Сказка на ночь, или Сцены из частной жизни.

Самый верный способ напугать женщину — это предоставить её собственному воображению. Страх, названный по имени, — четверть страха. В. Камша.

1

Госпожа Рейтгель была почти счастлива. Наконец-то у неё появилось стоящее дело. Организации приюта женщина отдалась всей душой. Всю жизнь она любила детей, а еще больше любила командовать. Справедливости ради следует отметить, что распоряжения госпожа Рейтгель всегда отдавала толковые и могла просчитать ситуацию. Гунтер так и звал её - "Мой генерал". Эстер отложила перо и встала из-за стола. Со счетами покончено, теперь предстояло обойти здание и проверить, как идут работы по ремонту верхних этажей. Госпожа Рейтгель вздохнула. Крыша текла немилосердно, невзирая на ремонт. А дождь, явно назло, упорно шел каждый день. Погода стояла не по-осеннему теплая - травка зеленела, деревья раздумали желтеть и даже на старой покалеченной вишне появились цветочки. Словно не зима впереди, а лето. Если бы не дождь и не крыша, все было бы прекрасно. Но крыша портила все настроение. Мастера разводили руками, объясняя особенностями постройки. Эстер злилась. Хорошо, Летиция пообещала помочь, иначе разгневанная женщина схватилась бы за пистолет. Бывшая госпожа Террел заявила, что в замке первого мужа была такая же неприятность, но она сумела с ней справиться. Главное, понять, где притаилась мышка, а потом будет проще. Летиция Алва всегда ухитрялась поставить её в тупик. Ну откуда хрупкой знатной даме знать о крышах?! Последнее время Летти её несколько беспокоила. Она похудела, под глазами залегли черные тени, а обращение стало более резким. А тут еще крыша! А помощниц толковых было мало. Графиня Савиньяк сделала очень много, но сейчас её нет - она в своем поместье. Посетившая не так давно столицу еще одна подруга Летиции, госпожа Луиза Арамона уехала вместе с детьми. А ведь какая умница! Госпожа Рейтгель только нацелилась привлечь её к делам приюта, но та словно это почуяла и покинула Олларию. И где герцогиня Алва только находит таких умных и толковых подруг?! Жаль, не получается их использовать! Хотя белокурая дама еще молода и ей сначала следует найти спутника жизни, а уж потом с приютами заниматься. Жена Бонифация уже немолода, к тому же у них с мужем настолько общие интересы, что и отвлекать их неудобно. Совместное распитие касеры и приобщение к оной всякой живности. Тьфу! С одной стороны, Матильда была симпатична госпоже Рейтгель - прямая, умная; с другой, Эстер её просто не понимала - супруга кардинала все еще считала жизнь прожитой напрасно. А ведь эта жизнь давала ей такие шансы. Ну кто под семьдесят найдет себе такого супруга?! Герцогиня Эпинэ была на сносях. Ей скоро рожать, какие тут работы. К тому же к ней несколько двойственное отношение из-за её прошлого. Когда-то Звезда Олларии, она теперь была верной женой и готовилась стать добродетельной матерью. Эстер несколько раз встречалась с бывшей куртизанкой. Женщина произвела на неё благоприятное впечатление. Госпожа Рейтгель никогда не была ханжой и никакого внутреннего дискомфорта при встрече не почувствовала. Ей кое-кто намекнул, что жена младшего Генри Рокслея недолюбливала Марианну и осуждала королеву, что та в свои последние дни приблизила к себе возлюбленную кузена. Эстер только фыркнула. Если на то пошло, Дженнифер была более аморальна и безнравственна, нежели Марианна. Как говорили в деревнях: "не та блудница, что гуляет до свадьбы, а та, что после неё изменяет мужу». А Дженнифер и была истинной блудницей. От кого, интересно, Розмари? Не от хитромудрого ли Валме? Хотя, в любом случае ребенка она воспитает и, в конце концов, Валмоны лучше Рокслеев. А Генри лучше было бы следить за женой, а не творить непотребство! Пожилая женщина мрачно усмехнулась. Братцу вообще все равно, чья внучка - он искренне рад маленькой девочке. Да и невестку Константэн, скорее всего, не осуждает. Госпожа Рейтгель вздохнула и поправила в комнате для занятий шторы. Женщиной быть нелегко, мужчиной, впрочем, тоже. Но у мужчин больше возможностей выбрать, а женщина часто рассматривается лишь как игрушка, украшение, сосуд для чьей-то благородной крови и, почти всегда, как разменная монета. Ею, не спрашивая, платят за заключение договоров, мир или войну, за положение в обществе, связи, состояния. Ею платят и ею откупаются. Потому и шлюхам удивляться нечего и осуждать их незачем. Иногда женщины сеют вражду и хаос, лгут, предают, желая добиться власти или любви. Беатриса Борраска, Алиса Дриксенская… Назвать можно, наверно, и других. А может, просто они были игрушками в умелых руках кукловода? Кто знает?! На понимание и любовь редко кому везет. Ей вот повезло. Она выбрала сама. Покидая классную комнату, Эстер размышляла о том, что выбирать должна женщина, а не мужчина. Тогда брак будет крепче, да и подчиняться проще своему выбору. В семье Рокслеев она была самой младшей и самой некрасивой. Мать и отец из-за этого огорчались. Худощавые с резкими чертами Рокслеи были, в большинстве своем, привлекательны. Эстер же уродилась ширококостной, хоть и худой, да еще с лошадиным лицом и зубами. Саму её внешность никогда не огорчала, напротив, ей, с младых ногтей безумно любившей лошадей, слова матушки: "Дорогой, наша Эстер - вылитая кобылка", показались величайшим комплиментом. Даже продолжение фразы: "Как она будет жить с таким лицом? Кто возьмет её в жены? Нам придется очень постараться, чтобы найти ей приличную партию", не огорчило. Замуж девица Рокслей не хотела, она мечтала удрать с бродягами и даже ухитрилась выучить воровской жаргон. Кроме Константэна, тогда еще Георга, об этом никто не узнал. Братец вздохнул и сказал, что не следует читать много Дидериха. Георг всегда был тихоней. От него не ожидали никаких проблем, а он отказался ехать учиться в Лаик и стал священником. Родители не простили и запретили упоминать его имя. А вот она удрала с Гунтером через два года после отъезда брата. Гунтер понравился ей сразу. Молодой офицер, приехавший с приказом к её старшему брату, так хорошо знал лошадей. Естественно, они разговорились. Общего оказалось очень много: любовь к лошадям и оружию и нелюбовь к Генри. Брат всегда был фатоват и трусоват. Генри жаждал славы, но боялся сражений. А вот она мечтала служить в армии, но девушек туда не брали. Потом Гунтер приехал через год, как раз ей исполнилось восемнадцать, и мать собралась везти её в столицу. Осенний хмурый день. Она чистила свою Белку. Высокий светловолосый офицер с бледно-голубыми глазами зашел в конюшню седлать своего каурого. Поздоровались они сдержанно. - Уже уезжаете? - спросила девушка. - Да, в Торку. - А меня скоро повезут в Олларию искать мужа, - хмуро сообщила она и добавила. - А я бы лучше поехала в Торку с вами. Он внимательно посмотрел на неё и через некоторое время спросил: - На самом деле? - Иначе бы не сказала. - Тогда, сударыня, я прошу вас стать моей спутницей, - неожиданно церемонно сказал Гунтер. Эстер не поняла сначала: - Я не буду вам обузой, только довезите. - Я предлагаю вам идти вместе по одной дороге всю жизнь. Согласны ли вы? - Да, - она даже не задумалась. - Спасибо. Вы соберете вещи? - Нет. Мне ничего не нужно. Белка со мной. Возьмете босую и нищую? - с вызовом поглядела девушка ему в глаза. - Такая дороже злата. Никто и не увидел, как они уехали. Обвенчались в первой же церквушке. Родителям она послала весточку. Те потом сделали все, чтобы вернуть её. Помогли фок Варзов и брат, обратившийся за помощью к Диомиду. Родные постарались забыть, и, кажется, преуспели. Госпожа Рейтгель отошла от окна. О чем она думала? Ах да, о помощниках. От бывших фрейлин толку было мало. Хорошо, хоть удалось занять их тем, что они в состоянии сделать. К примеру, дочь госпожи Мэтьюз неплохо ладила с малышами. Зато сама Одетта могла только охать и разносить сплетни.

2

Вот и сейчас госпожа Мэтьюз вместо того, чтобы подрубать пеленки, стояла у двери её кабинета, прижимая к груди руки. - Госпожа Мэтьюз, у вас что-то произошло? - холодно поинтересовалась Эстер. - Госпожа графиня, я так огорчена, господин Капуль-Гизайль... А барон-то здесь при чем?! Госпожа Рейтгель с трудом сдержала досаду. Барон раздражал её очень сильно. Ей так и хотелось чем-нибудь его приложить. - Что он сделал? - Он, мне, право, неловко… Это так неприятно… - ломала руки бестолочь. Ну не изнасиловал же он её?! На такую женщину в здравом уме никто не польстится, а барона больше интересуют молодушки и реликвии. Да и то не в этом качестве. Но древность в женщине ему в любом случае не нужна. - Барон объяснил мне, что госпожа герцогиня не может быть астэрой, - наконец выдавила из себя Одетта. - А я так надеялась, что это правда, когда об этом стали говорить в городе. Одетта рехнулась! Ведь надо же было решить, что Летиция астэра. Что за дикость? Во-первых, астэры всего лишь сказки; а во-вторых, даже в сказках говорится, что астэры замуж не выходят и не ожидают детей. А герцогиня явно ждет ребенка, хотя по ней не видно. Но Эстер хорошо знала свою подругу, да и скитания по гарнизонам развили её природную наблюдательность. Спрашивать она Летицию не стала, - нужно будет, скажет сама. Лучше молчать подольше, сберегая ребеночка и саму себя от недобрых глаз. И хорошо, что эта курица об этом не ведает. - Не говорите глупостей. Я хорошо знаю герцогиню. Барон правильно сделал, что объяснил вам нелепость подобных слухов,- еле скрывая раздражение, заявила начальница приюта. Одетта, прижимая к груди руки, проговорила: - Но ведь, если герцогиня не астэра, то что же будет? - Ничего не будет!- мрачно сказала Эстер, чувствуя, что будет и точно: кое-кто схлопочет по первое число. - Вам нечем заняться? Тогда я дам вам задание. - А как же тогда люди? - Люди? Какие еще люди?! - О, госпожа Рокслей, то есть госпожа Рейтгель, - зачастила Одетта, - просто я понимаю. Но господин регент, он так много делает... Но все же после того, как он был невесть где, он уже не тот. Он очень порядочный человек, это видно по тому, как он выглядит, и ему не хочется никого обижать. Но что будет, если у него кончатся силы? Госпожа Рейтгель почувствовала, что у неё силы уже кончились. - Сударыня, объясните внятно, что вы имеет в виду? - Я... Я ничего... Просто... господин регент, я так думаю, он стал кем-то вроде выходца, но не совсем. Он никого не забирает, потому что его астэра его сдерживает, но если она не астэра, то рано или поздно ему потребуются силы, - выпалила на одном дыхании госпожа Мэтьюз. - А я так опасаюсь за дочь и ребенка. Эстер глубоко вздохнула. - Одетта, вы говорите чушь! У выходцев совсем другая природа. И господин регент абсолютно живой человек, хотя бы потому, что никогда не умирал. К тому же выходцы днем не ходят. - Госпожа графиня, но я решила, что это новая форма, - заявила дура. - К тому же многие говорят, что он умер, а потом воскрес. - То что вы говорите, Одетта, ересь и преступление против короны, - Эстер старалась говорить холодно и ровно. - Сейчас вы отправитесь вместе со мной к отцу Константэну и изложите ему все, что сказали мне. Перепуганная бывшая фрейлина потрусила за быстро идущей начальницей. Госпожа Рейтгель знала, что слухи редко возникают просто так, и еще она знала, что её брат только выглядит не от мира сего. Это раньше она думала, что Константэн не замечает ничего, кроме своей церкви. Пожив с братом после смерти мужа, женщина поняла, что тот видит людей насквозь. Только Константэн еще их жалеет. Но при необходимости брат мог быть весьма убедителен, а если надо, и суров. Когда они жили в предместье, все дамы боялись неодобрения священника. В Эпинэ он сумел так завоевать души и умы прихожан, что его приход, повинуясь слову священника, отказался восстать против законной власти. Мягкий, хрупкий, седенький человек, когда надо, был тверже стали. Не помешала бы и сама Летиция, подумала по дороге Эстер, вспомнив, как та ловко раскрывала всякие загадочные случаи. Сдав сплетницу брату, женщина послала за подругой. Герцогиня беременна, но беременность все же не болезнь.

3

К тому времени, когда герцогиня Алва прибыла, и они с Эстер вошли в комнату к отцу Константэну, Одетта уже была полностью уверена в том, что никаких выходцев нет, не было и никогда не будет, а сплетни - самое греховное занятие на свете. От сплетен, понятное дело, курица всю жизнь воздерживаться не будет, но пока побоится. Эстер обратила внимание на сияющий взгляд женщины, устремленный на священника. Братец опять охмурил очередную дурочку. Еще одна истовая прихожанка. Откуда только у Константэна такое обаяние и дар убеждения? Вроде бы больше ни у кого в их роду такого не было. Скалы вообще в том, чтобы кого-нибудь убедить и очаровать, не сильны. Неужели ему и впрямь его вера силы дает? Но размышлять о природе своего братца времени не было. Зажатая с трех сторон Одетта, со слезами в голосе, отвечала на вопросы Летиции и отца Константэна, Эстер записывала. - Я ничего не хотела… Я просто там стояла… - Где вы стояли? - серые глаза холодно смотрели на рыдающую даму. Дама зарыдала еще больше. - Я не могла выйти… Мне было неудобно… Я не могу сказать вам об этом, - рыдания усилились.- Это неприлично… - Дочь моя, - мягко произнес отец Константэн, - ваш долг поведать нам об услышанном. Исполняющие долг выше мелочных установлений общества. Я обещаю вам, что никто не укорит вас за нечто недостойное, если вы поведаете нам истину. Расскажите и вам станет легче, дитя мое. - Отче, - всхлипнула та. – Мне так трудно, но я постараюсь. - Постарайтесь, будьте так любезны. Ведь под угрозу вы ставите не только себя, но и свою дочь и внука, - герцогиня была весьма безжалостна. Вдвоём со священником они быстро вытянули все из госпожи Мэтьюз. Вскоре картина была более или менее ясна. Идя за провизией на самый дальний рынок, Одетта чисто случайно зашла во двор заброшенного дома и уединилась в кустах. Дом, вопреки ожиданиям, оказался вполне обитаем. Из него, к ужасу госпожи Мэтьюз, вышли двое мужчин. Эти люди самого злодейского вида и начали разговор о господине регенте, утверждая, что он выходец и от него надо избавиться, пока не стало поздно. Несчастная курица с удовольствием бы сбежала, но, к сожалению, она крепко застряла в кустах. Так и пришлось ей, замерев от ужаса, просидеть там, пока злоумышленники не ушли. Многого она из их беседы не поняла, да и недолго обсуждали они свои дела. Единственно, что госпожа Мэтьюз еще запомнила, была фраза о намерениях покинуть столицу. - А про астэру они тоже говорили? – прищурилась Летиция. - Нет! Да! Я… не помню… - Дочь моя, вы все помните. Просто успокойтесь, и весь разговор всплывет в вашей памяти. - Я не могу, я так испугана. Такое испытание мне не по силам, - опять заартачилась Одетта. - Как вы думаете, госпожа Рейтгель, у господина супрема найдутся способы освежить память и восстановить силы нашей свидетельницы? - Наверно. Ведь это его обязанность - допрашивать свидетелей, - Эстер подыграла своей подруге. - Нет! Я вспомнила! Они шутили так, - слезы опять полились из глаз женщины. - А зачем вы стали рассказывать об этом Капуль-Гизайлю? Вам следовало немедленно обратиться к супрему, - жестко сообщила герцогиня. - Я не п-подумала... А барону я ничего не говорила, он сам сказал… В смысле, я решила рассказать дамам, но только начала, пришел барон и стал надо мной смеяться… Рассказ неудачливой сплетницы был записан. И её заставили поставить под ним подпись. Летиция сухо сообщила: - Госпожа Рейтгель, отец Константэн, мне придется довести это происшествие до сведения супрема. Госпожа Мэтьюз, вы должны быть готовы, что с вами захотят поговорить. - Я не хочу в Багерлее, - размазывая по лицу слезы, проговорила та. - О Багерлее пока речь не идет, - холодно сказала герцогиня Алва. - Вы не должны никому ничего сообщать о нашей беседе. - Я не буду. Я так боюсь графа Савиньяка и супрема. У них такой взгляд. Я что-нибудь сделаю не так. - Дочь моя, я пойду с вами и направлю вас на должный путь, - священник успокаивающе потрепал плачущую женщину за плечо. - Вам нечего бояться, если вы сделаете все, как вам сказали, - Летиция даже не пыталась казаться доброжелательной. - Это в ваших же интересах. Если вы начнете болтать, то вас ждет Багерлее или что-нибудь похуже. - Похуже? - икнула та. - Вас могут убить те, кто пытался избрать вас своим орудием. И не только вас, но и ваших близких. Враги Талига не отличаются милосердием, - безжалостно бросила герцогиня. Одетта потеряла дар речи. Широко расширенными от ужаса глазами, она смотрела на жену регента. - Возможно, будет лучше, если госпожа Мэтьюз с дочерью переедут жить в стены приюта? - спросил отец Константэн. - Полагаю, да, - задумчиво сказала Летиция. - Госпожа Рейтгель, вы найдете, где разместить госпожу Мэтьюз с семейством? - Найдем, - коротко ответила Эстер. К супрему герцогиня отправилась вместе с Одеттой и отцом Константэном. Эстер было поручено найти барона и побеседовать с ним.

4

Барон нашелся быстро. Он торчал в комнатах, где делали ремонт, и разглядывал какую-то штуковину. Штуковина оказалась небольшой статуэткой, изображающей нескольких человекоподобных тварей. Как раз те самые астэры. Капуль-Гизайль тер измазанную древность своим батистовым платочком и восклицал: - Чудо! Это такая древняя вещь! Если не ошибаюсь, ранний гальтарский период! Я так счастлив, что дожил до этого дня. Эстер при виде увлеченного барона счастья не испытала. Коко она выносила с трудом. Если бы не регент, то давно бы спустила его с лестницы. Капуль-Гизайль мог только рассуждать о древностях. Его вкусы сводили её с ума. Ему нельзя было поручить ни одно дело. Барон даже не смог подобрать достойную обивку для детских комнат. То, что он выбрал, было прекрасно для будуара красотки. А закупка провизии? Разрубленный змей! Зачем им эти угри?! Он хоть соображает, что сколько стоит?! Нет, когда регент вернется, то она скажет ему все, что думает о бароне и о решении самого Алвы. Вот ведь негодник! Какая же все-таки Одетта Мэтьюз дура! Поверить, что Алва стал каким-то новым видом выходцев. Курица не соображает, что синяки под глазами бывают от работы и заботы, в том числе и о таких же дурехах как Одетта. Тьфу! Таких, как Одетта надо убивать при рождении. Вот она бы... Очередной возглас барона отвлек начальницу приюта от мстительных замыслов в отношении госпожи Мэтьюз и прочих посягнувших на регента. - Госпожа графиня, вы здесь? Вы пришли посмотреть на мою прелесть? Это чудо! Чудо! - Прекратите квохтать, барон. Мне нет дела до чудес. У меня к вам серьезный разговор, пройдемте в мой кабинет, - деловито заявила женщина. - Как жаль, что вы так равнодушны к прекрасному. Но я слушаюсь и повинуюсь. Только я не могу оставить здесь это чудо. - Можете взять его с собой, - смилостивилась Эстер. – И ради Создателя не скачите, как козел. В вашем возрасте подобное нелепо. В кабинете барон долго метался, пытаясь лучше рассмотреть на солнце свою находку. Но, в конце концов, рявкнув, Эстер заставила его сесть и начала расспросы. Барон не знал ничего. От нечего делать он слонялся по комнатам и услышал, что Одетта говорит об астэрах. Тут он не смог устоять и, просочившись в комнату, вмешался в разговор. - Это такое вопиющее невежество. Это же нонсенс! Дорогая Эстер, то есть, извините, дорогая госпожа графиня, это ужасно! Невежество застит умы и рождает чудовищ! - А что было потом? - терпеливо задавала вопросы женщина, страдая от отсутствия младшей подруги. У Летиции все получалось гораздо лучше. - О, сударыня, потом произошло одно из самых лучших событий в моей жизни. Пришел один из тех мужланов, за которыми я должен был смотреть по вашему приказанию, - Коко посмотрел на Эстер с укором, но та не прониклась. - Но я понял, дорогая госпожа, что это было знаком свыше. - Если вы не начнете ясно отвечать на вопросы, я стукну вас этим предметом, который вы нашли,- не выдержала Эстер. - Как можно, - барон в ужасе всплеснул руками. - Она же может получить повреждения. Она столько лет хранилась, и вы хотите её погубить! Вы шутите! Точно сумасшедший! Этого еще не хватало. Не приют, а дурдом. - Барон, что было дальше? - по слогам спросила женщина. - Я пошел и обрел свою прелесть! Я понял, все было не зря! - Добрый вечер, барон! И что же было не зря? - Летиция появилась вовремя. Еще минута и на одного барона в Талиге стало бы меньше. Вряд ли это стало бы невосполнимой потерей. - О, герцогиня! Вы осветили сей уголок своим присутствием! - воскликнул Капуль-Гизайль. - Полюбуйтесь моим чудом! Мужчина протянул ей статуэтку. Герцогиня вежливо изучила его и спросила: - Раннегальтарский период, если не ошибаюсь? - О, вы так образованны! Как же приятно встретить понимающего человека. Сегодня я имел несчастье столкнуться с вопиющим, просто вопиющим невежеством... - и барон сам во всех подробностях поведал герцогине всю ту историю, которую два часа вытягивала из него Эстер. Все-таки у неё талант! Если бы она была мужчиной, её надо было бы назначить супремом. Выслушав барона со всем вниманием, Летиция, мило улыбаясь, заметила: - Но, господин Капуль-Гизайль... - Коко, дорогая, для друзей я Коко, - заворковал он. - Хорошо, Коко, - согласилась женщина. - Но почему вы решили, что эта вещь ваша? - Но, дорогая, её нашли в стене этого дома. Хозяева его давно погибли, чья же она может быть? Не оставлять же её так? - удивился барон. - Нет, конечно, - Летиция ослепительно улыбнулась, - но здание принадлежит приюту. - Приюту эта вещичка не к чему. Я даже могу заплатить за неё, - махнул рукой барон. Эстер с интересом следила за развитием событий. - Приют принадлежит Талигу, значит, и статуэтка принадлежит короне. Ни я, ни госпожа Рейтгель не имеем полномочий решить судьбу древней реликвии. Вам придется дождаться приезда регента, - Летиция с участием посмотрела на барона. У Коко вытянулось личико. - Но зачем короне эта вещь! Ведь все пропадет, потеряется, покроется пылью. Дорогая герцогиня, когда вашему мужу вручили меч Раканов, на него страшно было смотреть. В таком он был ужасном состоянии! Такими вещами надо наслаждаться, их нельзя прятать. Их надо показывать, - барон прижимал к груди ручки. - Барон, но у вас их тоже не каждый может увидеть. Только, скажем так, избранные, - возразила жена регента. - Но это не совсем справедливо, другие, может быть, тоже хотят познакомиться. Вы вот тут рассуждали о невежестве, но откуда же взяться знаниям, если они скрыты? Кто научит, расскажет, покажет? - В ваших словах, дорогая, есть зерно истины. Но лучше видеть избранным, чем никому. К тому же я всегда рад друзьям! - А мне бы хотелось, чтобы видеть все эти реликвии могли многие! - вздохнула герцогиня. - Я не имею в виду только ваши. Я и о тех, что хранятся во дворце. Может, их можно иногда доставать и приглашать людей посмотреть? - она в замешательстве посмотрела на барона, - Но кто им все о них расскажет? Ведь у нас на самом деле мало знающих людей. Тогда и о "вашей" прелести бы тоже узнали. Капуль-Гизайль насторожился: - Да, дело требует тонкости. - Может быть, и вы бы тоже могли иногда показывать людям свои раритеты и даже рассказывать о них, - робко предложила Летиция. Стосковавшийся по обществу, барон выразил интерес: - Пожалуй, я мог бы оказать людям такую любезность и показать свою коллекцию. Вернее то, что после неё осталось, - он скорбно вздохнул. - Я поговорю с регентом на эту тему. Возможно, он найдет мою идею достойной внимания. Тогда вы сможете все обсудить с тем, кого назначат ответственным. - С каким-нибудь ничего непонимающим болваном. Если бы этим занялся сам Алва или восхитительнейшая госпожа Савиньяк или вы… - К сожалению, это исключено, - покачала головой Летиция. - Знающего человека сейчас трудно найти. Я даже не могу сказать, кто знает все это лучше вас. Может быть, мой супруг кого-нибудь найдет. - Лучше меня сей предмет не знает никто! - с горячностью воскликнул барон. - Но, к сожалению, это невозможно... - Почему же?- возмутился Коко. - Разве я не достоин? Я вполне знающий человек, и я всю свою жизнь потратил на изучение, на собирание древностей. Кто еще может сказать о себе такое? - распалялся он. Госпожа Рейтгель прятала улыбку. Барон удивительно напоминал петуха, который выхаживает перед курицами. - Вы хотели бы организовать все, о чем мы говорили? - удивленно проговорила жена регента. - Да, я готов! Все равно лучше меня никого нет! - Хорошо, я скажу регенту, - с сомнением в голосе сказала женщина. - Мы пойдем вместе. Я докажу, что лучше меня с этим делом никто не справится. Я сам покажу всем свою коллекцию. Они узнают!

5

Когда барон ушел горящий желанием возглавить комнату редкостей, дамы переглянувшись, улыбнулись. - Ловко ты его заставила умолять о назначении, - рассмеялась Эстер. - А как же! Надо же ему найти место. Да и прав он в отношении невежества и забывчивости, - задумчиво проговорила её подруга. - Не прошло и полгода, а уже лезет всякая мерзость… - Чьи-то происки? - Супрем разберется, но я бы хотела увидеть этих тварей, - зло прошипела женщина. - Я бы выцарапала им глаза и вырвала язык. Госпожа Рейтгель даже испугалась холодной ненависти в словах Летиции. В комнате словно похолодало от этих слов, а молодая женщина вдруг схватилась рукой за ворот глухого платья. - Что с тобой? - бросилась к ней Эстер. - Ничего, - выдохнула та, успокаиваясь. - Просто я дурочка. Так нельзя... - Разумеется, нельзя. Ты должна себя беречь, особенно теперь. - Я берегу. Ребенку ничего не будет, - герцогиня выглядела усталой. Какая там астэра! Тень на стене! - И хватит заниматься с бумагами и крышей, - приказным тоном заявила Эстер. - Эстер, я с ума сойду, если буду просто сидеть, - зашептала жена регента. - Вышивай! Читай! - Не могу, - пожаловалась женщина. - Все будет хорошо! – утешила её госпожа Рейтгель. - Я знаю! Иначе быть не может, - ослепительно улыбнулась Летиция.

6

Уже поздно вечером, проводив Летицию, Эстер вспомнила давний разговор с братом. Когда-то она мечтала сосватать их. Скромная, сдержанная и образованная госпожа Террел представлялась ей подходящей женой для такого человека, как её брат. И совсем не разница в возрасте остановила её. Константэн, узнав о намерениях сестры, велел ей оставить эту идею. Он сказал: "Ей со мной скучно будет. Госпожа Террел - сложная женщина и противоречивая. Страстей в ней много. Она робкая и смелая, решительная и неуверенная, сдержанная и вспыльчивая, холодная и страстная. Все это в ней. Она словно огонь замерзший или даже скорее танец застывший. И не мне её отогреть. Ей любовь нужна", - сказал тогда Константэн. Сама же госпожа Рейтгель страсти никогда не испытывала. Мужа она уважала, возможно, даже любила, хотя о любви они никогда с Гунтером не говорили. Им и без неё было легко и светло вдвоем, а может, то и была любовь. Константэн же любил свою Лави, которая умерла родами вместе с ребенком. Больше брат не женился. Не повезло им с детьми. Она так и не смогла родить живого ребенка. Не надо было, наверное, всюду следовать за мужем. Если бы не та ночь, когда на них напал дриксенский отряд, если бы не та бешеная скачка, если бы ей тоже не пришлось сражаться, если бы под ней не убило лошадь... Что толку сожалеть. Она выбрала мужа и потеряла сына, и вместе с ним всех остальных детей, которые могли бы быть. Возьмите от жизни все, но будьте готовы заплатить за это. Так, кажется, говорят кэналлийцы. И они правы. Вот сегодня Эстер кожей почувствовала, как можно горячо любить и, как можно горячо ненавидеть. Летиция любила мужа. Любил ли её Алва? Раньше он был еще тем ветреником. Сколько дам за одну его улыбку готовы были продать душу Чужому! Сейчас он изменился, и очень. Исчез тот открытый улыбчивый мальчишка. Регент был сдержан и молчалив. От прежнего разве что нестерпимо синие глаза остались да волосы воронова крыла чернее. А так все черты стали четче и суше. Алва казался похожим на изысканный и древний клинок, но очень хорошей работы и доброй закалки. А глаза хоть и такие же синие, только смотрит он подчас - испугаешься. Это через что же надо пройти, чтобы так смотреть? Нет, Эстер ничего об этом знать не желала. Сложный достался Летти супруг, впрочем, и она не легка. Только бы не перемудрили. Но, кажется, регент свою непростую жену любит. Значит, все у них будет хорошо.

7

Небо плотно покрывали сизые тучки, дождик противно моросил, и ветхие домики казались еще более жалкими и убогими в этой осенней хмари. Под копытами лошадей противно хлюпала грязь. Фелипе настороженно озирал соколиным взглядом окрестности, точно так же их осматривали еще четверо кэналлийцев. Герцог Эпинэ также озирал, но, в отличие от кэналлийцев, успевал еще и беспокоиться. Волноваться ему было о чем – так и не пойманные злоумышленники, печальный вид домишек, грязь на узеньких улочках, а еще худенькая всадница на вороной кобылке. Летиция Алва отлично понимала чувства коменданта столицы и даже сочувствовала ему, но посетить сии места ей было необходимо. Последние несколько дней Летиция пребывала в глубочайшей и тщательно скрываемой ото всех тревоге. Рассказ Одетты Мэтьюз наполнил её душу беспокойством. Супрем сделал все, чтобы не дать ей поучаствовать в расследовании, но она сумела добиться возможности ознакомиться с допросными листами и отчетами дознавателей. Дом, где сидела в кустах Одетта, найден был быстро. Но больше ничего узнать не удалось. Обитатели дома уехали в неизвестном направлении. Но для спокойствия герцогини этого было очень мало. Сидеть сложа руки не было сил. Герцог Эпинэ, в отличие от супрема, отказать ей не смог. Теперь они и ехали на ту самую улочку, где госпожа Мэтьюз подслушала преступников. В карете ехать было бы безопаснее, но карета бы здесь не проехала. Потому охрана наблюдала и беспокоилась. А вот Фиалка откровенно наслаждалась ситуацией. На заброшенных улочках было очень много увлекательного. Конечно, хитрая зверюга понимала, что хозяйка не позволит ей разгуляться. Но рано или поздно всадница спешится, и лошадь свое возьмет. Жена регента не пропускала ни один жилой дом, ведь она была так обеспокоена жизнью бедных горожан. Никто на её пути не остался без внимания и помощи. А вот и тот самый дом. Теперь он пуст, но напротив и рядом живут люди. В трех домах им не повезло. Жители редко бывали дома и заняты были лишь собой. Разумеется, люди супрема ничего так и не узнали. Летиция надеялась, что ей повезёт больше. Скрюченная старушенция, по виду настоящая ведьма, приняла их весьма нелюбезно. - Ходют тут всякие, половики пачкают! Везде помойка. Кругом воры и убийцы. Чего надо?! Не видала я ничего. У меня один глаз совсем ослеп, а второй и так ничего не видел. Я старая больная женщина. Нечего ко мне ходить, - она взмахнула клюкой. - Не напугаете! Я так и сказала позавчерась - мне в гроб пора. Я в него, может, мечтаю лечь. Мне бояться нечего. А то приперлись - ищут кого-то. Чего сейчас искать? Раньше надо было думать. Герцогиня спокойно слушала монолог старушки и поглаживала за ушами её шелудивую кошечку. Кошечка мурлыкала, бабка поливала грязью всех и вся. Добралась и до соседей. В итоге они узнали описание всех, кто там бывал. Старуха поведала, что одного хорошо знает. Раньше он был приличным человеком, служил, был ранен в Варастийской компании, получал хорошую пенсию. - Он еще к дочери моей подруги сватался. Ей я сразу сказала: не ходи! С головой у него не все хорошо было. Что? Нет, рука у него пострадала! А в голову ударило! Так бывает, если в голове пустовато. Так вот, сестра у него пропала, и выходцы мерещиться начали. Он ведь и меня, грешным делом, принял за невесть чего. Рябиной обмахивать начал. А я его сама помойным ведром обиходила. А потом к нему всякие другие недоумки шастать начали… Кудай-то к югу они сбирались, что ль. И чего там забыли? Расстались со старушкой душевно. Эпинэ, правда, был несколько смущен, но герцогиня была довольна результатом. Фи тоже была довольна: ей удалось утащить чье-то белье и полакомиться поздними яблоками. Полученные сведения были доставлены супрему.

8

Вскоре нашли одного из злоумышленников, но при задержании он оказал сопротивление и был убит пулей, попавшей ему в глаз. Поэтому об остальных преступниках узнать ничего не удалось. На всякий случай в провинции были направлены дознаватели. Жене регента оставалось лишь надеяться, что с её мужем ничего не случится. А её и так с самого отъезда Рокэ мучили кошмары - первые за все время пребывания в Олларии. Летиции снились горы и дороги. В горах и дорогах, в сущности, ничего страшного нет. Но эти горы и эти дороги таили нечто, что заставляло женщину просыпаться в холодном поту, хотя ничего жуткого во сне не происходило. Сон повторялся, но каждый раз в нем что-то менялось. То появлялась горная река, через которую был перекинут узенький мостик. Женщина знала, что мост обязательно рухнет, стоит лишь дойти по нему до середины. То она видела пропасть, рядом с которой пролегала узкая тропка. Летиция была уверена, что стоит чуть подальше пройти этой дорогой, и камни покатятся вниз – на них никто не сможет удержаться. После происшествия в приюте ей стала сниться неширокая дорога между скал. Теперь во сне наверху появились люди. Они что-то делали с верхушкой скалы. Герцогиня не поняла что, но тревога осталась. Рассказать супрему, Валме? Валме поверит. Но его сейчас нет в столице. Да и узнает ли он дорогу? Успеет ли добраться? Через неделю сон повторился. Теперь женщина точно знала, кого эти люди ждут. Ей казалось, что все так и происходит где-то в горах. Летиция была уверена, что этот путь - самый короткий путь домой. А кто еще поедет по такой неудобной дороге? Конечно, её супруг. Разумеется, будь она с ним, Алва не стал бы подвергать жену риску. Но что она может сделать сейчас, будучи так далеко от него? Сердце сжалось от ужаса. Женщина сделала попытку встать, но сон надежно держал её в своих объятиях. Проснуться не удалось, пришлось смотреть дальше. Летиция видела лишь скалу и людей на ней, что было внизу, узнать она не могла. Вот один из мужчин собрался поджечь длинную бечевку. Остальные стали отходить в сторону. Летиция сделала попытку крикнуть, но ни звука не вырвалось из сдавленного отчаянием горла. Если бы она могла, она бы выцарапала ему глаза, выдрала волосы, она его бы сбросила вниз, да и их всех. Женщина рванулась вперед. Что-то со звоном раскололось, глаза заволокла темнота, уши заложило. Осознала себя Летиция, лишь поняв, что вцепилась прямо в лицо злоумышленнику. Он отбросил бечёвку и безуспешно пытался отодрать женщину от себя. На помощь спешили его подельники. Только она уже добралась до глаз и с наслаждением запустила в них когти. Мужчина взвыл и начал медленно падать вниз. Она же, отпрыгнув, бросилась на шею подбежавшему на свою беду человеку. Дикий крик и подельник летит вниз, а её отшвыривает в сторону третий. Удар, боль и темнота. Очнулась Летиция, как ни странно, в своей постели. Разламывалась голова, ныло тело, а рот был полон крови. Женщина долго лежала, не в силах ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Лишь к утру ей стало легче. Хасинта и Кончита испугались её бледного вида и запретили вставать с постели. У Летиции и самой не было сил подняться. Она лишь велела узнать - не вернулся ли виконт Валме. Сведения были неутешительны - Валме еще не прибыл. Говорить другим она не стала, тем более, что кошмары исчезли, и появилась уверенность, что ничего подобного в реальности не произойдет. Некоторое время женщина опасалась, не повредил ли кошмар ребенку, но все было хорошо. Через несколько дней силы вернулись, и Летиция занялась накопившимися делами. Разлеживаться и унывать было некогда. Герцогине еще надо было помочь Эстер разобраться с приютской крышей. Единственным плохим последствием кошмара стало то, что она сделалась очень раздражительна и обидчива.