за идиотские убеждения?! Хватит грузить себя…и меня вдобавок! — Так, я, пожалуй, не буду это выслушивать, — Байрон нахмурился и собрался убраться подальше от неприятной ему темы, как он обычно это делал, но ему не дали этого осуществить. — Ну нет, ты выслушаешь! Разберемся с этим сейчас, чтобы мне не пришлось больше переживать по этому поводу, — он положил руки мужчине на плечи, нависнув сверху.       Тот отвернулся, поджимая губы, лицо приобрело какое-то напряженное выражение, словно тот из последних сил сдерживался, чтобы не сорваться на парня, но вместо этого все-таки произнес всего одно слово: — Да. — Что «да»? — опешил Эдгар. — Ответ на тот вопрос — да. Ты узнал, что хотел, теперь я пойду, — Байрон попытался снова встать, но ему не дали этого сделать. — Эдгар, всё, ты прав, молодец. Мои поздравления. Теперь дай мне время это принять. Мне нужно побыть… — договорить он не смог, так как его притянули вперед за плечи, неуклюже заключая в объятья.       Парень впервые оказался выше в такой ситуации, поэтому пришлось чуть нагнуться, чтобы не доставлять дискомфорта, однако все равно получалось, что мужчина утыкался ему куда-то в ребра. Брюнет тихо выдохнул, наконец успокаиваясь, провел ладонью по белым волосам, нарушая их идеальный порядок, а затем еще ближе прижал того к себе, будто боясь, что его сейчас оттолкнут.       Первые секунды ничего не происходило, но затем, к удивлению, ему ответили. Чужие руки оказались у него за спиной, сжимая куртку, а в грудь ему теперь тяжело упирались лбом. Парню показалось, что он услышал судорожный вдох, а, возможно, это был просто ветер, однако после этого объятия будто стали еще крепче. Эдгар чувствовал, что именно он сейчас является опорой во всех смыслах этого слова, за него цеплялись, словно утопающий за последнюю соломинку. А, может, он сам хотел так думать, быть кем-то значащим и близким для одного человека…       Пронизывающий ветер пытался своим дыханием забраться под одежду, пустить мурашки по телу и заставить вздрогнуть от холода, но парень даже не замечал этого, в этот момент на него словно взвалили весь груз, который был на душе, вот так, без слов, просто отчаянно держась за него. И это давило. Чертовски сильно давило. Но он должен был держаться — если, отступит сейчас, испугавшись или дрогнет под весом этих переживаний, то точно навсегда потеряет возможность заполучить доверие Байрона. Тот просто не позволит ему больше лезть в душу, не позволит Эдгару даже прикоснуться к тому, что его тяготит, не позволит себе обременять парня.       Брюнет видел, как сейчас напряжен мужчина, как он застыл с совершенно каменной спиной, уткнувшись ему головой в грудь. Эдгар попытался показать, что все в порядке, ласково проведя ладонью вниз от лопаток, но не удержался и еще раз запустил пальцы в чужие волосы, перебирая их. Когда ему еще представится такой момент уязвимости? На лице сама собой появилась едва заметная улыбка, а на душе наконец спокойствие.       Тишину нарушил вздох и тихий мужской голос: — Ты...очень много значишь… Веришь мне? — Только, если ты мне, — тихо усмехнулся парень.       За этим последовала напряженная пауза, но через несколько секунд Эдгар все же уловил слова, которые были хоть и едва слышными, но по-настоящему искренними: — Я постараюсь.