Реверс

„Я взял от алкоголя больше, чем он забрал у меня.“ Сэр Уинстон Черчилль Портсмут. 13 ноября 1940 - Опасно играешь, Асока, - Энакин, сбросив шлем, раздраженно посмотрел на свою подопечную. Та, без капли раскаяния, посмотрела на него своими синющими глазами. Будто это не она сделала вираж, едва не стоивший ей Спитфайра. И жизни. Безрассудная девчонка. Совсем как… - У Вас учусь, - словно прочитав его мысли, мгновенно отбила попытку её приструнить девушка, а затем спохватилась, - лидер эскадрильи. К тому же, Вы сами сказали – в бою я учусь быстрее. «Вот Шпилька, поймала», - сквозь раздражение восхищенно подумал Энакин. Вздохнул. Что ж с ней так сложно-то? - Ты же все делаешь из чувства протеста, так будь добра, своим примерным поведением возьми и докажи, что я бываю не прав. – Энакин уже развернулся, чтобы направиться в штаб, когда Асока снова заикнулась спорить. - Но… - Я волнуюсь за тебя, ты понимаешь? – рявкнул на девчонку летчик. Схватил её за плечи и внимательно посмотрел в её огромные глаза. – Ты понимаешь, Асока? Девушка вздрогнула. Он впервые за месяц службы плечом к плечу прикоснулся к ней. Пускай грубо и в порыве, а все же… у неё аж дыхание перехватило, и ноги подкосились. Чувствуя, что не может ничего сказать, Асока только кивнула. Конечно, она все понимала. Понимала, что если она ко всем чертям разобьется, то вина тяжелым грузом ляжет на плечи Энакина. Их эскадрилья и так теряла людей, и каждый вечер он с лицом мрачнее тучи шел подписывать письма женам, которые понятия не имели, что стали вдовами. Потому неудивительно, что он сорвался на неё, но ей так хотелось доказать, что она чего-то стоит. - Если ты не прекратишь рисковать, в следующий раз я брошу все и прикрою тебя, ясно? Может тогда ты начнешь думать, - Энакин, не уверенный, что ей точно дошло, сказал просто убойную фразу. Посчитав свой долг оконченным, он отпустил девушку. – Хорошего вечера, сержант Тано. Иди отдыхай. Ты заслужила. И хоть фраза прозвучала намного мягче, Асока никак на неё не отреагировала. Позабыв о порывах ветра, к которому она так и не привыкла, она стояла и смотрела вслед своему лидеру Эскадрильи. То, что любому гражданскому показалось бы романтичной фразой, было прямой угрозой. Энакин хотел сказать, что в следующий раз подставится ради неё, и только она будет виновата, если с ним что-то случится. Хотел показать, что такое - испытывать тревогу и вину. Будто она и без того не испытывала страх за его жизнь каждую минуту, когда они поднимались в небо. Будто не ради этого были её безумные виражи. Асока не пыталась произвести впечатление. Доказывая свою пользу, она имела и другую, такую банальную цель. Прикрыть его, человека, которого она любила. Не потому, что люди, вроде Энакина, были ценнее. А просто потому, что знала – у него есть та красивая женщина и дети. Хоть кто-то не должен был остаться сиротами в этой истории. Сложив руки в карманы, она понурила голову. Ощутила, как горят щеки от злых, но справедливых слов. - Лучше бы я осталась в Хай-Уикоме, - тихо прошептала она, и небо, словно выражая ей солидарность, прогремело над головой, рассыпая очередной ледяной дождь. Ощущая, наконец, что начинает замерзать, девушка побрела в штаб. Ещё месяц назад, когда она упрашивала всесильного отчима устроить её в эскадрилью к Скайуокеру, Асока была уверена, что сможет найти с ним общий язык. Но кроме прозвища «Шпилька» и раздражения заслужить ничего не могла. - Бен, что с лицом? – Энакин тем временем устало посмотрел на своего лучшего друга. Тот, обхватив железную кружку, выглядел откровенно потрясенным. Редко, что могло напугать человека, каждый день смотревшего в глаза смерти. – Бен? - Они отдали Ковентри, - как-то удивительно просто сказал мужчина, не глядя в глаза Энакина. - Что значит отдали? – не понял тот. Как можно было отдать город, не сдав страну? Они же не какая-то там Франция. - Завтра будут бомбардировать Ковентри, и нам приказали… ничего не делать. Черчилль приказал привести в готовность пожарные команды, «скорую помощь», полицию, охрану, но не авиацию. – Бен говорил так, словно сам не верил в то, что озвучивает. Получивший секретное сообщение, он не мог справиться с собой. - Бред какой-то. – Энакин попытался отмахнуться от того, от чего отмахнуться, на деле, было невозможно, поскольку оно, как неизбежность, надвигалось. Но разум упорно отказывался верить. - Черчилль же не пророк, откуда он может знать планы немцев? - Он – нет, а ребята из Блэтчли-Парка* – да. - Что?! Тьюрингу удалось? Фантастика! – в первую секунду Энакин аж подпрыгнул от восхищения. Он, как и все, не верил, что проклятую, убийственную «Энигму» вообще можно было взломать, но, кажется, его знакомый математик, с которым он учился в школе святого Михаила, справился. Однако в следующую секунду вся радость растворилась, разбившись об одно-единственное слово. Ковентри. - То есть… - он ощутил, как горечь от разбитых иллюзий начинает потихоньку отравлять этот и без того паршивый день. На такое вероломство даже амбиции Черчилля же были не способны, нет. Они уже бросали – преступно – своих солдат в Дюнкерке, затягивая с эвакуацией, а теперь в расход пойдут обычные люди? Женщины? Старики? И, боже, дети. - Мы все верно поняли, - поскольку взгляд Энакина аж потемнел от гнева, Бен легко догадался, что и до друга стал доходить смысл сказанных слов. – Чтобы немцы не узнали о нашей дешифровке, мы должны молча отдать им Ковентри. - Но зачем тогда вообще было биться над разгадкой, если… - Потому что это поможет выиграть все следующие битвы. - Ты сам-то в это веришь? А кто поможет людям – гражданским – в Ковентри? – Энакин хотел что-то добавить, как вдруг его аж ошпарила следующая мысль. – Асока, проклятие. - А с ней что не так? Сейчас мне не до ваших стычек. – Бен против воли улыбнулся. В лице Асоки он обрел неожиданного союзника. Теперь Энакин был на его месте. Эта синеглазая девчонка учила его держать себя в руках. Она олицетворяла все, чем был сам Скайуокер, и это было даже забавно, как друга это раздражало, но, кажется, он начал что-то понимать, поскольку в небе стал сдержаннее. - Она из Ковентри. У неё же там, наверняка, семья. Я должен её предупредить, - Энакин вскочил. Конечно, девчонка раздражала его до зубного скрежета, но сейчас это все было такой мелочью по сравнению с надвигающейся катастрофой. Однако его неожиданно остановила железная хватка на плече. - Нет. Ты ничего ей не скажешь. Мы не имеем права разглашать ничего. Это приказ, Энакин. И не мой. Мы обязаны подчиниться. В этот раз – да. - Но Асока… - Мы на войне, и она жестока. Чтобы победить, нужно промолчать. Ты ничем ей не поможешь, Энакин. Увы. Мне жаль. Не забывай, мы тут боремся не за Асоку. И не за Ковентри. И даже не за Британию. Мы боремся за будущее. *Блэтчли-Парк – особняк в Блэтчли, где в период Второй Мировой располагалось главное шифровальное подразделение Британии – Правительственная школа кодов и шифров. Часто Блэтчли-Парк называют ещё Station-Х. Именно в этом месте Алан Тьюринг в ходе операции «Ультра» расшифровал «Энигму». *** - Вице-маршал Палпатин, лейтенант звена Кеноби по вашему приказанию прибыла, - вытянувшись по струнке, отрапортовала Рей, а затем отдала честь. - Вольно, лейтенант звена, - махнул рукой мужчина, раскуривая сигарету в кабинете начальника авиабазы. Рей выдохнула и лишь после этого улыбнулась. - Здравствуйте, дедушка, какими судьбами? Вас редко увидишь у нас в Хай-Уикоме. – она подошла к мужчине, поцеловала его в щеку, а затем присела напротив, сохраняя все такой же сдержанный военный вид. Это с дедушкой Кеноби она могла сидеть, забравшись с ногами на стул и положив голову на колени, в этой же ситуации перед ней в первую очередь был вице-маршал, а лишь затем - дед. - Чем я могу быть полезна? Поскольку Шив Палпатин был в гражданском, Рей сразу сделала вывод, что он в Хай-Уикоме из-за неё. Так как за ним не водились сентиментальные порывы, вроде желания увидеть единственную внучку, девушка приготовилась выслушать какую-то задачу. - Мне нужно, чтобы завтра вечером ты присутствовала со мной на одном мероприятии, - протягивая Рей портсигар, сказал Палпатин. Когда девушка покачала головой, удивился. - Ты бросила курить? - Нет, просто перед полетами нельзя, ты же знаешь, а мне через час нужно вернуться и продолжить тесты, потому потерплю до утра. Палпатин одобрительно хмыкнул. Дисциплины его внучке было не занимать, хотя он всегда опасался, что Бен Кеноби слишком уж её балует и зря не приструнил дерзкий характер. К счастью, на службе Рей забывала о непокорности и умела подчиняться. - Я же снял тебя с ночных полетов. - Это лишь пауза, - уклончиво ответила Рей немного недовольным тоном, поскольку из-за пустякового приглашения, где она должна была играть роль гордости вице-маршала, ей пришлось терять время. Если бы знала, что приедет дедушка, могла бы с Беном задержаться в небе на целых шестьдесят минут, и кто знает, выдержало бы терпение профессора Соло, или он бы вознес её в облака во всех смыслах? Рей поежилась. Да что там сожалеть? Сегодня Кардо отснимет архивы и больше красивых ухаживаний не будет. К счастью. Или...к сожалению? Странно, но заигрывания конкретно этого мужчины ей так понравились. Он словно знал, что нужно ей дать. Никто не знал, а Бен Соло интуитивно угадывал. Палпатин задумчиво посмотрел на свою внучку. Если её не сняли с полетов даже по его приказу, значит эскадрилью Рей готовили к войне. - Куда и когда? - На юго-запад к истокам, дедушка, - спокойно ответила девушка, выдерживая его взгляд. Палпатин понял, что заговорила внучка о Сирии*, и впервые в жизни ему стало не по себе. Он как будто только сейчас рассмотрел всю хрупкость девушки в летном костюме. Конечно, военная служба была честью для каждого члена их семьи, и он гордился упорством Рей. Да и сам за жизнь прошел не один конфликт в горячей точке. А все же, она ведь была юной девушкой. И хоть у неё уже были боевые вылеты, на войну Рей забирали впервые. Пусть она выглядела очень спокойной и собранной в этот момент, Шив понимал, что частично - это маска. Наверное, в душе ей было страшно, но у них были не такие отношения, чтобы она разделила с ним свои тревоги. В конце концов, он был вице-маршалом, которому девушка подчинялась, а перед командирами страх не показывают. - Ты должна быть осторожна, - медленно заговорил Палпатин, чертыхаясь про себя. Год назад он был против, чтобы Рей перевели в группу №1**, но она рвалась туда с таким запалом, что никто не мог её остановить. Она мечтала быть частью Typhoon Display Team и шла к цели упорно, хоть пока и принадлежала к эскадрилье 11 (F) Sqn***. “Не частью, а лидером”, - напомнил себе Палпатин, который делал все, чтобы Рей перевели обратно в группу №2, которой руководил он. Так было безопаснее и куда спокойнее. А она стремилась к новому званию и новой эскадрилье так сильно, что это завело её на войну. - Я всегда осторожна. - Нет, ты не понимаешь, - Шив тяжело вздохнул. Он редко говорил с внучкой напрямую, но сейчас момент настал. - Дитя мое, операция в Сирии нужна не нам, а нашим союзникам. Мы выступаем там в качестве подмоги, а потому подчиняться придется не своим командирам. Всем будет руководить некий Художник. Рей побледнела, но удар выдержала. Только судорожно вздохнула. Что ж, о Художнике она была...наслышана. Фигура, которая формально стояла во главе отдела по обеспечению безопасности ФБР, на деле была тем темным ферзем, который расшатывал любую шахматную доску. - Я к тому, что от тебя потребуется не только все умение летать, но и способность беспрекословно подчиняться любым приказам. Раньше ты ещё не сталкивалась с такими жестокими командирами. Ты должна быть полностью в себе уверена и очень, очень нацелена на покорность. Ему нельзя перечить. Ему никто не перечит. “И ещё одна заслужит свои погоны, запятнав их кровью. Знаешь ли ты цену, дитя, что нужно заплатить за мечту?” - внезапно задумался Палпатин, крайне недовольный тем, что Рей придется служить, хоть и пару недель, под началом проклятого Художника, который, как поговаривали, в последние месяцы словно с цепи сорвался. Один рывок в сторону - и вся блестящая карьера Рей будет загублена. Это в лучшем случае. А она могла - ой, как могла - взбрыкнуть в самый ответственный момент. - Дедушка, я, конечно, вдохновлялась Энакином Скайуокером, но это не означает, что я считаю нормальным нарушать приказы. Все будет в порядке. Понимаю, к чему Вы клоните, но в Вашу группу я не вернусь. Простите меня. Палпатин усмехнулся. Истинная внучка Кеноби. И сколько бы она ни говорила, а Скайуокер продолжал на неё влиять, иначе почему Рей служила именно здесь, в Хай-Уикоме? Там же, где и Бен. И Энакин. И та девчонка-сержант. Асока Тано. Они все были родом отсюда. Потому не Израиль, а именно эта база была истоками Рей. И это было невозможно изменить, хоть он и пытался. - Почему Вы решили, что что-то изменилось? - Я знаю, что он вернулся. Вернулся сюда, и меня эта близость беспокоит, признаться. - Шив вздохнул. Зло тоже, увы, было родом из Хай-Уикома. Фраза упала между дедом и внучкой, как бомба. Рей поджала губы. - Это больше ничего не значит. Хотите, заберите его к себе - Вы же всегда восхищались, какой он летчик. А я в группу Два не перейду. Я больше не та девочка, дедушка, не та. Я выросла. - Но выглядишь ты так же...влюбленно. - от его пристального взгляда не смогли укрыться ни сияние глаз, ни то особое беспокойство, которое проскальзывало в неких движениях Рей. - Да. Влюбленно. Но дело не в нем. Совсем не в нем. Есть кое-кто ещё. Гражданский. - девушка отвернулась к окну, и свет фонаря безжалостно обнажил её секрет в виде шрама над бровью, который Рей носила. Она очень осторожно подбирала слова. С Палпатином им редко доводилось говорить по душам, но отчего-то захотелось поделиться. Будто если проговорить вслух - прозвучит нелепо, и все пройдет. - Но ничего не будет. - Только потому, что он не служит? - не менее старательно ища слова, спросил вице-маршал. - Да плевать мне, - вдруг вспылила Рей, сверкнув глазами, - плевать. Более того, это к лучшему. Я бы после… после того случая не связала бы жизнь с военным. Но… дедушка, я не каждого мужчину могу очаровать, знаете? Не все, оказывается, считают большой удачей связаться с… - она хотела сказать “внучкой Кеноби”, но промолчала. Этот секрет она убережет, - … с военной летчицей. Чем больше она говорила, тем тише - к тревоге Палпатина - становился её голос. Потому что каждое слово отдаляло её от Бена, ведь в эту самую минуту Кардо фотографировал то, что было нужно профессору, а значит в небо она снова, как и раньше, будет подниматься сама. Хотя ей так понравилось быть в паре. И в мире. Особенно накануне войны, которую она ещё не знала. Рей понурила голову, натягивая рукава своего жесткого комбинезона. Рядом с Беном ей было хорошо, но одновременно она ощущала всю свою шероховатость. Наверное, ему нужен был кто-нибудь нежнее да ласковее, не зря ж он сам так бережно целовался. Кто-нибудь, способный до мурашек прочувствовать с ним вот такой момент, и кто-нибудь, не закованный в правила, приказы да уставы. Девушка, умеющая быть мягче. Словом, лейтенант звена не всегда была мечтой всех и каждого. Кому-то нужны и крепко стоящие на ногах спутницы, а не парящая в облаках девчонка. Рей понимала, что не хватило бы души снова довериться, да и когда вокруг тебя одни военные - какая, бляха, нежность? Она даже деда сначала звала по званию. Её бы нежность здесь не приняли. Когда-то она уже попыталась, и… словом, разбитое уже не склеишь. - В общем, меня слегка контузило, но скоро пройдет. Ужасное ощущение. Тошнотворное, как при сотрясении. Да и не стоит мне думать о любви, правда? Мне нужно стать лидером эскадрильи. - О, дитя, - Палпатин тяжело вздохнул. Рей сама не понимала, о чем говорит. Просто она слишком долго была ласковой, и это едва не стоило ей самой себя, потому ей проще было стать сильной настолько, что она позабыла. Возможно, это к лучшему. Если вспомнить её состояние всего пару лет назад - становилось страшно. Он думал, Рей никогда не придет в себя. А вот она сидела, чудесный Феникс, восстановивший себя из осколков разбитого - во всех смыслах - вдребезги сердца. - Значит, этот гражданский - слепой идиот. - Хуже, дедушка, он - профессор, а значит, увы, не идиот, - невесело рассмеялась Рей и неожиданно, совсем как ребенок, придвинувшись ближе, положила голову деду на плечо. Позабыв о том, что он - вице-маршал, и что между ними нет особой близости. - А профессора не могут быть идиотами, что ли? Я знаю, как тебе поднять настроение, дитя. Привез тебе небольшой подарок, чтобы завтра на мероприятии ты сверкала. Купил недавно на Кристи чудесную подвеску из Боливии. Тебе должно понравиться… *Сирия на юго-западе граничит с Израилем. Рей называет “Израиль” истоками, видимо, из-за бабушки-еврейки, которая была женой Палпатина. **Группа №1 в ВВС Британии предназначена для ведения боевых действий в воздухе и нанесения ударов по наземным целям, в ней сосредоточены все боевые самолеты Королевских ВВС. *** Давайте немного разберемся. В составе группы 1 всего 24 эскадрильи, 9 из которых формируют TYPHOON FORCE (то есть, это значит, что эти эскадрильи вооружены истребителями Тайфун). Рей входит в TYPHOON FORCE в составе эскадрильи 11 (F) Sqn, которая считается истребительной многоцелевой боевой эскадрильей, а мечтает попасть в элиту под названием Typhoon Display Team, куда входят летчики высшего пилотажа. *** - Повторить? – бармен посмотрел на Кайло, который задумчиво крутил в пальцах зажигалку, время от времени открывая и закрывая крышку. - Да, только безо льда, – мужчина протянул – уже в пятый раз за последний час! – пустой стакан и наблюдал, как молодой паренек наполняет его ромом. Хмыкнул, отпивая теплую жидкость. Он столько выпил, а не брало. Даже четкость не пропадала, а мир заманчиво не начал раскачиваться перед глазами. Отчего-то Бена не утаскивало в небытие, и он решил, что дело во льду. Естественно. Тот тает, разбавляя напиток, вот градус и падал. Бен втянул в себя побольше воздуха и поднес стакан к губам. В два глотка выпил содержимое, морщась от того, как спирт ударил в нос, но после – ничего. Никакого эффекта. Он даже не ощутил, как алкоголь привычно обжигает все внутри. Все потому, что он сгорел – целиком и полностью - ещё пару часов назад. Настолько, что никакой алкоголь не служил анестезией. А от мысли о том, что Рей сейчас с Кардо, его аж трясло от злости. Ему не хотелось знать, чем они занимаются. Не хотелось представлять, как она что-то шепчет, задыхаясь от желания. Не хотелось думать, дошли ли они до постели, куда он по тупости и самоуверенности своей не добрался. Если ещё утром мужчина только и думал о красивом теле да куче подушек, сейчас его аж мутило, хотя тело оставалось в мыслях все таким же красивым. Только ласкал его кто-то другой. Кайло щелкнул пальцами, требуя ещё. А потом невесело рассмеялся. Он был таким идиотом, что расстраивал его больше всего не вполне вероятный секс Кардо и Рей. Это было гадко, омерзительно и пошло. Больше всего его бесила мысль о том, что лучший друг мог находиться в кабинете старика Кеноби. Стоило только представить, как Рей – такая милая и невероятно трогательная – сидит на том старом стуле, как он начинал закипать. Почему ему не хотелось, чтобы хоть кто-то ещё разделял с ней такие моменты – когда она немного зажатая, слегка неуверенная и очень-очень искренняя? Он просто зверел от мысли, что в эту самую секунду Кардо может заправлять выбившийся локон или гладить Рей по щеке. Забавно, что страсть так не бесила, как вероятная нежность. Потому что страсти в жизни Рей было полно – в небе, на земле, в постели, где угодно, а нежности… «Это я, я должен быть там», - зло думал он, раздражаясь, что ром все так же не помогает, и мрачные мысли яснее некуда. Если бы Рей пустила бы его в свой дом ещё раз, он бы позабыл об архивах. Так бы и сидел рядом с ней, слушая любую чепуху. Почему она выбрала Кардо? Из всех на свете мужчин ей приглянулся его, блядь, лучший друг. - Надеюсь, вы там безумно счастливы, - прорычал в снова опустевший стакан Бен. Больше добавки не просил. Все равно бесполезно. Уже потянулся за бумажником, когда зацепил локтем проходящего мимо парня. – Простите. - Да ничего, - кажется, этот человек не был настроен драться или придираться, что часто бывало в барах ближе к полуночи. – Ну надо же. Доброй ночи. Кайло нехотя повернулся снова и уставился на Армитажа Хакса. Про себя аж заскрипел зубами. Хотя ведь ничего удивительного. Плохо зная злачные места Лондона, Бен выбрал тот бар, который ему посоветовал когда-то Кассиан, и где он впоследствии встретил Рей. Роскошную. Страстную. На высоких каблуках и с лукавым прищуром в глазах. Боже, гордыня какого размера заставила его тогда просто отмахнуться от неё? Херов стратег, оставшийся в проигрыше. В этом баре сейчас круг и замкнулся. - Я присяду? – то ли спросил, то ли сообщил Армитаж, и Бен нехотя заказал ещё ром. Рыжеволосый летчик предпочитал темный эль. Ну вылитый леприкон, сбежавший со Дня Святого Патрика. – Так каким ветром, Бен? Кажется, он решил остаться и выпить вместе с ним? Кайло скептично посмотрел на стакан. Да просто праздник дружбы, а не ночка. Он пересекся с лучшим другом Рей, а она сейчас, наверное, переплеталась с его. Какой-то, сука, неравноценный обмен. Почему он хотя бы с той длинноногой блондинкой не встретился? Хотя вряд ли бы он сейчас был в состоянии с кем-то спать. Он же стал таким, бляха, возвышенным. Ему не хотелось потрахаться, ему хотелось так, чтобы и телом, и душой. Смех, да и только. - Аналогичный вопрос, - весьма неприветливо буркнул Кайло, радуясь, что хоть этот рыжеволосый не зовет его «профессор Соло». - Если вопрос – почему именно это место, то ответ очевиден. Он же наиболее близок к базе, вот мы все здесь и зависаем, а если вы хотите знать, что я конкретно сегодня здесь делаю, когда вроде не совсем положено, то это, как бы, по вашей милости. Кайло поперхнулся ромом. Блядь. А этому-то он что сделал? - Ну это же вы задержали Рей в облаках настолько, что она, боясь опоздать на ночные вылеты, попросила меня отдать ключи от своего дома этому… - Армитаж пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить имя. - …ну другу вашему, в общем. Что-то там ему нужно в старых бумагах дедушки. - Что? Он аж застыл с открытым ртом. Какие ночные полеты? Так она спешила не на свидание, а всего лишь…на службу? - Ой, да ладно вам притворяться. Все мы знаем, что Рей может вскружить голову так, что забываешь о времени, - Армитаж принял изумленный вид профессора за некое смущение, что, мол, ему, бедному Хаксу, из-за него пришлось ехать в Лондон ближе к ночи. – Хорошо хоть полетали-то? Не сильно Рей ерничала? Удалось впечатлить? Он попытался не выдать изумление, которое испытывал вот уже пару дней. Рей, согласившаяся доверить кому-то себя в небе, была для него сенсацией. Армитаж до последнего не верил, что полет состоится, оттого потрясение по поводу того, что девушка залеталась с Беном, до сих пор не прошло. Видимо, подруга, действительно, влюблялась. Теряя при этом осторожность, что слегка омрачало радость Хакса. Однажды это дорого ей обошлось. Кайло же показалось, что весь выпитый алкоголь разом опьянил его. Вот только к чувству бесконечного облегчения примешалась вина. Он так сорвался на девчонку, которая просто спешила выполнить свой долг перед страной. Даже отпустил пару грязных намеков, а она, в самом деле, просто хотела отдать Кардо архивы. Проклятие. Какой же он недоумок, а ещё, прости Господи, профессор. Снова он попал впросак. - Я не знал, что у Рей ночные полеты, - просто ответил Кайло, чем, опять-таки, не удивил Хакса, который отлично знал, что секс и служба у подруги шли отдельно. Правда, ему показалось, что между ней и профессором обоюдно что-то большее, ну, да доверие не передавалось половым путем. Не венерическая болезнь, как-никак. - Ей их вчера поставили, - зевнув, любезно объяснил Армитаж. Кайло мрачно посмотрел на бокал. Было неловко. Если бы она сказала, он бы выбрал другой день, чтобы девушка отдохнула. Боже, да что ж ему так хотелось заботиться о ней? И что ж у него все получалось невпопад? – Так как полет? - Нормально. - Нормально? - Нормально, - повторил Кайло чуть жестче. Прикрыл глаза, вспоминая тот поцелуй Рей в краешек губ, пока у него руки на штурвале были. Её пальцы у себя в волосах. Шоколадно-вишневый аромат. Только сейчас, с опозданием во много часов, его тронула эта несвойственная Рей робкость. Пока он злясь, сжимал штурвал, принимая её жесты за издевательство, девушка просто изучала его. Идиот! Все же доказательства были рядом с ним, с чего его перемкнуло? Видимо, прожив всю жизнь эгоистом, довольно сложно чувствовать кого-то ещё. – Я все испортил. - Что такое? Повернули штурвал не в ту сторону и слишком резко изменили уровень тангажа? - ухмыльнулся Армитаж, пытаясь представить Рей с этим гражданским в одной кабине. Интересно, насколько там было жарко, и как сильно угол этого тангажа заострился между ними? Рей ведь отнюдь не была паинькой. - Вроде того. – он пожал плечами. Наконец, повернул голову в сторону Хакса. Впервые задумался – кто он, этот паренек со сложной фамилией? Отчего все время ходит тенью за Рей? Правда лучший друг или товарищ по несчастью, навсегда попавший в то, что сейчас модно было называть «френдзоной»? – А что Кардо? Долго будет архивы смотреть? - Да что вы все привязались к тем архивам? – вспылил вдруг Армитаж. Сначала Рей. Потом Кардо. Теперь Кайло. Он как-то не помнил, чтобы у дедушки Кеноби в дневниках была карта ко святому Граалю, потому что лишь она могла бы объяснить такой резко вспыхнувший интерес. – Вы что, пишете биографию Кеноби или как? Кайло, второй раз за вечер отказываясь от рома, удивленно моргнул. Выходит, Хакс ничего не знал? Рей не рассказала лучшему другу его секрет, который вроде не был тайной, а вроде не афишировался. Это потрясало. Видимо, девушка очень хорошо умела беречь личные границы других людей. Такой факт тут же наталкивал на вопрос, сколько же она скрывала от него, сохраняя в неприкосновенности прошлое своего – а заодно и его – деда. - Я внук Скайуокера, - просто ответил Кайло, пристально наблюдая за реакцией. За свою жизнь он не раз произносил эту фразу, и реакция была разной. Но Хакс не выглядел потрясённым. Лишь разочарованным. - Жаль. В плане, конечно, не то, что вы внук Энакина, - спохватился Армитаж, и вдруг Кайло ощутил глубокий, почти первородный гнев в душе. Вот и рыжий парень говорил о деде так, будто знал его. Почему другие воспитывали своих детей на историях о легендарном Скайуокере, и лишь ему этого не дали? Дедушка был такой далекой исторической фигурой, что он до сих пор не мог так просто выговорить его имя. Он ведь сошел к нему со страниц учебников да военных архивов, а не из уст близких людей. Потому не Энакин. Лишь Скайуокер. – Я…тьфу, дурацкий эль. В общем, я глубоко уважаю вашего деда, и вам очень повезло. - Сомнительно. - И это тоже понимаю, - Армитаж усмехнулся. В глазах мелькнуло, и правда, понимание. Что ж, и то верно. Кто мог понять сложности столь легендарного родственника с непростой биографией, как не внук военного преступника? Удивительно, а ведь у него с этим Хаксом общего было больше, чем с любым из рыцарей. Или даже Рей. Она никогда бы не сказала «понимаю». Бен Кеноби был героем войны, патриотом, и расти в его тени было легче, чем преодолевать предвзятости. – Просто я думал, что между вами что-то есть, а, оказывается, вы просто работаете над делом Энакина. Это здорово, но я… - Понимаю, - пришла очередь Кайло вернуть Армитажу его же слова. – Я тоже так думал. Все мы ошибаемся. Ничего. - Не делайте поспешных выводов, с нашей Джонни все не так очевидно или безнадежно, как порой кажется. Армитаж знал, что вот так говорить не стоит, но ему нравился профессор Соло, он казался надежным и весьма подходящим для Рей. Это его умение держать себя в руках импонировало Хаксу. Он мог здорово уравновесить подругу. Его немного подвыпившему мозгу показалось, что эти два разных и одновременно одинаковых человека просто иллюстрировали собой первый закон термодинамики, который казался Армитажу симфонией гармонии. Концепт их собственного энергетического баланса был идеален. - Джонни? - А, это наши детские прозвища, - Армитаж лениво жевал оливки, фаршированные каким-то мягким сыром. В первую секунду удивился, какого это он заказал себе такую ерунду вместо привычных, таких любимых луковых колец, а потом до него дошло, что он уже успел пододвинуть к себе небольшое блюдце, стоящее рядом с профессором. Видимо, проголодавшись, он успел съесть и кольца, и теперь уничтожал закуску, в самом деле, подходящую больше к рому, чем к элю. – Кажется, я съел ваш ужин. - Сегодня все равно аппетита нет, - отмахнулся Бен, продолжая мечтать о вишневом десерте даже сейчас. «Зато жажда тебя мучит неслабая», - со странным пониманием подумал Армитаж, пытаясь посчитать, какой стакан рома допивает профессор, и сообразив, что сбился со счета. – Ну да. Джонни и Cherry, – продолжил тем временем парень, ероша свои рыжие волосы. Знаете, в честь Джеймса Джонсона и Уильяма Вэйла. Говорю же, детские идеалы. - Блядь, - весьма прозаично выразился Бен, впервые за вечер расхохотавшись. Подумал, что этому лепрекону не стоит, пожалуй, говорить, что он предпочитает вишню, иначе можно попасть в нехилый просак и прослыть ухажером не того человека. А потом со странной, щемящей тоской сообразил – дьявол, вот почему Рей носит на себе те духи. Аромат был не при чем. Видимо, Хакс был ей так дорог, что она надевала на себя запах, ассоциирующийся с детским безопасным прозвищем друга. Он же уже понял, что на себе девушка хранила память о самых близких, используя татуировки, браслеты и, как оказывается, запах, как талисманы. От мысли о том, что на её коже была память и о его дедушке, у него запоздало волосы дыбом встали на затылке, а затем рой мурашек скользнул вдоль хребта, ровно там, где Рей выбила координаты рокового места. «Широта один ноль…. Стоп, прекрати. Забудь. Ты не должен был увидеть». - Хороший ты друг, - стараясь развидеть цифры, протянул и слова, и ром Кайло. Иронично, что он многое добывал незаконным путем, а вот информацию, которую дали добровольно, пытался забыть. Потому что что-то во всей той ситуации было противоестественным, болезненным, надрывным. – Твоей Джонни повезло. Сейчас профессор старался не думать о той дружбе, которая разрушалась у него на глазах. Своей собственной. Не такой ценной, а все же… - Я не хороший друг. – неожиданно ощетинился Хакс, и его лицо стало жестким. – Хороший друг всегда оказывается рядом. Я лишь тот, кто пытается исправить ошибки. Он отпил эля, думая, как объяснить свою фразу профессору. Объяснить, не раскрывая тайны Рей, но дать понять то, что его тревожило. Кайло молчал, видимо, ожидая, пока Армитаж продолжит. Его взгляд стал пристальнее. Видимо, понял, что его ждет экскурс в прошлое, а кто же мог быть лучшим экспертом по дням минувшим, если не профессор истории? - Дружба не бывает идеальной. Знаете, кто-то её да испортит. - Аааа, так ты влюбился в Рей, - сообразил Кайло. Судя по тому, как сейчас парочка легко общалась, чувства были уже в прошлом. Но какой ценой? - Посмотрите на неё, кто бы не влюбился, - весьма вызывающе сказал Хакс. Мужчина невесело усмехнулся. О, да. Даже Кардо, сердце которого учащенно билось лишь от пыльных фолиантов, пал, ставя под угрозу ещё одну дружбу. – Мне кажется, что в любой истории, где есть парень и девушка, рано или поздно возникает любовь. Даже если вы знаете друг друга с пеленок, хоть и не помните, как делили пополам одну пустышку. Мы же с Рей росли вместе. Рука об руку. Я помню её девчонкой со сбитыми коленками и верой в Зубную Фею. Бен улыбнулся. Сбитые коленки. Очаровательная подробность. - А потом наступил момент, когда вдруг я понял – боже, она же прекрасна. Знаете, ещё вчера передо мной была одна Рей, а потом я заметил и огромные глаза, и тонкие пальцы, и… ну, понимаете. – Армитаж хмыкнул. Это было так странно, что у «своего в доску парня» вдруг появились все признаки противоположного пола, превратившие друга в красивую девушку. Настолько, что перехватывало дыхание и парализовало все, кроме определенной части тела, которая ой, как реагировала на всю красоту. – В общем, это была трагедия. Я не мог спать, есть, дышать. Выглядел, наверное, полным идиотом в глазах Рей. Она постоянно сердилась, мол, что со мной происходит. Продолжала воспринимать как друга, спрашивая совета, какого цвета платье надеть на свидание. Меня это с ума сводило. Наверное, лишь дедушка Кеноби понимал, что со мной творится. До Бена вдруг дошло, что Армитаж не впервые зовет Оби-Вана «дедушка». Надо же, какая трогательность. А потом подумал, что таки они с Хаксом, правда, похожи. Только парень тупил и ревновал в лет пятнадцать-шестнадцать, а у него перехватывало дыхание в тридцать пять. - В общем, он и посоветовал мне поведать правду Рей. Это было ужасно. – Хакс расхохотался. – Наверное, с тех пор я больше никому не признавался в любви, даже когда влюблялся. Настолько это было нелепо и неловко. Но Рей оказалась молодцом. Выслушала внимательно, а потом даже поцеловала меня. Боже, да я был на седьмом небе. Хорошая она девчонка, попробовала дать нам шанс. Но не сложилось. Это было так мило, что Рей даже извинилась передо мной. Мол, извини, это все равно что целовать брата. Кайло, до этого немного убаюканный забавной незамысловатой историей, встрепенулся. Ощутил, как сердце пропустило удар. Вспомнил их поцелуй в небе. Долгожданный, запавший в душу. Страстный, а потом нежный. Момент, когда, кажется, даже души соприкоснулись. А что если она с ним делала то же самое? Принимая порыв за признание, давала шанс, а убедившись, что ничего не ощутила, под предлогом встречи с Кардо, просто вывернулась? - Правда, я тогда её благородства не оценил, - не замечая произведенного эффекта, продолжил Армитаж. – Мне же понравилось, а она так уязвила мою гордость. Дружба была разрушена. Рей пыталась вернуть все на круги своя. Звала меня в гости, больше не рассказывала о своих свиданиях, но я же был горд. Мы вроде дружили, поступили вместе в Сандхерст*, но былой легкости не было. Я так лелеял свою обиду, не замечая, что не только не обрел девушку, но и потерял лучшего друга. Мне было невдомек, что Рей, хоть и была звездой в том аристократическо-военном обществе, нуждалась во мне. Все эти наследные принцы и четырнадцатые сыны каких-то дубайских эмиров её мало интересовали. Академия стала для Рей не началом политического пути, как у многих. Хотя она, наверное, и была туда с рождения зачислена, а все же хотела одного. Того же, что и я. Служить в ВВС. Забавно, да? Имея одну мечту на двоих, мы не могли найти общий язык. А потом умер дедушка Кеноби. - Вдруг? - Да, понимаю ваш скептицизм, но бывают такие люди. Ты думаешь, что они будут жить вечно. Вон, как герцог Эдинбургский. Ушел от нас в девяносто девять лет, а какое потрясение было у нации, - Армитаж вспомнил недавний траур по супругу королевы Елизаветы, остановивший страну на десять дней. – Подобное испытали и мы, когда дедушка просто уснул. Это было лирично, что спустя шесть лет голос Хакса окрасился в тон глубочайшей потери. - И вот тут я сплоховал. Знал, что нужен Рей, но после похорон улетел служить в Ирак. Я обязан был остаться и поддерживать её, ведь, по сути, дедушка Кеноби был для Рей всем, а я трусливо убежал. Сказал ещё какую-то чушь, вроде, что это ей благодаря фамилии светит прекрасная карьера и все двери открыты, а мне нужно заслужить свои погоны или звание. На самом деле, дело было в тупой ревности. В то время Рей уже встречалась с другим человеком. Летчиком, который…. – Хакс на минуту задержал дыхание. Смотрел на две идентичные ситуации, словно пытаясь найти десять отличий. - … преподавал у нас. Он не был частью академии, приглашенный. Пара недель - и она просто пропала. Ещё бы. Наверное, тот человек словно сошел с её мечты. В высоком звании, с опытом боевых вылетов, красивый, обходительный. Неудивительно. Кайло не донес стакан – каким-то чудом снова наполненный – до рта. А потом криво усмехнулся. Кому, как не ему было знать, что история была подобна спирали. Все повторялось. Ситуация Рей тоже. Любопытно, ощущала ли она себя загнанной в один цикл, где обязана была прожить один и тот же эпизод дважды? Мужчина мрачно посмотрел на свое отражение в роме. Подумал, а он-то как попал в этот замкнутый круг и какой опыт должен был дать, а какой – извлечь? - У них был роман, а я сбежал. Гордо задрав голову. Великий, мать его, друг. Но для меня важен был лишь я сам, ведь, боже, я так страдал и ничего не видел. Оставил Рей один на один с её потерей. - Ну, судя по тому, что вы дружите, а Рей такая сильная – она справилась. Хакс промолчал. Нет, она не справилась. И он не справился. Никто, блядь, не справился. Резко замолчав, Армитаж погрузился в воспоминания, преследовавшие его всякий раз, когда он заходил в этот бар. … В тот дождливый ноябрьский вечер накануне Remembrance Day он пил здесь. Три дня как вернулся из Ирака. Совсем не герой войны. Все тот же внук проклятого Хакса. Ничего не изменилось. Кроме него самого. Отношение Рей тоже не изменилось. Все такая же дерзкая, веселая и влюбленная в своего красавца, уже успевшего завоевать награды. Хоть подруга и обрадовалась возвращению, былой близости между ними не возникло, потому Хакс выпивал один. А потом, вскинув голову, он увидел Рей. Слегка прихрамывая, девушка присела за соседний столик и невидящим взглядом уставилась на бокал с неизменным розовым вином. Её не волновало, что его нужно пить лишь летом, когда солнце игриво плещется по стенкам бокала. Как для Рей не существовало правил, так и для её rose – сезонов. Сейчас вечно улыбчивая подруга выглядела иной. Втупившись в бокал, она сидела взъерошенная, словно замерзшая птица. Вертела в пальцах старинную винтажную маковую брошь, принадлежащую Падме. Видимо, собиралась надеть её на завтрашний парад, чтобы отдать дань памяти Энакину, поскольку за дедушку Кеноби она украшала себя несколько иным маком. В какой-то момент, не переставая вертеть брошь, Рей затравленно оглянулась, а затем вздрогнула, встретившись с ним взглядом. - Я присяду, Джонни? - Валяй, - лениво протянула она, странно дернув головой, отчего всегда аккуратно стянутые в хвост волосы слегка рассыпались. Выбившаяся небрежная прядь скрыла часть лица, но Армитаж уже успел увидеть красноватый след, оставшийся после удара. – Неудачная тренировка по кикбоксингу, - нехотя пояснила Рей. Армитаж завел беседу, и спустя пару минут лед между ними тронулся. Девушка повеселела, отбросив усталость. Они сидели, как всегда, рядом, соприкасаясь коленями. Рей, потягивая вино, выглядела привычно оживленной. Хотя и пару раз поморщилась, будто болело между ребер. А потом случилось то, что случилось. Сначала Хакс не понял. Рей просто вскинула голову, и все краски, веселье и улыбка схлынули с её лица. В момент. Она смотрела куда-то поверх его головы, и Хаксу пришлось развернуться. Там, за его спиной, стоял её великолепный летчик, её герой, греза, мечта и все такое. Скрестив руки на груди, он рассматривал их пару с каким-то нехорошим прищуром. - Пора домой, любимая. – в его мягком, игнорирующем Хакса, тоне притаились и угроза для Рей, и обещание. Девушка подхватилась. Снова поморщилась, но тот человек не обратил на это никакого внимания. Протянул руку, и едва Рей вручила ему свою, сомкнул пальцы на её запястье так, что Хаксу показалось, будто щелкнули наручники. Понурив голову, не допив вино и не попрощавшись, девушка покорно побрела, хромая чуть сильнее, за своим возлюбленным. Огорошенный Хакс остался сидеть за своим столиком. Он не то, что ничего не сделал и, сообразив так многое, в первую секунду ощутил даже некое удовлетворение. Мол, не захотела быть со мной – вот видишь, значит, заслужила. Так тебе и надо. Очнулся он лишь пару минут спустя, а у дома Рей появился через минут сорок. Открыла ему не Рей. Тот мужчина. Спокойный. Улыбчивый. И очень-очень довольный. Как садист, получивший свою дозу. «Господи», - с возрастающим ужасом думал Хакс, пытаясь сообразить, что происходит в этом некогда знакомом доме. - Любимая, здесь твой друг, - улыбаясь, бросил тогда тот мужчина и ушел на кухню, а она медленно, цепко держась за перила, спускалась. В халате. Босая. Со следами чужих рук на своих запястьях. Словом, совсем не девушка после бурного секса с любимым, которую появление лучшего друга вытащило из постели. Здесь было иное. Они застыли и с минуту молчали. О кикбоксинге больше никто не говорил. Всё было очевидно. - Уходи, Cherry, - просто тогда сказала Рей, не глядя. Её аж шатало. Казалось, ещё секунду и она просто упадет, но гордость заставляла её стоять. Хоть подруга и придерживалась за ручку двери. - Рей… - он смотрел с ужасом. Изучал. Шрам над бровью, которого никогда не было. Почти сошедший синяк на щиколотке. Боже, все просто вопило, что то, что произошло сегодня - далеко не единичный случай. А что с ней сейчас? Почему она так держалась за свой бок? И, проклятие, эта запекшаяся кровь на краешке губы. - Рей, что он… - Я сама виновата, - очень ровно, заученно ответила Рей, а потом вдруг её затрясло. - Прошу тебя, просто уйди. Убирайся. – она теребила краешек халата, задыхаясь от боли в сломанном ребре. И его потрясло то, что просила она не из-за страха. Точнее, из-за страха, конечно. Иррационального, тупого страха потерять любовь всей своей жизни. Его не было так долго, что тот ублюдок сумел сломать её волю настолько, что она не мыслила без него своей жизни. Принимая насилие за любовь, она готова была отказаться от протянутой руки. Насколько же она была одинока после смерти дедушки Кеноби, если доверилась чудовищу? - Нет. Не проси о таком. Больше я тебя не брошу. И плевать. У него в ушах до сих пор стоял тот её стон, когда он максимально бережно обнял свою подругу. Видимо, недостаточно бережно, раз зацепил. А потом Рей просто отключилась в его руках. От боли, но с каким-то облегченным выдохом, словно зная, что теперь она в безопасности. В ту секунду, девушка была такая бледная, преданная всеми, одинокая, сломленная и такая легкая. Раненая в самое сердце. В какую-ту секунду Армитажу даже показалось, что она умерла. Большего ужаса он не испытывал за всю жизнь… - Нет, херовый из меня друг, - вздрогнув, повторил Хакс. Друг бы, упиваясь своей обиженной гордостью, такого бы не допустил. Он вытащил Рей слишком поздно. Они долго потом избавлялись от любви. Она – от любви к тому человеку, он – от любви к ней, становясь другом, в котором Рей так нуждалась. Но все равно каждый день Армитаж жил, зная, что вытащил свою Джонни слишком поздно. Она вроде прошла это. Преодолела. Не носила клеймо жертвы. Не зацикливалась, а все же…шрам над бровью остался навсегда. Как и привычка носить выбивающиеся пряди, будто она все ещё прикрывала синяки, коих не было. И нежелание встречаться с кем-то. После того человека все её отношения были лишь сексом на ночь, чтобы не привязаться. Её, наверное, до одури пугали чувства к этому профессору. - Она мне очень нравится, - вдруг, словно ощущая какие-то его сомнения, сказал Бен Соло. Четко сказал. По слогам. Не пьяным голосом. Все он соображал. - Если вам повезет, и Рей ответит вам взаимностью, то кроме любви вы обретете самое верное и преданное сердце. Помните это, Бен. Помните, какая огромная ответственность - получить такой дар. И берегите. Иначе я вас убью. - он так это спокойно сказал, что у Бена Соло не осталось сомнений. Не в том, что этот рыжий парень его убьет. А в том, что в прошлом была закопана такая трагедия, эхо которой звенело в голове Рей до сих пор. И если он чего-то хотел, то просто обязан был это самое эхо заглушить. *Королевская военная академия. Считается одной из лучших в мире. Среди её выпускников был, например, Уинстон Черчилль. Так же там проходят обучение многие наследники военных и/или аристократических семей - от принца Уильяма до сына пятого короля Саудовской Аравии. Ещё академию часто выбирают как место обучения для детей политики. К примеру, там учился внук Нурсултана Назарбаева, но, как вы помните, с ним вообще была темная история *** Ох, что тут сказать, дорогие друзья. Мы рады не только создавать секреты, но и потихоньку начинать их распутывать, как бы самим от того жутко не было. Обиднее всего для нас в этой главе было то, что такая уверенная девчонка, как Рей, влюбившись, так растеряна, и это её "я ему не нравлюсь" просто разбило нам с бетой сердце. Милая Рей, твоего гражданского тоже просто контузило, все ок. А ещё Хакс и Бен - просто шикарно выпивают на пару, пусть и тема мрачная. Из них могут выйти отличные друзья)))