Сказка на ночь, или Сцены из частной жизни.

Кто подсказал эту музыку твоей душе? Только любовь, только любовь. Кто повторит тихим голосом твои слова? Только любовь, только любовь. Т.Калинина

1

В маленьком домике, неподалеку от того места, где узенькая дорожка спускается к морю, у окна стояла Летиция Террел. Стояла, обхватив себя руками, и смотрела на вечернее небо. Точеные губы женщины были крепко сжаты, темные брови сведены, а в глазах стыли тревога и сомнения. На юге ночь наступает внезапно. Но пока еще светло. Только у самого краешка моря небо расцвечено оттенками фиолетового, палевого, синего и голубого. Она успеет до ночи добраться по узенькой тропиночке в порт, откуда ранним утром уйдет торговый корабль. Ждать осталось недолго. Скоро все закончится, через час придет её сообщница, и отступать будет некуда. Впрочем, все решено уже давно и никому не удастся её отговорить, в том числе и ей самой. Достойная плата за ложь, пусть и вынужденную, пусть и не только свою, но, тем не менее, ложь. Лучше очередное бегство, чем презрение в глазах тех, кто тебе верил, и кто тебя уважал все эти долгие месяцы. Пусть лучше считают её мертвой. Глупая северянка решила поплавать утром в южном море и утонула. Жаль её, жаль мужа! Но муж утешится. Желающие утешить всегда найдутся. Значит, опять бегство. Ну, что у неё за судьба! Но сожалеть не о чем. Летиция Террел получила желаемое. Рокэ Алва жив и уже почти здоров. Ей остается только радоваться. Но с каким бы удовольствием она бы натравила тех кошек на хитроумного виконта. Летиция покачала головой. Обижаться на Валме не было смысла. Она бы поступила так же. Ради соберано можно и пожертвовать добрым именем одной женщины. Летиция тоже могла бы легко пожертвовать ради Алвы даже жизнью самого виконта, если бы возникла такая необходимость. Просто тогда не было другого выхода. То, что женщина хотела бы забыть, опять всплыло в памяти. Тогда... Несколько месяцев назад, когда госпожа Террел оказалась на какой–то старой площади в окружении множества людей на коленях у распростертого на камнях тела. Что было до того, Летиция помнила смутно. Прошедшее казалось сном, непонятным и страшным. Может, и на самом деле все приснилось? Только вот времени прошло очень много с того момента, как она, скажем так, переступила грань жизни и смерти. Она упала в дыру летом, а сейчас была весна. Целый год исчез из её жизни. Мир расплывался, не желая собираться. Какие-то незнакомые люди вокруг переговаривались, что-то делали, она же не видела ничего, кроме белого, как воск лица, да темных пятен крови на рубашке лежащего перед ней человека. В ушах до сих пор звучали мурлыкающие голоса. - Будь рядом, сестренка! Мрр… - Пока не поймешь, что можно уйти! Мя-а-у! - Будь рядом и все будет хорошо! Мнау-у! Мужчина с русыми волосами, собранными в хвост, опустился на колени рядом с ней и озабоченно склонился над герцогом, подложил ему под голову свернутый плащ. Потом подошел еще один человек. Летиция поняла - врач. - Не прикасайтесь, - пересохшими губами глухо сказала Летиция. - Сударыня, вы мне мешаете, - врач дотронулся до запястья лежащего на камнях человека и вынес свой вердикт: - Господа, к сожалению, ничего сделать нельзя. Кровь покинула многие свои хранилища и потому смерть Его светлости неизбежна. Можно сказать, что он почти мертв. - Вы лжете, - резко проговорила женщина. - Сударыня, вам не стоит здесь находиться, - озабоченно произнес очень уставший пожилой мужчина в мундире с золотой цепью из плоских звеньев поверх. Стоявший рядом с ней на коленях мужчина охнул. Летиция сказала тихо ему: - Врач ошибается! Герцог выживет. - Что нужно делать? - с надеждой спросил русоволосый, повернувшись к ней. Она вдруг узнала его - виконт Валме. - Я должна быть рядом. - Значит, будете! - твердо ответил Марсель. Они тихо переговаривались, не обращая внимания на окружающих. Пожилой мужчина уже несколько раздражённо повторил: - Сударыня, встаньте! - Откуда она взялась? - прозвучал вдали чей-то голос. - Сударыня, не волнуйтесь! Вам лучше уйти! Вам помогут! - с участием произнес еще один седоволосый с измученными глазами на изможденном лице. Кто-то попытался оттащить её в сторону, она крепко ударила локтями и воскликнула: - Я никуда не уйду! Я должна находиться рядом! - Она должна остаться рядом с монсеньором, - вдруг сказал виконт Валме. - На каком основании неизвестно откуда взявшаяся оборванка будет оставаться здесь? Надо еще выяснить, откуда она взялась, и какое отношение имеет к происходящему, - раздался чей-то холодный голос. Летиция растерялась: право, а на каком основании ей позволят быть рядом с герцогом? Кто она ему? Любовница, подруга, невеста? Нет. Да и любая из этих ролей не дает ей права быть рядом. Рассказать про двух сестричек-кошек, которые шепнули ей на прощание, чтобы она не покидала герцога? Примут за ненормальную или еще чего похуже. Мысли пролетали с быстротой молнии. Был только один выход. И только один человек мог опровергнуть её слова. Только один, не считая Рокэ Алвы, но Рокэ Алва ничего сказать сейчас не сможет, а если она не солжет ничего, не скажет никогда больше. - Господа, Её светлость имеет полное право находиться рядом со своим мужем! - холодно произнес виконт, вставая. - Её светлость? Что вы имеете в виду? - чей-то растерянный голос. - Кого, - поправил Валме. - Её светлость герцогиню Алву… Наступившая тишина просто оглушала. Потом раздался чей-то недоумевающий голос: - Но герцог Алва не был женат. - Как это не был?! - возмутился шустрый молодой человек. - Когда я сам, своими руками поспособствовал, так сказать, свадьбе. - Но почему вы об этом никому не говорили? - А потому что меня об этом никто не спрашивал, господин регент, - легкомысленно отмахнулся виконт. - Да, монсеньор упоминал, что собирался жениться, - вдруг поддержал его молодой офицер с каштановыми волосами и строгим красивым лицом и набросил на плечи Летиции свой плащ. Все ошарашенно молчали. - Не имеет смысла не верить очевидному, - вдруг нарушил молчание высокий худощавый блондин с холодными голубыми глазами и с непроницаемым лицом. Сделав шаг вперед, он указал на тонкий серебряный браслет со странными знаками на руке Летиции и точно такой же на руке герцога. Госпожа уже не совсем Террел была готова поклясться, что несколько минут назад браслета не было. Вдалеке послышался звон серебристых колокольчиков. Женщина дернулась, но, кажется, никто кроме неё звука не расслышал. Солнце внезапно заслонила черная тень, женщина вскинула голову. Огромный священник-олларианец подошел ближе и, воздев к небу толстый палец, наставительно произнес: - Место жены рядом с мужем в радости и в горести, во здравии и в болезни, и потому права дщерь сия, своё право находиться рядом с мужем отстаивая. И да наказаны будут способствующие разлучению двоих, высшей волею соединенных. В конце монолога голос олларианца дрогнул и сорвался. - Разумеется, никто и не собирается препятствовать, - слегка ошарашенно произнес мужчина с цепью, и тут же, осторожно подбирая слова, продолжил: - Сударыня, может быть, нам все же стоит перебраться в более подходящее место? Летиция молчала. Виконт Валме тронул её за плечо. - Его светлость можно переносить? А то здесь так пыльно и холодно. Ему, наверное, не очень удобно, - спросил он, скрывая тревогу за легкомысленным тоном. - Да. Куда-нибудь, где тепло. Только я должна быть рядом. - И будете, - заверил её Валме. - что вам нужно? Чья помощь? Требуйте. Все будет.

2

Летиция тревожно посмотрела в окно. Сумерки сгущались. Солнце было уже совсем низко. Скоро все покроет мгла. Где же её подруга? Не поскользнулась ли на тропинке? Женщина нервно прошлась по комнате. Какое счастье, что Алва, кажется, пока не понял, за кого её все принимают. Наверно, просто не мог вообразить, что кому-то придет в голову выдать госпожу Террел за его жену. Герцог окончательно пришел в себя лишь несколько дней тому назад. Хасинта и прочие слуги называли её дорой. Нет, Рокэ не догадывается! Сегодня Алва первый день, как встал и сразу же засел в кабинете с Хуаном, реем Эчеверрия и другими. Летиция не могла не воспользоваться моментом. Бежать пришлось сегодня, пока соберано ничего не узнал. Иначе она бы умерла от стыда при встрече с ним… Женщина закрыла лицо руками, и те давние события опять встали у неё перед глазами. Летиция обвела чуть затуманенным взором всех собравшихся. Туман перед её глазами еще не до конца рассеялся, но будто яркий луч высвечивал перед ней лица окружающих и не столько лица, сколько чувства. Все они беспокоились о герцоге Алва, все были готовы отдать за него жизнь, но их жизни ей были не нужны. Все эти люди его уважали, ценили, считали необходимым, незаменимым для страны, мира и каких-то еще вещей, плохо понимаемых Летицией. Многие были ему благодарны. Их чувства делали им честь, но все было совсем не то. Только Марсель Валме не думал сейчас о мире и Талиге, а просто беспокоился о дорогом и близком человеке. Виконт хотел, чтобы Алва просто был на этом свете. Вот Марсель мог ей помочь - у него хватит любви и воли, хватит огня и душевного тепла, чтобы не дать прорваться холодному и равнодушному нечто. Но Марсель был нужен и стране, и миру. Летиция понимала это. Он сейчас был нужен здесь, потому что когда-то обещал заменить Рокэ Алву. Откуда она это поняла, женщина не знала сама. Боров-олларианец тоже испытывал самые теплые чувства к герцогу, но его самого почему-то захотелось утешить. Летиция обернулась к нему и прошептала: - Отче, все будет хорошо. Священник вздрогнул, к нему подошла крупная дама с красивым и благородным лицом, несмотря на то, что возраст и пережитое поставили на него свою печать. Дама положила руку ему на плечо, и новоиспеченная герцогиня поняла, что этих двоих связывают достаточно близкие узы. Она еще раз оглядела всех и остановила взгляд на высокой, худой, некрасивой даме с роскошными светлыми волосами. Дама смотрела на герцога так, словно хотела упасть рядом. Летиция поколебалась и, решившись, твердо сказала: - Виконт, мне нужно, чтобы рядом была вот та женщина и вы, когда сможете. Это возможно? - Ради монсеньора невозможного нет, - бросил Валме. Все дальнейшее женщина запомнила плохо, воспринимая сквозь окутавшую её дымку. Дни и ночи у его постели. В те редкие минуты, когда она отходила, её заменяла та белокурая дама. Летиция даже не помнила, как её зовут и представили ли их друг другу. Как же та женщина невзлюбила её! Нелюбовь с первого взгляда. Вполне понятное чувство к счастливой сопернице… Нет, госпожа Арамона была с ней учтива, но госпожа Террел всегда отлично чувствовала, когда её не любят. Обычно она платила за нелюбовь тем же, как хорошо воспитанная дама, не выказывая своих чувств, но изящно подставляя при удобном случае. Только в нынешней ситуации Летицию очень мало волновали чужие чувства по отношению к её скромной персоне. Гораздо больше её интересовало нездоровье герцога Алва. А здесь госпожа Арамона показала себя прекрасной сиделкой. Более того, белокурая дама старалась быть всегда рядом и по возможности (особенно вначале) не оставлять Летицию наедине с Рокэ Алвой. А если оставляла, то обычно была неподалеку от двери. Точнее, где-то на волос от замочной скважины. Луиза Арамона внимательно прислушивалась к тому, что шептала Летиция своему герцогу, гладя его волосы. Наверно думала, что герцогиня читает какое-нибудь колдовское заклинание. Вредоносное, скорее всего. Луиза Арамона явно подозревала её во всех смертных грехах. Но так как неприязнь к герцогине не мешала этой даме заботиться о герцоге, Летиция и позволила ей быть рядом. Словно густая пелена отделяла её от мира и людей. Все вязло в тумане. Важным был лишь он. Остальные люди делились для неё на три вида: полезные для её герцога, бесполезные и вредные. Первых следовало привлечь, на вторых не обращать внимания, а третьих гнать в шею. Какой же жестокой и прагматичной она тогда была! Она не понимала подчас слов, но чуяла отношение. Летиция тогда даже не поинтересовалась, куда их с Рокэ вынесло. Потом ей что-то объяснял Валме, но она не услышала. Даже страшные бедствия, постигшие людей и чуть не погубившие мир за исчезнувший без следа для неё год, мало огорчили женщину. Потом Летиция ужасалась, но тогда… Ей было важно лишь то, что, соберано сумел вернуться и как-то спасти всех. Виконт, как женщина сообразила потом, поскромничал. Он тоже сыграл в этом немалую роль, как и множество других людей. Валме осторожно пытался выпытать у неё, что она делала там, в Лабиринте, но госпожа Террел молчала. Он интересовался, как Летиция оказалась вместе с Алвой, но женщине было очень тяжело вспоминать и говорить. Виконт оказался достаточно умен и тактичен, чтобы оставить Летицию Террел в покое. С Валме было легко, несмотря на то, что он мог быть безжалостным. Но их связывало общее дело. Значит, пока можно доверять. С Луизой отношения складывались сложнее. Хотя через некоторое время Летиция прониклась к светлокосой даме глубоким уважением. Госпожа Арамона была не только заботлива, но и умна, и справедлива. А вскоре изменилось и отношение той к герцогине. Ничто так не сближает, как совместное приключение. Жизнь возвращалась к синеглазому герцогу медленно, в сознание он не приходил долго. Изредка присылаемые кем-то врачи дивились, что он еще жив и пророчили скорую кончину. Однажды, услышав приглушенный сердитый голос госпожи Арамоны, Летиция вышла из спальни. Луиза сдерживала напор очередного лекаря, жаждавшего прорваться в комнату к Алве. Какой-то доброжелатель опять прислал врача! Белокурая дама так крепко сжала спинку тяжелого стула, что Террел поняла - сейчас она обрушит его на головы непрошеных гостей. - Немедленно убирайтесь! Пока я не позвала слуг! – выгоняла его вконец разозленная госпожа Арамона. Наглец что-то возражал. Летиция сама не поняла, что она ему крикнула, женщина помнила лишь горячее желание вцепиться лекарю в глотку и рвать на куски. Белокурая дама тоже сделала к нему шаг. Видимо, почувствовав их решимость мужчина позорно бежал. Женщины заговорили одновременно. - Я думала, вы вцепитесь им в горло. - Я думала, вы ударите их стулом. Они переглянулись и почти истерически рассмеялись. То ли в результате их угроз, то ли из-за того, что о незваных гостях узнали виконт Валме и недавно появившийся Хуан, но их больше никто не беспокоил. Слуги-кэналлийцы исполняли малейшее пожелание Летиции и чуть ли не молились на неё. А с Луизой, как ни странно, в конце концов, они почти подружились. Летиция даже рассказала ей о части своих приключений. Правда, самой незначительной. - Странно там было. Чудные существа, лошадка. А потом – девочка. Такая страшненькая и вредная. Все дразнилась. Наверно, от страха. Мне там было не по себе, а ребенку каково… До сих пор чувствую себя виноватой, что не смогла её поймать и отнести родителям. Она так неожиданно исчезла. Наверное, все они мне примерещились. Госпожа Арамона потеряла иголку и пошла за новой. А госпожа Террел вспомнила, что Луиза не так давно потеряла маленькую дочь и обругала себя. Как можно было забыть об этом! В один из дней к ним прорвался некий моряк - старый знакомый герцога. В этом высоченном и плечистом кэналлийце не было и намека на изысканную утонченность Алвы. Глянув на больного, он предложил отвезти его в Алвасете - дома и стены помогают. Летиция, подумав, согласилась. Марсель Валме одобрил и только посетовал, что сам поехать с ними не может. Другие не возражали. Перед отъездом виконт посоветовал ей не рассказывать никому правду, пока монсеньор не придет в себя. Летиция улыбнулась: - Я и сама так же поступить хотела. Больше ничего в голову не пришло в тот момент. Марсель внимательно оглядел её, отвесил полушутовской поклон и сказал неожиданно серьезно: - Умна, преданна, красива и загадочна. Думаю, монсеньор меня простит. Да и вообще,- вскричал он уже другим тоном, - он еще меня благодарить будет. Таких женщин нигде не сыщешь. Женщина не стала обижаться, а рассмеялась. Она прекрасно понимала, что этот легкомысленный на вид человек искренне предан монсеньору. Комплименту женщина не поверила. После подземелий она выглядела несколько странно. Еще более худенькая и неожиданно помолодевшая, несмотря на то, что золото в каштановых волосах сменилось серебром. А еще глаза! Точнее зрачки - огромные, во всю радужку. Глаза даже казались черными. Хотя здесь, в Алвасете, они стали обычными, да и серебра в волосах стало меньше. В Алвасете герцог пошел на поправку гораздо быстрее. В первый же день пришел в себя и с каждым днем ему становилось все лучше. Хотя Алва очень мало говорил, предпочитая или просто смотреть в окно на синее безоблачное небо, или слушать те глупости, которые она ему рассказывала. Через три дня он перебрался в кресло у окна, потом в сад. Но все так же был отстранен и молчалив. Казалось, будто он учится заново жить - смотреть на безбрежное небо, слушать шум прибоя и пение птиц, вдыхать ароматы цветов и просто дышать. Его тонкие пальцы часто бездумно ласкали лепестки принесенных ею каких-то душистых южных цветов или серебряный браслет на руке. Летиция еще раньше очень хотела его снять, но не решилась. Все же появились браслеты на их руках очень странно. Возможно, в этом был какой-то смысл. Но вспоминая раздавшийся в тот момент смешок, женщина убеждалась, что это была проказа её пушистых спутниц. Слуги готовы были исполнить любое желание Алвы, но желаний у него пока не было. Герцог как бы не замечал людей вокруг себя, отдавая предпочтение именно ей. Но и с Летицией ней он почти не говорил. За все время так и не задал ни одного вопроса. А она и сама не стремилась вспоминать о том, что было там... Тем более под южным солнцем, когда многое казалось лишь страшным сном, попадать в который снова не было ни малейшего желания ни у неё, ни у него. С одной стороны, женщина беспокоилась из-за безучастности Алвы, с другой, была рада, что он в своей отстраненности пока не знает о том, что она выдает себя за его жену. Рокэ Алва принимал её присутствие рядом с ним как должное и, видимо, не задавался никакими вопросами. Слуги оберегали её от всего будто старинную хрупкую вазу. Хасинта, обретшая свою дору, была безумно счастлива и ходила хвостом. Хуан приставил к ней охрану, то ли почетную стражу. Все это безумно осложнило её бегство. Если бы не такая тщательная опека, она не стала бы привлекать Лу. Перелом в состоянии герцога наступил внезапно - два дня назад. Рокэ Алва вдруг пожелал увидеть Хуана, потом коменданта Алвасете. И засел в кабинете с кучей различных бумаг. В тот же день исчезла легкая дымка, отделявшая Летицию от мира. Будто струна лопнула где-то тихим серебряным звоном. И мир ворвался в сознание женщины - яркий, волнующий, ошеломляющий. Летиция поняла - пора. Герцог может обойтись без неё и, пока он не узнал о проделках её и Марселя, надо убегать. План бегства был продуман неделю тому назад. Золотых монет, зашитых в подоле платья, хватит на оплату дороги. Часть денег уже снята со счета и дожидается её в Фельпе. На них госпожа Террел купит домик с садом где-нибудь в Алате. Имя, разумеется, придется сменить. А чтобы никто не искал беглянку, и чтобы Алва мог с чистой совестью жениться по-настоящему, Летиция решила разыграть несчастный случай. Для этого и нужно было еще одно платье и туфли. Ведь если герцогиня утонет в верхней одежде с туфлями, многие подумают, что это самоубийство. А ей не хотелось, чтобы душу её любимого омрачила хотя бы тень вины. Вот и пришлось обратиться к Луизе. Больше бы никто не согласился. Она, впрочем, тоже не одобрила Летицию. Госпожа Арамона заявила, что решение в отношении своей не герцогини монсеньор должен принять сам. - Вот он его и примет, избавившись от навязанной жены, - криво улыбнулась Летиция. – А я не хочу скандала и позора. - Монсеньор так не поступит с вами. - А как?! Благодарности я боюсь еще больше. Настоящая герцогиня Алва должна быть красива, знатна, молода… и любима, - она закрыла лицо руками и прошептала. - Можете мне не помогать. Или расскажите ему все. Только я не хочу, чтобы со мной как-то поступали. Я сама всегда решала, что мне делать. Луиза все же согласилась помочь при одном условии - Летиция напишет Алве письмо, где объяснит, что не утонула. А то вдруг её кончина огорчит монсеньора. Госпожа Террел написала несколько строк, подписавшись: «Отныне и вовек не ваша Летиция». Оставалось лишь надеяться, что у Алвы хватит ума не искать её. Летиция все же зажгла свечу. В домике уже почти ничего не было видно. "Ну, не топиться же на самом деле! - подумала женщина. - И где эта Лу?! Уже время на исходе. Я же не горная коза, чтобы в темноте прыгать по горным тропам. Только бы ничего с Луизой по дороге не случилось!"