Башня в 13 этажей.

      Очень ответственный день. Не пришёл ли я слишком рано? А, не думаю, что это так уж плохо. Я давно хотел здесь работать. Я думал, что эту часть этажа уже не откроют, но спасибо революции. Кем бы я сейчас работал, если б не она? Работать распорядителем казней и помилований... Нет ничего, что подошло бы мне больше.       Не было так уж сложно добиться этого места. Да, может, экзамены были не так уж просты, но я понимаю, что именно на эту должность в Судебном Отделе почти никто не стремится попасть. Многих пугает концепция Первичного Договора, сама работа, да и есть специальности гораздо выгоднее в плане оплаты и престижности. С такой маленькой конкуренцией... считаю, что это нечестно. Зато у меня есть искреннее желание работать тут, и его больше, чем достаточно. Мои родители были против, но потом отец подумал и сказал, что мне не повредит, если я пойду сюда. Он всегда уверен в моей силе духа и умении направлять так называемую "энергию недовольства" на благое дело. И мы оба не утруждались составлением каких-то там кодексов...       Я сижу на лавочке, недалеко от ворот на одиннадцатом этаже. Если честно, даже не могу осознать, что я настолько высоко. Так много людей работает на этажах пониже... Конечно, карьерный рост у нас возможен и многие переходят на этажи повыше, но вряд ли был случай, что какой-то гражданин проделал путь с самых низов до вершины. А меня сразу... В Судебный Отдел... Неловко как-то.       Кажется, пока я ехал в лифте и пока сидел тут, кто-то посмотрел на меня с некоторым презрением на лице. Думали, что такому юнцу, как мне, делать на такой высоте. Впрочем, ладно, это чувство всего лишь мысль, не намерение и тем более не деяние, нечего на это остро реагировать, не преступление же. Хотя, некоторые из чувств всё же запрещены законом. Хорошо, что луч Дикэ отключили, я-то понимаю, что проявление запретных чувств может быть случайным, неконтролируемым... Как это объяснить мчащемуся в твою сторону потоку расщепляющей энергии? Жарковато тут... Форма какая-то слишком плотная... Да и в самом Отделе какая-то давящая атмосфера. Давящая, но завораживающая. Понимаешь, что это место, в котором вершатся судьбы. Обширное пространство, заполненное микрочастицами правосудия до самого потолка, а он тут высокий! И это я ещё в зале суда не был, он точно ещё величественнее...       О, вот, кажется, идёт мой "покровитель". А зачем я использовал это слово? Это же всего лишь... можно сказать проводящий инструктаж... или как тьютор для первокурсников... Главное не назвать его не тем словом. Специалист. По организации коллективной деятельности. Девятого, десятого, одиннадцатого этажей. Фух, запомнил! Не зря много раз перечитал свои записи накануне. Ой, а мой блокнот не промок там в такую духоту? Если да, то потери необратимы.       Ой, я и не заметил, он уже в нескольких шагах от меня! Такой же неизменно неторопливый, сосредоточенный, солидный, но при этом не такой уж неприветливый, чтоб эта солидность и статность шла в ущерб приятности. Не могу много говорить о приятности/неприятности своего окружения, так как не совсем понимаю, по каким критериям она определяется. Я одним движением встал со скамейки, протянул руку.       — Здравствуйте, уважаемый специалист по организаци...       — Да чего ты, брось, со всеми так вежливо и по-формальному?       — Да. Как бы. С подругой своей тоже долго так общался, но потом она научила, как правильно.       — Эх ты, таким простым вещам тебя учить. Пошли-ка, проводим тебя до твоего рабочего места.       — Пойдём-те...       Мы свернули в коридор, проход в который был как бы немного прикрыт тенью, дабы не отвлекать обычных посетителей от остальной части главного зала. Мне удалось немного поближе рассмотреть ту чудную статую. Она мне с самого моего первого посещения не даёт покоя. На обратном пути надо подойти к ней и рассмотреть детальнее. На меня уже издали воздействует её аура грации и авторитетности. Пока шли по коридору, считал двери, читал на них таблички - думаю, что понадобится. Пока поднимались по лестнице на второй этаж (этажи внутри этажей? Такое ещё где-нибудь есть? Надо раздобыть планы остальных этажей. Ах, блин, сбился с основной мысли.), проводник завязал со мной разговор:       — Знаешь, пришлось немного побегать, но устроить тебя на это место было не так уж и сложно. Принимающие тебя удивились твоим результатам тестов. Особенно результатам, извлечённым из твоих сочинений и творческих заданий. В целом, тебя бы приняли довольно быстро, если бы не... ну ты знаешь.       — Вы про возраст?       — А... Ну... Не только он... У тебя же есть некоторые... отличия от других обывателей Ксалнии... внутри, если можно так сказать.       Почему он немного нервничает, отвечая на мой вопрос?       — Да я и сам не знаю, откуда у меня эти отличия. Вроде бы, они ничего не меняют?       — Конечно, не думай о них. Знаешь, вообще не надо думать об этих различиях. Я про различия в поле, каких-то аспектах внешности, национальности, Смертном грехе, стране... Знаю, начальство может осудить меня за такие слишком свободные взгляды, но я думаю так. Ты разделяешь мою точку зрения?       — В некой степени, да. Даже в большой степени! У нас, в Ксалнии, с терпимостью лучше, чем в других регионах.       — Вот это и хорошо, молодец. Надеюсь, работа не ожесточит тебя, не избавит от того, что ты придерживаешься.       — Как вообще можно отказываться от принципов? Не понимаю. И не собираюсь отказываться.       — Ты ещё так молод...       Ага, будто тебе уже лет пятьдесят или шестьдесят, чтоб ты мне так говорил. Ой, он продолжает.       —...От принципов, как я заметил, отказываются только ради любви или ради выгоды, выживания.       — Не думаю, что мне грозит что-то из этого.       — Ух ты, какая уверенность. В жизни разное бывает, не надейся так на самого себя.       — Не сомневаюсь я - и Вы тоже не сомневайтесь.       — Ты как будто на спор себе эти цели поставил.       — Вы правы, я сам с собой поспорил. Слышали о такой концепции, которая делит человеческий разум на всякие части, где одна из них высшая, а другая как животная, низменная? Вот они между собой и поспорили.       — Допустим, слышал, правда, не помню, кто эту концепцию ввёл. Ну, пока кто из этих частей побеждает?       — Высшая часть, конечно! Это - характерная черта нас, хрустальных, как вида. Мы явились на Землю, как снег на голову, возникли, как вспышка звезды в бескрайнем космосе, чтоб спасти своим светом весь мир, а раз уж мы осваиваем новые планеты, то так и до спасения Вселенной недалеко.       — Ну всё, убедил... На втором этаже всего два кабинета, смотри, не перепутай, а то затеряешься во Вселенной, не заметишь и попадёшь не туда.       — Как смешно... Давайте зайдём. Ух ты, какая интересная табличка на двери. Размер шрифта, да и сам шрифт... Очень удобно, читаемо, даже не смотря на то, что приходится вмещать много текста. Просто класс.       — Ага, у нас тут всё на уровне. Представь, сколько людей будут подолгу рассматривать это произведение искусства! Кабинет, думаю, тебе не особо понравится.       — Сначала проверю, потом скажу.       Это... Ещё один коридор? А, я вижу там, далеко, моё рабочее место. По бокам окна, а на полу красный ковёр. Как комично. Как символично. Как долго будут шагать ко мне мои посетители. Вот это будет зрелище.       — Ну, не так и плохо, как Вы думали. Мне нравится. А своё рабочее место я немного изменю, вообще будет шикарно выглядеть.       — Вот давай к нему и пройдём, я расскажу, что да как.       Наши шаги с эхом разносились по всему кабинету. Я молчал. Меня впечатляли эти звуки. Не хочу им мешать своим отвратительным голосом, своими невесомыми, незначительными словами. Наконец, передо мной то, что годами будет мой привычной обстановкой. Стол с ящиками, часы, два шкафа. Уютно. Идеальное место для вершения судеб.       — По взгляду вижу, нравится тебе твоё местечко. Ну хорошо. Ты будешь сидеть за этим столом. К тебе будут поступать материалы дел, неопровержимые доказательства чьей-то виновности и невиновности. Твоей задачей будет подобрать соответствующее наказание или вознаграждение. Затем, ты, соответственно, организовываешь их. В целом, ничего тебя не ограничивает, кроме фантазии и бюджета. Самое главное - смотри в кодекс, помни, что самое главное в твоей работе — соразмерность и правильные соотношения. Вот тут вские печати, штампы, письменные принадлежности, вот в том шкафчике лежит твой Первичный приговор. Самый первый, который ты подписал. Помни о нём.       — Кстати, этот договор вроде подписывают все, кто оставляет заявление на то, чтоб его приняли работать на это место. Сколько всего было желающих?       — Знаешь, довольно мало. Где-то человек десять, но впечатлили нас всего лишь два результата, в их числе - твой. Ты не переживай о том, что конкуренция маленькая. Я не думаю, что большинство подавших заявление выдержало бы больше года. То, что взяли тебя - к лучшему.       — Спасибо за Ваши тёплые слова. Может быть, действительно к лучшему.       — Ты тут первый день. Немного упростим тебе задачу. У тебя уже есть один готовый сценарий для казни. Тебе остаётся только его воплотить. Но не будем делать это прямо сейчас, верно? Давай заглянем к твоим новым коллегам.       — Может, лучше сначала взяться за это "воплощение"? А знакомство подождёт, это вторичное.       — Никогда не пренебрегай коллективом и окружением. Это может помочь тебе по жизни.       — А, точно, был совет подобный такому в книге "Как правильно общаться с людьми".       — Как так? Такие книги реально существуют? Этому же родители учат.       — Да, существуют, мне эту книгу подруга подарила. А родители у меня отличные, они хорошо меня воспитали, но такого детального развёрнутого описания, как в книге, не давали.       — Тогда ты тем более должен знать, какую важную процедуру мы сейчас будем выполнять.       Как же не охота. Вот блин. Ладно, чем быстрее закончим, тем лучше.       — Понимаю. Ну, идём. Обратно. До двери.       Нет, всё таки длина кабинета не такая уж хорошая вещь. Обратно по нему мы уже решили идти в спешке. Закрыв кабинет на ключ, отправились на первый этаж, где инструктор показывал мне, кто за какой дверью сидит в моём крыле.       — Но самое важное здесь - вон та дверь. За ней находится комната собраний. С остальными коллегами будешь пересекаться тут чаще всего. Скорее, тебе нужнее будет левое крыло, где сидят разные механики, где удерживается подозреваемый. Там всё отображено чётко и ясно, в какой комнате рабочие, в какой твой клиент.       — Не знал, что у вас тут и изолятор недалеко.       — "Изолятор"? Мы называем это "Зоопарк". Не ошибись.       — "Зоопарк"? Допустим...       — А где зал суда и столовая уже знаешь?       — Знаю.       — Умничка.       — Если я так молод, не значит, что ко мне нужно обращаться, как к ребёнку.       — Как ты остро среагировал. Спокойно, это не так страшно. Но если хочешь, больше никто из нашего отдела не будет применять к тебе такие слова.       — А Вы обладаете такой властью?       — Что-то типа того. Как-нибудь удостоверишься. Встретимся с остальными в комнате для собраний через полчаса.       — Принято!       Он куда-то отправился, видимо, в столовую. Может, всё же заглянуть в ту комнату... Нет, я не про зоопарк, я вижу, там сейчас охрана. Может, кто-то есть там, где мы должны встретиться? Не будет ли это плохо, если я приду заранее? В любом случае, иду туда. Я неторопливо открыл дверь и осмотрелся, изнутри комната для собраний выглядела слишком уж знакомо, чисто, стереотипно, если можно так сказать. Такую можно увидеть много где. Не так уж и плохо, я не жалуюсь. Внутри было всего пара человек, мужчина и женщина, оба лет на 15 старше меня, могу и ошибаться. Первым заговорил скучающий посередине рабочего дня мужчина, судя по значку (практически первая вещь в нём, что попалась мне на глаза) представитель стороны защиты:       — Это что, босс своего сына в наш отдел привёл?       Девушка, сидящая неподалёку от него, хихикнула, но взгляд от бумаг на столе не оторвала.       — Нет, я ему не сын. Я ваш новый сотрудник, по должности распорядитель казней и помилований.       — Что, серьёзно? Это просто смешно. Тебя? Да у тебя ещё крио-раствор на губах не высох. После первой же казни побежишь к родителям или своей девке плакаться о том, как всё жестоко и как ты травмирован.       — Зря Вы так. Я знал, куда иду устраиваться. Да и нет у меня никакой "девки".       — В твои-то годы? Да уж, ты даже базовой социализации не прошёл, получается? Как же так?       Девушка на секунду глянула на меня, затем снова в бумаги. Неожиданно заговорила через пару секунд.       — Что за вопросы? Мне одного взгляда хватило, чтоб понять, в чём причина.       Про что это она говорит? Я не знаю, как на это реагировать. Наверняка очередная с грехом Гордыни. Даже удостаивать её реакцией не хочу.       — Хм... Вот сейчас присмотрелся... Твоя правда, мне действительно всё теперь понятно.       Ну, спасибо за честность.

      ПРЕКРАТИТЬ РАЗГОВОРЧИКИ ТАКОГО ПЛАНА!

      Фраза эта была сказана откуда-то сверху, я только увидел динамик над входом. Голос узнаваемый.       — Даже не посплетничать без того, чтоб он услышал. Ладно, вернёмся к работе.       — Ага...       Я вышел оттуда. Слов нет. Это такие люди работают во имя правосудия? Надеюсь, это просто плохое первое впечатление. У меня есть ещё двадцать пять минут. Схожу что ли, посмотрю на ту статую. Мне она приглянулась.       Вот она, стоит, возвышается, отбрасывая тень, посреди большого просторного зала. Нарушившие закон подлецы дрожат от страха перед её ликом, а честные люди испытывают благоговейный трепет. Среди помещения, наполненного доверху витающими в воздухе частичками правосудия, именно вокруг неё самая большая их концентрация. Выстроившись в правильном порядке, они своими связями образуют контур вокруг её фигуры. Идеальный привратник для зала суда, мимо неё не должен пройти ни один ложно обвинённый, ни один несправедливо оправданный. Чем больше я смотрю на эту статую, тем больше понимаю, что она значит для меня, тем больше её размер, тем сильнее я связываю её со своей мечтой. Я вижу её лицо в виде этой газеты с новостью об открытии Судебного Отдела. Может быть, за этим каменным листом лицо ещё более прекрасное, ещё более грозное, но меня устраивает и это лицо. Заговорит ли она со мной? Я думаю, я...       — Ах, вот ты где. Пошли, скоро начнётся собрание, все тебя там поприветствуют.       — Точно. Извиняюсь.

***

      Знакомство... Да не так уж и важно оно было. Ввели меня опять в ту же комнату... Представьтесь, говорят... Бубнёж про мои обязанности... Совместные мероприятия... Чужие имена... Их мало, но я не запомнил их, наверное, потому что не хотел... Объявили, что теперь у какого-то пухленького мужичка новая обязанность - приносить мне известия и поручения в кабинет, и обед, если закажу. Жалко его. Все тоже как-то на него посмотрели с солидарностью или сочувствием... На этом закончилось. Хочу поскорее приступить к работе. Что там... Точно, уже готовый сценарий.       — Пойдёмте уже? В кабинет. Расскажете про первое задание.       — Рвёшься прямо. Ну пошли тогда. Знакомство было каким-то напряжённым, если честно. Надеюсь, ты позже тут приживёшься, они ребята добродушные.       Мы отправились на второй этаж, пока проходили по крылу, оба решили проигнорировать чей-то язвительный комментарий в нашу сторону, мол, мы действительно выглядим как отец и сын. Что за сравнения? У нас нет кровных связей. Вспоминаются лишь примеры отрицательного характера, когда называли семьёй тех, кто ею не является...       Мы снова у моего рабочего места.       — Вот, тут все подробности дела. Не обязательно вчитываться в сценарий, сконцентрируйся на доказательствах...       Он сказал это будто немного настороженно, удручённо. Я быстренько прочитал текст, благо, я умею.       — Ага, значит, у нас тут второй кандидат на мой пост. Подтвердилось, что он сжульничал на экзаменах, а так же нечестно прошёл тест на готовность к службе. На самом деле, есть множество доказательств его неадекватности. Я уверен, он бы вымещал все свои обиды, все свои отвратительные желания на посту распорядителя казней. При этом, он заверял, что всё честно, что он правда будет служить ради блага страны. Хорошо, что он не добрался до сюда! И так, сценарий... Хм, а это как? Ааа, подождите, подождите, понял... Вау... Вот это жесть... Прям фаталити какое-то...       — Что-что?       — Ой, нет, не опирайтесь на наш язык. Так вот, если упростить, то мне нужно организовать постройку такого вот удерживающего сооружения, которое обездвиживает преступника и оставляет его в горизонтальном положении. Рядом будет своеобразный "пенёк", где бесхитростная механическая рука вобьёт несколько гвоздей осуждённому в язык молотком, затем будут оттягивать тело подальше, чтоб язык оторвался, а потом запихнут этот язык вместе с гвоздями в рот, и в итоге в ближайшее время наступит смерть. Креативненько, креативненько, надеюсь, смогу выдавать что-то на таком же уровне. Не бойтесь, я помню, где кто, где что, как всё делать, спасибо, что так же оставили письменные инструкции.       — Да не за что. У тебя очень много энтузиазма... Это... Не может не удивлять. Давай, я на тебя надеюсь. Казнь будет в ближайшие выходные.       Он зашагал к выходу. Зачем-то обернулся, посмотрев пару секунд на меня, когда уже начал закрывать дверь. Не уверен во мне? Надо воодушевить!       — Не волнуйтесь! Всё будет в лучшем виде!