По ту сторону горизонта

Чимин сел рядом с Хосоком и притянул ноги к себе, устраиваясь в позе лотоса с прямой спиной. Он сосредоточенно слушает, да-да, просто так куда удобнее внимать рассказчикам, которые разместились по обе стороны от него. — Да, Чимин-а, Чонгук, в каком-то плане, знаменит в одном конкретном королевстве, — усмехнулся Юнги, опираясь боком на борт и игриво дёргая бровями. — О, сколько сердец было сожжено, сколько судеб обуглено! — Так, а ну не пугай ребёнка! — возмутился Хосок, пиная капитана в бок. — Не слушай его, наш Капитан очень любит сказки сочинять. Уйди, давай, отсюда, тебе ещё маршрут прокладывать, вот и займись своей работой. — Вот как ты с лучшим другом? — оскорбился волшебник, вновь получая новую попытку пинка. Хорошо, что в этот раз удалось увернуться. — Ой, да ну и пожалуйста, рассказывайте свою скучную правду. Но знай, Мин-и, моя версия была интереснее. — Изыди! Коварно хохоча, Юнги отправился в свою каюту, предварительно дав Намджуну указания по курсу и тому, какие паруса нужно поменять. Старпом с лёгкой улыбкой принялся за дело, не мешая маленькой компании объяснять новому члену наземного общества его старые легенды. — На самом деле, всё началось вот с этой вещицы. — Хосок аккуратно поддел цепочку на шее Чонгука и вытянул из-под чужой одежды золотой медальон. Глаза Чимина отразили блеск рубина, вынуждая русала невольно облизнуть пересохшие губы. Ведь человеческому глазу было невозможно узреть всю ту магическую силу, что таил внутри себя этот камень в центре украшения. Орнамент, выделка, в медальоне было прекрасно всё! Жаль только, что столь сильная магия была рождена не из добрых побуждений, а совсем наоборот… — Он прекрасен… — выдохнул парень, протягивая ладонь к украшению и тут же одёргивая себя. Пак Чимин, держи себя в руках! Ты только подтверждаешь противные стереотипы о русалках, а этих существ ты ещё толком не знаешь, веди себя прилично! — То есть… Из-за его силы у Чонгука теперь проблемы? — О да, совершенно точно подмечено, — вздохнул волшебник, присаживаясь рядом с русалом, покуда Чонгук убирал медальон обратно под рубашку. — Это медальон Криата, человека, что грезил о вечной славе. Не слышал легенду про этого певца? — Чимин отрицательно покачал головой. — Ах, ну да, глупый вопрос, ты ведь почти всю жизнь под водой, а легенда эта нигде не записана и передаётся только через уста. «Я могу рассказать», — поднял руку Чонгук, запрыгивая на борт и удерживая равновесие при помощи одного из страховочных тросов. — «Если вы хотите… Понимаю, рассказчик из меня не очень, зря я предложил…» — Нет-нет, что ты! — махнул рукой Чимин, разворачиваясь к старшему. — Я ничуть не возражаю! Наоборот, мне интересно узнать историю от тебя. Хосок дополнит, если что, верно? — Вот именно, — улыбнулся Чон и хлопнул однофамильца по колену. — Давай, не робей, мы ведь точно не станем тебя осуждать. Гук немного смущённо провёл ладонью по лицу, разминая свои пальцы и стараясь вспомнить всё, что ему известно об этом чёртовом медальоне. Ему самой судьбой велено разбираться в этой теме, к его собственному огромному сожалению. «Человек, что создал этот медальон, жил около тысячи лет назад», — вспоминал юноша, слегка прикрывая глаза. — «Всю жизнь он был простым бродягой, сиротой, никому он был не нужен ни со своими знаниями, ни со своими умениями. Хоть Криат и был умелым ювелиром, а также обладал невероятным голосом, отчего-то людей вокруг не интересовали его услуги, словно этот человек… был проклят. Он многие годы старался выбиться в люди, однако всегда главным камнем преткновения являлись деньги. Ты простой бедняк! А значит ты можешь зарабатывать лишь пением возле подворотни, и то не больше жалкого медяка. За долгие годы скитаний от одного ночлега к другому, наш благородный Криат вовсе утратил веру в чудо. Голос стал его единственным способом не умереть от голода… Последней гордостью, потеряв которую он бы буквально лишился жизни. Мужчина озлобился на весь мир и желал только одного — славы. И в попытках обрести её понял, что без денег у него ничего не выйдет… Но вот незадача! Он нищий и золота никогда даже в руках не держал». Чимин прикусил внутренние стороны щёк и придвинул ноги ближе к себе. Пусть хён и не владел интонацией, но по его лицу можно было много чего понять. В частности то, что хороший конец эта история иметь не будет… Хоть бы без жертв обошлось… «Но однажды ему подвернулась удача», — продолжал парень, ненадолго касаясь большим пальцем медальона под одеждой. — «Заметив бродягу у себя под окном, в дом его впустил один мужчина. Накормил его, разузнал, как же обстоят дела у незнакомца и предложил ему небольшую работу. Мужчина хотел сделать подарок для своего сына, чтобы поздравить его с окончанием обучения при королевском дворе, а потому он собрал все свои деньги и обменял их на пять золотых монет, чтобы выплавить из них красивый медальон. Хозяин предложил Криату заняться подарком для своего сына, а взамен всё то время, пока идёт работа, мастер бы не нуждался в еде и крыше над головой. По окончанию трудов мужчина даже обещал кое-чем отблагодарить мастера, а потому, грезя о золотой награде, Криат согласился». Чонгук прервался, потирая тыльную сторону ладони. Проклятые перчатки, в них так неудобно! Они сковывают каждое движение! Но без них никак… Зрителям хоть понятно, о чём он рассказывает? Ну, пока не останавливают и не переспрашивают… А глаза русала продолжают гореть любопытством. Значит, не потерял он ещё свою способность к длинным диалогам. — И что было дальше? — спросил Пак, обнимая себя за плечи. — Он начал делать медальон? — Да, начал, — хмыкнул Хосок, хлопая друга по колену, чтобы тот немного передохнул. В его положении руки можно легко перенапрячь. — Семь дней он пытался сделать достойный медальон, чтобы заслужить щедрую награду. Среди ночи он вскакивал с огромными глазами, представляя себе, какие бриллианты может получить по завершению работы, если исправит несколько мелочей и добавит к рисунку ещё некоторые детали. Но сильнее всего, конечно, руки мага чесались до золота. И он никак не мог понять, почему же на материал для медальона этот богач отдал ему всего лишь пять монет? Хах, идиот… — Чон провёл рукой по волосам, глядя за борт, на линию горизонта, что сейчас сливалась с ночным небом. — Каждый раз мастеру не нравилось то, что у него получалось. Он переплавлял медальон снова и снова, подбирал орнамент, ковал металл вновь и вновь. И наконец, спустя неделю долгих и упорных трудов, он добился прекрасного рисунка. Одного взгляда на медальон было достаточно, чтобы понять, насколько велика любовь, которую в него вложили. Жаль только, что любовь та была к деньгам, но не суть. — Хозяин обрадовался, да? — улыбнулся Чимин, потирая ладони друг об друга. — Он был доволен? Он же не прогнал Криата? — Что ты! — хохотнул Хосок, отмахиваясь от вопроса донсена. — Ещё бы ему не понравилось, он был в полном восторге! Благодарил бедняка, кланялся ему в ноги, желал счастья и благополучия ему и его семье на десять поколений вперёд. Да только не нужны были Криату благодарности от простого смертного, он требовал свою плату за работу, уже представляя себя на золотой сцене и уже слыша возгласы восхищения толпы, прибывшей на его выступление. Как жаль, что витая мыслями в несбыточных мечтах, слушал он человека невнимательно. Ведь те монеты, что дал для работы мастеру хозяин, были действительно его последними деньгами. И отплатить «доброму» существу за помощь он мог лишь сытным ужином и старым огнивом, которое могло бы согреть бедняка даже самой холодной зимой. Не знал только хозяин, что огниво то не даром передавалось в его семье от отца к сыну. И будь Криат умнее, он бы сразу разглядел в этом подарке сокровище, но… — Но?.. — упало сердце русала. — Что случилось? «А как ты думаешь, откуда в медальоне возник драгоценный рубин?» — горько хмыкнул Чонгук, хрустнув шеей. — «Твоё лицо говорит мне о том, что ты всё правильно понял. Криат был в ярости. Столько дней он работал что, за даром?! Лучше бы на медальон хозяин дома отдал кресало от огнива, а работнику хоть как-то заплатил своими золотыми монетами! Рассвирепев от такой несправедливости, мужчина схватил острый кремний со стола и, дождавшись, когда счастливый человек отвернётся, со всей силы ударил его камнем в висок…» — Чимин зажмурился, опуская голову. Ему не привыкать к убийствам, но тот человек ведь был невиновен! Он ни в чём не обманул мастера, а в итоге поплатился жизнью за то, что приютил бедняка у себя в доме! — «Пальцы хозяина дома разжались и медальон упал на пол, а в центр прекрасного украшения полетели несколько крупных капель крови, пока тело человека стремилось к земле. Криат размахивал своим оружием в воздухе и истошно кричал. Кричал, что хозяин сам виноват в своей участи, что он желал золота, а не это бесполезное барахло! Решив переплавить медальон обратно в монеты, мужчина поднял его с пола, как вдруг руки его обожгло, словно он коснулся огня. Криат выронил и кремень, и медальон, тряся покалеченными конечностями, пока кресало, оставшееся на столе, не начало источать блёклый нежно-голубой свет. Нити магии соединяли убийцу, жертву и медальон… повязывая их на одну судьбу». Русал прижал пальцы к вискам, слегка массируя их. Каждый жест Чонгука отзывался в его голове яркой картинкой, словно перенося его на сотни лет назад, в тот дом, в тот час… Запах свежей крови и оплавившейся свечи, душераздирающий крик, в котором смешаны боль, злоба и отчаяние. Мягкий свет, который становился всё ярче и ярче, сильнее и сильнее, начиная бить в глаза, наказывая преступника за содеянное. А в безумных глазах ни капли раскаяния… — Это ужасно… — вымолвил парень, медленно открывая глаза и сглатывая ком в горле. — Что за сила таилась в том огниве? — Доподлинно никому неизвестно, — пожал плечами Хосок, откидывая непослушную прядь с глаз. — То ли это огниво могло желание исполнить, то ли что… Но ясно одно — теперь оно мстило за своего доброго хозяина. Жжение в руках не проходило, а становилось всё сильнее и сильнее, теперь Криат кричал не в приступе ярости, а страшно страдая от боли. Но в один момент его голос… просто оборвался. Он пропал, так, словно от рождения певец был немым. Криат испугался, он начал судорожно молиться, чтобы голос вернулся к нему, но стоило мужчине соединить ладони вместе, как руки его тут же вспыхнули ярким пламенем! — Пламенем? — приоткрыл рот русал, чувствуя неприятную тяжесть в желудке. — Он создавал огонь из рук, или?.. «Нет, горели именно его руки», — помахал ладонью Чонгук. — Огонь пожирал его кожу, прожигал мясо вплоть до костей! От боли и страха Криат начал метаться по всему дому, но за что бы он не схватился — всё либо плавилось, либо загоралось. Не в силах совладать с собой и попробовать хоть как-то потушить огонь, мужчина сам себя замуровал в огромном костре. Его лишили рук за убийство. Его лишили голоса в наказание за попытки оправдать своё преступление. Но по собственной глупости… Жизни себя Криат лишил сам». — Огонь не утихал на протяжении пяти дней, — завершал рассказ Хосок, глядя на руки Чонгука, которые так и желали стянуть перчатки. — А когда пожар утих, от дома не осталось ничего. Лишь чёрный пепел… и нетронутый золотой медальон с рубиновым камнем по центру, впитавший в себя всю силу проклятия, которое настигло его создателя. — О, Боги, — зажмурился Чимин, тряся головой. — Это ужасная легенда, мне она не нравится. — Ну так! — цокнул языком Чон-старший, поднимая взгляд к небу. — Не в каждой истории солдаты возвращаются с войны живыми и невредимыми, а влюблённые вместе уезжают в закат. Не везде быть счастливому концу. — Но я не понимаю, — озадаченно почесал затылок русал. — При чём здесь Чонгук? Он же не потомок этого Криата, надеюсь? — О, нет, Чонгук — обычный человек… Был, десять лет назад, — произнёс Хосок, поглядывая на понурово парня. — А после судьба завела его в Королевский дворец Зайера на службу ювелиром. Представляешь? Его, простого парня, приняли во дворец! Он был просто счастлив, я точно знаю. Своя постель, еда каждый день, личное одобрение работы Королём. Гук-и жил почти что в сказке! Жаль только, что судьба свела его с этим медальоном. Чимин сопоставил все факты в единое целое. — Ты попал под проклятие медальона? — обернулся на парня русал. — Но как?.. Неужели его смогли обуздать… или… Я не понимаю, как медальон мог попасть к тебе в руки от кого-то. Как работает это проклятие, кого оно настигает? — Ты задаёшь точно такие же вопросы, какие задавал ему я в своё время, — усмехнулся Хосок, трепля блондина по волосам. — Юнги не ошибся в тебе, парень ты действительно смышлёный. «До меня никто не прикасался к тому медальону голыми руками», — пояснял Чонгук, разминая попутно уставший указательный палец. — «Но про жизнь прежних его владельцев никому ничего не известно. Одно я точно знаю — они не прикасались к нему и не носили на себе, иначе… Во дворец такое чудо бы не попало». — Парень глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — «Помню, как он попал ко мне… Я тогда уже три месяца работал ювелиром Его Величества. У меня были разные задания, от создания новых украшений до реставрации исторических ценностей. В тот день мне принесли его… Я был просто заворожён его красотой! Рубин манил меня, как маяк корабли, и я, словно во сне, достал его из шкатулки и снял кожаные перчатки, в которых до этого работал, чтобы прочувствовать узоры своими руками… Я ничего не почувствовал, Чимин, понимаешь? Вообще ничего. Словно в забвении я работал над тем, чтобы убрать царапины и вмятины, чтобы придать рубину сияние, а в голове у меня мелькали картины создания медальона… Поэтому я знаю его историю так хорошо. А когда я закончил с реставрацией… Я осознал, что у меня пропал голос. Его просто не было, он исчез, испарился! Я держал медальон в руках, изо всех сил стараясь издать хоть звук, но у меня ничего не получалось… Я не понимал что происходит, мне было страшно…» Чимин сочувствующе коснулся чужого бедра. Бедняга, в пятнадцать лет лишиться дара речи, при этом совершенно не зная языка жестов и не имея других способов коммуникации с людьми… «Я бросился к Королю», — продолжал Чонгук. — «Я просил его помочь мне, вернуть мне мой голос, продолжая держать медальон в обеих руках, боясь потерять свой единственный шанс на спасение. Король был удивлён, но не понимал ничего… Он лишь видел мои слёзы, но по какой причине я на него мычу ему не было известно. И тогда, в отчаянии, я выронил медальон на пол», — парень стиснул зубы, цепляясь за указательный палец. — «То, что произошло потом, было словно кошмарным сном…» — Не говори ему, Чонгук, — встретился глазами с младшим волшебник. — Нет смысла говорить. Покажи ему, тогда сомнений не будет ни у кого. — Сомнений? — напрягся Пак, чувствуя, как плечи сводит в неприятном ожидании. — О чём вы? Что произошло во дворце? «Это», — сделал жест Чонгук и снял с себя перчатку. Чимин распахнул глаза, резко втягивая воздух сквозь плотно сжатые зубы, видя как рука Чонгука, лишившись перчатки, моментально вспыхнула ярким пламенем. Его рука пылала, пылала! Причём лицо его не выражало ничего, словно Чону не было больно, будто он ничего не чувствовал… — Как же?.. — изумлённо выдохнул русал, беря себя в руки. — Но ведь ты… Я думал, огонь — наказание за убийство! — Огонь — часть проклятия, которое хранит медальон, — пояснил Хосок, помогая другу надеть перчатку обратно. — Однако он также является наказанием для тех, кто был виновен в страшных преступлениях, к примеру таких как убийство невиновного. Но Чонгук ничего такого не совершал на момент своего пятнадцатилетия, да и после тоже, а потому пламя на его руках не причиняет ему боли. И всё же свои функции огонь выполняет исправно. Сжигает всё, чего коснётся. «Король был так напуган, что приказал отрубить мне руки», — цокнул языком парень, поправляя перчатку на пальцах. — «Только вот любой металл, что касался моих рук, плавился в мгновение ока. Я пытался попросить Его Величество отпустить меня, но как я мог? Ведь голоса у меня по-прежнему не было…» — Так что пришлось Чонгуку убегать от стражников… попутно оставляя пламенные следы за собой. Как сам понимаешь, замок к такому «пламенному» прощанию готов не был, — вздохнул Хосок, потирая меж пальцев ткань своего воротника. — Пожар был куда грандиознее, чем сегодняшний в таверне. Сгорело все… а Чонгук запрыгнул на первый корабль, куда его пустили с двумя кувшинами с водой на руках, и оказался на Борахэ, где уже и встретил замечательного меня. Его перчатки — моя работа! — не без гордости отметил Чон. — Так что не попадись ему я — так и продолжил бы с кувшинами на руках ходить. Чимин подавил смешок, замечая ехидную улыбку на лице волшебника, и притянул колено к груди, обнимая его руками. — Да уж, интересная у вас история знакомства~ Но постойте… Юнги сказал, что Чонгук на Борахэ знаменитость, — вспомнил Пак. — Если люди на острове не знали, что Гук владеет таким… странным даром огня, то как же тогда он прославился? — А с чего ты взял, что они не знали? — вскинул бровь мужчина, стягивая приятеля с борта. Надоел там сидеть, упадёт ещё в воду, как его тогда доставать? — Как раз-таки знали. Чонгук не единожды защищал меня от нападок местных мерзавцев тем, что плавил их оружие. Оттого мы с ним оба и получили одно клеймо — «проклятые». Пак кивнул, негромко вздыхая и также поднимаясь со своего места. Да уж, участи Чонгука не позавидуешь… — Хён… — тихо обратился к Гуку Чимин. — А почему ты носишь этот медальон с собой? Ты не пробовал от него избавиться? «Просто я знаю, что если брошу его сейчас, то уж точно никогда от этого проклятья не избавлюсь», — невесело улыбнулся Чонгук, поднимая взгляд к парусам. — «А с ним у меня есть шанс встретить кого-то, кто однажды сможет мне помочь. Пойдём, думаю, нашему старпому не помешает подмога». Русал кивнул, следуя за однофамильцами к Намджуну, попутно глядя за борт, на волнующийся чёрный океан. Жизнь редко бывает справедливой. Преступники избегают наказаний… А честные существа страдают из-за чужих прегрешений…