Реверс

"Легче управлять нацией, чем воспитывать четверых детей" Сэр Уинстон Черчилль Художник и Старкиллер, воспитывающие всего троих, как никогда, согласны с Черчиллем:) Полтора года спустя. - Я, Рей Изобель Кеноби, присягаю в том, что буду верной и преданной Ее Величеству, Ее наследникам и Трону. Я буду, как меня обязывает долг, честно и верно защищать Ее Величество и Ее наследников как лично, так и их корону и честь от всех врагов, и буду признавать и исполнять все приказы Ее Величества и Ее наследников, а также генералов и офицеров, поставленных надо мной. Последний раз Рей давала свою клятву верности четыре года назад, когда стала лейтенантом звена. То была её первая присяга после смерти дедушки, и ей было странно, что Бен Кеноби не видит, как внучка становится настоящим офицером, но она была уверена, что он и без того знал, что этот день наступит. Также звание лейтенанта звена стало для девушки символом свободы. От Кассиана. От боли. От стыда. Но она, сама того не подозревая, все ещё была зависима, и потому, неудивительно, что ад вернулся в её жизнь. Сейчас же Рей ощущала себя свободно и принимала новое звание не с удовлетворенной злостью, а лишь с гордостью за то, что да, она таки заслужила. Тяжелым трудом, но заслужила стать лидером эскадрильи. В этот раз она больше рефлекторно не искала глазами дедушку Кеноби, она точно знала, куда бросить взгляд. Сейчас, становясь по званию на уровень с легендарным для неё Энакином Скайуокером, она посмотрела на его внука. Красивый, довольный и сияющий кембриджский профессор несколько выделялся на фоне остальных. И не потому, что был гражданским, нет. Просто выделялся. Для нее. Ведь небо так сложно затмить. Даже если стоишь обеими ногами на земле и смотришь на него, не задрав голову. По правде, на Кайло она никогда так и не смотрела. Он оказался из тех, кому нравилось, когда их взгляды были на одном уровне, и предпочитал присесть или наклониться. Почти всегда, да, за исключением тех моментов, когда он слегка требовательно, капризно надавливал ей на плечи, а она радостно поддавалась немой страстной просьбе. Кайло улыбнулся ей. Ровно в момент, когда она говорила о долге и чести. Давая клятву защищать, она думала о том, что выполнить ее легко, когда твоя спина прикрыта и в безопасности. Пока Рей верно служила Короне и Её Величеству, профессор Соло, не дав ни единой официальной присяги, преданно служил их отношениям. Выполнив все обещания до единого. Те, что давал до Сирии. Любить. Беречь. Поменять страну. Понимать. Снова любить. И снова. И снова. Просто окутывать её этой любовью так, что она в ней нежилась, но ни дня не задыхалась. Только чай с молоком не полюбил, к большому удивлению Рей. Это, как для истинного британца - а он ведь им и был - , слишком легкомысленно и вероломно. Когда Кайло наклонился, чтобы что-то быстро сказать - явно нечто невероятно смешное - Хаксу, Рей едва заметно усмехнулась. Эти двое, словно дети, в секунду стали аж бордовыми от плохо сдерживаемого смеха. Любопытно, что же это их настолько позабавило? Но, как ни странно, в момент, когда она получала новые погоны, Рей посмотрела не на профессора, а на пару, сидящую позади него на соседнем ряду. Там, удерживая ребенка на руках, прижимаясь душой - а это было очень заметно - к красивой девушке, сидел тот внук Энакина Скайуокера, который может и не гордился ею так сильно, как Кайло, но совершенно точно понимал глубину момента. И Рей отдавала честь вроде офицеру, а вроде тому своему истинному командиру, который ничего не строил в ней, а лишь разрушал. Неуверенность. Страх. Сомнения. Его жестокость вернула ей себя и позволила быть абсолютно свободной. Художник усмехнулся, явно поняв её жест, и пожал плечами. Рей, сделав два шага назад, вернулась в строй и, пока звание присваивали кому-то другому, подумала - боже, как же кузену её профессора идет счастье. Высылая ему приглашение, девушка, конечно, слегка удивилась, когда он написал, что ему нужно +1, но ничего не спросила. Он ведь куда-то исчез со всех горизонтов. Пропал из ФБР. Потому Рей вообще не рассчитывала, что Художник снизойдет, а он неожиданно ответил и объявился не сам, а с семьей. Не улыбчивый, но и без той страшной тени на лице. Умиротворенный. Видимо, правда, не солгал ей в Сирии. У него, в самом деле, было любящее его сердце. Любящее настолько, что родило ему ребенка, который был полнейшей копией отца. От матери сын Художника не взял ничего. Что заставило её насторожиться. Она, конечно, очень сильно любила своего Кайло, но не выйдет ли так, что и их дети будут похожи из-за сильных генов только на него? Рей бы эгоистично не отказалась от золотоволосой девочки. - Я так горд и… - Ты зол на меня, правда? - девушка, пятнадцать минут спустя, перебила Бена, который протягивал ей бокал. Она слишком хорошо его знала. Хакс, подавившись своим праздничным игристым и быстро пробормотав “пойду, найду Джину”, тут же ретировался. - Предатель, - едко прокомментировал Кайло, который, увы, так легко не мог сбежать от сверлящего взгляда Рей. - Слушай, Араси, спрячь свое жало, я… - Ты зол, - повторила девушка уже без вопросительной интонации. - Зол, что я пригласила его. Кайло, так нельзя. Он - твой кузен. Взгляни на него, он - совсем не чудовище. Она, повернувшись, посмотрела на мужчину, который трогательно ерошил волосы своему ребенку и не замечал - или делал вид, что не замечал? - косых взглядов, что на него бросали. Наверное, Художник знал, как на него будут смотреть, и все равно прилетел. И совсем вот не ради неё. Свой долг перед внучкой Кеноби он исполнил. Сердце Рей подсказывало, что он здесь по другой причине, но эта, блядь, упрямая причина уже полтора года отказывалась делать шаги навстречу. Это было такое же бескомпромиссное “нет”, как Кайло сказал ей тогда, в постели, когда она попросила убить Кассиана и прекратить его муки. То “нет” она и не пыталась изменить, понимая, что свою роль Минотавра профессор доиграет до конца на Седьмом Кругу, но второе “нет” она изменить все-таки пыталась. Уговорами. Вопросами. Даже двумя ссорами. Профессор был бесстрастен. Он спокойно выполнял все её капризы, даже самые дурацкие, вроде того, как ей в четыре утра после секса безумно захотелось лимонного тарта с меренгой из “Савойя”. Чертыхаясь, но одеваясь, он уехал, чтобы вернуться через два часа. Злым. Невыспавшимся. Но с целой коробкой тартов - “чтобы были про запас, потому что тебе конец, Рей, вот прямо сейчас” - и её обожаемой fraises Sarah, от которой ей пришлось потом отстирывать простыни. Или не от неё? Кажется, то были совсем не сливки… В общем, да, Кайло был готов к её глупостям, но зато обычную, нормальную просьбу - позвони ты уже, блядь, кузену! - выполнять не хотел. Упрямился. Говорил, что ему не нужны никакие братья, сестры и прочее. А по факту - просто, видимо, ревновал, что не рос рядом с дедушкой, или обижался, что Художник, наблюдая - а он ведь наблюдал - не сделал ни единого шага навстречу. И теперь не хотел делать того же. Да и кузен - до этого момента - особо не проявлял желания общаться. - Я же не лезу в ваши с Хаксом отношения. - Это ты-то и не лезешь? - Рей удивленно вскинула брови, - это я позавчера, как идиотка, ждала лучшего друга к ужину, а он запил с тобой, не так ли? - Мы же вернулись. - В шесть утра? Пьяные и голодные? Какое счастье! - расхохоталась Рей, а потом потянулась, чтобы поцеловать Кайло в нос, но тот тут же сделал шаг назад. Он знал этот последний прием, который назывался “ради меня”. Кажется, Рей собиралась применить именно его. - Ладно, как знаешь, - вдруг передумала девушка, но профессора в щеку поцеловала. - Теперь я могу тебя поздравить? Правда, не понимаю, как же теперь Кол Нидрей? Ты ведь любишь отвергать заветы и клятвы… - Ну, клятвы верности отменить нельзя, - она внимательно посмотрела в глаза своего профессора. И говорила совсем не о том, какая она патриотка, и как хорошо служила своей стране. То испытание на прочность Рей прошла. Напоминала о том, что ему тоже она была верна. Всем сердцем. Невзирая на то, что однажды поддалась отчаянию. - Поедем в “Савой”? Поймаем того дезертира Армитажа, попьем розе, поужинаем? - Конечно, - тут же обрадовался мужчина. Ласково погладил девушку по щеке. Он был уверен в ней каждую секунду их отношений. Даже те полгода, что ему понадобились, чтобы утрясти все формальности, он ни разу не волновался. Или в те недели, когда он исчезал в своих не самых честных экспедициях. Ни разу в голове не возникла мысль “с кем она?”. Потому что сердцем Рей всегда - абсолютно всегда - была с ним. - Забронирую столик на четверых. - Нет-нет, на шестерых плюс одно детское место. - Ты опять? - Я здесь не при чем, - тут же невинно моргнула Рей, поскольку видела то, чего Кайло не мог углядеть спиной. Художник, покосившись в их сторону, явно понял - ещё бы! - о чем спор, и направился к ним. Не оставляя, собственно, профессору никакого выбора. - Здравствуй, кузен. - Вот черт, - ругнулся профессор. Он не пытался, разворачиваясь, сделать приветливое лицо, ведь профайлер - сука, вот же повезло! - в любом случае прочтет его чувства и эмоции. - Привет и… о. Он с удивлением посмотрел на ребенка, которого Художник держал на руках. - Тео, познакомься, это твой дядя. - Использовать детей - нечестно, - вдруг рассмеялся профессор, осторожно пожимая крохотные пальчики, потянувшиеся к нему. - Зато как эффективно, милый, - хмыкнула Рей и, мимолетом поцеловав Художника в щеку в ответ на молчаливое поздравление, она, к огромному неудовольствию профессора, отошла. Оставив наедине с Художником и его мини-копией, которая внимательно изучала его. С пристальностью папочки. Зашибись у них в семье генетика, аж оторопь брала. Рей же, тем временем хихикая, хотела подойти к супруге Художника, той самой молодой - все-таки даже слишком - девушке, но та посмотрела на неё неожиданно неприветливо. Дав понять, что она, вообще-то, в курсе, что Рей целовала его, и этот факт её совсем не радует. - И что это мы такие ревнивые? - пробормотала Рей. Покрутив головой, пошла искать Хакса. Тот мог очаровать любую неприступную девушку, потому знакомиться с родственницей Рей собиралась с лучшим другом. Используя того, как щит. Впрочем… как всегда. *** Два года спустя. - Охуеть. - Кайло! - Рей, развернувшись, изумленно посмотрела на мужчину, который дул на обожженные пальцы. - Ты же профессор! Н-да, никогда бы не подумала, честное слово. Хихикая, она подошла к мужчине и поцеловала его палец, а через секунду обхватила губами, заставив мужчину застонать и повторить “охуеть”. - Б-больше не болит, спасибо. - Божечки, ты сегодня такой скромный, как настоящий пыльный ученый, ещё бы покраснел? - насмешливо протянула Рей, разжимая губы и прижимаясь к мужчине. - Ну что с тобой такое, а? - Все хорошо, Араси, все хорошо, правда. - он поцеловал девушку в макушку и...отошел. Скептично посмотрел на разведенный мангал для барбекю. - Я не уверен, что гриль - это лучшая идея, и нужно проверить вино, и… - Так, стоп-стоп-стоп, остановись, пожалуйста. - девушка покачала головой. Потащила мужчину за рукав его свитера и заставила опуститься на скамейку, которую они в прошлые выходные весьма весело перекрашивали. Да так, что весь урожай яблок осыпался раньше положенного. Хотя нет, одно, кажется, осталось. Его-то Рей и сорвала. Сладкое и медовое, как этот первый осенний день. Наполненное воспоминаниями об их жарком лете. И пусть им с Кайло не удавалось вырываться сюда, в свой богом забытый рай, часто, те дни и - о, боже! - ночи здесь были просто обожженными солнцем. Сейчас же, невзирая на разведенный мангал, температура падала. Кайло нервничал и психовал с самого утра. У него разбилось три чашки, рассыпались ложки, он нашел две - какая катастрофа - перегоревшие лампочки, остался недоволен закупленными продуктами и теперь, как апофеоз, обжег пальцы. Но Рей, как всегда, понимала его. Бесилась же она, когда они на прошлой неделе устроили тот официальный прием в Лондоне. Ей казалось, что она так перенервничала, что кольцо слетало с пальца под конец вечера - так сильно за пару часов она похудела. - Все будет хорошо. - пообещала она. Кайло посмотрел на неё. Тени от яблони рисовали золотое кружево на её лице. Не просто красивая, умная и потрясающая девушка. Не просто его. А та, которая никогда не бросала на ветер “все будет хорошо”. Если Рей говорила это, то будто давала очередную клятву. - Он здесь не был с момента, как умерла Асока, и вдруг мы что-то делаем не так? - Он приедет сюда с двумя трехмесячными детьми, Кайло. Уверена, он даже не заметит, если что-то окажется не так. Чудо будет, если он не уснет, - весьма скептично заметила Рей, пытаясь не хмыкнуть, мол, два года назад ты плевать хотел на своего кузена, а теперь суетишься и пытаешься сделать так, чтобы ему все понравилось. Порой Кайло кидало из крайности в крайность, и с этим трудно было совладать, но ей все же удавалось. Этой эскадрильей она тоже мастерски управляла, удерживая прекрасный баланс между профессором, Художником и его семьей. Даже неприветливая жена стала куда мягче после того, как Рей посидела с Тео в марте, позабыв обо всем на свете. - Я позабочусь о нем, - пыталась переубедить она тогда Художника, который, в отличие от своей супруги, никому не хотел доверять их ребенка. Пережив страшный стресс, он даже на самых близких смотрел с неким подозрением. Ему казалось, раз он сплоховал, то никто не сможет позаботиться о Тео. - Я военная, помнишь? И меня дрессировал сам Монстр. Я жизнь за твоего сына отдам, знаешь? За них, кстати, тоже. - она кивнула головой в сторону палаты, где находилась его беременная жена, всего пару часов как пришедшая в себя. - И за тебя. Мы же семья. Потому отдай мне Тео, пожалуйста, а сам пойди и выспись. Толку от тебя такого - ноль. Ты не можешь держать мир на плечах, если сам шатаешься. - Я.. - Нет, ничего не хочу слушать, - в тот день перед ней стоял не всемогущий директор Национальной Разведки США, а мужчина, едва не потерявший свою семью. И если обнять его Рей не могла, то позаботиться о самом дорогом - Тео - было её обязанностью. И в ту неделю, что она с удовольствием возилась с Тео, а потом готовила шпинатные крем-супы для вернувшейся жены Художника, все странно изменилось. Те узы, что связывали их всех номинально, как-то окрепли, стали сильнее. Рей увидела, что всемогущий мужчина, не так давно вернувшийся в должность… лишь человек, а её Бен стал неожиданной поддержкой для кузена, которого до того дня все равно сторонился. Вся их семья сплотилась вокруг, к счастью, несостоявшейся катастрофы. Они будто сняли маски, очистились и стали ближе. Хоть и Бен сейчас страшно нервничал в ожидании своего кузена с семьей. Возможно, по той причине, что озвучил. А, может быть, потому что это должна была быть первая неформальная встреча после трагедии, и все были слегка насторожены. Крестины двойняшек прошли быстро и суматошно, потому сейчас все было иным. По крайней мере - они. Нет, не они. Только Бен, по правде. - Прилетели. - Вдруг сказала Рей. - А, что? - рассеянно спросил её профессор, глядя ей за спину и ничего не видя. Рей смотрела же лишь в телефон, с которого просто пропала связь. Заглушенная, видимо, службой безопасности, тенью следовавшей теперь за семьей Художника. - Ничего, пойдем. Они скоро будут. *** - Итак, по какому поводу мы здесь? – Художник, потягивающий лимонад – в чем, увы, компанию ему составил только Тео – под конец ужина хитро покосился на Рей и Бена. – Вы были слишком настойчивы для обычного приглашения. - Он не очень хороший профайлер в быту, да? - рассмеялась его жена, которую в их тесном семейном кругу не называли грозным Старкиллером. Здесь, среди своих, она была всегда трогательной Дейзи - в честь ее любви к маргариткам. - Родной, я думаю, что повод - вот то кольцо на пальце у Рей. Поздравляем! Правда, мы очень за вас рады. - Да ты с ума сошел, что ли? - вдруг Художник изумленно посмотрел на Кайло, и тот, мирно режущий слегка - очень сильно - подгоревшее мясо, удивленно уставился на кузена. Это не совсем та реакция, которую он ожидал. - Ты хоть знаешь, что беременным пить нельзя? Тебя врач не предупредил, что ли? О чем ты думаешь, Рей? Он свирепо посмотрел на летчицу, которая мирно – до этого момента - пила свое любимое rose d’Elise, заменившее год назад в ее сердце розе д’Анжу. Услышав эти слова, она подавилась и выплюнула вино. - Что? - поперхнулся Бен. Недоверчиво покосился на Рей. - Я не беременна, - быстро ответила девушка. Потом посмотрела на своего профессора и добавила: - Серьезно. По крайней мере, я не в курсе. Это сейчас профайлинг так далеко шагнул, что ты ходячее УЗИ? - То есть вы женитесь не потому, что Рей беременна? Серьезно? Оу. - Художник выглядел искренне потрясённым. - То есть, три с половиной года не женились, а тут раз - и просто так? А ты точно внук Энакина? Как-то это не совсем традиционно. Хочешь сделаем генетическую экспертизу? - Боже мой, - Дейзи закатила глаза и спрятала лицо в ладонях. Её плечи затряслись от смеха. - Простите. Мы не часто бываем на посиделках. Теперь хоть понятно, почему, да? Родной… - Что? Ну это такая семейная традиция, а они её нарушают. – Художник повернулся к жене и выглядел практически оскорбленным таким неуважительным отношением к истокам. - А скоро свадьба? Вдруг вы ещё успеете наверстать то, что эти пару лет игнорировали, и... - Пожалуйста, прекрати, нас сейчас выставят за дверь и не позовут на свадьбу. - девушка уже плакала от смеха вместе с Рей, зато профессор выглядел неожиданно задумавшимся. Он сидел с видом, будто что-то считает в голове. Косясь на Рей. - А когда мероприятие-то? И где? И... мы ведь все ещё приглашены, да? - Если кто-то будет молчать во время брачных клятв, то, конечно, - расхохоталась Рей, - в марте. Семнадцатого. - На день святого Патрика? - На день свадьбы Асоки и Энакина, - вдруг Художник перестал смеяться. Вспомнил то старое фото. Где Асока в скромном, но очень нежном платье держала в руках клевер, а дедушка - его отца. Они поженились год спустя, как тот родился. В его день рождения. Создали семью вокруг того, что снова их соединило. - Её платье...если ты захочешь, оно сохранилось. - О, а мне он платье бабушки не предложил, - хмыкнула его жена, но без той ревности, что обычно была. Она ведь понимала, что они с Художником были частью полотна ван Гога, и он хотел видеть её той девушкой с “Церкви в Овере”, летчица же была, правда, чем-то похожа на Асоку. - Я...тронута. Это ведь, и правда, было бы очень красиво, да? - она посмотрела на Кайло с осторожностью. Асока же не была его бабушкой, и этого его семья могла не понять, но профессор только с радостью закивал. Идея, кажется, пришлась ему по вкусу. - О, кажется, нам пора спать, - спохватилась Дейзи, поскольку Эни в её руках капризничала уже давно. - Я уложу их, отдыхай. Хорошо? Она ласково поцеловала мужа в щеку, ощутив привычную тяжесть в груди от этих его седых волос на висках. То, что пережил он в свой день рождения, - и врагу не пожелаешь. Он восстанавливался, особенно раскрывался с появлением двойняшек, но все равно ей нравилось порой снять с него - хоть на полчаса - приятное бремя отцовства. Раз он сегодня не глава Национальной Безопасности, пускай просто с кузеном пообщается. - Ой, Рей, я сама. – заметив, что летчица поднялась, отмахнулась Дейзи, но девушка, качавшая Мэта почти весь вечер, выглядела даже возмущенной: - Крестная я или нет? - Кстати, хороший вопрос, - оживился Художник, забрасывая в рот оливку и тут же выплевывая её. – Черт, мы точно не родственники. Не тот сорт. - Ты бьешь все рекорды вежливости, поскольку за одну фразу дважды обидел хозяйку дома, - расхохотался Кайло, поскольку тоже ненавидел этот сорт оливок, отчего победоносно покосился на свою Рей. Впервые задумался, что ребенок на руках ей очень идет. Очень. Интересно, а захотела бы она ради такого променять небо на землю? Асока смогла, а его Араси? – Вызвать тебя на дуэль, что ли? - Тогда это будет последняя дуэль, - миролюбиво улыбнулся Художник, ища глазами что-нибудь, что заменило бы ему пепельницу, и выбирая для этого бокал, отчего Дейзи снова сделала большие глаза. Боже, их, правда, больше не позовут. С другой стороны, это было так приятно – впервые за три месяца видеть, как её муж, наконец, расслабляется. - Как между Ле Гри и де Карружу. Вдруг вокруг них четверых повисла гробовая тишина. Не потому, что Художник вдруг вспомнил далеко не самую лицеприятную средневековую историю об изнасиловании – возможном! – одним человеком жены своего друга. В конце концов, какие анекдоты ещё мог рассказывать палач за столом? Просто в этот момент Дейзи бросила взгляд на Рей, а та – на ее мужа. Профессор нахмурился и покосился на свою невесту. Как бы тесно их семьи не дружили, между всеми ними всегда будет та правда, что двое из них соприкоснулись чуть теснее, чем это позволяли приличия. - Что ж, кузен, у меня все шансы – по крайней мере, сегодня – убить тебя интеллектом, правда? – попробовал снять градус напряжения профессор, и все, включая Художника, рассмеялись. Неловкость растворилась. - Тео, пойдем спать. - Мама, я хочу побыть ещё здесь. - Ладно, присмотри тогда за этими двумя, хорошо? – Дейзи указала глазами на мужчин и, прижимая уже хнычущую Эни, направилась в дом. Делясь с Рей тем, что, хоть дочь и была похожа на неё внешне, характер у неё был папочкин. Или…дедушкин - Знаешь, кстати, не ведись, когда твой профессор будет говорить, что имя Эни – это в честь какой-то там мифической богини или Энигмы, как в нашем случае. Он определенно назвал её в честь своего деда, хоть и говорит мне, что это не так. Такой плохой лжец дома, аж обидно. Пока девушки, хихикая, отдалялись, а Тео, добравшись до сладкого, мирно перемазывался кремом, двое мужчин переглянулись. - Прости. Это прозвучит странно, но я хотел просто спасти ей жизнь. Кайло закурил. Подумал, что впервые за два года они вдруг заговорили на эту тему. Его передернуло, и он покачал головой, жестом показывая, что обсуждать тот эпизод не имеет смысла. - Как ты…брат? Художник перестал улыбаться и развел руками. - Можешь не отвечать, я понимаю. Куда лучше, чем кажется. Знаешь, я ведь каждый раз, отпуская её в небо, не нахожу себе места на земле. Мечусь, как животное в клетке, и весь мир сужается до размеров маленькой точки в небе, которую я даже не вижу. Странное ощущение, правда? Вы счастливы, влюблены, жизнь – прекрасна, но ты никогда не знаешь, насколько она коротка. Возможно, в этом и прелесть, и именно поэтому каждый миг вместе ценен, но… - Но страх убивает разум, правда? – усмехнулся Художник, ероша волосы на голове своего сына. Сердце привычно пропустило удар. Были ощущения, к которым было невозможно привыкнуть. Прикосновение к своему ребенку относилось именно к таким. – И ты просто с этим борешься каждый день, не давая ужасу возможной потери превратить тебя в ебанного параноика. - Папа, а что такое «ебанный параноик»? – тут же оживился Тео, услышав пару новых слов и моментально впитав их в себя с сияющими глазами. - Это значит, что мне пиздец от твоей мамы, - тихо выругался Художник. - Какой любознательный племянник, - язвительно восхитился Кайло, маскируя смех в кашле. - Тео, твой дядя сейчас тебе все объяснит, он же у нас профессор из Кембриджа, правда? – мужчина метнул в кузена разъяренный взгляд, пытаясь понять, как за два часа все было в порядке, но за пять минут с ним Тео уже успел испачкать футболку, себя и выучить восхитительное словосочетание. Это наводило на мысль, а таким ли он был хорошим отцом? Ведь всегда считал себя таковым. - Это такая фраза, которую лучше не повторять. - А, как «блядь»? – тут же обрадовался Тео. - Вы, вообще, занимаетесь воспитанием детей, или ты его в детский сад в Гуантанамо отдал? Где он выучил такие слова? - Мама порой так говорит, - поделился мальчуган, вытирая лицо салфеткой. - Серьезно? – тут же заинтересовался Художник и подумал, что, возможно, ему не такой и пиздец будет сегодня, если он вовремя выставит на шахматную доску аргумент в виде «блядь». – Тео, ты же понимаешь, что повторять такие слова – это очень плохо? Ты же джедай, а джедаи так не говорят. - Кто он? - Это его любимая детская сказка, - отмахнулся Художник, который радовался, что есть история, через призму которой он мог объяснить сыну столь многое. Тео тут же серьезно кивнул и, позабыв о странных фразах отца, стал дальше собирать Лего, которое лежало посреди стола. – Да, в такие моменты, правда, страх убивает разум. Когда смотришь на него и думаешь – догонят ли тебя твои грехи и отрикошетят ли на нем, таком светлом ребенке? Помнишь, ты на Рождество спросил у меня, почему я не любил дедушку? Профессор кивнул и наклонился, чтобы найти в траве пару упавших со стола кубиков Лего, но на самом деле - позволяя кузену выдохнуть, поскольку было видно, что некие чувства, всегда запертые под замком, захлестнули его. - Он ведь был замечательным. Я знаю, что ты, наверное, этот грех – что я рос с ним, а ты нет – никогда не сможешь простить на рефлекторном уровне, но, правда, Энакин был лучшим дедушкой, которого можно было желать. Он так любил Асоку – я даже ребенком это понимал. Мой милый Старкиллер думает, что я научился любить так из-за Асоки, но на самом деле - нет. Я её люблю, как Энакин. Совсем не так красиво, как хотелось бы. Всегда с чертовым надломом и надрывом, понимаешь? И за это я так зол на него. За эту червоточину, тьму, которую нужно контролировать, и которая порой вырывается и делает больно самым близким. Каждый раз, когда я делал больно своей дорогой ладье, я все сильнее злился на то, что такова моя природа. Хотя это несправедливо. Садистом я стал по своему выбору, но винил дедушку, который дал мне все. Но находить виноватых – всегда проще, чем работать над собой. Художник криво усмехнулся. Разбитые в кровь руки, красное на голубых бинтах. Это то, что он очень хорошо запомнил. - Но это ведь, и правда, в нас есть. Я тоже это чувствую. Гнев, который может сжечь дотла. – нехотя признал профессор, который работал над собой постоянно. Ещё с того возраста, когда понял, что «состояние аффекта» - это отнюдь не красивая формулировка для адвокатов, ищущих, как вытащить убийц. Это, правда, существовало. В нем. В них. Существовало и связывало. - Ты должен быть готов к тому, что чем больше получаешь, тем ненасытнее становится твой монстр, - поделился Художник, рассматривая своего ребенка и пытаясь понять, когда это проявится и в нем. Или повезет, и тот получит душу Асоки? Или Старкиллера? Вряд ли, ведь сын был слишком похож на него. Чересчур. – Жена, дети. Любой намек на потерю - и все. Ты ничего не видишь. Знаешь, что в этом самое хреновое? – он чуть понизил голос, чтобы Тео не услышал и не выучил новое слово. – Что ведь потеря – не всегда взрыв бомбы. Вы будете ссориться, и твоя летчица однажды скажет, что хочет пойти спать на диван, и это тоже ведь потеря. Стоит ей намекнуть, что она хочет уйти… Он потушил сигарету. Вспомнил, как сказал своей ладье, что заберет Тео, если они разведутся. Это не входило в те топ пять фраз, которыми семейные психологи предлагали уладить конфликт, зато отлично подходило профайлу какого-то серийного маньяка. - Но ты же справился. Кузен сидел перед ним. Такой похожий на деда. Такой же влюбленный. Такой же дорожащий тремя детьми. Такой же повторяющий его жизненный путь почти во всем. Интересно, а у них с Рей тоже будет двойня? Ведь это тоже генетика. - Ой ли? Справилась она, а я плоховал раз за разом. И все, что у меня есть – результат её безграничного терпения. Давая своей девушке, а потом - жене, защиту от всего мира, я порой даже не думал, что самое опасное место на Земле – это рядом со мной. И совсем не из-за угрозы извне. Она – моя Асока, и все, что мне остается – не злиться на дедушку, а брать пример с него. Пример, как жизнь – долгая, хорошая жизнь – может стать попыткой все исправить. Вот тут я вроде справляюсь. А ты постарайся не налажать с самого начала. Тогда хоть кто-то из нас троих будет на высоте. В конце концов, вы женитесь не по залету, это уже о чем-то да говорит. Кто-то пользуется мозгом, да? - И контрацептивами. Знаешь, есть такая штука… хотя, нет, вряд ли ты слышал…. - Да иди ты к черту, - расхохотался Художник, думая, что не так уж и плохо, что пару раз они с его ладьей не были осторожны. – Ты же ещё что-то хочешь спросить? Давно уже. - А можно не использовать на мне эти методы ФБР? – хмыкнул профессор, лениво перебирая клубнику. – Хотя, нет, попробуй. Что меня беспокоит? - Нууу, например, настолько ли ты гениален, как махинатор, или твои схемы – лишь результат моего покровительства, да? Брось, задетое самолюбие я всегда узнаю. Но можешь быть спокоен, я вмешался только один раз. В самом начале твоего…кхм…не самого хорошего пути. - Сказал бывший палач из ФБР, - напомнил профессор. - А сейчас на генетику можно уже списывать? - Если говорить о генетике, то есть ещё вопрос, который ты якобы не понимаешь, но тоже в курсе. Если ты знал, кто я, почему ни разу не дал о себе знать? Художник задумчиво замолчал. Постучал пальцами по колену. - А ты очень обрадовался, когда узнал, кто твой кузен? Ведь не сильно, правда? Я понимал, что родство с Монстром, которым пугают детей, вряд ли кого потешит, и потому не очень хотел вмешиваться, вот и держался в стороне. Даже когда твоя Рей все узнала, я не навязывался, потому что понимал, почему ты не выходишь на контакт. Это нормальная реакция. - Что, даже обидно не было? - Выплакал все слезы в подушку, - хмыкнул Художник, не углубляясь, что, да, ведь было же. Он даже своему Старкиллеру не жаловался, но было. – Но, кстати, это я посоветовал крестному привлечь тебя к тому делу. - Что? - Нууу, ты так отчаянно искал работу, что я решил, что лучше будет тебе принять заказ у надежного человека. - Вот спасибо, та его стерва, знаешь, как выедала мне мозг, а? Я все думал, если у меня не выйдет найти ту подвеску, капо меня закопает за то, что сеньора не слишком довольна? - Ммм, она такое любит. – Художник кивнул, на секунду погружаясь в прошлое и вспоминая – очень смутно – свою первую встречу с крестным и его женщиной. Всегда мрачной. Всегда сдержанной. Всегда неулыбчивой. Это потом, много лет спустя, он узнал о всей трагедии и поэтому никогда не считал её чокнутой сукой. Капо ведь тоже был ой, как не свят. – Обожаю её. Мне кажется, когда я был подростком, то был влюблен в неё слегка. - Как вообще так вышло, что глава нью-йоркской мафиозной семьи стал твоим крестным? - О, это долгая история, и все же она началась с девушки… - Какой девушки? – голос летчицы прозвучал с интересом. Обняв Кайло за плечи, она покачала головой. – Вот так, Дейзи, мы ещё не успели уйти, а у них уже девушки. Я, между прочим, слышала, что он в кого-то там был влюблен, ты в курсе? - Ну, если не в тебя, так речь о сеньоре, верно? – Дейзи, сев на скамью, забралась Художнику под руку. – Шикарная женщина, а вот он… такой… - она щелкнула пальцами, пытаясь подобрать слово. - Ебанный параноик, - радостно подсказал маме Тео, и Художник тут же вздрогнул. - Кажется, у кого-то растет саботажник, - не удержался профессор. - Тео, это совсем не по-джедайски было, - покачал головой мужчина и тут же замолчал. Жена смотрела на него весьма подозрительно. Поджав губы. Он слегка наклонился к ней. – Ну а что же, блядь, такого, правда? С кем не бывает, милая? - Он точно саботажник. – тут же согласилась девушка, про себя ужасаясь, с каким запасом слов Тео вернётся в детский садик. - Так все же, какая девушка? – решила развеять обстановку Рей, разливая чай по чашкам. - О, так же спросил и капо в тот день. «Какая девушка?» - весьма раздраженно спросил он у одного из реджиме семейства, и тот… Рей, слушая рассказ о давно минувших днях, где фигурировал Вермеер, покер и много страсти, прижималась к своему профессору. Ей было здесь удивительно хорошо. Окутанная любовью, в кругу самых близких, она радовалась жизни. Думая о том, что скоро Кол Нидрей утратит власть над ней, и она даст клятву, которую не отвергнет, заветы навсегда останутся заветами, хоть и без запретов, ведь её Кайло был человеком, умеющим не ограничивать свободу. Ни её, ни свою. Зевая от переизбытка кислорода, она ещё цеплялась мозгом за историю, больше напоминающую захватывающий триллер с трагичным финалом, и думала, что остров, на котором Асока и Энакин прожили счастливую жизнь, стал для неё тем, что она всегда искала. Вот, где был её Иерусалим. Здесь. Только на этих реках Вавилонских, сидя у берега, она никогда не плакала. И не заплачет. Потому что её небо, обнимающее и целующее в макушку, было надежным, и можно было не беспокоиться, что оно рухнет. Да и она была теперь слишком сильна, чтобы об этом беспокоиться. - Слушай, а я не могу понять, - вдруг встрепенулась Рей, сплетая свои пальцы с длинными – ох, как она их любила – пальцами Кайло, - так эта сеньора, она вообще любила его, своего капо? Художник странно улыбнулся. - А ты как сама думаешь, а, Рей? *** Ну... ох, ты ж блин, как впервые тяжело. Наверное, потому, что Реверс стал для меня историей моего персонального становления. Глава от главы становилась сильнее я. Лучше. Счастливее. Потому я, как никогда, благодарна каждому, кто поддержал эту историю, потому что это было как персональная поддержка меня в мои темные времена, которые рассеялись. В Реверсе было необычно все. Переплелись семейные драмы, другие персонажи (такие нами любимые) стали вдруг частью этого сюжета и все закрутилось, сплелось и стало целостней. Наверное, Бен Соло - наш профессор - был настолько положительным, потому что ему я подарила самое важное, что есть во мне самой - любовь к своему дедушке, пропавшему без вести и именно моя гордость за Доминика вела Бена здесь, в его словах и поступках. Потому у него было столько света, не смотря на всех демонов, что владели ним. В Реверсе я впервые ввела ещё один пейринг и рада, что вы поддержали их - моих Асоку и Эни, хоть многие из вас вообще за другую историю. Спасибо. Ну и впервые мы закончили историю знаком вопроса. Это - не открытый финал, ведь история Реверса полноценно закольцована и завершена, но это тот вопрос, ответ на который мы найдем с вами спустя много-много стекольных страниц Граттажа. Спасибо вам, мои дорогие читатели. Спасибо за отзывы, споры, поддержку, критику. Спасибо, есть те, кто "всегда против", есть те, кто всегда за и...тим Хакс)))) Спасибо, моя нереально крутая Stana_Alex, которой можно присвоить звание соавтора, ведь именно ты давала Бену шарм, а твои матюки между слов - это шедеврально. Продолжай в том же духе. Как всегда, мы не прощаемся, а просто пересаживаемся со штурвала за покерный стол. Всегда ваша, Счастливая_соловейка