I feel the light

Солнечный свет заливал комнату, пробуждая Чана ото сна. Глаза открылись так же легко, как и закрылись, когда часы показывали три часа ночи. Сейчас же было семь. Четыре часа - ничтожно малое время для сна, но Чан привык. Хотелось, конечно, поспать подольше, но с организмом не поспоришь. Он начал отрубаться в процессе работы, и хорошо, что успел доползти до кровати. Спать за столом - не самое приятное занятие. После этого отваливается все, что только может. Чан, тот, кто часто отрубался за ноутом, знал это не понаслышке. Еще одной причиной короткого сна, помимо привычной бессонницы и неуемного трудоголизма, стала тревога. Необъяснимая легкая тревога поселилась в дальнем уголке мозга, заставляя изрядно нервничать буквально обо всем - об учёбе, о семье, о друзьях. Возможно, это все влияние осени. Уже был ноябрь, становилось все холоднее, а день короче - все это ввергало в дикую меланхолию, а количество домашки только усугубляло это состояние. В это время Чан особо остро тосковал по родной Австралии, по родителям, по улыбчивой Ханне и беспорядочному Лукасу, по маленькой и самой милой Берри, наверняка, как Чан боялся, уже забыла о хозяине, который так любил гулять с ней в парке и всегда брал спать с собой в кровать. Сейчас, когда за окном все чаще стали появляться тучи, хотелось все бросить и сбежать в солнечный Сидней. Иногда это желание было таким сильным, что Чан откладывал все и смотрел цены на билеты. Но в момент оплаты он словно просыпался. Куда он поедет? Бросит друзей, учебу, работу? Ведь было ясно, что если Чан уедет, то неизвестно, когда вернется. И вернется ли вообще. С кровати подниматься не хотелось, но бесцельно лежать Чан тоже не мог. Что-то внутри шептало, что нельзя тратить время впустую. Лучше поработать. Конечно, это нездоровое проявление трудоголизма, когда человек не может расслабиться в свой выходной, но что Чану с этими делать? Он не знал. Ходить ко врачам, пить таблетки - эта идея ему не нравилась. Возможно, ему бы помогли отношения. Во всяком случае раньше, это помогало. На втором курсе у него была девушка, и тогда его график сна был стабильным, было свободное время и он не растворялся в работе, как сейчас. Чан с улыбкой вспоминал то время. Пусть отношения и закончились, это не значит, что нужно забыть о счастливых днях, проведенных вместе. В конце концов, Чан поднялся с постели. Голова из-за резкого подъема закружилась, и ему потребовалась пара секунд, чтобы прийти в себя. Чан осмотрел свою комнату и подумал, что неплохо было бы сначала прибраться. Желательно, во всей квартире. Периодически он забивал на чистоту квартиры, так как по приходу домой либо просто садился за ноутбук, либо сначала что-то наспех готовил, ел, и потом уже садился за ноутбук. Поэтому в раковине часто собирались горы посуды, а на рабочем столе - кружки из под чая и упаковки от различных снеков. Но долго выносить срач он не мог. В какой-то момент куча мусора просто начинала мешать, и тогда, раздраженный Чан выходил на войну с бардаком. Вот и сейчас он решил прибраться. Но сначала нужно было покушать. В холодильнике не повесилась мышь, поэтому Чан смог сварганить себе яичницу с беконом и сыром. Не самый плотный завтрак, но быстрый и вкусный. Желудок просил есть, и ждать уже не мог. Бекон получился до безумия вкусным и хрустящим, Чан застонал от удовольствия, попробовав его. В кружке был налит горячий чай, который Чан пил литрами. Хорошее начало воскресного дня. Во время приема пищи можно проверить телефон. Чан сразу же полез в какаоток, чтобы увидеть тысячу и одно сообщение в групповом чате. Читать все это было просто физически невозможно - казалось ребята не спали всю ночь и общались, что, конечно, было неправдой. Просто Чан с вечера игнорировал их сообщения, будучи занятым домашней работой, а когда все нормальные люди разошлись спать, начал работать над очередным треком. У него уже была записана пара сольных треков и их даже крути по студенческому радио, но куда-то дальше он свою музыку не продвигал - не считал достаточно удачной. И так казалось только ему. Чанбин и Джисон услышав треки настаивали на отправке их в какое-нибудь агентство, но Бан Чан был категорически против. В чате не было каких-то важных обсуждений. Джисон делился впечатлениями об очередном пересмотре “Унесенных призраками”, Хенджин и Минхо шутливо переругивались, Чанбин вкидывал какие-то мемы и смешные видосы, а Феликс… Феликс был единственной причиной, почему Чан вообще полез читать все это неимоверное количество сообщений. Ведь в общий чат Ли писал, а в личку - игнорировал. Да и не только в онлайне. Последний раз они общались вживую и наедине в тот день, когда Чан провожал Феликса до работы. Причины такого игнора были не совсем ясны, но были догадки, что на Ликса повлияло то небольшое происшествие на дороге. Перед тем, как сбежать, Ликс выглядел не просто напуганным - он оцепенел. Его заметно потряхивало, а взгляд уставился в одну точку. Увидев это, Чан забеспокоился, но узнать, что происходит, не вышло. Коллега Ли, - Сынмин, кажется, - прикрывал Ли, не давая проверить друга. Хоть лицо продавца было спокойным, а губы растянуты в приветственной улыбке, по глазам было ясно - что-то произошло. Включившийся режим защитника кричал, что нужно забить на этого продавца, на то, что он сам может нарушить какой-то там закон о проникновении, и найти Ликса, помочь и спрятать его от всего, что причиняет ему страдания. Но потом включился мозг, и напряженный как струна Чан отпустил ситуацию. Кто он такой, чтобы лезть без спроса в чужие дела? Он не мог гарантировать, что от его вмешательства Феликсу не станет хуже. Пришлось отступить. И теперь они не общались. Все еще находились в одной компании, но всегда по разные стороны стола. Это не осталось незамеченным - раньше австралийцы частенько сидели вместе и болтали на английском, но теперь же между ними словно стена. Друзья внимательно следили за ними, отмечая, какие щенячьи взгляды кидал на Ли Чан и каким грустным, виноватым взглядом иногда смотрел на того Феликс. Они наблюдали, иногда пытаясь выяснить у хёна, что произошло у оззи-лайна. Он отшучивался, переводил тему и всячески пытался не втягивать друзей, понимая, что Ликсу вряд ли бы хотелось чтобы кто-то узнал о происходящем с ним. Оставалось только ждать, когда Ли сам решит поделиться своими мыслями. Но все это, безусловно, расстраивало Чана. Как только он делал шаг в сторону Феликса, тот сразу находил другие дела, начинал разговор с кем-то или же просто пропадал. Это неприятно. И как это исправить, Чан не знал. Иногда он что-то писал ему - “Привет”, “Как дела?”, “Не хочешь ли сходить на выставку?” - но безрезультатно. Поэтому Чан ждал, переживали и гуглил. Это единственное, что оставалось. По увиденному сложно точно узнать, что происходит с Феликсом, но по тем небольшим моментам, можно предположить, что это панические атаки. Не раз Чан замечал, как Ли глотает какие-то таблетки в ситуациях, которые теперь он расценивал как стрессовые. Никто не акцентировал на этом внимания, и никто не спрашивал. Может, никто просто не замечал. Но не Чан. Как самый старший в компании, он старался все держать в поле зрения. А держать Феликса в поле зрения было для него странной необходимостью. Это похоже на одержимость - ему важно знать, что с Ли все в порядке. Внезапно телефон в руке завибрировал и чуть не выпал из Чановой руки. На экране появилась фотография женщины с милой улыбкой и очаровательными морщинками в уголках глаз. Это был видеозвонок. Чанни мысленно выругался. Выглядел он не ахти - на голове гнездо, а не прическа, лицо опухло. Но этой женщине было плевать на его внешний вид, она любила его любым. - Хэй, мам, - Чан улыбнулся увидев на экране родное лицо. - Так рано проснулась? Все в порядке? - Разница во времени между Сеулом и Сиднеем - час. - Да, дорогой, - Женщина устало улыбнулась. - Твой младший брат идет сегодня на свидание и подскочил в семь утра, - мама тяжело вздохнула и покачала головой. - Он и сестру уже утомил. ‘ А что мне надеть? А как себя вести?’ - Мама повысила голос, копируя младшего, от чего Чан захохотал, прикрывая рот кулаком. В груди защемило. Он корил себя за пропуск важных событий - поступление Ханны, дни рождения, и теперь - первое свидание брата. Конечно, никто никто не винил его за отсутствие, но лучше от этого не становилось. - Я позвоню ему позже. Дам, так сказать, братское напутствие, - на это мама засмеялась. У них со старшим сыном был очень похожий смех. - О да, посоветуй ему что-нибудь! Все равно слушать не будет. Ох уж эти подростки, - женщина покачала головой. Вдруг выражение лица госпожи Бан сменилось на смущенное. Чан сразу заподозрил неладное - Дорогой, а как у тебя… - мама была немного смущена, но ей важно знать. - На личном фронте, хаха? - Чан почувствовал как краснеют уши и почесал затылок. - Да никак, мам. Учеба, работа… - Но дорогой, нельзя же все время работать! - Госпожа Бан была возмущена. Конечно она знала, что ее сын чертов трудоголик, который кроме учебы и музыки ничего не видит, но она все еще не могла понять, почему он предпочитает быть в одиночестве? Она боится, что Чан может остаться одиноким. И никого не волновало, что ему всего лишь 22 года. - Нужно же развлекаться! Неужели в университете не устраивают никаких вечеринок? - Да как-то не до этого, - голос Чана стихал. Слишком смущен, разговаривая на такую тему. Он вообще не любил распространяться о личной жизни, а уж разговаривать об этом с родителями… Слишком странно? - И что, совсем нет никого на примете? - С надеждой в глазах спросила мама, чуть приподняв уголки губ. Чан не знал, что ответить. Перед глазами появились солнечная улыбка и грустные красивые глаза. Сердце начинало беспорядочно биться, как только он вспоминал красивый голос, громкий смех и россыпь веснушек, которые хотелось сосчитать поцелуями. Это было так странно и волнующе. Чан не знал, как справляться с этими эмоциями, а особенно - в присутствии Феликса. Конечно, ему всегда удавалось брать себя в руки и у него получалось. Получалось не смотреть слишком долго, не говорить слишком много, не касаться. - Ну, ммм, - молчание затянулось, пока Чан обдумывал ответ. - Есть, - засмущавшись, он закрыл лицо ладонью. За очередной тишиной последовал громкий радостный визг. - Сынок! - Было видно, что мама сдерживала себя, чтобы не перелезть через экран и заобнимать до смерти смущенного сына. - Дорогой, это так замечательно! Я так рада за тебя! - Да… - уши, щеки и шея горели огнем, - но… Мне кажется это… не взаимно? Я не знаю... - Дорогой, - мама тепло улыбнулась, - посмотри на меня. - Чан поднял голову и посмотрел родительнице в глаза. - Вот так. Я не буду донимать тебя расспросами, раз тебя это так смущает. Единственное - если ты чувствуешь, что это тот человек, который тебе нужен - добивайся. - Мама была очень серьезна, и подняла сжатый кулачок, в знак поддержки. - Хотя, зная какой ты у меня замечательный, тебе и добиваться никого не надо, все девуш… -Ма-а-а-ам, ха-ха-ха, - Чан неловко засмеялся, вновь прикрывая широкую улыбку рукой, - Если что-то поменяется, я тебе сообщу. Может поговорим о чем-нибудь другом? Как там Берри? - И разговор потек в другое русло. Нет ничего приятнее, чем утренний разговор с мамой. Конечно, это касается не всех. Иногда родители парят мозг и занимаются нравоучениями, вне зависимости от возраста своего чада, но госпожа Бан никогда не занималась этим. Она всегда знала о чем думают ее дети и только советовала, как поступить в той или иной ситуации. Но кто вообще прислушивается к советам родителей? С мамой всегда было интересно поговорить. Все ее истории, даже о простом приготовлении панкейков, было интересно слушать. А Чану ещё и просто нравилось слушать мамин голос или папины комментарии, вопли Лукаса и Ханны, гоняющихся друг за другом. Немного, но создавалось ощущение, что он дома. От того каждый раз, как Чан нажимал на красную кнопку отбоя, болело сердце. Разговор закончился на том, что Чан обязательно позвонит брату, которому так не хватало старшего. Да, дома есть отец, но “согласись, Чанни, старший брат, это все таки немного другое”. Чан был согласен. Ему тоже не хватало братишки, носящегося по дому с укулеле и воплями ”Брат, а как играть эту песню?!” Телефон был отложен, но доедать остывшую яичницу уже не хотелось. Чан вздохнул и выкинул ее в помойку, приступив, наконец-то к мытью посуды. Спустя какое-то время квартира преобразилась - из засранной берлоги студента превратилась в чистую берлогу студента. Удовлетворенно кивнув Чан пошел в душ, а после - за компьютер. Чану никогда не надоедало работать.Тем более, что заняться все равно нечем. Возможно, стоило собрать компанию и потусить вместе, но Чанбин решил провести выходные с семьей, а у Минхо были планы на Джисона. Удивительно, что этот заядлый любитель кошек подпустил к себе хоть кого-то. В романтическом плане. Чан не помнил, в какой именно момент эти двое стали держаться ближе. Понаблюдав, любой смог бы заметить легкие касания и влюбленные взгляды, которыми обменивались Минхо и Джисон. Но никто не обращал внимания. А может и обращал, но не говорил. Да и зачем? Друзья были только рады тому, что эти два голубка сошлись. Чан немного… завидовал? На удивление, влюбленность в Феликса не стала для Чана новостью. Он принял это довольно спокойно. “А, вот что это значит” - подумал Чан, когда в груди очередной раз разлилось немного жгучее тепло, и улыбнулся. Когда это произошло? Может в один из тех разов, когда солнечная улыбка озарила веснушчатое лицо. Может тогда, когда Чан спас Ликса от падения. А может тогда, когда ранним утром в его квартире Ли, избитый и голодный, громко смеялся, вспоминая родную Австралию. Чан не знал. Но очень хотел узнать, каковы нежные губы Феликса на вкус.