Исповедь лицемера

Что-то мягкое и тёплое осторожно вызывало меня из объятий сна. Я попыталась отмахнуть пушистый раздражитель с лицо, но в ответ мне было лишь возмущенное мяуканье. Приоткрыв один глаз, я заметила, удобно устроившегося на второй половине подушки Ника, игравшегося с кончиками моих волос. Заметив моё пробуждение, кот удовлетворённо потянулся, накрыв мои глаза своими лапками, делая вид, что он абсолютно не виноват в моём раннем подъёме. Окончательно проснувшись, я начала осознавать: что-то было не так. В лицо не светило солнце сквозь не закрывающиеся до конца занавески – комната была укутана в уютный полумрак, вместо просторной двуспальной кровати с шёлковыми простынями – старый диван с постельным цвета моря, а вместо безжизненной тишины моей квартиры – аромат свежей выпечки и тихие разговоры, доносящиеся из соседней комнаты. Я прижалась лбом к мордашке кота, находя в этом жесте защиту и успокоение. Мы были не в своей квартире, но в то же время мы были дома. Ник, не оценив прилива моей утренней нежности, раздраженно мяукнул, и вальяжной медленной походкой направился в сторону кухни. Ступни опустились на мягкий ковёр моей детской спальни. Здесь всё было по-старому, будто каждая вещь оставалась на своём месте и ждала моего возвращения. В груди больно защемило: я представила маму, регулярно заходящую сюда по субботам, чтобы протереть пыль и роняющую одинокую слезу после каждого нашего разговора, и моего «прости, приехать не получиться, много работы» на протяжении пяти лет. Я накинула халат на ночнушку, и уже собиралась выйти к родителям, когда мой взгляд наткнулся на стену с фотографиями, которые вчера я упустила из виду. Пришёл мой черёд ронять одинокую слезу. Шестнадцать лет моей жизни были на этих снимках, а мне не верилось, что это действительно было со мной. Здесь были и фотографии, сделанные папой на старый плёночный фотоаппарат: мои первые шаги, первая поездка на море, фото самых огромных бантов в первый учебный день. Были здесь и любительские фото, сделанные друзьями в наши самые яркие и искренний моменты, запечатлённые навечно на фотобумаге. Была здесь и фотография Ника, удобно закинувшего одну руку мне на плечо, а другую выставив на показ, рядом с моей: две одинаковые надписи красовались на предплечьях. Помню, отец чуть не прибил тогда нас, решив, что это настоящие татуировки. Слёз стало больше, и я поспешила отвернуться от стены воспоминаний, возвращая себя в нормальное состояние. Аромат булочек и свежезаваренного кофе заставил меня покинуть пределы моей крепости. Но здесь меня настиг второй приступ необоснованной нежности, так несвойственной моей натуре, и грустной ностальгии. Прижавшись плечом к плечу, родители сидели спиной ко входу. Перед каждым стояло по чашке горячего напитка, об который папа, в своей излюбленной манере, грел руки. Мама же аккуратно отрывала по маленькому кусочку сахарной плюшки и угощала ею Ника, устроившегося на стуле напротив них с самыми голодными глазами во вселенной. Я тихонько подошла к ним, и обняла со спины: - Доброе утро, - родители немного вздрогнули. - Эли, - мама потрепала меня по щеке, так как это всегда происходило перед моим уходом в школу, - милая, ты почему так рано проснулась? - А у нас в семье режим сна полностью контролирует этот пушистый засранец, - сказала я, пересаживая кота себе на колени, и занимая его место. Мама тут же засуетилась и быстро налила мне кофе и придвинула ко мне блюдо с выпечкой. - Мам, когда ты успела испечь? – спросила я, с удовольствием кладя в рот кусочек сладкой теплой булочки. - Да что там успевать, - отмахнулась мама, наблюдая за каждым моим телодвижением. - Ты чего? – меня слегка смущал её пристальный взгляд. - Просто всё ещё не могу поверить, что ты здесь, сидишь напротив. Какая же ты у нас красивая! – мама смахнула слёзы, выступившие на глазах. - Мам, ну не плачь, ты что, - я сжала её руку. - Пустяки, всё хорошо, - совладала с собой уже довольно пожилая женщина, вернув улыбку на лицо. Мама всегда была и остаётся моей самой большой героиней. Она шла на большой риск, принимая решение оставить ребёнка в довольно позднем возрасте, рискуя своей жизнью, чтобы подарить мне мою, и мне никогда не расплатиться с ней за этот подарок. - Какие планы на сегодня? – вмешался в разговор папа, не особо умеющий выражать чувства и эмоции. Я вопросительно взглянула на кота, устроившего себе утренний туалет прямо у меня на руках. - Думала выйти в город, прогуляться. Может встречу кого-то из знакомых. - Многие ребята сейчас здесь, - сказала мама. – Как-то странно даже. - Ничего странного, просто планируется встреча одноклассников. - Правда? А я и не знала. Так вот почему ты приехала, - как-то расстроенно отреагировала мама. - Да нет, мам, не поэтому. На неё меня даже не пригласили. -Как так-то? - Ну вот так бывает, пап. Ничего, всё в порядке. Допив свой кофе, я приняла душ и переоделась. Когда я уходила, кот предательски взглянул на меня, будто бы я оставила его одного на растерзание своих родителей. Получив от мамы пару распоряжений о том, что необходимо прикупить, я не спеша двинулась по пустынной и такой до боли въевшейся в памяти улице, на которой каждая лавочка и каждое дерево имели свои воспоминания. В центре людей было немного побольше. Некоторые меня узнавали и даже подходили поздороваться, попутно оценивая мой не типичный для этой местности наряд, чем вызывали во мне немалое раздражение. Стараясь быть дружелюбной со старыми знакомыми, я сдерживала себя и выдавливала улыбку, поспешно покидая их с банальной фразой «я очень спешу». В надежде скрыться от знакомых глаз, я направилась в небольшой парк, который находился в близи от школы и детского садика. Это место было настоящим хранилищем истории и воспоминаний. Правда здесь обстановка немного изменилась, всё стало более окультурено чтоли. Следовало мне умоститься на одной из скамеек, вдоль центральной аллеи, как из глубины парка послышался детский плач. Я оглянулась вокруг, но в радиусе видимости было абсолютно пусто. Ребёнок снова заплакал, и рыдания становились всё громче. Быстро направившись в том направлении, откуда как мне показалось шёл звук, я тут же заметила маленькую девочку, стоящую одну средь деревьев и сжимающую в руках плюшевого медвежонка. На вид малышке было годика три не больше. - Привет, - осторожно присела перед ней я. – Не бойся. Как ты здесь очутилась? Ребёнок всхлипнул пару раз перед тем как ответить. Как ни странно, её речь была абсолютно понятной и чёткой: - Я потерялась, - её большие глаза, показавшиеся мне такими знакомыми, заглядывали прямо вглубь меня. - Ничего страшного. С кем ты была? - С папой, - всхлипнула девочка. - Хорошо. Значит мы вместе найдём твоего папу, ладно? – я взяла малышку за руку и та доверительно её сжала. – Скажи, как тебя зовут? Девочка ещё не успела проронить не звука, как до нас донёсся громкий топот бегущих ног и крик: - Эллисон! Девочка быстро сорвалась с место и побежала на встречу тому, чей голос оказался болезненно знакомым. Мне стоило огромных усилий, чтобы не вскочить за ней, и не последовать её примеру, бросившись в объятия того же человека. Я слышала, как он спрашивал малышку о том, что случилась, и та пролепетала что-то о том, что побежала за белочкой, и заблудилась, а тётя её нашла. Чертыхнувшись мысленно, осознав, что внимание парня переключится на меня, я встала с колен. - Слушайте, спасибо вам огромное. Я так испугался, вы себе не представляете. Я неподвижно стояла спиной к нему, боясь пошевелиться. - Простите, вы в порядке? - он подошёл ближе, на расстояние вытянутой руки, и каждая клеточка моего тела узнала его. - Как сказать, - тихо начала я, медленно поворачиваясь и замечая каждую эмоцию на его лице, от неверия до удивления. – У моего лучшего друга есть дочь и он назвал её моим именем. Думаю, я в полном порядке. Слёзы так и напрашивались, но я убеждала себя, что в них нет абсолютно никакого смысла. Ведь мы всегда были просто друзьями, ничего большего. Но отчего же тогда было так чертовски невыносимо больно там, где должно биться сердце?