Тогда было холодно

Тогда было холодно. Сильный ветер гнал маленькие кристалики льда, которые, врезаясь в лицо, щипали и кололи. Листья на деревьях срывались, не выдерживая таких порывов, и закручивались вихрями, подталкиваемые сухим норд-остом. Майор вышел из машины. Закрывая лицо воротом серой шерстяной шинели, он бормотал себе под нос: "Чёрт бы побрал эту погоду.." Но приговор должен быть приведён в исполнение. Твёрдым и уверенным шагом майор направился к уже выстроившимся в линию солдатам. Угрюмые лица. Поднятый ворот шинели не только защищал от ветра, но и скрывал их мрачную задумчивость. Кто-то из солдат крепко сжимал и оружие в руках, положа уже палец на курок. А у тех, кто не сжимал, конец винтовки слегка колебался. В него передавалась вся дрожь тела. А дрожали солдаты не только от холода, но и от осознания того, что им предстоит сейчас совершить. Майор с недовольством поглядывал куда-то вдаль. Вскоре оттуда показалась колонна. Ведя заключённых, солдаты подбадривали друг друга и смеялись. Но смех этот был нервным, всеми силами они старались скрыть дрожь в голосе и время от времени сглатывали вставший в горле ком. - Хей! Принимайте, товарищ майор! Теперь они ваши! - крикнул один из пришедших солдат. - Что так долго, лейтенант? - майор исподлобья бросил на него взгляд, в голосе его звучало раздражение. - А вам уже не терпится перестрелять всех врагов революции, товарищ командир? Тот ничего не ответил, лишь прорычал что-то себе под нос. Заключённых в порваных в нескольких местах ватниках, ватных штанах и резиновой обуви подвели к стене. Их руки были закованы за спиной наручниками. Они шли, подгоняемые солдатами, мрачно опустив голову. Кто-то бурчал себе под нос молитву, ещё надеясь на помилование, а кто-то, уже смирившись со своей судьбой, закрыл глаза и мысленно прощался с семьёй, с друзьями, которых больше никогда не увидит. - Лицом к стене! - скомандовал майор. Заключённые повернулись к кирпичной стене, на которой ещё виднелись следы от крови, которые никто не смывал. - На колени! Несчастные, повиновавшись, упали на колени. Солдаты подошли и престегнули их наручниками к железным кольцам, вбитым в стену. А ветер всё усиливался, кристалики льда всё больнее впивались в кожу, терзая её. Стоявшие у стены дрожали от холода и страха. Те, кто молились произносили слова всё быстрее, голос их дрожал. На промёрзшую землю упали капельки слёз. Никто уже не пытался сопротивляться, было понятно, что на милость рассчитывать не стоит. - Готовсь! - вскричал майор. Солдаты направили винтовки на заключённых. Воцарилась тишина. Слышно было только завывания ветра. Эти секунды казались вечностью. Наконец прозвучало твёрдое: - Огонь! Выстрелы разнеслись по всей округе. Казалось, что и сама тюрьма дрожала от этих рокочущих звуков. Повисла дымовая завеса. Когда она рассеялась, заключённые лежали на земле. Тела их засыпáло снегом. На стене остались несколько багряных пятен крови. - Уберите их! Да проверьте, может кто жив остался. - ни каких эмоций не отразилось на лице майора - человека, видавшего многое и проводившего не первый расстрел. Он испытывал презрение к этим людям, которых партия назвала врагами народа. А если так сказала партия, то так должен считать и он, её верный слуга. *** Кто б мог тогда подумать, что через два года майор окажется у этой же стены. Всё напоминало ему о тех расстрелах: и пятна крови на кирпичной кладке, и железные кольца, в неё вбитые. В голове его стали возникать воспоминания, слёзы поступили к горлу человека который, как казалось, не плакал никогда. Но было это не из-за чувства вины. - На колени! - скомандовал голос. Повинуясь, майор, опустился на землю. Солдат пристегнул его наручниками к железном кольцу. - Готовсь! Майор зажмурил глаза. В этот момент ему было страшно. Он отдал жизнь служению партии и уничтожению врагов народа, а теперь сам стоит на коленях у той стены, у которой расстреливал тех, к кому испытывал такое отвращение. - Огонь! Прозвучали выстрелы. Майор, словно подкошенный, упал на землю. А холодный ветер всё завывал, кристалики льда врезались в лицо, раздражая кожу. Сквозь тёмно-серые тучи не проходил ни один лучик уже не греющего солнца. А снег всё покрывал тело майора, окутывая его своими ледяными объятиями, забирая в царство вечных метелей... Тогда было холодно.