Сказка на ночь, или Сцены из частной жизни.

Любви нельзя понять, любви нельзя измерить. Ведь там, на дне души, как в омуте речном. К. Подревский

1

Женщина с роскошными белокурыми косами стояла у секретера, держа в руках лист бумаги, исписанный мелким нервным почерком. Она уже давно знала, что сделает с письмом Летти, но как же больно и горько сделать все это своими руками. Поправив еще раз и без того безупречно уложенные волосы, госпожа Арамона вздохнула. Летицию она увидела первый раз в самый тяжелый день в своей жизни. В тот день, когда потеряла надежду, когда поняла, что опоздала, и все оказалось напрасно, - напрасно не для мира, а для синеглазого герцога. И эта оборванка на коленях у его тела. Тощая девчонка в рваном платье со сбитыми набок волосами, покрытыми пылью и паутиной. Что она рядом с ним делает? Не могла ли эта мышь серая как-нибудь ему повредить? Когда Луизу подозвал Марсель и предложил позаботиться вместе с герцогиней о монсеньоре, она обрадовалась, что её синеглазый герцог все же жив. Она выходит его и присмотрит за невесть откуда взявшейся герцогиней. Герцогиня! Помойная кошка, а не герцогиня. Она выведет мерзавку на чистую воду. Но главное, Рокэ Алва! Монсеньор должен выжить, и ради этого она согласна терпеть хоть шестнадцать герцогинь, напоминающих помойных кошек. Тем более, вряд ли эта кощенка будет ухаживать за мужем. Но кощенка, в мгновение ока приведя себя в порядок, уселась у постели мужа. Девчонка и отмытая казалось неприглядной - бледная кожа обтягивала худенькое личико, глаза покраснели, ногти на руках обломаны, а сами руки будто веточки. Волосы странная герцогиня обрезала наполовину, и теперь изрядно укороченная коса была небрежно заколота сзади. Кощенка не отходила от герцога ни на миг. Луиза даже помимо воли стала испытывать к ней сочувствие - бедняжка и сама измучена. И как же монсеньор на такую польстился, чем она его взяла? Даже Катарина выглядела лучше. А у этой ничего, кроме молодости, нет. Девчонка почти ни с кем не разговаривала, на госпожу Арамону внимания не обращала. И женщина часто сидела в комнате больного с вышивкой в руках и следила за этой герцогиней. Та же была у кровати, гладила черные волосы неподвижно лежавшего человека и что-то шептала. "Колдует, что ли", - подумала, услышав первый раз её шепот Луиза, и решила прислушаться. Но девица не колдовала, она очень тихо рассказывала монсеньору, как встает по утрам солнце, как плывут по небу облака, распускается сирень в садах, о чем журчит небольшой лесной ручеек. Голос герцогини был тихим, но приятным, а говорила она так, что от её рассказов теплело на сердце. Луиза даже заслушалась. Еще девчонка рассказывала сказки, очень необычные, но удивительно добрые. Например, как медвежонок, гуляя по лесу, набрел на озеро, глянул в него и увидел там злого медведя. Побежал малыш к матери-медведице, а та посоветовала ему вернуться и посмотреть в озеро опять, только улыбнувшись. Медвежонок так и сделал и медведь в озере улыбнулся ему. Была и сказка про бурого волка, который верно служил королевне, и после многих приключений добился её любви. Через некоторое время госпожа Арамона заметила, что при Летиции Алве становилось лучше, а когда та ненадолго отходила, его будто покидала жизнь. Вскоре женщина сообразила, что герцогиня не так уж и молода - не моложе покойной королевы. Только почему-то выглядит очень молодо, несмотря на худобу и то, что совсем не заботится о своей внешности. Она часто видела, как Летиция, надев платье и уложив в пучок косу, уходила из комнаты, так и не глянув в зеркало. "Чем же она его пленила?" - недоумевала Луиза. - Сказками?" А однажды Летиция улыбнулась и будто солнышко ласковое выглянуло. И сама на диво похорошела, и другим теплее стало. Женщина набросила шаль и невольно улыбнулась, вспомнив, как худенькая Летти выгнала очередного врача, присланного Ноймариненом. Госпожа Арамона пыталась не пустить его к монсеньору. Луиза была готова на все – даже пустить в ход стул, спинку которого сжимала в руках. Этот врач заметил, мол, удивительно, что герцог еще жив - с такой потерей крови не живут. И тут выскочила Летиция и, хищно улыбнувшись, сказала: - Я вас пристрелю, и вы перестанете жить, хотя и кровопотери такой не будет! - Сумасшедшая! - воскликнул врач. - Помощники смерти здесь не нужны, - отрезала женщина. - Вон! Тот заупрямился, но вдвоем они быстро его выпихнули. Кажется, этот случай их и положил начало их сближению. А после того рассказа о встрече с Циллой испытывать к Летиции недобрые чувства стало невозможно. Ведь она так тепло отозвалась о её девочке и хотела ей помочь. Не будь Летиция герцогиней Алва, Луиза с радостью назвала бы её подругой. Герцогу становилось лучше, и однажды Летти поведала ей, что она не герцогиня, что для Алвы она просто давняя знакомая и никакой любви у них не было и нет. А то, что она так назвалась, все это ради того, чтобы ей позволили остаться с герцогом, ведь там где они побывали, ей было поставлено условие: пока он не встанет на ноги, находиться при нем неотлучно. Как ни удивительно, радости и облегчения госпожа Арамона не испытала. "Как же нет любви?! - мысленно возмутилась она. - А как ты рядом с ним неведомо где оказалась? И ночей не спала и глаз не смыкала, надо полагать, исключительно из уважения! Знаем мы такую нелюбовь. Сама туда же, дура! Дуры мы, обе!" И то, что Летиция собиралась оставить герцога, женщину тоже не обрадовало: вдруг еще опять он без этой заболеет. Она еле заставила упрямую дурочку написать письмо: "Должен же Алва знать, что с его спасительницей сталось". "Как она там, эта Летти, одна будет жить, - подумала тогда Луиза, - ведь она такая беззащитная. Её любой обидит. Она ведь только за других постоять может". Луиза подошла к окну. По дороге к дому бежала Хасинта, преданная служанка Летиции. Красивая, яркая, черноволосая! Воплощение грации и здоровья. "Вот такая жена нужна герцогу! Если Летти сбежит, на такой южной красавице он и женится! Хотя, чего это я? Герцог Алва, регент Талига женится на какой-нибудь принцессе, следуя интересам страны. На какой-нибудь безмозглой и некрасивой чванливой девице, которая даст ему сына, но никогда не сможет оценить его самого. Она никогда не полюбит его и не согреет его душу. Я не желаю знать ничего об этой мерзавке, - Луиза сжала руки.- И о той южной красавице, с которой он будет забывать свою холодную и нелюбимую супругу. Разве сможет о нем заботиться легкомысленная красотка, с которой он будет проводить ночи? В любом случае я, Луиза Арамона, с огромным удовольствием отходила бы их той самой скалкой, которой встречала своего мужа! Нет, уж лучше Летти. Она его хоть любит! А эти мерзавки будут только пользоваться его добротой и порядочностью." Летиция считала, что она недостойна быть герцогиней, тем более ей никто этого и не предлагал. Нельзя же так! За счастье надо бороться. А эта дурочка решила уйти в сторону, - положение у неё, видите ли, не то, и денег нет, и сына вдруг не родит. А кто знает - родит или нет, когда замуж выходит? Однако же все рожают, как миленькие. К тому же, он её не любит! Как же?! А кому лучше становится, когда Летиция в комнату заходит? Не любит! Дура! Удрать решила. На растерзание всяким интриганкам бросить! Не получится. Луиза Арамона не позволит. Луиза раздраженно прошлась по комнате. Надо сделать то, что должно и не горевать о том, чего быть не может. Тем более она получила известие, что Герард ранен - неопасно, но все равно ей следует быть с сыном. А еще есть Жюль и Амалия. Давно пора забрать их у матушки. Она уедет завтра же утром. Монсеньор не откажет ей в этом. Женщина решительно вышла из комнаты.

2

Пройдя по широкому светлому коридору, госпожа Арамона встретилась с герцогом. Рокэ Алва учтиво поклонился. Луиза остановилась. Заговорили они одновременно. - Монсеньор, я должна вам сказать... - Сударыня, вы видели Летицию? Госпожа Арамона молча протянула письмо. Герцог, внимательно прочитав, посмотрел на женщину: - Где она? - Недалеко от моря в скалах домик. Она ждет меня. - Я знаю это место и сейчас же туда отправлюсь. Благодарю вас, сударыня, - Алва наклонил голову в знак признательности. - А Летти? Что с ней будет?- не выдержала Луиза. - С Летти? Сегодня ничего, а завтра будет свадьба. Вы останетесь? - он очень внимательно посмотрел на неё. - Нет, - стараясь говорить спокойно, ответила женщина, - я хотела бы немедленно отправиться к сыну. Он ранен. - Насколько я знаю, его ранение неопасно, но понимаю вашу тревогу. Ваше желание закон для меня, сударыня. Вы уедете рано утром. - Благодарю вас, монсеньор. Я могу быть свободна? Алва чуть поморщился: - Прошу вас уделить мне еще немного времени. Служанки помогут вам собраться. - Мне нечего собирать, и я готова вас выслушать, - Луизе очень хотелось уйти в комнату. Герцог протянул ей гербовую бумагу. - Для ваших детей. Вы не можете отказаться, - добавил он, видя, что женщина отшатнулась. - Благодарю вас, монсеньор, но Селине и Герарду ничего не нужно. Они… - Я знаю, что ваша старшая дочь вошла в очень хорошую семью и ей там рады, - Алва улыбнулся. - Но у вас есть еще одна дочь и сын. - Амалия еще слишком мала, - возразила госпожа Арамона. - Дети быстро растут, а деньги и титул никогда не бывают лишними. Луиза заколебалась. Если бы все это было предложено ей, она бы решительно отказалась, но Амалия... Герцог прав, девочке может быть нелегко. А титул и деньги способны многое изменить. - Благодарю вас, монсеньор, - слова не желали слетать с губ. - А это вам, - мужчина ловко надел ей на шею цепочку и подвел к зеркалу в простенке. Луиза ошарашенно глянула. Из зеркала на ней смотрела растерянная белокурая женщина, на груди которой горела черным светом редкая ройя. - Я не могу это принять! Вы сошли с ума, монсеньор! - Значит, я на правильном пути, - усмехнулся он и почти извиняющимся тоном продолжил. - Мне очень хотелось, чтобы вы взяли эту безделицу, как память об этих днях. Прошу вас, дора Луиза. Не огорчайте меня. Женщина растерянно молчала. Герцог посмотрел на неё очень внимательно и чуточку грустно. - Мне хотелось бы быть вашим другом, - он поклонился ей очень низко и поцеловал руку. - Монсеньор, - прошептала она, - для меня честь. Но мне надо собираться. И вам... А то вдруг она... - Да, я понимаю! - тон герцога стал опять деловым. - Вы отправитесь вместе с эскадрой. Альмейда пойдет в Хексберг. Он будет рад вас проводить. Алва довел женщину до комнаты, еще раз поклонился и ушел. Перед глазами женщины расплывались стены, она провела рукой по щеке и поняла, что из глаз льются слезы. Зачем она плачет? Все же хорошо! Синеглазый герцог жив. Дети живы. И даже маменька цела!

3

Резкий стук в дверь! Летиция бросилась открывать. - Лу! Наконец-то! - проговорила она, распахивая дверь. - Я уже заждалась. Что же слу..., - женщина осеклась на полуслове, увидев, кто стоит на пороге домика. - Вы?! Что вы здесь делаете? Как вы сюда попали? Летиция в растерянности прислонилась к стене. Рокэ Алва, проигнорировав её вопросы, вежливо осведомился: - Вы позволите мне войти в дом? Женщина молча отступила, герцог вошел, тщательно заперев за собой дверь. Летиция все молчала, стоя посредине комнатки. - Садитесь, сударыня, в ногах правды нет. Впрочем, в чем она есть, не ведает никто, - устало проговорил он. В неярком свете свечи Летиция все же смогла разглядеть его. Видно было, что дорога по крутой тропке далась ему нелегко. Лицо посерело, на лбу блестели капельки пота, а дыхание стало частым. "Зачем он шел? Не надо бы ему так далеко ходить", - огорченно подумала Летиция и, устыдившись, что не сообразила предложить сесть ему сама, чинно уселась на длинную скамейку. Алва опустился рядом. Она отодвинулась подальше от него и требовательно спросила: - Что вы сделали с Лу? Где она? - Ничего! Госпожа Арамона цела и невредима. - Зачем вы сюда пришли? - Чтобы помешать вам совершить глупость, - очень спокойно произнес герцог. - Как вы узнали? - напряженным тоном проговорила Летиция. - Это было нетрудно, зная о вашей милой привычке убегать, - усмехнулся он, поправляя манжеты. - За мной следили? - голос Летиции был полон негодования. - Кто?! - Никто за вами не следил, - Алва на миг прикрыл рукой глаза. - Я догадался сам и спросил у госпожи Арамоны. Она оказалась разумной женщиной, и отдала мне ваше письмо. Что же подвигло вас придумать сюжет, достойный пера столь нелюбимого вами Дидериха, сударыня? Или я не прав, и вы вдохновлялись одной хорошо известной в северных краях сказкой? Насколько помню, герой оной очень любил убегать. Свеча догорела, и комната прогрузилась во мрак. - Мне не хотелось выглядеть лгуньей, - тихо произнесла женщина, радуясь, что темнота, окутавшая комнату, скрывает румянец стыда, окрасивший её щеки. - Лгуньей? Почему же? - чуть удивленно спросил Алва. - Вы же читали мое письмо! Я позволила всем считать себя герцогиней Алва... Мне тогда это показалось разумным, почему-то... - Об этом мне было известно и раньше, - вздохнул герцог. - Я же все-таки не оглох и ума не лишился, хоть и был не совсем здоров. "Теперь это называется быть не совсем здоровым, - с досадой подумала Летиция. - А кто был в беспамятстве около месяца?! Да и сейчас еще еле ходит!" Но спорить не стала, а с интересом спросила: - Почему же вы молчали? - Как умная женщина, вы нашли бы множество замысловатых доводов, чтобы оправдать свои безрассудные намерения. А мне не хотелось начинать столь серьезный разговор. Сердце у женщины оборвалось, когда она услышала его слова. Словно раньше на что-то надеялась. Ну, зачем Рокэ не позволил ей исчезнуть? Зачем этот разговор? Зачем её мучить? Как же горько, стыдно и тошно. - Итак, сударыня, почему вы решили бежать сейчас? - вернулся он к начальному вопросу. - Мне не хотелось, чтобы люди, так тепло ко мне относившиеся все это время, стали меня презирать и считать лгуньей, - повторила она. - Отчего же им так думать о вас?- мягко спросил Алва и очень нежно коснулся её руки. Женщина тут же сжалась, как от удара. Но когда он убрал руку, почувствовала огорчение. - Потому что я не ваша жена, - в голосе Летиции проступило раздражение. - Вы в этом уверены? - все так же мягко произнес он. - А вы нет? - съязвила она. - А я нет! - Тогда вам в этой дыре, видно, все мозги отшибло, - с вызовом заявила ошарашенная женщина - Грубость вам, сударыня, не к лицу, - укоризненно заметил герцог, вставая. Он медленно прошел по комнате и стал зажигать свечи. Летиция невольно залюбовалась его отточенными движениями. Ни болезнь, ни усталость не убавили у герцога изысканной утонченности и изящества. Как бы ни было бледно его лицо, как бы ни ввалились щеки, какими бы темными кругами ни были обведены его синие очи, - он все равно прекрасен. И пусть последние месяцы Алва выглядел почти бесплотной тенью, в этой тени было больше жизни, чем в иных здоровых да румяных. Она вздохнула и уже спокойно продолжила: - Извините! Но я, право, не помню ни предложения, ни венчания. Или памяти лишилась я? - Вы памяти не лишились, и вы правы! Но это легко исправить. - Что?! - Отсутствие предложения и венчания, - Алва вдруг опустился перед ней на одно колено. - Сударыня, прошу вас оказать мне честь и стать моей женой. В полной растерянности Летиция прикрыла глаза, надеясь, что ей все привиделось, и морок исчезнет. Но это была реальность. Герцог Алва - мечта всех дам не только Талига, но и, наверное, всего мира, стоял перед ней на коленях и предлагал стать женой. - Ваша светлость, не надо. На полу холодно. Но герцог с колен вставать отказался, не получив ответа. Женщина была в замешательстве:"Что делать? Поднимать с колен? Смешно. Ответить на предложение? Но что? Он издевается, что ли?" Летиция не нашла ничего лучшего, как сесть рядом на пол. - Вы шутите? Зачем я вам? - чуть ли не со слезами в голосе сказала она. - Вы с ума сошли! Встаньте. - Вы повторяетесь. Я прекрасно понимаю, на каком я свете, и вы мне нужны. - Ну, зачем я вам? Я не молода, не богата, не влиятельна, не хороша собой. У меня нет ничего, кроме меня самой. - Для меня вполне достаточно вас. - А я вам не подхожу. - Позвольте мне самому решать, кто мне подходит, а кто нет, - Алва был серьезен как никогда. - Зачем я вам? Все будут против, - взмолилась она. Герцог прикрыл глаза руками, провел ладонями к вискам. - Мне все равно придется жениться. А вас уже считают моей женой. К этому уже привыкли даже те, кто мог бы быть против. Впрочем, мнение других по данному вопросу меня не волнует. Как и по многим другим. Мы с вами давно знаем друг друга. Это немало. - Я не знаю, что вам сказать, - она знала: надо отказать, но не могла решиться. - Вы в кого-то влюблены? - он внимательно посмотрел ей в глаза. - Нет, не влюблена, - тихо ответила Летиция и мысленно продолжила:"Нет, не влюблена, а схожу с ума от любви к вам." - Вы дали кому-то обещание? - Нет, никому. - Я вам стал противен? Летиции вдруг стало смешно - любая бы отдала полжизни за встречу с Рокэ Алвой, а он у неё спрашивает, не противен ли? - Нет, что вы, - прошептала женщина и в доказательство своих слов коснулась его руки. - Но вам нужны дети, а я немолода. Да и у меня нет опыта. Мое первое замужество было очень странным. - Я тоже немолод, и опыта брака у меня никакого нет. Мне не нужна опытная жена, - усмехнулся он. - А дети могут быть или не быть. Впрочем, дети не главное. Я не буду слишком обременительным мужем. Вы сможете заниматься всем, чем захотите - книги, вышивка, сад, обучение детей. Все, что угодно. Я не буду против ваших увлечений. Да, я знаю, вы не любите различные церемонии. К сожалению, совсем избежать их не удастся. Но вам достаточно будет появиться пару раз на самых крупных, большего я требовать не буду. Вы не сможете все время бегать. Поверьте, сударыня, я не худший вариант. "О, Создатель! Не худший вариант, - мысленно простонала она. - Вот вам, сударыня! В глубине своей глупой души вы мечтали о пылких признаниях под луной. Так получите весьма прагматичное предложение от самого красивого мужчины на этом свете, а может и на том." - Вам можно верить, ваша светлость? - чопорно спросила она, вместо того, чтобы послать такого разумного кавалера к кошкам. - Я имею обыкновение соблюдать данные мною клятвы. Следовательно, вы можете быть уверены, что изменять я вам не буду. Летиция имела в виду совсем другое, но Алва ответил так, что ж... - А вам не будет трудно? - с тайной надеждой, что будущий муж обозлится и уйдет, поинтересовалась невеста. Но он только усмехнулся. - Не будет. Вы такая загадочная женщина, Летиция, да и к тому же... Не договорив, он привлек ей к себе и начал целовать. Объятия были крепкими, а поцелуи и страстными, и нежными, так что измученная тяжелым разговором женщина и не подумала сопротивляться, а вскоре и не пожалела об этом.

4

Летиция проснулась ранним утром, таким ранним, что еще было темно. Герцог не спал, он смотрел на нее. В предрассветных сумерках Летиция не могла разобрать выражение его лица. - Летиция, мне хотелось бы кое-что вам показать. Стряхивая недолгий сон, женщина согласилась пойти с ним. Идти пришлось по той же тропиночке, только наверх. Дорога легкой не была, но Алва шел легко, поддерживая её за локоть, казалось, ночь вернула ему силы окончательно. Сначала они шли молча, потом он сказал, что после полудня будет свадьба. Летиция растерялась: - Так скоро?.. А потом мы же, вроде бы, в глазах всех женаты. Алва легко отмахнулся от её возражений: - Мои подданные хотят праздника. Вот и прекрасный повод - повторить тайное венчание. Вас устроит олларианский священник? - Да, ваша светлость. - Летиция, не стоит называть меня светлостью. Для моей жены это просто нелепо. Или вы предпочитаете официальное обращение всегда и во всем? - Нет, но мне непривычно. Но я постараюсь. А к свадьбе же еще надо подготовиться... - Все готово. В том числе и платье. Возразить было нечего, да и стоило ли? Он явно решил все давно, раз все уже готово. Только она одна ничего не знала. Что ж? Придется привыкать к роли замужней женщины. Ей хотелось обидеться, но внезапно женщина поняла, что благодарна Рокэ за то, что он не сказал ни слова о любви. Она бы этого не вынесла. Тогда бы Рокэ её не удержал, женщина и сама не знала, что бы она сотворила в таком случае. Лучше и вправду было бы утопиться. Его ложь была бы унизительна для обоих. А жалость? Жалость невыносима! Тут почему-то она вспомнила про Луизу. Показываться ей на глаза было очень стыдно и больно. - Ваша светлость, а госпожа Арамона? - Госпожа Арамона уехала к детям, - Алва заботливо отвел ветки какого-то колючего растения с её пути. - Вы её отослали? - Нет, она нужна сыну. Это только её решение. - Мне так жаль. Мне бы так хотелось... Она более достойна... - женщина замерла, не зная, какие подобрать слова. - Летиция, мне нужна всего лишь одна жена, - усмехнулся герцог. - А жаль! - вырвалось у неё. - А мне - нет! - сухо отрезал он и пошел быстрее, почти таща её за собой. Будущая жена не сопротивлялась, она была слишком ошарашена происходящим. Когда поднялись на самую вершину, перед ними предстали гранатовые рощи, а чуть дальше море. В предрассветной дымке все казалось более ярким и резким, а не расплывчатым, как перед закатом. Но вот багряная заря подожгла часть горизонта, будто кто-то невидимой кистью подкрасил небо. Отступая, пряталась темнота. Прощаясь, замигали звездочки. Яркая полоса зари отрезала горизонт от ночи и стала заполнять все небо. Далекие облака засветились радостным розовым и золотым светом. Медленно, словно поднимаясь со дна морского, стало появляться солнце. Почти минутку вода была ослепительно яркой, сияющей, казалось, её освещали багровые блики пожара. Розовые, золотые, лиловые - они играли и переливались. А потом все медленно исчезло, и водная гладь стала васильковой и синей. Багряный краешек солнца рванулся еще сильнее, и светило взошло, озаряя все вокруг своим блеском. Небо опять пылало то багряным, то алым, а то делалось розовато-золотистым. И вода снова переняла все краски неба. Дымка начала расползаться, прячась в гранатовых деревьях, но лучи настигали её, и она, сверкая и переливаясь, таяла. Вскоре море стало васильковым, а небо кристально-голубым. Где-то послышался шум. Это взлетели, приветствуя начало дня, какие-то птицы. Цветы и кустарники запахли еще сильнее, обволакивая своим чудным ароматом. Летиция смотрела на это чудо, не отрывая глаз, словно возносясь вместе с солнцем. Ей казалось, что в этот миг она помолодела наполовину, что красота зари смыла с её души всю горечь и все печаль, окутав спокойствием и принеся душе желанный мир. От избытка чувств женщина сжала руку своего спутника. Он обнял её за плечи, она доверчиво прижалась к нему. Хотелось стоять так с ним здесь всю жизнь. В этот миг Летиция свято верила, что все, что ни пошлет ей жизнь, она сможет преодолеть. Ведь рядом с ним, таким любимым и желанным, ей не страшна никакая беда.