Сказка на ночь, или Сцены из частной жизни.

1

Известия, доходившие до южного городка, в котором проживала госпожа Террел, не были утешительны. На севере Талига шла война, и положение было очень сложным. Королева умерла, родив четвёртого ребенка. Кто-то бы нашел это символичным. Летиции же было от души жаль бедную женщину и её осиротевшее дитя. По всей видимости, трагические события, свидетельницей и участницей которых оказалась королева, подорвали её и без того хрупкое здоровье. Арест, ожидание смерти, трагическая кончина мужа, а потом груз ответственности за судьбу государства – такое не для беременной женщины. А кому теперь нужен несчастный ребенок? Летиция сама росла без родителей, но у неё была заботливая и любящая бабушка, а кто будет любить маленького принца? Из хороших новостей было только сообщение об Эстер и её брате. Осенью прошлого года отец Константэн пытался усмирить мятежников и его чуть не убили. Но госпожа Ретгель пристрелила двоих и сумела увезти брата. Их спрятали местные крестьяне, успевшие полюбить заботливого священника и его сестрицу. Сейчас отец Константэн продолжал свое служение в усмиренной провинции. Известие порадовало женщину. На миг захотелось встретиться с ними. Но подумав, женщина решила держаться подальше от чересчур решительной и напористой сестры священника. Ей и так вполне хватало Хасинты с её заботой и матримониальными идеями. А еще злосчастная поимка шпиона принесла Летиции достаточно хлопот. Хорошо хоть удалось часть своих действий приписать Фелипе. Все же благородной даме не положено ловить преступников. Настоящая эреа должна быть нежной, трепетной и слабой. Её удел - рукоделие и ожидание мужа или жениха. Все остальное следует оставить мужчинам. Впрочем, это справедливо, только вот когда мужчин рядом нет, действовать приходится и женщинам. Сейчас же госпожа Террел намеревалась вести себя как истинная эреа. Проэмперадору Эпинэ совсем не стоит знать, кто и как выловил Леднера. После всех тех событий граф Валмон пожелал её видеть. Отказаться не получилось, но быть свидетельницей по делу о преступлениях ей совсем не хотелось. Как и тогда, когда она познакомилась с Рокэ Алвой. Но герцог избавил её от такой невеселой участи. От графа она такой любезности не ждала. Оставалось лишь позаботиться о себе самой и вспомнить старые игры. Благочестивую дурочку, которая ничего не знает и не понимает, быстро оставят в покое. А если не оставят, то ей поможет имя регента. Но упоминать его всуе Летиция совсем не стремилась. Ей и так хватало вымыслов и домыслов Хасинты. Никто не должен связывать её имя с герцогом. Позволить распространиться всевозможным слухам о ней и Первом маршале и регенте Талига - значит отплатить герцогу черной неблагодарностью за всю его заботу. Летиция решила придерживаться той версии с женихом-кэналлийцем, которую придумала для всех Хасинта. Это объяснит и покровительство соберано. Хотя имя Алвы могло и не понадобиться. Фелипе при расследовании постарался сделать так, чтобы дору никто не беспокоил. Герцог глупых слуг у себя не держал. Но все равно встреча с отцом хитроумного виконта, судя по слухам, вытащившего Алву из Нохи, внушала опасения. Старый граф слыл человеком весьма проницательным, а от таких людей Летиция сейчас предпочитала держаться подальше.

2

Приехав в еще один небольшой южный городок, госпожа Террел вместе с Фелипе направились к самому лучшему трактиру. Судя по запахам, доносившимся из кухни, граф Валмон был чревоугодником. Женщина робко вошла в большую залу и, пряча взгляд за длинными густыми ресницами, взглянула на графа. Валмон выглядел внушительно, несмотря на то, что был прикован к креслу. Впрочем, острый взгляд чуть заплывших глазок не оставлял сомнения в его уме, а тяжелая трость с набалдашником наводила на мысль, что Бертрам Валмон вполне способен за себя постоять. Интересно, у него там кинжал или шпага? Проэмперадор в свою очередь также взглянул на вошедшую даму. Взгляд его был по-отечески добродушен. Но Летиция не сомневалась, что добродушия в этом человеке ровно столько же, сколько в коте, следящем за мышью. Женщина привычно потупила взор и присела в реверансе. Валмон указал ей на стоящее напротив него кресло и ласково спросил: - Как я понимаю, именно вас, графиня Нортон, мы должны благодарить за поимку опасного преступника? - Меня?! – вскинула глаза Летиция. – Я слабая женщина, граф… Я так испугалась. Ах, если бы не Фелипе… - Так это не вы ранили господина Леднера? – Валмон посмотрел на неё еще внимательнее и благодушнее. - Я?! – она судорожно сжала руки. – Пистолеты… Кровь… Это так ужасно. Этот человек, он... я… Графиня с трудом справилась с голосом и продолжила: - Фелипе успел вовремя. Сам Создатель послал его в ту минуту! - Значит, Леднер лжет, утверждая, что вы на него напали? - Напала?! Это шутка, граф? – она нервно хихикнула. – Создатель мне порукой, я не причинила зла ни одному человеку. - Леднер также утверждает, что вы тайная эсператистка, Ваше сиятельство, - толстые пальцы графа слегка постукивали по подлокотнику кресла. - Я добрая олларианка, сударь! – твердо заявила возмущенная женщина. – Один из священников вверенной вам провинции, отец Константэн, может подтвердить мои слова. - Отец Константэн? – в глазах Валмона мелькнуло нечто похожее на уважение. – Достойный человек и на своем месте. - Вы знаете его? – воскликнула госпожа Террел. – А его сестру? Я бы так хотела увидеть Эстер. Может быть, вы пригласите их сюда, чтобы они разрешили ваши сомнения. Бертрам Валмон явно не желал видеть Эстер. Без сомнения, он успел познакомиться с напористой дамой и оценить её энергичность. Он покачал огромной головой и отметил: - Никаких сомнений у меня нет, сударыня. Мне просто хотелось понять, за что вас так невзлюбил этот недостойный человек. Он даже обвинил вас в организации покушения на герцога Алву… Не волнуйтесь, - граф успокаивающе похлопал её по руке, – я не поверил в такую глупость. - Ужасно! Как можно быть таким бесчестным. Создатель… - на глазах у женщины выступили слезы. - Не стоит огорчаться. Покровительство регента - порука вашей невиновности. - Да, герцог был так добр, что взял меня под свою защиту, - она промокнула глаза платочком и подумала, что Леднер, видимо, решил любой ценой ей отомстить. Жаль, она не позволила Фелипе его убить. Но тогда женщина посчитала, что живой шпион полезнее мертвого. Граф хотел задать какой-то вопрос, но госпожа Террел продолжила: - Создатель воздаст ему за его доброе сердце! Я неустанно молю Создателя об этом. Валмону, как и большинству мужчин, совсем не нравились плачущие и поминающие каждое мгновение Создателя женщины. - Я сообщу о ваших приключениях господину регенту, - поспешил сказать он. - О, нет! Не стоит обо мне. Похвалите Фелипе! Он очень достойный человек. Он так мечтает о браке с моей воспитанницей Хасинтой. Но без разрешения герцога он не может себе позволить соединиться узами. Создатель бы сам благословил этот союз. - Хорошо, сударыня, я сообщу герцогу об этом. Возможно, герцог Алва и сам сочетается браком с Еленой Урготской, - глазки графа так и впились в неё. - Какое счастье для всех, когда соединяются любящие сердца! Передайте мои поздравления герцогу, - воодушевленно заявила женщина, мысленно желая Бертраму на некоторое время лишиться аппетита. – Я так люблю свадьбы. Я буду молить Создателя об их союзе. Надеюсь, что и мне с моим женихом вскоре придется соединиться. Летиция решила окончательно развеять все сомнения, которые могли бы зародиться у графа. Валмон помолчал и любезно предложил: - Дорогая графиня, я буду счастлив предложить вам пожить в Валмоне. Моя супруга и герцогиня Колиньяр с удовольствием примут вас. - О, я так вам благодарна! Создатель не оставит вас за вашу доброту, но я должна следовать своей дорогой. Есть один дорогой мне человек и он… - Летиция слегка покраснела и замолчала. - Вы поедете в Алвасете? – любезно поинтересовался граф. - О, Создатель подчас сам ведет нас и подсказывает путь. Передайте мои наилучшие пожелания вашей супруге, а также сожаления о том, что мы не смогли встретиться. Я буду молиться о вас Создателю. На лице Валмона отчетливо угадывались скука и досада, но, покидая комнату, Летиция поймала его задумчивый взгляд, брошенный ей вслед. Кажется, до конца заморочить голову такому проницательному человеку, как Проэмперадор Эпинэ, ей не удалось.