Мой страшный сон

      Суета школьных гудящих голосами коридоров, позабытая за несколько месяцев летнего отдыха, вновь накрывает волной новой информации — далеко не самой интересной — вернувшихся в строй учеников. Это и расписание, и перводневные сплетни, и имена новеньких. По первому трезвону звонка человеческая масса постепенно выползала из аудиторий, формируясь в небольшие обобщенные невидимыми полями группы. В одной из них две девушки в хорошем настроении обменивались коварными ухмылками, будто невзначай обращенными на новенькую, мило общающуюся с Мэттом Донованом, симпатичным игроком школьной футбольной сборной, но бывшим парнем Елены Гилберт, молча стоявшей рядом с подругами и прикусывающей щеку от странного колотящегося внутри чувства неприязни к незнакомой светловолой девушке. — Так, нам нужно обязательно познакомиться, — воодушевленно заявила Кэролайн, когда Мэтт, увлекаемый своими товарищами, отошел от новенькой.       Бонни и Елена, ведомые Кэролайн, направились к открытому шкафчику напротив, у которого спиной к ним расположилась белая макушка, движущаяся под умелые мазки кричащей красной помады. — Привет, красотка, — без толики стеснения и неуместной лести сказала Форбс, состроив обаятельную улыбку. — Привет.       Девушка с алыми губами, не ожидавшая этого вторжения, выделанно вежливо ответила на выражение лица собеседницы, окидывая оценивающим взглядом ее сопровождающих.              Ей было приятно это внимание, но она не могла упустить возможности выставить свое, видимо, запыленное достоинство.       Девушки втроем представились, на что она выразительно приподняла уголки губ: — Я Ребекка.       Дверца шкафчика звонко захлопнулась, черные зрачки, окропленные темной шоколадной бахромой, скользнули по подолам девичьих платьев, едва укрывающим колени, затем — по своему, заметив, что он был явно короче. Ребекка выдержала мнимое ею испытание и мысленно поставила галочку над одним из своих подпунктов на сегодняшний день.

Быть как всегда неотразимой.

      И новенькая, одновременно обрадованная знакомством, пошла по своим делам, плавно покачивая бедрами в такт вилянию ярусной фиолетовой юбки, эстетично гармонирующей с откровенным длиннорукавным белым топом с кружевами на рукавах. Ребекка оставила после себя смешанное впечатление, но Кэролайн знала одно — они должны подружиться.

***

      Когда-то очень давно, в начале первого тысячелетия, сердце первородного вампира ровно билось под широкой грузно вздымавшейся грудью, очерствелой изнутри за долгие годы бесчеловечной, жестокой праздности, которая исчислялась во многомилионных жертвах, иссушенных до последней капли крови. Но теперь это сердце, поддерживаемое какими-то неизвестными древними силами, пульсировало, казалось, еще сильнее, но уже в стеклянном сосуде, замурованном некогда в одной из подземных гробниц.              Когда ночное царство сменяло стражей, когда солнечные лучи только начинали покровительственно огревать горизонт, из безвестной гробницы, твердо ступая по нитям болотных лиан, вышла женщина в потертой зеленой накидке до пят с полотняной сумкой, укрывающей что-то крупное и, похоже, покрытое мраком тайны.

***

      По окончанию занятий Кэролайн испытала непривычную тяжесть в голове от внезапно навалившихся на нее дат, уравнений и слов, энергично льющихся из уст преподавателей на протяжении дня. Рука изменнически ныла от тяжелой сумочки, а все усугубляло то, что духота будто все больше сгущала воздух, заставляя скапливаться крошечные бусины пота на лбу, ладонях. Девушка почесала запястье, повертела необычный в металлическом блеске браслет с высеченными на нем неизвестными символами.       Наконец с удушающим помещением было покончено, и Форбс во всегдашнем сопровождении подруг оказалась в школьном дворе, где распущенные на плечи волосы стали улавливать еле заметный городской бриз. — Эй, это Ребекка? — Бонни настороженно подала голос, взором указывая на место. Поодаль от них, около уличных деревянных столиков, спиной к крыльцу стояла незнакомая мужская фигура, которая о чем-то эмоционально разговаривала с насупившейся, хмурой Ребеккой. — Зачем?! Я же не для этого тебя освободил… — доносились фрагменты их разговора. — Хотел сказать для себя? Ты все делаешь для себя! Ты хоть раз думал, чего хочу я? — ее лицо исказилось в болезненной гримасе.       Одним движением глаз новенькая навлекла следующую беду. Русоволосая фигура неожиданно круто развернулась, взглядом, словно лазером, исследуя юных наблюдательниц. Мужчина тихо закачал головой, а на его губы спроектировалась жуткая улыбка: — На этих, — он вскинул руку в их сторону, — ты хочешь променять нас? На них? — кривая рта стала еще более пугающей. — Это лучше, чем гнить с тобой, боясь быть заколотой, если тебя вдруг не устроят мои слова, поступки! — уже с силой выдавливала из себя она.       Мужчина встрепенулся, в его чертах произошла резкая перемена; его гнев был силен. Он зацепил Кэролайн острыми зрачками и в момент вплотную приблизился к ней, ошарашенной и испуганной. Между ними установился насильный зрительный контакт, который помог Кэролайн разглядеть горящие диким пламенем песочно-глинистые глаза и вскинутую в ехидной ухмылке бровь. — Сейчас ты уйдешь со мной, тихо и без лишних вопросов, — обольщающим шепотом прозвучали его слова в напряженной и относительной тишине. — Нет, нет, пожалуйста! — голубые глаза Форбс увлажнились, по щеке задрожала слеза, ее крик, вырвавшийся из души, на самом деле оказался жалобным скулением, адресованным обидчику. Как ни странно, выражение его лица опять переменилось: теперь там воцарилось недоумение. — Какого?       Его пальцы твердым движением обхватили кисть, где находился браслет. Девушка почувствовала сначала покалывание, а затем жжение под ладонями незнакомца в области, где замысловатое украшение в виде сантиметровой полосы обвивало руку. — Поздравляю, тебе повезло. Но теперь жди — буду приходить к тебе в страшных кошмарах. И не вздумай стучать.       Он в миг, казалось, полностью потерял интерес к своей жертве, но переметнулся к не менее потрясенным подругам, потерявшим дар речи, от чего на помощь они никого позвать не успели. — Милые дамы, забудьте все странности, которые вы сейчас увидели, идите домой и ни о чем не беспокойтесь, — Елена с Бонни, как примагниченные, тупо уставились на него, в их впалых блюдцах теперь не читалась тревога — дымка безэмоциональности и спокойствия окутала их.       И они взяли, развернулись и ушли, оставив Кэролайн. Она звала их громко и вопрошающе, но они игнорировали эти звуки или не слышали.       Ужасный и таинственный незнакомец, чем-то связанный с новенькой Ребеккой, провалился, как сквозь землю, вместе с той, с кем мило общалась Форбс пару часов назад. Кэролайн, опустошенная и одновременно переполненная необъяснимыми чувствами и мыслями, осторожной поступью возвращалась домой, судорожно оглядываясь по сторонам.              Весь бесконечно длящийся вечер и ночь ее лихорадило, лишь на утро ей стало легче. Также ныла рука: место, что жгло кожу под браслетом, теперь было покрасневшим и саднящим. Много вопросов и ни одного ответа — вот что припадочно крутилось в блондинистой головке.

***

      К вечеру по местным новостям, фоном мелькающим на кухне в доме Форбс, Кэролайн заваривала себе крепкий сладкий чай, который, по навязчивой идее, должен был как-то облегчить ее состояние. Сознание непроизвольно уловило необыкновенную новость: — Сегодня в городе Мистик Фолс за школьным участком было найдено тело, истерзанное неизвестным, но опасным животным.       Подобное происшествие уже ничуть не удивляло девушку, новую информацию, видно, ей было пока затруднительно воспринимать.