Я не отдам тебя даже смерти

      К себе Лиэль так и не добралась. Поужинав в комнате Ливия, она пригрелась в кресле и задремала.       «Стена с картиной, наконец, сдвинулась, приглашая Лиэль внутрь, как вражье логово впускает добычу, возомнившую себя охотником. Она спускалась по винтовой лестнице вниз. Сама шагала в объятия неизведанного, добровольно готовая лишиться ценной души своей ради ублажения любопытства, заложенного природой сверх меры.       Помещение, в котором Лиэль оказалась, было заставлено сундуками, ларями, шкафами, внутри которых виднелись предметы непонятного для нее назначения. Лиэль осмотрелась. На одной из стен она заметила символ. Изображение напоминало кулон Луиза. Тот самый с крыльями и красным камнем в центре. Она приложила ладонь к рисунку, камень вдавился и провалился. В образовавшейся нише лежали кинжал и потускневший от времени лист бумаги. Лиэль вытащила его и развернула:       «Когда Ниррити призовет Равана – правнука самого Творца и внука Владыки всех созданий – начнется война. Неуязвимый, бессмертный разоритель Земли и Неба, желающий власти над живыми и мертвыми, восставший против Луны и Солнца, Времени и Смерти, сражен он будет ударом избранной, что попадет медным кинжалом в яремную впадину. Погибнут с избранной четыре воина стихий, подарив жизнь и свободу другим. И уснет дух демона до следующего перерождения. Уйдет Тамас, пока не явится миру вновь дочь асурова – главная пища для сил ракшасовых.       Берегись того Демона, не желай подчинить его, сам обернешься духом бесплотным, не найдешь себе места ни в одном теле, ни в какой вселенной не будет тебе покоя. Только если готов ты пожертвовать собой и девой священной ради свободы своего народа, дай напиться Раване крови. И пока утоляет он жажду, расскажи ему о делах своих, быть может, ты будешь услышан».       Дальше Лиэль прочесть не смогла: буквы сливались и как-то резко потемнело в глазах.       – Лиэль, – тихое эхо пронеслось где-то рядом.       – Эмили... Эмили, где ты? – Лиэль кружилась вокруг себя.       Сундук, что вдруг оказался в центре помещения, открылся. Красная, вязкая субстанция, что была в нем, двигалась.        – Эмили? – Лиэль ощущала, как тошнота подступала к ее горлу.       – Берегись иллюзий, – прошептал возле уха голос.       – Кто здесь? – вздрогнув, Лиэль обернулась, все еще сжимая в ладонях лист и оружие. – Зверь?       Кот лениво спустился по ступеням, прошел мимо Лиэль и, запрыгнув на край сундука, начал лакать содержимое.       А потом... Все исчезло, растворилось во мраке».       Ливий поднялся с пола и подошел к Лиэль, провел пальцами по щеке, но она, кажется, даже не почувствовала этого прикосновения, лишь легкая улыбка скользнула по лицу и тут же исчезла. Он снова разглядывал ее. Слегка бледное лицо, покрытые румянцем щеки.       «Наверное, реакция организма на яд или противоядие», – подумал Ливий. Взяв Лиэль на руки, он перенес ее на кровать. Когда Ливий укрыл Лиэль одеялом, Зверь тут же устроился рядом. Склонившись над ней, Ливий прислушивался к дыханию. Оно было глубоким и размеренным, но что-то смущало дикого парня.       Остаток ночи Ливий провел с этим тревожащим чувством. Сидя перед камином, он смотрел на огонь, и в голове его крутилась одна единственная мысль, что без помощи Кимэя, видимо, не обойтись. Что-то было не так.       Температура. Она резко повысилась, мучила Лиэль, и пока та ворочалась в бреду, Ливий боролся с собой. Гордость не позволяла признать собственную слабость, отдать свое чужому. И в схватке с самим собой, отчаянно сопротивляясь неизбежному, он, несомненно, проигрывал.       Тем временем, жар лихорадки становился сильнее. Лиэль стонала и, на миг приоткрыв глаза, вновь провалилась в болезненную дремоту. Зверь спрыгнул с кровати и ощерился.       Не выдержав, Ливий вскочил на ноги и, подхватив Лиэль вместе с одеялом, покинул комнату. Преодолев в прыжке пролет, он уже приближался к нужной двери, как вдруг Кимэй вышел навстречу. Он будто знал и уже давно ждал их.       – В кабинет, – произнес Кимэй.       Уголок рта нервно скривился, но Ливий сдержался, следуя за одним из близнецов. Пропустив дикого внутрь, Кимэй указал на операционный стол, а затем, когда Ливий положил Лиэль, на выход. Уязвленный, Ливий смотрел на Кимэя исподлобья. Внутри него бушевала буря из страха за Лиэль, гнева и желания разорвать в клочья Кимэя, но он молча поплелся вон, ведь сейчас от Ревера зависела ее жизнь. Опять. Скулы свело судорогой, пальцы с силой сжались в кулак.       – Надо было вчера ее отдать. Ужин – всего лишь предлог, чтобы не пугать Лиэль еще больше. А теперь она может остаться без ног, – в тихом ледяном голосе Кэмэя звучало раздражение. Дверь за ним закрылась, и минуты начали тянуться, липнуть к стрелке часов, засыпать на ходу, что нервировало Ливия еще сильнее.       Он метался в коридоре, потом сидел на полу, подпирая спиной стену, топтался возле кабинета и снова не знал, куда себя деть. Ему хотелось ворваться, узнать: как она? Измученного ожиданием, его забрал Кристиан, и поместье опять погрузилось в сон.       Кимэй не слышал, но ощущал терзания «соперника», оставаясь при этом спокойным. Ему некогда, да и незачем волноваться. Всё под контролем. Под его контролем. Опыт и привычное хладнокровие позволяли действовать быстро, с максимальной эффективностью, и Кимэй поглаживал Лиэль по волосам, пока аппарат рядом щелкал и жужжал, выполняя диагностику.       – Значит, шок и простуда, – исключив обширное кровоизлияние и аллергические реакции, Кимэй ввел Лиэль жаропонижающее и противовоспалительное лекарства, а затем убрал оборудование и шприцы. – Ну что ж, – он облегченно вздохнул и взял Лиэль на руки, – постельный режим тебя вряд ли обрадует, но полежать все-таки придется, – Кимэй усмехнулся про себя, прижимаясь губами к ее лбу. – Ненормальная.       Когда Кимэй вышел в коридор, его встретила все та же утренняя тишина. Он вдруг подумал, что без этой сумасшедшей в поместье будет определенно скучно. И тут взгляд его упал на диванчик. Одинокий, разодранный в клочья, он стал жертвой ярости и беспомощности дикого парня.       – Ароха, – тень печали легла на лицо Кимэя. Бегло посмотрев на картину, он развернулся и унес Лиэль в ее спальню.       Ей становилось легче, и она что-то бормотала, хихикала, не подозревая, к чьей груди сейчас прижималась.       – Добегалась, красотка, – Даниэль потянулся и подмигнул брату, проходя мимо, – ты на пробежку-то пойдешь или клад будешь стеречь, Кубера?       – Да тут уже есть, кому охранять, – еле слышно произнёс Кимэй.       Ливий, стоявший у окна, замер в полуобороте. Примечание автора.       Ниррити – одна из самых древних богинь. Является богиней смерти и разложения, она предвещает опасность, невезение, разрушение и смерть.       Тамас – бездеятельная, тормозящая и негативная сила, которая тянет вниз к невежеству. Эти качества необходимы для созидания всех вещей в материальном мире.       Равана – десятиглавый царь демонов-людоедов.       Кубера – повелитель ракшасов. Бог, олицетворяющий силы подземного мира. Старший брат Равана.