Чужая Судьба

Несмотря на то, что бой и танец забрали у меня все силы и желание продолжать этот нелëгкий путь, согласился задержаться на рассказе для остальных, чтобы внести ясность в их умы и развеять сомнения. Дрожа от усталости и волнения, крепко сжимая руку Гидеона, я приходил в себя и тем самым позволил взять слово первым мужчине. — В общем, так получилось, что я побывал на острове Марле однажды с отцом. Стало быть, прошлым летом. У него возникло какое-то важное дело, о котором ничего мне не сообщил, но всë равно настоял на совместной поездке. Совру, если скажу, что местность пришлась мне по душе, но и отторжения не вызвала. Обыкновенная деревушка, очень даже приятная глазу. И примерно за пару дней до отъезда я решил от скуки посетить местный театр — там как раз давали представление «Императрицы Игнис». Занял себе самое теневое местечко, даже не думал, что увижу что-то интересное. Но потом на сцену вышел он. Здесь рассказ Деона прервался, он посмотрел на меня, улыбнувшись. Смутившись и покраснев, я только крепче сжал чужую широкую ладонь, чувствуя прилив тепла. — Тогда он, конечно, был в костюме и с макияжем, и я поначалу принял его за молодую девушку, но, присмотревшись, разглядел в нëм парня. Кто бы мог подумать, что меня может так сильно заинтересовать парень! Я, наверное, не дышал до тех пор, пока Джуниор не покинул сцену. Потом подловил его на выходе, когда уже стемнело. Проводил до дома. Второй раз свиделись также вечером. — То есть, вы были друг с другом знакомы до всего и ни разу не показали этого? — сильно удивился Август, скрестив руки. — Как сказать, — Гидеон почесал подбородок. — Я был в маскировке, он тоже толком своей настоящей внешности не показал. Поэтому мы друг друга и не узнали с начала, но уже спустя проведëнное вместе время всë поняли, только не сказали этого вслух. — Когда Гидеон вернулся, — подключился Лоренс, — все уши мне прожужжал про красавца с острова Марле. Встретив Джуниора, я сразу понял, что это он, но виду не подал. Меня осенило после слов рыцаря. — Так ты поэтому крутился возле меня? — И да, и нет, — прокашлялся Лоренс. — Скажем так, сначала ты мне просто показался симпатичным. Гидеон громко рассмеялся, а я и Лоренс вздохнули, оба покраснев. Остальные не очень поняли причину такого веселья, но промолчали. — Так, а как вы вообще с Пуделем связаны? — нахмурился Титус, обратившись к рыцарю и проигнорировав возмущëнный взгляд мужчины. — Пуделем?.. — Мы двоюродные братья. Все, кроме Мессии и Рейвена, ахнули от удивления, а после посмотрели на них. Тем осталось только пожать плечами, никак не комментируя отсутствие реакции. Либо оба догадывались, либо знали с самого начала. Лоренсу и Гидеону долго пришлось объяснять, казалось бы, простые вещи, чтобы дошло до всех с первого раза. И, когда вопросы остались позади, Акройд не стал на этом останавливаться и показал обрывок списка, который нашёл в своём увлекательном плавании. В списке были указаны имена кандидатов: Амадеус Флокхарт, Титус Рам, Гидеон Редфилд, Рейвен Шварц и Отелло Блэкмор. Как сказал всезнающий болтун Мессия, эти кандидатуры, скорее всего, были одобрены самим императором. Но меня смущала новая составляющая этого непростого дела. Стол был накрыт на девятерых одобренных кандидатов, нас присутствовало восемь, был найден труп девятого. Итак, участие Амадеуса, Титуса, Гидеона, Рейвена и Отелло были подтверждены, и среди них только трое с нами. Значит ли это, что кто-то проскочил зайцем? Никак не я — это железно. Также не было никаких сомнений в Лоренсе, Атанасии и Августе. Подозрения, которые так и не прозвучали, у меня вызывали только Рид, чья кандидатура на роль предателя выглядела слишком привлекательной, и Ксан. А здесь всё сложнее, но начнём с того, что мне всё ещё слабо верилось в то, что простой певец мог быть достойным вариантом на роль императора. И последнее, что волновало меня, новое имя — Отелло Блэкмор. Я не интересовался, кто это, хоть и хотел узнать. Когда мы решили одни вопросы, появились другие. Нам пришлось временно отложить их в сторону и продолжить путь. Мы шли всё дальше, поднимаясь по лестнице. Мессия и Август неслись впереди нас, а Титус, Рейвен, Атанасий и Ксан плелись где-то позади. В своё время я, соскучившийся по Акройду, вцепился в него с новыми силами и ни на секунду не переставал слушать его, временами задавая вопросы. Гидеон шёл рядом и тоже не мог нарадоваться возвращению брата, больше не скрывая своей привязанности к нему. Лоренс не уступал ему, читая нотации и вздыхая. Я чувствовал себя счастливым, смотря на них, и на душе становилось легко. И только взгляды Рейвена в спину не давали покоя. Иногда Акройд оборачивался на него, но тогда Шварц делал вид, что смотрит в другую сторону. Это будто бы огорчало парня, делая хмурым и задумчивым. Странно. — Глядите, там ещё одна дверь, — первым заметил Август, спеша сообщить нам. В конце нашего пути действительно находилась запертая дверь. Я потёр лоб, стараясь сильно не раздражаться. — Можно попробовать воспользоваться ключом, но… — Мессия не был уверен в своих словах, отчего резко замолчал. — Оставьте это на меня! — из последних сил выкрикнул Титус, направляясь, — вернее, — ковыляя к дверям. — Я мигом вскрою этот замок. Даже со спины было видно, как же ему плохо. Он потерял достаточно крови, утомился и перенервничал, поэтому его дурное состояние не было чем-то удивительным. Как только умудрялся держаться — вот что удивительно. — Постой!.. — обеспокоенно воскликнул Морган. — Да у тебя лицо уже не просто бледное, оно белое, как у мертвеца! — Он прав. Тебе стоит беречь силы, болван, иначе откинешься самым первым, — Шварц снова стал крутиться около вора, несмотря на его ругань. Рана шамца не давала ему покоя продолжительное время, и он снова принялся за еë осмотр. — Иди вон!.. лучше о солдафоне позаботься. Он недавно, считай, с того света так-то вернулся… — Не неси чепухи. Он здоровее всех живых, а ты одной ногой в могиле. Не спорь со мной. Я полностью был согласен с ним: Титус совсем себя не берёг, так и выпрашивая оздоровительных тумаков, в то время как Лоренс ни капли не выдохся и не пострадал. Единственное, о чëм стоило обеспокоиться, — это переохлаждение. — Гидеон, — внезапно обратился к мужчине Лоренс, — могу ли я и в этот раз доверить тебе жизнь Джуниора? Гидеон удивлённо вскинул брови, несколько ошарашенный данным вопросом. Я повторил за ним. — Ты чего вообще удумал? — сузив глаза, спросил Редфилд и потёр кулак. — Я беспокоюсь, — несколько смущённо, но всё ещё холодно ответил Акройд и развернулся. Я усмехнулся и похлопал парня по плечу, благодаря его за заботу. Гидеон угрюмо вздохнул, явно желая взгреть кузена за всё хорошее. Вскоре дверь была открыта, и перед нами открылся прекрасный вид на сад. Сад внутри здания. С деревьями, фонтаном, газоном и прочим. Это… как я и говорил, архитектор замка где-то больно ударился головой. Скорее всего, в лечебнице. Но это не отменяло того факта, что мне хотелось увидеть его воочию и задать несколько вопросов. Наводящих. — Теперь у нас тут настоящие висячие сады! — Август то ли восторженно, то ли удивлённо осмотрелся вокруг. — Я чувствую запах живых растений, — произнёс Ксан и приободрился. — Действительно, райское место, — Атанасий сдержанно кивнул и чуть опустил голову. Я, несмотря на негодования, тоже был поражён красотой этого сада. Всё же тяга к прекрасному победила рациональность. — Интересно, давно ли установили эти штуки, что поддерживают свод? — спросил Мессия, подняв взгляд к потолку. — Что ты, вот прямо у нас под носом и поставили, — раздражëнно пробурчал Рейвен. — Долго будешь скрывать, что… — Что неравнодушен к тебе? — внезапно обворожительно улыбнулся детектив и склонил голову, словно кот. Доктора хватил удар: он взялся за сердце и ошарашенно уставился на оппонента. Во взгляде его можно было разглядеть страх. Кажется, ему не пришлось по душе неожиданное признание парня. — Ты… — Признаться честно, я и сам от себя такого не ожидал, но это чистая правда. Нам ведь доводилось работать вместе и раньше, и уже тогда я признавал, как тянусь к тебе душою. Нас столько связывает с тобой. Рейвену совсем поплохело, он весь побледнел. Но больше всего меня удивила реакция Лоренса: стиснув руки в кулаки, он пронзил Мессию диким, пугающим и убийственным взглядом. Это несколько поразило меня, ведь не было ясно, чем вызвана такая перемена настроения. Кажется, кто-то тоже скрывает нечто особенное… — Что думаешь, Рейвен? Придя в себя и выдохнув, Шварц коротко сказал: — Что ты сошëл с ума. Тебе я предпочту кого угодно. Хоть того же Титуса. Улыбка детектива, до этого издевательская, дрогнула. Конечно, не дышал он неровно к врачу, всего лишь решил поиздеваться над ним. Но не ожидал, что его поставят на ступень ниже, чем вора. Вора, которого ненавидел всей душой. — Как же красиво он тебя отшил… — усмехнулся Титус, едва шевеля языком. Мессия достойно вынес поражение и обворожительно улыбнулся. Я в свою очередь поражался его выдержке. — Глядите, там впереди какая-то хижина! — прервал нас Август. — Мы можем отдохнуть там на время. Услышав про отдых, я чуть ли не самым первым бросился вслед к хижине, хватая Лоренса под локоть. Гидеон не отставал, подхватив брата под второй, и мы втроём пошли вперёд, весело смеясь.

***

Обнаруженная нами хижина оказалась просторной и весьма уютной. Мы разошлись по углам, осматриваясь, и я наткнулся на золотую клетку, стоявшую на столике. Рядом с ней также находились две мисочки: одна с водой, другая — с печеньем. А в клетке сидел белоснежный мышонок, смотрящий на меня со смесью страха и удивления. Кажется, моё сердце в этот момент замерло, и я осторожно прикоснулся к клетке, но всё равно испугал мышонка. Внезапно ко мне со спины подошёл Титус, положив руку на плечо. — О, печенье! — во все зубы улыбнулся вор и протянул руки к лакомству, но я ударил его по ней. — Ты чего?! От громких возгласов Титуса мышонок забился в угол клетки и притих, испуганно уставившись на нас. Остальные тут же слетелись на крик парня, окружив стол и клетку, и я придвинул клетку к себе, закрывая её руками. — Титус, это еда может быть не первой свежести, или отравлена, — сказал я, чувствуя, как мышонок зашевелился. — А если нет, то это явно принадлежит мышонку. Не знаю почему, но я ставил благополучие найденной зверушки превыше состояния раненого Рама. Почему? Возможно, он мне надоел. — Не могу не согласиться, — Рейвен оттащил Титуса от стола и снова осмотрел плечо, нахмурившись. Открыв дверцу клетки, я аккуратно взял мышонка в руку и погладил его, стараясь успокоить и согреть. Тот сначала дрожал, но скоро успокоился и даже стал подставляться под ласку, вызывая во мне улыбку. — Так вы из-за него так расшумелись, — усмехнулся Гидеон, глядя на зверька в моих руках. — Но что он здесь забыл? — Возможно, его оставили здесь с определённой целью, — предположил Мессия, задумчиво подперев голову тростью. Пока мы вели разговор на эту тему, мышонок куда-то исчез, что я заметил поздно и сильно заволновался, боясь, что малыша могли раздавить по неосторожности. Тогда моего плеча коснулась маленькая ручка, не принадлежащая никому из ребят. Увидев их ошеломлённые лица, я обернулся и удивился: всё время за мной стоял двенадцатилетний мальчишка с белыми волосами и голубыми глазами. В отличие от остальных, я отнёсся к этому гораздо спокойнее, видимо, привыкнув к происходящим в этом месте странностям. — Откуда этот мальчишка взялся? — первым отошёл от шока Гидеон, смотря на ребёнка, как на невиданное чудо. — Откуда все мыши берутся, — буркнул мальчик, глядя на Редфилда скептично. На лице Мессии отразилось понимание, и он усмехнулся. — Ты — тот самый мышонок, которого заперли в клетке? — спросил он с улыбкой. На него уставилось три пары глаз, не считая моих, и ещё один. — Ты совсем головой тронулся, ублюдок? — нахмурился Титус, считая Рида умалишëнным. И не только он. — Ёж правильно догадался, Неандерталец, но с головой у него точно не всё в порядке, — фыркнув, невежественно произнёс ребёнок. До парней не сразу дошло, что им только что дали достаточно обидные, — хоть и подходящие, — прозвища. Первым от негодования взревел Рам: — Это я-то неандерталец?! — Почему я ёж? — искренне поразился Мессия, начиная осматривать себя с ног до головы. Мальчишка усмехнулся, словно маленький чертёнок, и расслабленно навалился на меня, обхватив мою талию своими ручонками и утыкаясь щекой в бок. Я не проявлял никаких действий по отношению к нему, пытаясь понять, что сейчас происходит. Почему я так спокоен? Откуда взялся этот ребёнок, и как он может быть тем мышонком? — Да, я есть мышонок, которого вы высвободили, за что вам огромное спасибо, — заговорил ребёнок, не меняя своего положения. — Вернее, благодарить я должен только Принца, так как остальные вели себя, как люди, посадившие меня в клетку. Выражение лица мальчика стало мрачным, после произнесённых слов, и он замолчал, уткнувшись лицом в мою кофту. Я вздохнул и погладил его по голове. — Кто тебя посадил туда и для чего? — спросил Лоренс, сохраняя невозмутимость. Мышонок пробубнил в кофту: — Их было двое. Один похож на Пуделя, а другой на Неандертальца. Гидеон и Титус переглянулись: Редфилд всё прекрасно понимал и был этому не рад, а вот Рам сначала не понял, а потом как понял. Он стал сжимать и разжимать пальцы на руках, только бы не выдать своей тайны. — Они убили моих родителей, а меня поймали и посадили в клетку, — чуть ли не плача, продолжал рассказывать мальчик, и я только сильнее прижал его к себе. — Я просидел здесь пять месяцев! Ко мне ещё приходили другие люди. Кажется, они были от Красной Бороды. Прежде чем дошло до других, Гидеон выругался, и я сочувствующе посмотрел на него. — Вот же мудак, — в сердцах выпалил он и запустил пятерню в кудрявые волосы. — Я так и думал, что у него нет сердца. — Так, подожди, так это он про твоего батю? — только дошло до главы гильдии, на которого уставились порицательные взгляды. — Да чё не так, блять?! — Титус, не выражайся при ребёнке! — моментально среагировал Ксан, нахмурившись. Я тяжело вздохнул и беспомощно посмотрел на Мессию, мысленно посылая ему сигнал, чтобы получить немного информации. Было удивительно, что детектив расценил его правильно и с первой попытки. — Ты ведь слышал о оборотнях, порождëнных Богом Луны? — спросил он, на что получил кивок. — Скорее всего, этот мышонок из племени мышей-оборотней. Мирное племя, на которое строго запрещено нападать. На самом деле, они размером с больших собак, но могут уменьшаться и до состояния самых обычных мышей, а также становиться людьми. — Герцог Дьюберри и граф Эрей напали на семью мышей-оборотней? — ахнул Август, не веря своим собственным словам. Титус побледнел ещë больше, ведь речь шла о его дедушке. О самом родном для него человеке. Он не мог просто взять и поверить, что граф был на такое способен. — Вообще не удивлён, — бросил Гидеон, упирая руки в бока. — Всегда подозревал отца в чём-то незаконном. Несмотря на беспечность и будничность, с которыми были сказаны эти слова, Редфилд выглядел подавленно и не поднимал взгляда, и мне стало его невыносимо жаль. Рядом стоящий Лоренс положил руку ему на плечо, опустив голову. — В голове не укладывается… — озадаченно пробормотал Мессия. Я, если честно, не понял, что не укладывалось в голове детектива, но решил направить все свои силы на оборотня, чтобы внушить ему доверие и спокойствие. Он нуждался в них как никто другой. — Сколько же ты натерпелся, бедняжка, — жалостливо проголосил Ксан, оказываясь рядом. — Имперцы, — фыркнул, что удивительно, Атанасий и тоже приблизился. — Что им вообще сделали оборотни… — Подожди, ты ведь полукровка, — вспомнил Рид, обращаясь к епископу. — Твоя мать происходит из правящей семьи Дормис. А они — оборотни. Зурлеас кивнул в подтверждение слов детектива. — Да, всë верно. Но едва ли я имею те же силы, которыми обладает моя матушка. Я больше человек, нежели оборотень. Малыш запрокинул голову, с интересом рассматривая священника. Даже тогда он не отпускал меня. — Как тебя вообще зовут? — спросил я, заглядывая ребёнку в глаза. Он замешкался, кусая губы, но так и не ответил. — Боже, ты даже имени своего не помнишь! — схватившись за сердце, Аудупон стал причитать: — Ужасные люди. До чего они довели ребёнка! Я разделял его негодование, пускай и не так эмоционально. — Тогда можно я дам тебе имя? — ненавязчиво спросил я. — Хорошо, — кивнул мышонок, смущённо отведя взгляд и краснея. Я тепло усмехнулся. — Эван, — произнёс я также тепло и взъерошил белоснежные волосы мальчика. На самом деле, это имя было выбрано без всякого подтекста: оно первым пришло в голову и показалось самым подходящим. Наверное, было удивительно, что я спокойно воспринимал всё это, хотя раньше бесновался по каждому поводу. Привык, наверное, иначе объяснить не могу. — Какое чудное имя! — тут же подключился Август и подскочил к нам. — Тебе оно очень идёт. — Спасибо, — ещё больше засмущался Эван. — Мне оно тоже нравится. — Как замечательно, — устало улыбнулся я и вздохнул. — И всё же, для чего герцог и граф поймали тебя, убив родителей? Мальчик перестал смущаться и состроил по-детски злую гримасу, с которой невозможно было не умилиться, что мы с Морганом и сделали, одновременно издав вздох умиления. Ксан лишь неловко улыбнулся, жалея, что не видит этого, все остальные продолжали отмалчиваться в стороне, не совсем понимая нас. — Честно, я не имею ни малейшего понятия, чего эти подлые ублюдки от меня хотели, но они держали меня здесь и проводили какие-то странные опыты, — с недовольством и злобой вспоминал Эван, смотря на свои кулаки. — Они зачем-то заставляли меня принимать все три моих облика, учили грамматике и чистописанию, арифметике и много чему ещё. Приносили мне новую одежду каждую неделю, кормили на протяжении пяти месяцев, а потом в какой-то момент перестали это делать. — И сколько же ты просидел здесь в одиночестве? — наконец отозвался главный болтун нашей компании, Мессия. — Десять дней, — с важным видом ответил мальчик. — Откуда я знаю? Это мой талант. Хорошо хоть эти олухи оставили мне воду и еду. — Но это ведь значит… — осторожно начал Август, с опаской глядя на неподвижного Гидеона. — Что мой отец и граф Эрей — браконьеры, нарушившие давний закон, — фыркнул Редфилд, скрестив руки. — Ещё один повод ненавидеть этого мерзавца и ещё одно доказательство, что я не врал насчёт его бессердечности. Теперь мне хочется пролить его кровь на глазах у всей Империи. На этих словах прозвучал грохот. Мы обернулись: на полу распластался Титус, видимо потеряв сознание. Рейвен кинулся к нему и начал ощупывать, чтобы убедиться в том, жив ли он. А я понял, что обвинения в сторону Юлия Эрея добили его. Он точно не готов был смириться с осознанием того, что его дедушка мог быть причастным к столь зверскому преступлению. И мне тоже верить в это не хотелось. — Как бы то ни было, нам нужно осмотреться здесь, — напомнил Рид, направляясь к выходу. — Я с тобой! — тут же бросился за ним Август, и оба парня вышли из хижины, хлопая дверью. Нас осталось шестеро. Лоренс попросил Гидеона снять с него камзол, чтобы временно уложить главу гильдии. Когда Рам уже лежал на камзоле и принесённых Редфилдом откуда-то подушках, укрытый от туда же одеялом, Акройд разжёг камин, и они с кузеном уселись у него, пока я разговаривал с Эваном. Атанасий и Ксан решили осмотреться и проверить ещë одну комнату. А Рейвен сел у Титуса, чтобы в случае чего вовремя оказать ему помощь. Эван относился ко мне очень ласково и обходительно, улыбаясь и говоря елейным голоском, создавая впечатление послушного ребёнка, будто сцены до этого не было. Я решил закрыть глаза на его прошлое поведение, подведя мышонка к камину, чтобы он согрелся. Сел между Лоренсом и Гидеоном, усадив Эвана к себе между ног и обнимая со спины. Наконец настало время спокойствия и душевного единения, когда можно было поговорить друг с другом на глубокие темы. — Как ты? — спросил Гидеон, посмотрев на меня. — Спать хочу, на самом деле, но не так сильно. В целом, ко всему привык, — вздохнул я. — Вы двое сами-то не устали? — Нет, — сухо ответил Лоренс, устремив свой взгляд на камин. — Аналогично, — кивнул активист. На самом деле, Гидеон и Лоренс были похожи, выдавая своё родство. Наверное, у них это пошло от императора и его сестры: братья были благородными мужчинами, желающими добиться справедливости. Они оба пережили трудности в семьях, но преодолевали их. И несмотря на тяготы, продолжали оставаться хорошими людьми. — Наверное, мне стоит извиниться за оказанные мной знаки внимания, — Лори смутился. — Ты, безусловно, мне нравишься. Как личность, скажу честно. Но боюсь, что мог ввести тебя в заблуждение своим поведением. Всë это время был так близок, чтобы понять, что привлекло в тебе Гидеона. — О, ничего страшного, — усмехнулся я. — Не скажу, что сильно заблуждался на твой счëт. Точно не больше Деона. А твоë внимание мне было приятно. — А моë? — тут же вмешался Деон, почти навалившись на меня, из-за чего Эван нахмурился и выскользнул из моих рук, обратившись мышонком. Я покраснел. — Кажется, я уже говорил об этом в самом начале… Гидеон усмехнулся. Между нами действительно было нечто большее, но я пока не мог это принять, как бы не хотелось. Возможно, не верил в серьëзность чужих намерений, возможно, просто боялся последствий. Тем не менее, мне хотелось тешить себя надеждами на лучший исход. — Лоренс, можешь подойти. Акройд весь напрягся, но встал и подошëл к Шварцу. Мы с Редфилдом с интересом проследили за ним и решили понаблюдать за разговором. Кажется, секретничать ребята не старались. — Может, настало время поведать ещë одну тайну? Поджав губы, Лоренс бросил виноватый взгляд на Рейвена, потом на нас. — Да… наверно, настало.

***

— Раз мы уже успели аж до висячих садов добраться, то, выходит, почти достигли верхних этажей, — держась за голову, сказал Август. — Тем не менее, неба по-прежнему не видно. Юный маркиз поднял голову и задумался, обхватив себя за плечи. Это место пугало до невозможности. — Август Морган, — тоном, не предвещающим ничего хорошего, произнёс идущий позади Мессия. Дворянин вздрогнул и посмотрел себе за спину, — если ты скрываешь что-то, лучше расскажи мне об этом прямо сейчас. Сначала Август был напуган внезапным заявлением детектива, но собрался и надел маску предпринимателя, вспоминая слова отца. — Хм? — парень ухмыльнулся. — Я бизнесмен, так что не собираюсь рассказывать тебе ничего бесплатно. Морган был крайне доволен подобным раскладом и чувствовал какое-то превосходство над студентом. Но радость была недолгой, так как Рид резко схватил его за руку, ловко перехватил вторую и прижал к стене. Август, не ожидавший ничего подобного, ошеломлённо уставился на парня. — С какой стати мне оплачивать информацию, — угрожающе пророкотал Мессия, — если я могу просто выбить её силой? — Ублюдок! Ты же детектив! — испуганно крикнул Морган, пытаясь вырваться. — Разве ты не должен быть на стороне правосудия?! — Правосудия? — Рид криво ухмыльнулся, посмотрев Августу прямо в глаза. — Детектива интересует лишь одна вещь. Истина, — парень приставил трость к шее Моргана, продолжая стискивать его запястья. Теперь уже он чувствовал своё превосходство. — Так что сознавайся. А заодно отдай мне вторую половину списка, которую так старательно прячешь.