Реверс

"- Мужество — это искусство сохранять достоинство под прессом дурных обстоятельств" Сэр Уинстон Черчилль "Если я забуду тебя, Иерусалим, – забудь меня десница моя" Псалом 136:5 Голова у Кайло болела так, что каждая кочка на путь в Хай-Уиком отдавала в голове Большим Взрывом. Сорок семь мучительных километров он морщился, хоть и выпил, выходя из отеля, пару таблеток аспирина. Выходя из такси, мужчина бросил на себя быстрый взгляд – хоть и спрятал красноватые глаза за черными очками, растрепанные волосы и помятая рубашка как-то уж слишком выдавали, что профессор Соло провел ночь в обнимку с бутылкой рома. «Ну, хоть не в обнимку с тем лепреконом», - весело подумал он. Невзирая на физическую разбитость, в душе у Кайло все просто пело, и за это он был ой, как благодарен другу Рей. Настолько, что, и правда, мог бы его обнять, но все-таки он был каким никаким, а британцем, потому проявил присущую нации сдержанность. Но все же Хакс оказал ему услугу. Теперь Кайло знал, что Рей не провела ночь с Кардо, а значит, ему нужно извиниться за глупое, ревнивое поведение, достойное школьника, а не взрослого мужчины. Потому он и примчался на два часа раньше положенного. На два драгоценных часа, которые мог пролежать в постели, в ожидании пока таблетка аспирина сделает свое великое – спасибо, Феликс Хоффман - дело. Это было иррационально, ведь после ночных полетов Рей, наверное, сладко спала. От этой мысли он повернул голову в сторону тех зданий, где проживали военные в дни, когда у них не было увольнений. Смотрел долго и пристально. Опять с ним это происходило. Накатывало не возбуждение, которое должно было быть при словосочетаниях «девушка» и «постель», а нежность. Желание поправить упавшее на пол одеяло или получить сонный поцелуй в щеку. Кайло весело хмыкнул, ни капли не обеспокоенный этим новым состоянием. Ему даже нравились эти незнакомые, непонятные желания. В следующую секунду он зевнул так, что едва не вывихнул себе челюсть, но не успел подумать о кофе, как эта мысль вызвала в нем волну ужаса и тошноты. «Да, определенно ты уже далек от той формы, когда ночь в пабе проходит незаметно», - поддел себя мужчина. Возле входа автоматически остановился, поскольку курил здесь обычно по утрам, но за сигаретами, естественно, сейчас не потянулся. Однако и в здание заходить не спешил. И потому, что заняться, собственно, было особо нечем, и потому, что хотелось подольше подышать приятным, наполненным прохладой воздухом. Авось поможет. Он сделал пару вздохов, когда на парковке остановился такой знакомый ему синий кроссовер. В первую секунду мужчина обрадовался, и лишь мгновенье спустя в его ещё немного одурманенный мозг постучалась мысль, а что, кстати, Рей делала за рулем, если у неё ночные полеты были здесь. Однако, даже эта мысль, уколовшая Кайло, не мешала мужчине любоваться выскочившей из машины девчонке. Привычно взъерошенная, она прятала глаза за очередными яркими авиаторами и тоже, как и он, зевала. Кайло усмехнулся лишь на секунду. На ту прекрасную, беззаботную секунду, которую разрушил второй пассажир, выбравшийся из кроссовера, и с кем, собственно, увлеченно разговаривала Рей, жестикулируя. Потому что пассажиром был Кардо, и сердце Кайло вдруг пропустило целую серию ударов, захлебнувшись от возмущения. Он просто стоял и смотрел, как парочка весело переговаривается. Без касаний, без нежностей, однако, они были так увлечены беседой, что, казалось, были связаны эмоционально, а не физически. Не обращающие внимания ни на кого, включая его, они просто беседовали, а в руках у каждого были идентичные стаканчики с кофе, с логотипом кофейни, которая располагалась на первом этаже дома Рей. Эту кофейню Кайло отлично запомнил, потому что после того, как девушка прогнала его, он пошел туда коротать время и приводить мысли в порядок. Кардо она не прогнала. То, что Рей сейчас не играла, было очевидно. Кайло заметил, что на ней были короткое, свободное платье и джинсовая куртка. Цвета спокойные, никакого сливового, то есть вызовы отсутствовали. Девушка закончила свою игру и сделала выбор. Не в его пользу. И поделом ему. Кайло думал, что ощутит злость, но внутри как-то было пусто. Он просто стоял и смотрел, констатируя то, что да, в этот раз лучший друг оказался куда удачливее. Мужчина даже нехотя признал, что смотрятся они в паре вполне гармонично. По крайней мере, Рей не придется становиться на цыпочки и тянуться за поцелуем. Хотя с Кардо ей ни разу не придется тянуться, в этих отношениях он обречен стоять на коленях. «Ну что ж, поздравляю», - сложив руки в карманы, Кайло зашел в здание. Не хотелось то ли встречаться с другом и Рей, то ли мешать им. В этой истории лишним аккордом был он. Потому стоило это принять, а не топать ногами, - что ж, кажется, нужно сказать Армитажу, что он не с тем гражданским провел воспитательную беседу, так ловко замаскированную под полупьяные откровения. Он достал телефон. Покрутил его в руке. Из беседы с Хаксом он сделал вывод, что в прошлом Рей было что-то болезненное, и именно потому лепрекон так над ней трясся. Потому, наверное, нужно просто отойти в сторону и не мешать. И хоть Кайло был не рад за друга, он пообещал себе, что смирится. Армитаж вон не смирился, и судя по всему все привело к трагедии. Он не собирался быть трагедией в жизни девушки, которая не виновата в том, что так сильно понравилась ему. - Алло, Сноук? Привет. Скажи, что там с разрешением на раскопки в Камбодже? Готово? Здорово. Да, я завершил дела в Британии и могу ехать. Нет, нет, нас будет пятеро, не шесть. Кардо останется ещё здесь, чтобы завершить расследование. Спасибо. И совершив, возможно, самый благородный и бескорыстный поступок в сторону друга и Рей, Кайло грустно тряхнул головой. Если он все сделал правильно, отчего так больно и тошно? Когда там аспирин уже возьмет его, ну когда же? - Блядь, да ну что за херь? - спустя двадцать минут выругался Кайло. Он находился в небольшой кладовке, которая соседствовала с аудиторией, где профессор обычно проводил пары. Здесь, наверное, должны были храниться веники да швабры, однако он весьма собственнически забрал эту пару квадратных метров для себя, разместив здесь кое-какие карты, документы да книги. На деле, ему не нужен был кабинет или что-то подобное, однако время от времени Кайло нуждался в полнейшей тишине, потому, собственно, и приватизировал - пускай даже временно - эту кладовую. - Твою ж мать. Он, собирающий книги в ящик, зацепил локтем чашку, и та, упав, раскололась на две части. Элегантнее, конечно, чем разбилось вдребезги его сердце, чище. Но все равно Кайло вспылил, хоть даже и не помнил, откуда она здесь взялась. Кажется, её оставил Кассиан. А, может, и нет. Это было не важно. Главное, что она упала, и он имел возможность без зазрения совести ругаться матом, давая волю копящемуся гневу. Возможно, даже нарочно толкнул, чтобы было на что злиться. - Привет, Кайло. Что с настроением? - послышался за спиной голос, который бы он ой, как предпочел бы сейчас не слышать. Но Кардо уже был здесь. Не разворачиваясь, профессор Соло мог сказать, что друг стоит, прислонившись к стене. Скрестив руки и близоруко щурясь. Кардо ведь был такой. Незамысловатый. От него не приходилось ждать сюрпризов. По крайней мере, так всегда думал Кайло. До сегодняшнего утра. Может, в этом было все дело? То, что он, к примеру, считал скучной, слабой стороной его друга - вся эта предсказуемость, девушкам казалась надежностью? Не девушкам, нет. Девушке. Одной очень конкретной девушке. Да что же Рей нашла в нем? Что? Почему не выбрала его?! Он тоже мог быть надежным. И трепетным. И...и...да, черт, если бы Рей не ерепенилась, и он бы мог заправлять ей те локоны за ухо. Он хотел этого. Хотел больше секса. Просто. Состоять. Из. Мелочей. Теплых, мимолетных, незабываемых. Так почему не он? Почему, почему, п-о-ч-е-м-у, черт побери, шанс выпал Кардо?! - Почему ты ругаешься на чашку? Студенты достали? - как ни в чем не бывало продолжил Кардо. Судя по тону, у него-то было прекрасное настроение. Естественно, блядь, отчего бы ему унывать? - Не выспался, - буркнул Кайло, что частично было правдой. Похмелье все ещё колокольным звоном нарастало в голове. - Понимаю. Я тоже. Прозвучало так просто. Спокойно. И, сука, самодовольно. Кайло резко повернулся. Ничего нового. Лучший друг - лучший, мать его, друг! - стоял, в самом деле, прислонившись к стене. Вот только в прищуре было что-то новое. Уверенность какая-то, что ли. Значит, самодовольство ему не почудилось. - Ты куда-то собираешься? - Да, миссия окончена. Помнишь, как в той песне - He had a job to dо - flying to Cambodia*, - он даже попробовал напеть мотив, но как-то не вышло. Хоть в голове отлично звучал весь этот синти-поп, исполняя роль аккомпанемента для человека, которому не хотелось петь. Кайло, правда, желал сесть в самолет и улететь...нет, не в закат, как принято, а в страну, где правили когда-то красные кхмеры, и где солнце сияло совершенно иначе. - Стоило мне провести у неё ночь, и вот мы уже забыли о дедушке Скайуокере, - внезапно скривился Кардо, отталкиваясь от стены. - Твоя ревность сильнее желания правды? Я не узнаю тебя, Кайло. Ты готов все бросить из-за какой-то девушки. - Мы оба знаем, что она не какая-то, правда? И нет, не все мы улетаем, Кардо, - устало вздохнув, протянул профессор. Наконец, присел, чтобы собрать осколки гребанной чашки. Да откуда же она здесь взялась, в самом деле? Ещё и такая несуразная, желтая. - Ты останешься и продолжишь расследования. - Что? Ты оставишь меня...с ней? Ты же понимаешь, что между нами... - Послушай, я рад за тебя, - перебил Кайло, не желая слышать, что там между ними. Он и так вчера изводил себя в баре. Напредставлялся до головной боли. - Точнее, конечно, совершенно не рад, ведь я тоже влюбился в эту девушку, но моя сила в умении признавать поражение. Она выбрала тебя, и тут ничего не попишешь, потому я не очень хочу наблюдать за тем, как все развивается. Да, это эгоистично - просто сбежать и не радоваться ни за друга, ни, тем более, за девушку, ведь влюбленность вроде подразумевает бескорыстие, но я его лишен. В общем, ты остаешься. Мы с рыцарями завтра улетим. А теперь просто уйди, Кардо. Уйди, потому что я не сдержусь и врежу по твоему лицу, чтобы стереть эту триумфальную улыбку, а мне бы не хотелось опускаться до такого. Кайло едва сдерживался, чтобы не сжать руки и не порезать их об осколки чашки. Или чтобы не ткнуть Кардо в эти самые осколки. Или в стену. - Забавно. - растерялся Кардо, ощущая - впервые в жизни - сладкий привкус победы. Вот он, их Артур, повержен. Эскалибур сломан. Из-за девушки. Девушки, дорога к которой была открыта. Настало время Ланселота завоевать то, что даже Кайло не удалось. - Ты ещё здесь? - выбрасывая, наконец, остатки чашки и поднимаясь, мрачно спросил Кайло. - Действительно, зачем мне быть здесь. Пойду найду Рей и поблагодарю её за прекрасную ночь вместе. - он и сам не знал, что заставило его говорить. Просто нечто темное, новое и манящее подняло голову и управляло Кардо в эту секунду. Какой-то инстинкт. Поняв, что шанс завоевать Рей так близко, Кардо вдруг решил, что хороши абсолютно все средства. Раз Бен что-то придумал и во что-то поверил, тем лучше для него. Осталось провести линию огня, которую некий рыцарь благородно не переступит. Или линию огня, способную отпугнуть опасное, разъяренное животное? Кем был Кайло, раненый в самое сердце? У его друга было много темных оттенков в душе. - Знаешь, это даже смешно, что ты так старался с этим своим полетом и клубникой, а выиграли простые, человеческие понятия, от которых ты далек. Кстати, не понимаю, ты уходил с ней пару недель назад из паба. Какого дьявола тогда она настолько неудовлетворенная-то осталась, что… Закончить Кардо не успел, поскольку профессор, на секунду застыв, сделал резкий разворот, и, вложив в движение все разочарование и гнев, ударил друга в челюсть. Специально не в нос, чтобы не разбить очки. - Видит Бог, я предупреждал, - спокойно сказал Кайло, наблюдая, как Кардо, согнувшись, пытался восстановить дыхание. Тряхнул рукой. Господи, как же приятно было ему врезать. Стыдно и приятно одновременно. Ведь это лишь тупая ревность. - Я же сказал, что не в духе. Он не понимал, зачем ему все эти подробности о ночи с Рей. “Ты же выиграл, Кардо, так зачем рассыпать такие подробности. Спрячь их. Спрячь её и храни, идиот тупой”. Не успели друзья продолжить беседу, как в каморку влетел, как шаровая молния, объект их спора. Влетел и удивленно замер. Судя по всему, девушка никак не ожидала здесь встретить ни Кайло, ни Кардо. По крайней мере моргала она очень изумленно. - Оу, я перезвоню, - тут же бросила она в трубку и опустила смартфон. О том, что она использовала этот чулан, как переговорную кабинку, Кайло догадывался, поскольку здесь порой витал дурманящий запах вишни, но с Рей они здесь не пересекались. Каждый просто использовал эти четыре стены с нужной ему целью, и соседство не раздражало. Вот до этой секунды, пока потребности не совпали. “Что же ты не влетела сюда пару дней назад, когда я задержался до полуночи?” - иронично подумал Кайло, возвращаясь к своим книгам. Кардо, тем временем, не желая терять лицо, выпрямился. - А я все думала, кто устроил здесь архив, - хмыкнула девушка, которая тоже догадывалась, что все эти книги могли принадлежать лишь Кайло. Её несколько бесило, что профессор занял её помещение, но да квадратные метры были общественными, и пожаловаться было некому. - Кардо, ты в норме? Что с тобой? - Да. Хочешь ещё кофе? - Позже, - рассеянно бросила Рей, вдруг сообразив, чем Кайло занимался. И если красный след на скуле у Кардо её не взволновал - мужчины часто выясняли отношения варварским способом, то вот то, что профессор, кажется, собирал свои вещи, её потрясло. Так сильно, что у неё едва злые слёзы на глазах не выступили. Она никак не ожидала, что, едва получив фото архивов, Кайло уедет. Слишком быстро, слишком. Зато так громко этот поступок показал, что она ему не нужна. “А ты же мне так понравился”, - грустно подумала она, радуясь, что профессор не видит, как в секунду потухли её глаза. Рей почему-то казалось, что у неё побольше времени. Она бы смогла ему понравиться. Постаралась бы. - Кардо, я пью раф. С вишневой солью. Бариста знает, - отрывисто сказала девушка, парой фраз ограждая себя от мужчины. - Я буду через пару минут. Спасибо. Кайло удивленно развернулся. К чему она отослала Кардо? - Уезжаете, профессор Соло? - насмешливо спросила Рей, пытаясь не спросить, отчего он сбегает. - Так быстро покидаете нас, не добравшись до Дня Победы? Мы же вроде только в сорок первом году. - Не знал, что ты слушаешь мои лекции, мне казалось, ты все время спишь, - Кайло против воли улыбнулся. С ней тянуло улыбаться все время. Даже с разбитым сердцем. Просто вот она такая была. Лучезарная. Он с тоской осознал, что уже скучает, хотя ещё не уехал. Эту девушку он запомнил, и не потому, что Рей его отвергла, а потому, что он её полюбил. Жаль, как же жаль, что не все в жизни складывалось взаимно приятно. - На деле, да, пора на раскопки. Я три года ждал разрешения, и вот, наконец, свершилось. - Как вовремя, - холоднее, чем того хотела, протянула Рей. Выдавая с головой, что не верит в такие вот совпадения. Он просто использовал её и уходил. А ей бы хотелось, чтобы Бен остался. Рядом. Хоть на чуть-чуть. Блядь, хоть на секунду бы отбросил свои корыстные мотивы и побыл с ней. Она ведь расплатилась сполна. Неужели, нельзя было остаться? Ради приличия, раз не ради неё. - Не волнуйся, Рей, Кардо останется. - трактуя её неудовольствие по-своему, поспешил утешить летчицу профессор. Новая улыбка вышла у него уже с усилием. И все же он кайфовал от того, что девушка была так близко, и у него было это время. Рассматривать её. Всю её - от гневно горящих глаз до нашивки ВВС на джинсовой куртке. В голове все ещё звучала та песня про Камбоджу, а рядом с ним стояла та самая airforce wife, о которой мечтательно пел исполнитель. Помолвленная только с небом. Возможно, потому и выбрала такого приземленного парня. Которому никогда не будет принадлежать. Она, на самом деле, никому не будет принадлежать. Только высоте и Британии. - Так что не нужно испепелять меня взглядом, я не ставлю палки в колеса твоих новых отношений. - А как же мы? Фраза вырвалась быстрее, чем Рей успела подумать, и застала обоих врасплох. Острая, отчаянная фраза. И они оба застыли по краям этих слов. Для Бена её “мы” было лишь насмешкой, для Рей - тем, что не сбылось. - Я не понимаю тебя, Бен. То ты просишь помочь тебе участвовать в расследовании, то на следующее утро резко собираешь вещи. То говоришь, что это - не дело Кардо, и бесишься, что архивы получает он, то вдруг только Кардо и остается. Какого хрена с тобой происходит?! - Со мной происходит? Это ты целуешь меня, заигрываешь, даешь обещания одним взглядом, а потом окатываешь ледяным душем, мол, я спешу к твоему другу! - Кайло стиснул чертовы книги, которые хотелось бросить. Все на свете хотелось бросить, а её, наоборот, удержать. К чему был этот обиженный взгляд? Почему она сердилась, если он делал все правильно? - Ну да, я спешила, чтобы успеть на ночные полеты, - внезапно растерялась Рей. - Ты же утром вернулась на базу. Слушай, ты не маленькая девочка, твоя личная жизнь меня не касается. - Кайло одернул себя. Вот сейчас он же снова наговорит гадостей, хотя не извинился за прошлые. Умолк. Лучше оставить на прощание что-то поприятнее грубости. Он сможет. Он же нормальный. - Слушай, Кардо - хороший человек. Тебе будет с ним спокойно. Он будет тебя очень ценить и оберегать. Поверь. Он, возможно, лучше всех, кого ты знала. В первую секунду Рей не поняла, отчего Кайло вдруг резко развернул разговор и говорил так тихо. Через силу. При чем тут Кардо, и то, что он хороший? Ясное дело, что хороший, но её тянуло вот к этому мужчине. И ни к кому другому. А Бен что, решил свести её с Кардо? - Конечно, вернулась, потому что мой лучший друг с кем-то так напился, что был не в состоянии доехать ко мне домой, чтобы закрыть его, поставить на сигнализацию и сделать те вещи, о которых Кардо не в курсе, вот пришлось мне и возвращаться. - Рей пожала плечами. Судя по тону, она не подозревала, с кем набрался Хакс. Странно, что девушка вообще решила оправдаться. - Погоди-погоди, ты что… ревнуешь? Ты? Меня? К Кардо? От нелепости происходящего Рей вдруг расхохоталась. Этот высокий, красивый, интересный профессор ревновал её к...Кардо? Милому, славному Кардо? - Блядь, а то незаметно, правда? - неожиданно взорвался Кайло, не понимающий, почему она так заливисто смеется. Он дорожил тем, что чувствовал внутри, и смех Рей резанул по больному. - Да все вокруг видят, что я с ума по тебе схожу, чему ты удивляешься? Просто, черт возьми, схожу с ума, понимаешь? У меня же просто крышу сносит. - А архивы? - Да не нужны мне архивы! - не выдержав, Кайло таки бросил книги в ящик и развел руками. Жестикулируя, было легче. Смешно, но за утро он ни разу не подумал об архивах. Не забрал их у Кардо. - Мне ты нужна! Все эти шесть из семи недель я думаю только о тебе, ища повод провести с тобой время вне аудитории. Неужели ты этого не видишь, ну? Я же по пятам за тобой хожу, готовый выполнить любую команду. Кайло сам удивился, как легко мог бы поддаться дрессировке, если бы было нужно. Променял бы свою независимость на вот это вот чувство. Не влюбленность, совсем нет. На любовь. Ведь это же была она? - А почему не семь из семи? - Рей была настолько потрясена тем, что он сказал, что использовала шутку, как прикрытие своей растерянности. Перед глазами мелькнули образы. Моменты, из которых состояли эти их “мы”. - Одну неделю ты игнорировала мои пары, - рассмеялся Кайло, а потом снова посерьезнел. - Слушай, это ничего не значит. Правда. Ничего. Ровным счетом. Рей, в сердце которой разлилось тепло, резко вскинула голову и едва не застонала. Да что это, блядь, за человек такой? Кричит о чувствах, а потом “ничего не значит”? Для кого не значит? Для него? Потому что для неё, для её сердца это ой, как много значило. Впервые за долгое время. - Если тебе нравится Кардо… - Мне не нравится Кардо, - покачала головой Рей, - понимаешь? Не нравится! Я не хочу его, я… - девушка осеклась. Не от скромности или смущения. Просто неожиданно её поразила такая простая мысль, - то есть, ты хочешь уехать, чтобы я могла нормально встречаться с твоим лучшим другом? Потому что тебе показалось, что между нами есть отношения? Кайло просто кивнул. Хоть в голове творился полный сумбур. Видимо, он перебрал настолько, что похмелье замедляло его мыслительный процесс. А Рей просто стояла, потрясенная до глубины души. Сильнее, чем когда Кайло сказал, что сходит по ней с ума. Потому что истинная симпатия крылась вот здесь, в этом его желании бросить важное расследование и уехать. Она ему нравилась, но он готов был отойти в сторону, думая, что она симпатизирует другому. И не просто другому. Его лучшему другу, что, наверное, уязвляло самолюбие. Это было так непохоже на тот её другой опыт. Бывший, от одного имени которого было тошно, мог ударить её только за то, что она улыбалась как-то не так бармену, например. Он делал это так часто, что Рей предпочла разучиться улыбаться, чем потом смывать кровь с лица в ванной. Ходить хмурой было безопаснее, хоть это и не уберегло её в тот, самый последний, раз. Стоило вспомнить, чего ей стоила посиделка с Хаксом. Казалось, ребра до сих пор ныли. У неё не спрашивали, нравится ли ей кто-то ещё. Сам факт, что она могла принадлежать кому-то, отражался синяками на теле. А Кайло смотрел на неё с тоскливой жаждой и говорил что-то хорошее о своем друге. Видно, что через силу, но уж как умел. И это было прекрасно. А что, возможно, с этим-то не придется разучиваться улыбаться? Может, у него выйдет то, в чем потерпел поражение Хакс? Сколько бы друг не пытался, она так и не научилась снова улыбаться без содрогания, когда с кем-то флиртовала. Фантомная боль осталась. Тот человек не имел власти над её жизнью, но рефлексы все ещё были. - Как ты можешь ревновать меня к Кардо, если… - она попыталась сказать “тоже”, но вдруг сама себя подвела. Это лаконичное признание не могло сорваться с губ. Слишком много власти оно дало бы Кайло. Так рисковать Рей все ещё боялась. - Сама виновата, - буркнул мужчина, вспоминая все эти её демонстративные и не очень касания. А затем произошло нечто странное. В глазах летчицы вдруг полыхнул такой гнев, что Кайло отшатнулся. Миг, и она залепила ему звонкую пощечину, случайно цепляя его щеку острым камнем в кольце и оставляя царапину. - Нет! Я ни в чем перед тобой не виновата, - с каким-то странным захлебывающимся отчаянием бросила Рей, а потом отступила от него на пару шагов. Странно съежившись. Баюкая ладонь, хоть удар вышел и не особо сильным. Бена больше удивило, что она теперь забилась в угол, чем то, что Рей отчего-то слетела с катушек и врезала ему. У него аж сердце сжалось от её потерянного, уязвимого вида. - Рей? - он хотел подойти, но девушка так посмотрела, что он невольно застыл. Рей в изумлении уставилась на кровь на щеке у Кайло. Божечки. Что с ней происходило? Опять, блядь, опять рефлексы были сильнее. Да ведь Бен не имел в виду ничего такого, но эта фраза была спусковым курком. Сколько раз она слышала её? Сколько? “Сама виновата, любимая, ты сама, сама виновата”, - зацеловывая её синяки, говорил он. Ублюдок, который бил её, а потом помогал доковылять до ванной, где сам же смывал с её лица кровь или вправлял суставы. Проклятие, он даже пол в ванной потом сам протирал, заставляя её ощущать себя такой ему обязанной всем. Порой, когда у неё не было сил встать, он даже относил её на руках в постель, где бережно кутал в одеяло. Помогал ей уснуть, поглаживая синяки, и “сама виновата” шелестело в ушах. Он казался хорошим парнем. Гребанный манипулятор, навязывавший ей чувство вины. Чувство настолько глубокое, что она никогда не жаловалась, как ей больно. Ведь заслужила же. Была сама виновата. И вот куда её это привело. К этому странному надломленному эпизоду, когда тело оказалось проворнее, хоть Бен не пытался навредить, лишь объяснить лаконичной фразой, что она, в самом деле, создала такое впечатление. - Сама виновата, - эхом повторила Рей и...опустила голову. - Рей, прости. Конечно, ты не виновата, я имел в виду другое. Просто со стороны оно всё так выглядело, - Кайло снова сделал шаг. Острожный. Один. Второй. Девушка была все так же напряжена. Дышала тяжело и загнанно. Казалось, ещё секунду - и она просто расплачется, вон как покраснели огромные глаза. Или врежет сильнее. - Это я дурак. Наделал выводов. - он попробовал к ней прикоснуться, но Рей уже привычно отшатнулась, обняв себя руками, будто пытаясь оградить. - Просто ты мне очень сильно нравишься, понимаешь? Я влюблен в тебя по уши. - Бен, просто уйди, - едва слышно прошептала Рей, ощущая, как внутри все дрожит от напряжения. Это же была не она. Она никогда не отвечала жестокостью. Пусть умом девушка понимала, что оставила лишь царапину, но… так оно все и начиналось. Любое насилие начиналось с царапины. Куда она катится?! - Я этим и занимаюсь, собственно, - своим легким смешком мужчина попробовал разбавить тяжелую атмосферу. Закрыв ящик, он посмотрел на часы. Пора было идти на пару. Но что делать с ней? - Я хочу побыть одна. - повторила Рей, словно прочитав его мысли и все ещё беспокоя Кайло своим потерянным видом. Тяжелые мысли по поводу чего-то в её прошлом снова подняли голову. Кто обидел её, а главное, насколько сильно? То, что эта девушка травмирована, было очевидно. Ей нужно было бережное отношение, а он, как идиот, всякий раз подрывал её на минах. Но как ему подбирать слова, если он не знал, где именно её ранило? Он уже собирался выйти, когда ощутил это. Её легкое прикосновение. Тонкие пальцы на своем запястье. Не удерживающие, но останавливающие. - Уйди сейчас, но не улетай. Я не хочу, понимаешь? Она все ещё была не в силах сказать ему “тоже”, но и отпускать не хотела. Пусть бы он остался, пусть бы остался. Сейчас, накануне войны, это было так важно, важнее, чем когда-либо. Пусть бы окружил своими чувствами, как коконом. Ей хотелось, забыв обо всем, просто немного побыть любимой, не ощущая при этом угрозы или страха. Сможет ли она? Ведь нет же, всегда, в каждом жесте будет искать намёк на желание ударить. Были вещи, которые не забывались. - Да без проблем, Рей, - улыбнувшись, спокойно ответил Кайло. Это единственное, что мужчина мог дать ей в эту секунду. Свое полнейшее спокойствие и обещание. К черту Камбоджу, к черту три года ожиданий, к черту всё, если она просила остаться. Протянув руку, он таки заправил выбившуюся прядь ей за ухо, а затем, поцеловав её в щеку, вышел, не заставляя Рей трижды повторять свое “уйди”. Едва дверь за ним закрылась, девушка на дрожащих ногах добралась до стула и рухнула на него, словно подкошенная. У неё не только руки тряслись. Казалось, она распадалась на части и, обнимая себя все крепче, пыталась остановить этот процесс. - Перестань, Рей, прекрати все это. Немедленно! - строго приказала себе девушка, но кошмары овладевали ею. Словно пытаясь удержаться, Рей вцепилась в книгу, которую мужчина бросил. Тканевая обложка хранила тот его запах, что возбуждал её. Сейчас аромат действовал успокаивающе. Уткнувшись в книгу носом и втягивая в себя запах кожи, кардамона и пачули, Рей ощущала себя так, будто позволила себе провалиться в объятия Бена. Она даже слышала его голос через стенку - Бен начал лекцию. И хоть девушка не могла разобрать слов, все равно создавался эффект какой-то близости. Очень безопасной - как раз таки из-за физического отсутствия профессора Соло. Девушка так и не поняла, что заставило её трястись сейчас больше - то, что она, поддавшись ярости, кого-то ударила, или то, что осознала - Бен врезал Кардо из-за неё. Приревновал и ударил. С одной стороны, это отличало его от того, второго. Потому что её бывший поднимал руку лишь на неё. Кайло же, наоборот, вину переложил на Кардо. Но с другой стороны, одно то, что ревность толкала его на насилие, пугало до одури. Она знала, что влюблена в него и легко могла провалиться в ту историю. Рей вздрогнула. Она до сих пор, спустя четыре года, не могла объяснить себе, как допустила все то, что происходило. Как всякий ужас - все началось незаметно. Однажды, через два месяца после смерти дедушки, она со своим любимым летчиком выбралась в ресторан, где, встретив знакомого, мило прочирикала с ним целый вечер. Не замечая, как её парень мрачнеет. В то время она ещё не чуяла опасности и даже пыталась его разговорить по дороге домой. А затем случилось то, что случилось. Она зашла в кабинет деда, чтобы сложить свои украшения, и он ударил её. Все произошло так стремительно. Просто схватив за волосы, приложил головой о дверной косяк. Произошедшее казалось таким сюром, что Рей от потрясения скорее рассмеялась. Пытаясь остановить кровь, текущую из носа, она просто смеялась, и тогда прозвучало первое, роковое “сама виновата”. Тот день стал началом конца. Она позволила этому всему происходить, забывая каждый раз, что может дать сдачи. Не пыталась защититься, когда её парень легко заламывал ей руку. Однажды её хватило только на то, чтобы закрыть руками лицо, когда она упала, а он пнул её с размаху. К счастью, всего лишь по пальцам, но от силы его удара она прикусила губу и вкус крови запомнила навсегда. Металлический, наполненный слезами, беспомощностью и проклятым “сама виновата”. Неожиданно девушка ощутила знакомое тепло на лице и, проведя рукой, скривилась. Как напоминание от бывшего, у её тела остался ещё один рефлекс. У неё всегда шла носом кровь, когда она перебарщивала с эмоциями. Видимо, тогда, в процессе двухлетних избиений, он что-то повредил, и теперь, всякий раз стоило психануть, как ощущение парализующей беспомощности в виде кровотечения возвращалось. И она ничего не могла сделать. Радуясь, что Бен не видит её, Рей достала платок и прижала его к носу. Подумала, что не нервничала уже давно. И вот, пожалуйста. Видимо, на неё свалилось слишком много. Война, маячившая на горизонте и этот мужчина, профессор, выбивали её из колеи. Она волновалась. Волновалась за свои чувства и за то, что он - вот такой же. Милый на публике и способный обидеть её. Обидеть так, что она снова окажется парализованной. Рей хорошо помнила сколько власти над ней получил её бывший, когда она сдалась. Помнила как потеряла себя и как предпочитала больше никуда не ходить. От боли подальше, ведь он бы точно нашел к кому её ревновать. Просто часами сидела дома, запертая в одиночестве и отчаянии, хоть знала, что лгала себе. Он, возвращаясь с полетов или баров, все равно находил повод, потому что ломать её стало его привычкой. Возможно, она никогда никуда не ходила поэтому. Синяки, как россыпь игривых веснушек, покрывали все её тело и ей не хотелось чтобы чьето случайное и неосторожное прикосновение причиняло ещё больше боли.    Свою свободу Рей находила только в небе. Чем выше поднималась, тем меньше боли и стыда испытывала. Там, выше облаков, она даже порой смеялась и никогда не хотела возвращаться. Делала самые безумные вещи. Пока все восхищались её храбростью, Рей знала, что она - трусиха, ведь творит все те сложные фигуры лишь с одной надеждой. Что небо примет её. Заберет себе и все прекратится.      Каждый раз, опускаясь на землю, Рей беззвучно плакала и непослушными губами шептала тот псалом про вавилонские реки. Небо было её Иерусалимом. и покидая его, она ощущала себя беспомощной. Теряя его, теряла себя. Но каждый раз обещала вернуться, даже когда едва могла ковылять до своего истребителя.    "Если я забуду тебя, Иерусалим - забудь меня десница моя", - так бесшабашная Йоркширская ведьма обычно заканчивала свои полеты. Обещанием вернуться. Но приземляясь, плакала. Иерусалим был утерян.  Чертыхнувшись, Рей уставилась на свое отражение на полированной поверхности стола. Возвращаясь в реальность, в безопасность. Иронично, но спустя столько лет она злилась лишь на себя, ведь позволяла какому-то мудаку себя избивать. В кабинете её любимого деда, который считала безопаснейшим местом в мире, а оно взяло и предало её. Кабинет и собственная тупость наградили её шрамом над бровью. Рей уже не помнила, за что тогда её драгоценный летчик пнул её так, что она не удержалась и ударилась виском о край стола. Девушка до сих пор так и не поняла, как её тело оказалось таким сильным, что терпело два года. Оно исцелялось будто на зло. Исцелялось, закалялось. Да, оставалось вроде все таким же хрупким, на радость тому садисту, но душа её темнела, черствела и умолкала. Пока этот Бен Соло вдруг не разбудил её. Зачем-то. - Тебе нравится это, Рей, признайся. Нравится, что ты снова ощущаешь. - нехотя прошептала девушка. - Ну же, не будь ты трусихой. Дай ему шанс. Дай себе шанс. Те воспоминания больше над тобой не властны, больше нет. Она выбросила окровавленную салфетку и поднялась. Подумала, что прожила ту жизнь и пошла дальше. Да, не позволяя себе отношений, но насилие не определило её. Она не стала носить клеймо жертвы. Сохранила свой секрет и стала такой сильной, что никто бы никогда не заподозрил, что с ней происходили, действительно, жуткие вещи. Так почему она цепенела сейчас? Почему позволила ему, тому уроду, испортить даже этот момент, когда другой мужчина, который был во много раз лучше, говорил ей о любви? Нет, она ему этого не отдаст. Эти слова принадлежали лишь ей. Прошлое не имело власти. И помочь себе Рей могла лишь сама. Армитаж не проведет её через это. Бен Соло - тоже. Лишь она могла сама себя уговорить пойди дальше. - Ты никогда никому больше не дашь себя в обиду. Никому. Никогда. Эти заветы будут заветами всегда, Рей. К черту “Кол Нидрей”, к черту его. Она достала из сумки зеркальце и долго смотрела на себя, а затем, впервые за шесть лет, убрала выпадающие пряди. Потому что у неё уже давно не было синяков. Она могла открыть лицо. Нет, она могла открыть всю себя. Для него. Для Бена Соло. Мужчины, который хотел быть с ней. И пусть она все ещё не могла прошептать ему в ответ свое “тоже”, кое-что сделать Рей могла. Сыграть с ним. Без насмешек. И без правил. Просто сыграть, позволяя обоим провалиться в сладковатый омут. Она это умела, а ему это должно было понравиться. В конце концов, начать можно с наслаждения, а не с любви. О любви вслух говорить Рей была не готова, выбирая то, что требовало чуть меньше эмоций, но то, чего ей хотелось не меньше. Заставив себя усмехнуться, девушка стала рыться в сумке. Кроме любимой сливовой помады от Живанши, ей понадобится кое-что ещё. Немного глянца, в котором отразится все желание Бена Соло. Последнее, что он запомнит, прежде чем сгореть и забыть об отъезде. * У него была работа - полёт в Камбоджу Вообще, эта песня Cambodia, которую исполняет группа Apoptygma Berzerk, очень подходит к этой парочке. Рекомендую к прослушиванию))) *** Там, на реках вавилонских, мы сидели и плакали, вспоминая о Сионе Да, примерно такие чувства я испытывала, пока сидела на берегу, рассматривая как прошлое Рей проноситься мимо меня. Темное, вязкое, жуткое. Контрастирующее с красивой, сильной девушкой, которая пытается удержаться и не утонуть. Которая храбро держит голову над водой. А, вообще, хоть концовка вышла мрачненькой, мое сердце поет, ведь Бен не втянул их в очередное недопонимание и сказал, сказал, блин, о своих чувствах, а это уже такой шаг, уфффф. Посмотрим, что придумала наша девчушка. Думаю, Бену точно понравится