Чужая Судьба

— Лори, братишка, лучше не молчи. О чëм ты должен сказать? После заявления Рейвена о том, что Лоренс утаивал нечто от всех нас, в комнате воцарилась самозабвенная тишина, пока еë не нарушил Гидеон. Он смотрел на кузена в ожидании ответа, не ожидавший, что у того могут быть серьëзные тайны от него. Я же и не знал, что думать, только вспоминая, как странно вëл себя врач после возвращения рыцаря. Между ними что-то было, возможно, что-то, что будет трудно понять и принять. Лоренс не торопился отвечать. Он мялся и чувствовал вину то ли перед нами за то, что ничего не говорил, то ли перед Рейвеном за то, что молчал. Его не собирались торопить, хотя Шварц уже начал нетерпеливо сжимать и разжимать пальцы на руке. — Возможно, в это будет трудно поверить, но, — Акройд осëкся, потом собрался с мыслями, — дело обстоит так, что мы с Рейвеном были знакомы до всего этого и… — Господи, встречались? — выпалил Редфилд в неверии, лишь бы поторопить кузена. Лоренс кивнул. — Да, именно так. Мы некоторое время состояли в отношениях… — Которые прекратились по его же инициативе. Он просто сказал, что хочет расстаться и ушëл. Спустя четыре месяца отношений. В тишине, повисшей после признания Лоренса, я чувствовал, как напряжение в комнате нарастает. Мы с Гидеоном догадывались, что могло скрываться за этой историей, но не спешили делать выводы. — То есть, ты четыре месяца встречался с Рейвеном и ни словом со мной не обмолвился об этом? — мужчина явно был в недоумении, смотря на брата как-то расстроенно. — Я не мог… — Лоренс набрал побольше воздуха в широкую грудь, чтобы дать должный ответ. Впервые я видел его таким беспомощным и уязвимым. — Я понимаю, что тогда вëл себя глупо и по-детски. Я просто испугался. Гидеон, всё еще в замешательстве, наклонился ближе, пытаясь уловить суть происходящего. — Но ты же знаешь, что мы — братья. Мы должны поддерживать друг друга, даже если это сложно. Почему ты не доверял мне? Рейвен фыркнул. — Действительно, Лоренс, почему? Для чего всë это было? Почему ты не удосужился придумать хоть какую-то причину для расставания? Почему начал делать вид, будто не знаешь меня? Почему… — Потому что я боялся за тебя! — Акройд выпрямился и посмотрел в глаза Шварцу, отчего тот вздрогнул и замер на месте. — Я — незаконнорожденный сын императора. Если бы кто-то прознал о нас, ты бы пострадал. Я не мог так рисковать. Не мог постоянно испытывать страх при каждой нашей встречи. — Но ты мог рассказать об этом мне! — теперь уже вспыхнул Рейвен. Он толкнул Лоренса, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. — Ты, чëртов мальчишка, подарил мне надежду, что такой как я может кому-то нравиться, быть кем-то любим! А потом отобрал эту надежду! Я все эти полгода верил, что сделал что-то не так. Что надо мной просто поиздевался чëртов напыщенный дворянский сынок! Во время своего монолога Рейвен стучал по плечу Лоренса, на что рыцарь не реагировал. Для него эти удары были несущественны. В отличие от слов, что гораздо сильнее били по его юношескому сердцу. Нам оставалось лишь наблюдать, не вмешиваясь. И надеясь, что Титус не проснëтся. И что Ксан с Атанасием не вернутся так не вовремя. — Я не хотел, чтобы ты страдал из-за меня, — тихо произнёс Лоренс, его голос дрожал от эмоций. — Я думал, что делаю это ради твоей безопасности. Я не знал, как ты отреагируешь, если узнаешь правду. Я не хотел быть причиной твоих страданий. Гидеон, наблюдая за этой сценой, почувствовал, как его сердце сжимается от боли за обоих. Он знал, что Лоренс не хотел причинить вреда, но в то же время понимал, как сильно Рейвен был ранен его молчанием. Я и сам переживал, так как, кажется, понимал, о чëм говорил доктор. Это нас с ним сильно роднило. А рыцарь просто успел стать мне дорог. Сжав руку Редфилда, я сморгнул проступающие слëзы. Мужчина приобнял меня. — Ты не понимаешь, Лори, — продолжал Рейвен, его голос становился всё более отчаянным. — Я действительно любил тебя. И продолжаю любить. А ты просто так взял и выбросил все эти чувства на помойку, как будто они ничего не значили. Оставил меня ни с чем. Лоренс закрыл глаза, словно готовый расплакаться. Он не мог найти слов, чтобы объяснить, как ему было тяжело. Он долго боролся с собственными демонами, и теперь, когда всё вышло наружу, он чувствовал, что его мир рушится. — Я не знал, как сказать тебе, — наконец произнёс он, его голос был полон искренности. — Я не знал, как объяснить, что я тоже чувствовал себя потерянным. Я не хотел, чтобы ты страдал из-за меня, и поэтому решил уйти. Я думал, что это будет лучше для нас обоих. Слова Лоренса повисли в воздухе, и на мгновение в комнате воцарилась тишина. Все смотрели на него, пытаясь осмыслить сказанное. — Но ты не знаешь, что будет лучше, — тихо произнёс Рейвен. — Ты не можешь просто взять и решить за других, что для них лучше. Я имел право знать правду. — Да, ты прав. Я должен был… — И что теперь? Ты просто скажешь, что всё было ошибкой, и мы вернёмся к тому, как всё было раньше? — Нет, — Лоренс покачал головой, его голос стал более уверенным. Что-то назревало. — Какие страсти, — фыркнул Гидеон, встал и подошëл к горе любовникам. — Кажется, вам двоим стоит выйти на свежий воздух и наконец объясниться наедине. А ты, Лоренс, ещë должен будешь передо мной отчитаться за вот это всë. Усëк? Мужчина лихо выпроводил их за дверь, а сам сел обратно и замолчал, смотря на пламя костра. И вспомнилась мне та комната с часами, когда мы впервые остались наедине. — Деон?.. — Никогда бы не подумал, — обескураженно выдал он. — Не подумал бы, что Лоренс такое отчебучит. Всегда примерный, дисциплинированный… невинный. Он никогда даже не засматривался ни на молодых девушек, ни на, уж тем более, парней. Всегда только учëба, фехтование, рыцарские дела… а тут на тебе, тайно встречался с тем, о ком ходят сомнительные слухи. У него явно странные предпочтения. — Стоит признать, что они хорошо вместе смотрятся, — я решил немного сгладить углы. — Да и что плохого в их связи? — Да, возможно, — согласился Гидеон, но в его голосе всё ещё звучала нотка недовольства. — Но я просто не ожидал, что Лоренс способен на такое. Он всегда был таким правильным, таким… идеальным. А теперь оказывается, что у него есть свои секреты, и они не просто легкомысленные увлечения. Нет, я всë понимаю, правда, но как же умело он это скрывал. — Да уж, верно… но они, думаю, сами разберутся. — Надеюсь, что так, — произнёс Гидеон, его голос стал чуть мягче. — Но мне всё равно тревожно за них. Особенно за Рейвена. Он выглядит так, словно его душа на грани разрыва. И если Лоренс не сможет объяснить ему свои чувства, это может закончиться плохо. Я кивнул, понимая, что Гидеон прав. Рейвен слишком многое держал внутри, и его страдания могли привести к необратимым последствиям. Я вспомнил, как он выглядел, когда говорил о своих чувствах. В его глазах были такие боль и разочарование, что сердце сжималось от жалости. — Знаешь, мне знакомы чувства Рейвена. — В плане? — Наверное, лет пять назад у меня были первые в жизни отношения. Его звали Эдгар. Он был единственным, кто не относился ко мне с пренебрежением и предвзятостью. Михаэлю он, конечно, не понравился. Но самым ужасным было то, что Эдгар обманывал сам себя, видя во мне больше девушку. И когда дело дошло до постели, понял, что не сможет. Он не плохой парень, очень даже хороший, но именно в тот момент он сказал, что нам, скорее всего, стоит расстаться. Я не стал удерживать, но меня до сих пор гложет обида. Взгляд Гидеона прошиб меня насквозь. Я даже немного испугался и чуть отсел. — Дурак этот твой Эдгар, если дело так обстояло, — мужчина криво усмехнулся. — Я бы ни за что не остановился. И уж тем более не предложил бы расстаться в такой момент… — внезапно он наклонился ко мне, и я покраснел. — Особенно учитывая, что это касается тебя. — Мы что-то пропустили? Оттолкнув Гидеона от себя, я повернулся к вышедшим к нам Атанасию и Ксану. Стало неловко. — И где Лоренс с Рейвеном?

***

Выйдя из хижины, Лоренс и Рейвен решительно молчали и даже не думали начинать диалог, который мог бы разрешить их конфликт. По сути, конфликта как такового и не было, но проще было обозвать это жалкое недопонимание так. Вздохнув, рыцарь всë-таки собрался с силами и первый сделал шаг навстречу. — Рей, я приношу извинения за свой поступок… — Хорошо. Я прощаю. Это всë? — Нет, ни в коем случае. Пожалуйста, выслушай. Рейвен повернулся к Лоренсу лицом, приблизился к нему и заглянул в глубину синих глаз. Его до сих пор затягивало в эти ледовитые океаны, в которых хотелось утонуть, захлебнуться. И Шварцу было невыносимо стыдно и обидно, что он так нуждался в этом мальчишке. А мальчишка-то вырос, что трудно было не признать. Заметно прибавил в росте, стал шире в плечах, крепче в ногах и руках. Лицо огрубело, взгляд стал твëрже. А казалось, они не виделись всего полгода. — Тебя трудно назвать ребëнком, — прошептал врач и, не удержавшись, коснулся скулы рыцаря. — Такой красивый… Лоренс заворожëнно выдохнул и перехватил тонкое запястье, оставив на нëм невесомый поцелуй. Как же он скучал, как же страдал от столь длительной разлуки. — Я хочу начать всë заново. А ты этого хочешь? Закусив губу, Рейвен замешкался. Это всë было так сумбурно и странно, так внезапно и неожиданно. С того момента, как они попали в этот злополучный лабиринт, перестало иметь смысл время. И здравый смысл тоже стал бессмысленным… — Никогда бы не подумал, что юноша, спасший меня однажды от двух пьяниц, станет мне настолько дорогим. Лори, ну почему же? — Тогда я думал, что защищу тебя только на расстоянии, но сейчас же понимаю, что лишь рядом могу сделать это, — Акройд осторожно положил руку на поясницу Шварцу, прижимая к себе, и наклонился к лицу. — Всë это время я не забывал о тебе и работал над собой только ради того, чтобы набраться смелости. Я хотел быть уверенным в себе и завтрашнем дне. Прости, что делал вид, что мы не знакомы. Из-за Гидеона я не мог так легкомысленно выдать нас. Он, как ты видел, очень остро отреагировал. Я боялся, что он не примет, но потом… понял. Понял, что чуть не умер, так и не успев сказать, как сильно люблю тебя. Я думал, оно пройдëт, это всего лишь юношеские чувства. Но даже под страхом смерти не прекращал думать о том, что не хочу умирать, пока не смогу обнять тебя и сказать всë, что копил внутри столько времени. С каждым словом Лоренса Рейвен едва держал себя в руках. Но не сдержал и положил руки на чужие плечи и привстал на носочки. Рыцарь опередил его: коснувшись сухих губ, он обеими руками сжал худое тело, не позволяя отстраниться. Никто и не собирался. Поцелуй был нежным и трепетным, словно два человека, которые долго искали друг друга в темноте, наконец-то встретились. Время остановилось, и вокруг них больше не существовало ни хижины, ни сада, ни злополучного лабиринта, который был причиной их страданий. Только они вдвоём, их сердца бились в унисон, и мир вокруг исчез. Рейвен почувствовал, как его обида и страх растворяются в этом мгновении. Он не хотел думать о прошлом, о боли, о том, как Лоренс оставил его. В этот миг всё, что имело значение, — это то, что они снова вместе, и что у них есть шанс начать всё заново. — «В тени вековых дубов, где свет играет, Сокровища души моей в тиши скрываются. Как нежный шёпот ветра, что в сердце зреет, Но смелых слов, как меч, не вырываются». — Господи, Лоренс, замолчи, — фыркнул, но тут же рассмеялся Рейвен и отстранился. — Только не дурацкие письма барона Краузера. — А мне они очень даже нравятся, — Лоренс улыбнулся. — Они были написаны молодым бароном его возлюбленной… — Что была старше него лет на десять. Достаточно, я понял твой умысел. Рейвен пошëл куда-то вперëд, и Лоренс тут же направился за ним. Он понял, что извинения действительно приняты и что они могут не скрывать ни от себя, ни от других правды. И от этого на душе становилось легче. — Лоренс, ты точно нашёл список таким? — спросил Шварц, бросив на Акройда спокойный взгляд. — Думаешь, что это моих рук дело? — задал встречный вопрос парень. — Предполагаю, но это не имеет значения, — вздохнул врач. — Как думаешь, кто мог это сделать? Лоренс пожал плечами, Рейвен же повёл ими и краем глаза заметил бочку с водой и ковшиком. Присмотревшись, решил всё же подойти. Его спутник молча ступил следом. — Видимо, это питьевая вода, — Рей наклонил голову. — Похоже, свежая. — Похоже, до нашего пробуждения в замке здешние механики… — Были ещë живы? — Если всë так, то вероятность того, что убийца находится среди нас, лишь возрастает, — нахмурился рыцарь. Зачерпнув воды, Рейвен немного отпил, но, ощутив тошноту, тут же передал ковш Лоренсу. С некоторой озабоченностью приняв его, парень выпил всë содержимое. — Всë в порядке? — Нет. До сих пор тошнит. Акройд поставил ковш обратно и обнял Шварца. Он хорошо помнил, что врач не мог пить воду в чистом виде, но не знал, почему. Рейвен никогда не объяснял этого, так как сам не мог подобрать тому верное объяснение. — Я хотел спросить, — поглаживая парня по спине, Лоренс ткнулся подбородком в его макушку, — что вас связывает с Мессией? — А что, ревнуешь? — хитрая улыбка появилась на бледном лице Рейвена, и Лоренс ткнул его в лоб. — У нас сугубо деловые отношения. Приходилось работать вместе. Не обращай на него внимания, Лори. Меня он только из себя выводит. — Хорошо. Но только если поцелуешь меня. Закатив глаза, Рейвен чмокнул рыцаря в щëку, на что получив вздох. Лоренс уже думал отбросить все формальности и забыть о правилах приличия, чтобы прижать врача к стене, как был прерван внезапным криком. — Да стой ты! Убери от меня свои руки! Шварц встрепенулся, и они с Акройдом как по команде переключили своё внимание на визг Моргана, который узнали бы из тысячи. Скоро из ближайших кустов выпали сам Август и Мессия, что чуть ли не полностью увалился на паренька. Эта картина была просто невообразимой, даже Лоренс оценил. А Рейвену оставалось лишь сжать переносицу и нахмуриться. — Да ты только прикидываешься девушкой, так что не думай, что я буду нежничать! — крикнул Рид, крепко стискивая ногу бизнесмена. — Не-е-ет! Молодым людям оставалось лишь глупо хлопать глазами, пытаясь вникнуть в суть дела. Голубки, наконец, соизволили обратить внимание на них, будучи шокированными. — Рейвен, — весьма спокойно, хоть и ошеломлённо произнёс детектив. — Лоренс! — крикнул Август. — Ты как раз вовремя! Прошу, сделай уже что-нибудь с этим дикарём в обличии джентльмена! Лоренс вздохнул и приложил ладонь ко лбу, Рейвен же скептично прикрыл глаза. — Мессия, почему же я не удивлëн, что в такой ситуации оказался именно ты… — В любом случае, подобными вещами стоит заниматься там, где вас никто не увидит, — поддержал его Акройд. Он положил руку ему на спину, и он пошли подальше, словно супружеская пара. Это заставило голубков временно прекратить свои разборки, чтобы переглянуться между собой. И продолжить. — Да я вас о помощи прошу, чтоб вас! — не прекращал возмущаться и истерить Август. Они сделали вид, что ничего не услышали. Это не наше дело, пусть сами выясняют свои отношения. Так даже лучше. Теперь Лори точно не станет видеть в нашей связи с Мессией что-то неправильное. — А вот меня больше интересуют зловещие планы нашей юной госпожи Морган, — сказал Мессия. — Ах! Пожалуйста, только не трогай меня там! Парни остановились и посмотрели на сладкую парочку вопросительными взглядами. Рейвен не знал, что зацепило Лоренса, но ему вот было интересно, чисто теоретически, куда это там полез ублюдочный детектив. — Зловещие планы? — переспросил Акройд. Морган продолжал стонать под Ридом, пока тот что-то пытался найти в его панталонах. Эта ситуация уже начинала раздражать. — Именно так, — Мессия вытянул часть списка. — По какой-то причине он с самого начала прятал это под своей юбкой. — Чтоб ты сдох! Глаза Шварца загорелись. Какого хрена? — Это же… — Ну ничего ж себе! — резко заткнул рыцаря врач своим возгласом и тут же неловко закашлялся и добавил спокойнее: — Оказывается, вот что нужно Титусу: панталоны и юбка. Лоренс вздохнул. — Чёрт… — Август стиснул зубы. — Да понял я… Мне нужно лишь рассказать вам обо всём? — На самом деле, — Лоренс посмотрел на юного маркиза обыденным взглядом, — было бы неплохо.

***

— Эта вещь, — Август сжал часть списка между указательным и средним пальцами, являя его всем и уперев руку в бок, — должна была дожидаться вас в столовой на первом этаже. Я недовольно нахмурился, стоя у стены со скрещенными руками, и вздохнул. У меня никак не умещалось в голове, зачем Морган вообще это сделал. На злобного гения он совсем не был похож — оставьте это за Мессией, — скорее на цундере. Эван тёрся около меня, с подозрением смотря на всех вокруг. Кроме Ксана и Лоренса, они определённо заслуживали его доверия. Кажется, чуйка у мальца была даже лучше, чем у меня, что не могло не радовать. — Я так понимаю, ты про ту комнату со столом, накрытым на девять человек, — произнёс я. — Да. Изначально было запланировано, что кандидаты должны будут собраться и представиться друг другу за обеденным столом. Все, чьи имена есть в списке, должны были бы вместе обсудить будущее Империи в спокойной обстановке, по крайней мере, таков был план… — Август на время оссёкся, перед тем, как продолжить. — Подготовка к подобному серьёзному мероприятию должна была вестись очень ответственно. Я ведь хозяин, как-никак… Однако тем утром, стоило мне увидеть разгром в доме механиков… — парень набрал в грудь побольше воздуха. — Но в замке найти их мне не удалось, да и список куда-то пропал со стола. — А после этого ты обнаружил верхнюю половину списка, — продолжил Мессия, — в той комнате, где мы нашли обезглавленного Амадеуса. Я едва удержался от весьма нелестного комментария, причём, далеко не в сторону Рида. В моей голове просто не умещалась мысль о том, что Морган мог так поступить, и очень хотелось знать причину сей глупого поступка. Покажи он этот кусок бумаги раньше, можно было избежать половины вопросов. Меня прямо-таки распирало недовольство. — Верно, — подтвердил Август, чего лучше бы не делал. — Он валялся на полу у самой двери. — А когда услышал приближающиеся к комнате шаги, ты притворился, будто только что увидел труп, и сбежал, — это был шах и мат от мсье детектива. — Н-не-нено… — Только попробуй заистерить, — бросил Рейвен, уже предвещающий, что начнётся. — Просто смирись, что тебя схватили за руку, обманщик! — возмутился Эван и неодобрительно фыркнул. Когда Рейвен и Лоренс вернулись в сопровождении Августа и Мессии, у многих возникли вопросы. Тогда рыцарь всë объяснил. Мне было бы приятно придушить Августа за подробный поступок, но я сделал вид, что мне абсолютно всë равно на это. Гидеон, стоящий рядом, тоже был не особо рад происходящему. К тому же, у виновника сия торжества началась натуральная истерика: он стал обвинять и тыкать пальцем в Мессию, будто это он только что вытащил часть списка из своих штанов. Чёрт возьми, если бы он это сделал, то моё негодование прошло бы мимо. Август стал обвинять Мессию в том, что для детектива он слишком много знает. Рид в свою очередь задал встречный вопрос: как же этот Амадеус вообще попал в ловушку? В общем, можно было сказать, что Моргана только что обвинили в убийстве. Но я был уверен на все сто процентов, что это розовое недоразумение не осмелилось бы убить человека. — Это… — кажется, наш бизнесмен был застан врасплох. — Это не более чем голословная догадка! Где доказательства?! — Ты подозрительно себя ведёшь. Нет, ну тут действительно бить нечем. Хотя, Мессия, чей бы ёж фыркал. — Да я щас тебе врежу!.. — Заткни свой рот! В комнате настала мгновенная тишина, после того как голос Шварца пронёсся над головами остальных громогласным рёвом. Он продолжал держать невозмутимый вид, смотря на Августа и Мессию и одновременно с ними двумя встречаясь взглядами. Его слова успокоили истерику Августа, что не могло не радовать. — Как бы сильно я не хотел это признавать, но Ëж прав, — детектив закатил глаза, а Эван довольно хихикнул. — Но это ещё не значит, что он хоть как-то реабилитировался в наших глазах. Вы оба ведёте себя подозрительно. Рейвен закончил свою речь и вернулся к великому молчанию. Лоренс придвинул его ближе, что показалось мне очень и очень милым. Они действительно были очаровательной парой. — И почему Амадеус был так заинтересован в списке, раз в ловушку пошёл? — спросил Редфилд. Меня тоже волновал этот вопрос. — Возможно, он и забрал документ из столовой? — предположил Август. — А вот здесь я не совсем уверен, — сказал Рид, сделав грустное лицо. Сему факту удивлены были все, особенно я. Мессия и в чём-то не уверен. Головой стукнулся, что ли? Какая досада. Вы только представьте, что мы потеряли. Наш великолепный детектив чего-то не знает! — У него не было мотива, — произнёс Лоренс. — Его имя ведь есть в списке, разве нет? В списке оказались все имена, абсолютно. И того выходило одиннадцать человек. Нет, не сходится. Стол был накрыт на десятерых, а кандидатов уже нарисовалось одиннадцать… — Выходит, всего претендентов одиннадцать, — промычал Морган. Я бы, на самом деле, таких поспешных выводов не делал. Они не могли забыть про одиннадцатого кандидата. Если бы он был на самом деле, то и стол накрыли бы на одиннадцать человек. Я зыркнул в сторону Мессии. Он уловил мой взгляд и… прикрыл глаза. Кажется, меня терзают смутные сомнения, причём не в первый раз. — Другими словами, при составлении списка была допущена ошибка, — мы все обернулись на голос… — А император Альберт, оказывается, довольно небрежен. — Титус! — воскликнул Август. Да, этот дикарь наконец-то проснулся и более-менее пришёл в себя. — Неандерталец, ты жив! — больше всех обрадовался Эван, чему я не мог дать объяснение. — Хватит меня так называть!

***

— Ещё одни врата. Если чувство направления мне не изменяет… Мы приблизились к западной окраине замка с востока. Наш великий детектив оказался ещё и великим географом, а меня волновал только один вопрос: было ли хоть что-нибудь в этой жизни, что ему неподвластно? — Стоило бы поискать выход из замка, а не круги по нему наворачивать, — высказался Ксан, встав рядом со мной. — Абсолютно согласен, — фыркнул я и уткнулся носом в макушку Эвана, который с упоением слушал Мессию. После откровений в хижине Лоренс и Рейвен не отходили друг от друга ни на шаг, держались рядом и часто перешëптывались. Уже не для кого не было секретом, что их связывало, но некоторых до сих пор вводило в ступор. Особенно Августа и Мессию, которые, видимо, не могли принять отношения друзей. Мне нравилось за ними наблюдать, но нередко ловил себя на мысли, что временами заглядываюсь на Гидеона. Он это замечал и улыбался, подмигивая, чем смущал до невозможности. Я всë ещë не мог принять того, что нравлюсь мужчине. Что он явно настроен серьëзно. И боялся, к чему это может прийти. — Это, наверное, тяжело, — внезапно рядом оказался Ксан, который до этого разговаривал с юным герцогом, и наклонился ко мне, испугав. — Я могу как-то поддержать тебя? Я в очередной раз поразился тому, как Аудупон легко читал ситуацию. Он обладал поистине сильной эмпатией. — Просто будь рядом, — смущённо ответил я, и меня тут же приобняли за плечо. Я положил голову на плечо певца, и на душе стало теплее. — Ну вот, ворота открыты! — оповестил нас Рам. — Давайте пошевеливаться! Удивительное существо, этот Титус: и раны ему нипочём, и обморок пережил. Мы стали куда-то спускаться, пространство вновь скукожилось. Просто прелесть. — Ещё один длиннющий коридор! — Гидеон произнёс это с какой-то особой и непередаваемой интонацией то ли восхищения, то ли негодования. — Да когда же мы уже найдём выход отсюда? — а вот Август точно негодовал. Лоренс испытывал те же эмоции. Вернее, не очень понимал, как его отец мог допустить ошибку. Морган что-то пытался мне объяснить, но я его не слушал, меня больше волновал этот чёртов Отелло. Кто он такой? — Кто такой Отелло Блэкмор? — наконец не выдержал я. — Отелло — довольно известный молодой учёный — ответил Гидеон. — А благодаря тому, что не так давно ему довелось вывести несколько крайне эффективных формул для лекарств, люди по всей Империи стали считать его настоящим героем. К несчастью, лично я с ним ни разу не пересекался. — Я тоже предлагал свои услуги для более широкого распространения его лекарства, однако, личной встречи так и не был удостоен, — дополнил Август. — Я его понимаю, — произнëс Рейвен. — Работать с людьми — та ещë морока. Особенно когда дел и так по горло. Не все великие умы хотят, чтобы о них трещали на каждом углу. — Вот только, где Отелло может быть? — Атанасий нахмурился. — Сколько мы здесь находимся, а так его ни разу и не встретили. Подозрительно это. Так или иначе, в отличие от Амадеуса, Отелло нарекли настоящим героем. Рейвен не удержался и поделился своими наблюдениями: препараты, созданные Блэкмором, действительно работали эффективно и почти без нареканий. Из-за чего врач и считал Отелло настоящим сокровищем для медицины. А вот Амадеус стал одним из кандидатов, потому что создали традицию: каждый раз в ходе выбора в кандидаты должен попасть лучший студент столичного университета, коим Флокхарт и являлся. Но Амадеус был всего лишь математиком, чьи заслуги сильно уступали заслугам Отелло. И в кандидаты попал лишь потому, что несколько раз получал звание лучшего студента. — Кстати, — Акройд отвлëксся от разговора с Шварцем и обратился к Моргану, — зачем ты вообще решил спрятать от нас верхнюю часть списка? — У меня выбора не было! Сам подумай, что сделал бы похититель списка, будь он среди нас? Чертовски опасно было позволять ему, что список у кого-то из нас! И снова мы вернулись к теме предателя. Он был и есть до тех пор, пока мы его не поймаем. Вот только кто… Мне резко стало не по себе. Сердце бешено заколотилось, перед глазами замерцало, голова потяжелела. Чëрт, только не снова…