Затуши меня

Ева долго не могла уснуть и всё думала о прошедшем дне. Ведь она не помнила, когда в последний раз в общении с человеком, ровесником, была такая легкость. Сегодня она будто заново посмотрела на Артура. Оказалось, что у него есть тоже больные темы, но при этом от него веяло жизнерадостностью и желанием жить. Ищет плюсы там, где может и не быть и главное — находит. А как шутит: у Евы до сих пор болит живот от смеха. Девушка улыбнулась, но потом её передернуло: она то полная противоположность. Скрытная, холодная социофобка с суицидальными наклонностями и боязнью открыться. Но смотря на Артура, душа словно сама желала, чтобы хоть кто-то узнал давние тайны. И ничего поделать Ева не может. Одновременно дико жаль мальчика, ведь любое общение с ней как-то повлияет и точно не самым хорошим образом. Но при этом так хотелось относиться к жизни легко, прям как Зеленевский. И надежда на то, что это произойдет загорелась маленькой искоркой. Ева поднялась и, пригладив свое черное каре, взяла ноутбук со стола. Открыла недавно скачанные фотки с Артуром и еще раз улыбнулась. Сегодня, когда беременная клиентка ушла с мужем, а времени в арендованной студии оставалось достаточно, девушка фоткала парня. Еще тогда заметила, что он очень фотогеничный, но сейчас, просматривая снимки, она только удивлялась: Зеленевский был почти грецким богом. Золотистые волосы, густые брови, голубые глаза, прям как у её мамы и у неё самой… И скулы. Скулы, которые сводят с ума. Ева смотрела на его крепкую высокую фигуру, но не прям накачанную. Скорее даже более худой, но это выглядело безумно органично. А главное, что внешность парня девушка заметила только на фото. В жизни просто считалась с его симпатичностью. Но на снимках был действительно изображен Аполлон и дико веяло привлекательностью. Неожиданно на Еву обрушивается осознание того, что уже третий час ночи, а она смотрит на своего партнера по проекту с химии, придыхая на каждой новой фотографии и с увеличенной частотой ударов сердца включает следующую. Она резко захлопывает ноутбук и падает в кровать прижимая к алеющим щекам ладони. Это определенно ненормально и вообще не смахивает на здоровые отношения. Дружеские отношения. И никакие другие. Еву не смутило, что раньше не хотела иметь даже дружеских отношений с кем-то, а особенно с Зеленевским. Но как говорится, всё меняется. Всю ночь девушке снились не кошмары на удивление, а презентация проекта по химии. Как они защитили, сам преподаватель удивился подготовке Евы. Артур радовался хорошему баллу, а сама Ева лишь улыбалась, ведь по химии всего лишь зачет и даже идя на красный диплом главное надо набрать минимальное количество баллов. Когда они вышли с кабинета Зеленевский обнял её, а потом долго смотрел в глаза. Потом опустил взгляд на губы. И уже должен был поцеловать, но звон типичной мелодии будильника Apple разбудил девушку. Еще несколько минут смотрела в потолок, пытаясь понять две вещи: как она проснулась вместе с будильником, а не за три часа до него как обычно. И почему ей сняться не привычные кошмары, а какая-то романтическая чушь. Хотя определенно целоваться с Зеленевским лучше, чем бегать по темным коридора и просыпаться потом в холодном поту. С новым режимом Еве пришлось собираться быстрее. Наскоро умывшись, накрасившись необходимым минимумом, что скрывал вечные круги под глазами и мертвецки бледную кожу, девушка в прихожей доедала бутерброд и пыталась застегнуть ширинку. Просыпаясь за три часа до будильника, она не знала, что полчаса — это слишком мало времени на все сборы. Уже подъезжая к универу, Ева пригладила волосы, проверила почту и соцсети на наличие новых сообщений, а может даже заказов, и в скором времени вышла с маршрутки. Ожидался самый обычный день с несколькими семинарами (к которым она не была готова) и одной лекцией. А после окончания учебы, планировалось разобраться с дедлайнами по работе. Всё как всегда. Ева зашла в холл универа, провела взглядом по массивным колоннам и направилась к гардеробной. Но мазнув взглядом в сторону, девушка увидела Артура и его друга, который счастливо махал рукой ей. Она же улыбнулась и резко вздрогнула, услышав слишком знакомый первый звонок. Будучи человеком пунктуальным, Ева никогда не опаздывала на пары и начинать не собиралась. Быстро зашла в гардеробную и скинула легкую осеннюю курточку, как её окликнули: — Златова, привет. Опаздываешь? — В дверях стоял Зеленевский и улыбался. Сердце же самой Златовой пропустило удар. Нельзя без последствий посреди ночи рассматривать парня, а потом делать вид, что этого не было. — Да, у меня новое хобби. Я тебе не рассказывала? Очень люблю опаздывать. А ты что тут делаешь? — девушка лукаво посмотрела. — Знаешь, у нас много общего. Но вообще я хотел сказать, что мне очень понравился вчерашний день. Было весело. — Ну да, это же не тебе имя сыну придумывать новое, — Ева шутливо толкнула Артура в плечо. — С этим могу помочь тебе, — не подумав, ответил Зеленевский и повисло неловкое молчания. Но уже через полминуты перевел тему: — Так вот, я вообще хотел позвать тебя гулять на неделе. Ты очень интересная и сильная личность. Очень хотелось бы иметь такого друга как ты. — Конечно. Можем в парк пойти — сейчас там очень красиво, — девушка заправила за ухо выбившийся локон и улыбнулась. Они вышли с гардеробной, и парень уже хотел что-то добавить, как мимо пронесся преподаватель химии. — Златова, Зеленевский! Вы что, совсем одурели? Я к вам на всех парах бегу, а вы болтаете преспокойно. — Семён Петрович, у меня сейчас криминология, а не химия. Вы точно хотите, чтобы в суде я мог только расставить коэффициенты в уравнении, а не оправдать клиента. — Стойте, а какой сегодня день? — химик ошарашенно остановился. Его лицо было точной копией Error 404. Но довольно быстро вернулся в строй и строго добавил: — В любом случае, никакие пары прогуливать нельзя. Зеленевский на криминологию, Златова ты к себе. Вперед! Артур с Евой переглянулись, и девушка без звука прошептала «Спишемся» и исчезла за поворотом. Парень же быстрым шагом двинулся в противоположную сторону. Семён Петрович остался один и, тихо сокрушаясь по поводу пропавшего дня, пошел к расписанию. — Это же надо, недавно суббота была. В воскресенье с друзьями встретился. А понедельника нет. Хорошо развод отметил. А мне ведь только тридцать лет. Преподаватель почти бесшумно возмущался и в скором времени тоже исчез за поворотом.

***

Несколько дней Ева ложилась спать, работала и даже училась с мыслью о предстоящей прогулке. Их общение было легким, она чувствовала, что он её действительно уважает и считает сильным человеком. Это настолько подбадривало и мотивировало, что до пятницы успела сделать все задачи. И сейчас, когда она ехала в маршрутке после их встречи и трехчасовой прогулки по парку, Еву переполняли эмоции. Жизнерадостность и оптимизм Артура заражал. А еще он имел свое мнение почти на все происходящие в мире события. Больше этого — каждое слово было аргументировано и Еве ничего больше не оставалось, как совсем соглашаться. И сидя у окна в трясущейся маршрутке девушка надеялась на продолжение общения. Оказывается, ей действительно очень не хватало социума. Громоздкая машина вздрогнула и наконец остановилась у Евиной остановки. Прохладный воздух опалил красные от возбуждения и счастья щеки и немного отрезвил. Когда же девушка зашла домой, то вовсе приуныла. В голове не укладывалась мысль, что она недостойна общения с Зеленевским. Что она только испортит ему жизнь. Ева зашла на не гнувшихся ногах в комнату и, не раздеваясь, села на кровать. И в зеркале увидела, что еще недавно счастливое лицо, не выражало ничего кроме скрытой боли. В доме никого не было, и Ева просто зарыдала. Зачем ей вообще жить? Так никчемно и боясь навредить другим. Ведь она вредила. И в первую очередь — себе. Она злилась на себя, на давнюю травму, на то, что когда-то сделали родители. Их давно нет, а она почему-то до сих пор существует. Хотя смысла давно не видит. Пытается побороть огонь, который сжигает всё внутри, монстра, что не даёт чувствовать себя человеком. Лицо Евы раскраснелось, а на лбу начала пульсировать венка. Зло снесла рукой всё со стола и зарылась руками в волосы. Потом ещё раз глянула в зеркало и её еще больше взбесило своё же отражение. Девушка подняла с пола первый попавшийся предмет и швырнула перед собой. Раздался оглушительный звон стекла и пол вмиг стал осыпан осколками ещё недавно целого зеркала. Бессильно опустилась на пол и зарыдала с новой силой. Мир стал расплывчатым, но давить на Еву не переставал. Хотелось визжать, крушить всё подряд. Но комната и так была похожа на результат Апокалипсиса. Слезы всё катились и катились, а девушка потеряла счет времени. Она просто сидела и плакала. Казалось, что сердце разорвется на мелкие части. Хотя куда уж там, сама девушка давно не была целой. Прошло несколько часов, когда слезы закончились. Ева чувствовала дикую усталость и безвыходность. Она встала, начала искать потерявшиеся где-то сигареты и не найдя, пнула ногой сумку. В голову резко пришла гениальная, как ей казалось, мысль. Которая решила бы абсолютно все её проблемы. С каким-то хладнокровным спокойствием Ева вышла с квартиры, закрыла входную дверь, помня, как боится тётя Лена воров. Потом вызвала лифт и просто ждала. Последние минуты до долгожданного финала оказались безумно приятными и лишь убеждали довести до конца. В лифте девушка нажала кнопку последнего этажа и створки быстро закрылись. Уже стоя на крыше, чувствовалась бешеная свобода. Но при этом никакого желания жить. Ева подошла к краю и в голову пришла странная мысль: «А что, если бы я нашла те гребанные сигареты?». Она стояла и думала, что идут последние секунды её жизни. И эти мысли грели израненное сердце. Внезапно раздалась мелодия знакомая почти всем — так часто её слышно. Ева чертыхнулась и, поколебавшись несколько секунд, взяла трубку. Ведь звонил Артур. — Привет, Златова. Как проект по химии? Опять ничего не понимаешь? Ладно, я не поэтому звоню. Как добралась домой? Прости, что не провёл. Но сестра очень просила приехать, не мог отказать, — парень тараторил, а Ева флегматично смотрела на проезжающие внизу машины, людей, что спешат по своим делам. Волосы развевал ветер, а она просто стояла на краю. — Всё отлично, не парься. — Все равно некрасиво получилось. В следующий раз я тебя точно проведу. Кстати, ты где? Так ветер слышно. — Та всё нормально. А я… — Ева замолчала, думая, что сказать. Но решила, что смысла скрывать нет: — На крыше. — Что ты там делаешь? Зов фотографа? — Артур заметно удивился, но услышав лишь молчание и ветер, явно заволновался: — Ева, солнце, ты чего? Не надо делать ошибок. Какой у тебя адрес? Ева хмыкнула и всё-таки продиктовала улицу, дом и даже квартиру. А потом добавила: — Ты просто не понимаешь. Это единственный выход. Финальный эпизод, который я так долго ждала. Не порть его, пожалуйста. — Ева, это ты сейчас всё испортишь. Жизнь одна — потом ничего не исправишь, — Девушка на его слова лишь хмыкнула. — И славно, больше я бы не выдержала. — Глупая, тебе сейчас так кажется. Вот подумай о родных своих. Знаешь, как им тяжело будет? А мне как потом жить? Солнце, это очень большая цена. Ева несколько секунд молчала, а потом неуверенно сказала: — Но это ведь моя жизнь, значит я выбираю, как поступать. — Знаю. Я никак не смогу помешать твоему выбору. Но это же не значит, что он будет правильным? Это временные трудности. Разве это выход? — Да! Ты знаешь, как сложно вести борьбу с собой уже больше десяти лет. Ты не представляешь, как просыпаться постоянно от кошмаров. Даже сегодня я проснулась, от того, что опять мою руку режут. А вчера потому, что за мной бегал Великий. Я не выдерживаю. — Во-первых, никакой он не великий, а больной фанатик. И я надеюсь, что он горит в аду. Во-вторых, с каждым днём это всё дальше от тебя, поверь, скоро ты забудешь об этом всём. — Ты правда в это веришь? Что за столько лет не получилось, а на днях оно вылетит из головы. — Солнце, Ева, конечно не на днях. Тем более, если ты хочешь прям забыть, то есть такая штука, как гипноз. Всё решается. А ты сейчас сделаешь огромную ошибку. — И я прям точно забуду? — Да, я никогда тебе не врал. И не буду. Ты ведь умная. Сама должна понимать. — Но это опять мучаться. Это же не волшебная пилюля. Нельзя пойти и сразу вылечиться. Это не так работает. — Давай так: я буду всё время рядом, пока буду нужен. Если проснешься ночью от кошмара, накроют странные мысли и тому подобное — сразу звони мне. Я сделаю всё, чтобы помочь. — Или я сейчас сделаю шаг, и будет легче всем. — Стой, Ева, ты слишком сильная для этого, — Артур ещё что-то говорил и говорил, а она не слушала. Ева смотрела как едут машины, останавливаются на светофоре, сигналят, когда что-то не поделили. В голове промелькнула мысль: «А я ведь ещё даже не научилась водить». Но потом взгляд зацепился за пролетающих птиц. Таких свободных и не знающих проблем. Ей так хотелось сделать шаг и быть наравне с ними. Лететь в воздухе. Её куртка будет развеваться от полета. Точно, куртка. Ева зажала ухом телефон и пыталась снять курточку, всё также стоя на краю. Ведь она так нравилась тёте Лене. А она заляпает кровью. Ева уже почти сняла, как телефон выскользнул, ударился сначала о край крыши, а потом упал вниз. Девушка проследила за ним взглядом и выдохнула. Вот она и попрощалась с Артуром. Она отошла немного, чтобы всё-таки положить курточку. И как только вещь коснулась пола, дверь на крышу резко открылась. За ней моментально появился запыхавшийся Зеленевский. — Пожалуйста, иди сюда. Не твори фигни, Ева. Она смотрела на него, а он в ответ. Его взгляд молил, а её сомневался. И Ева сделала шаг вперед. Артур аккуратно приблизился и крепко обнял. Потом взял её подбородок и приподнял. Парень посмотрел на губы, а затем поцеловал. И Ева отвечала со всем жаром её разбитой души. Когда же отстранилась, то сморозила первое, что пришло в голову: — Это всё из-за адреналина, да? — Да хоть какая чертовщина. Ев, я тебе помогу. Но я тебя умоляю, запишись к психиатру. Я добежал за семь минут сюда. Ев, к моему дому отсюда пешком двадцать минут. Второй заход моё сердце не выдержит.

***

Белое кресло, мягкое и удобное, уже начинало жалобно поскрипывать, когда Ева в очередной раз дернулась, эмоционально взмахивая рукой. Милая женщина-психиатр лишь улыбнулась. За дверью стоял Артур, с которым они в странных отношениях уже как месяц с того злополучного момента на крыше. Сначала они поцеловались, потом ещё через неделю беспрерывного общения, повторили. С того момента вели себя как типичная парочка, но никто об этом и словом не обмолвился. И пока Ева оставалась в сладком неведении, Зеленевскому было всё понятно. Казалось бы, один месяц, а столько перемен. И, наверное, почти все связаны с началом лечения под руководством квалифицированного психиатра. Когда он узнал о прошлом лечении, которое назначал психолог, то был в ужасе. Во-первых, потому что психолог не должен был пытаться лечить психические заболевания, а они были: депрессия, склонность к нервно-психическим срывам, детская травма. Во-вторых, таблетки были подобраны вообще неправильно — и действовали во вред самой Еве. Страшно представить, чем всё могло закончиться, если бы Артур тогда не позвонил, а потом не заставил пойти к другому врачу. Девушке было очень странно понимать, что с ней все нормально, просто еще в детстве её проблемы восприняли не настолько серьезно, как надо. А психолог пытался наставить на путь истинный лишь раз за разом затрагивая такие больные темы как: помешательство родителей, изнасилование фанатиком. Когда надо было лечить уже медикаментозным путем. Конечно, бывают моменты, когда хочется всё бросить, но почти всегда подоспевал Артур и отвлекал. А как влияло на самооценку Евы постоянные комплименты, искренние восхищения её работы. Прошел только месяц и хоть девушка здраво понимала, что очень много зависит от «конфетно-букетного периода». Но теперь верила в себя и свои силы. И знала, что даже сама покончит с ужасающим прошлым. Главное, что сейчас у Евы появилось какое никакое желание жить. И каждое утро просыпается с фразой: «Пора жить эту жизнь». Будет еще много трудных, тяжелых периодов. Но главное же осознать и начать действовать.