Lan Huan?

— Цзюцзю! — завизжал Цзинь Лин, вбежав в кабинет своего дяди, полностью игнорируя просьбы не бегать внутри кабинета или хотя бы говорить тише, как ему много раз уже говорили. Но что может сделать его дядя? Цзинь Лин — его любимый и единственный племянник. Его дядя остановился, не дописав письмо, и повернулся, чтобы увидеть маленького мальчика в золотом, стоящего в его покоях... насквозь промокшим. — Цзинь Лин! — крикнул он. — Иди сюда сейчас же! Ты залил весь пол. Это была правда. От двери до стола Цзян Чэна шла целая лужа. — Какого черта ты делал, что промок в такую погоду?! Середина лета, а его племянник — мокрый насквозь. Он не хотел представлять, чем был занят Цзинь Лин. — …Разве ты не рад меня видеть? — Цзинь Лин хлопал ресницами, изо всех сил стараясь использовать свои чары в собственных интересах. Он уже должен был понять, что из всех людей это не действует только на главу ордена Цзян. В мгновение ока ему на голову накинули полотенце, полностью закрывая обзор. — А-а-а-а, цзюцзю, я ничего не вижу! — он протянул руки, ища своего дядю, но только споткнулся о неровные половицы и крошечные клочки бумаги, сброшенные со стола. — Эй, не мочи мои письма, сопляк! — полотенце внезапно сорвалось с его головы, и сердитый образ Саньду Шэншоу постепенно исчез с поля зрения. Двое смотрели друг на друга несколько секунд. Цзинь Лин смотрел на дядю с той же невинной липкой улыбкой, тогда как Цзян Чэн нахмурился в ответ своим обычным взглядом. — Тебе не холодно? — спросил его цзюцзю через несколько секунд. — Немного… Цзян Чэн вздохнул и встал со стула, чтобы сесть на колени на уровне глаз со своим племянником. Полотенце в руках старшего было туго обернуто вокруг тела мальчика. Цзинь Лин был так плотно закутан в кокон, что ему было трудно двинуться с места, но он все равно последовал за своим дядей обратно к столу, ковыляя маленькими шажками, стараясь не споткнуться. Ни один из них ничего не сказал, когда Цзян Чэн поднял связанного ребенка и усадил его к себе на колени. После всех лет это стало их второй натурой. Спина Цзинь Лина на одном уровне с грудью Цзян Чэна, который, покачивая младшего на коленях, наклонился, чтобы продолжить свою работу. — Не заболей, — сказал Цзян Чэн, пристально глядя на нераспечатанные письма. — Хорошо, я просто возьму и не заболею, — даже в юном возрасте Цзинь Лин успешно закатил глаза, как и любой другой Цзян до него. — Следи за своим тоном, — его дядя слегка хлопнул его по руке, на самом деле не причинив никакой боли. Я могу сказать то же самое и тебе, подумал Цзинь Лин, но не решившись сказать это вслух. — Что это? — вместо этого спросил он, кивая головой в сторону большой стопки бумаги. Цзян Чэн похлопал по куче и вздохнул. — Письма из других орденов. На следующей неделе в клане Ланьлин Цзинь состоится совет по совершенствованию. Рот Цзинь Лина принял форму буквы О, слушая объяснения другого. — Разве это не мой орден? Старший взъерошил ему волосы и быстро приподнял колени, отчего Цзинь Лин немного подпрыгнул. — Это еще не твой орден. Но станет через пару лет. Он не мог не заметить, как тон его дяди, казалось, затих к концу предложения, и он нахмурился даже сильнее обычного. Цзинь Лин повернулся к дяде и надул губы. — Разве цзюцзю не хочет, чтобы я вырос? Цзян Чэн посмотрел вниз и снова взъерошил влажные волосы племянника. — Нет, я не могу дождаться, когда ты вырастешь. Тогда ты узнаешь, как тяжело оформлять документы и почему тебе не следовало отвлекать меня, когда ты был моложе. Цзинь Лин хихикнул и оторвал голову от его руки. — Ну, я еще не взрослый, так что, быстро, быстро! — Да, глава ордена Цзинь, — простонал он в ответ. Цзян Чэн несчастно протянул руку и взял письмо из середины стопки. Но когда он увидел печать на письме, его глаза загорелись. Мгновенно в комнате стало светлее. То, как он на самом деле целенаправленно, а не раздраженно, открыл бумагу, было первым, что застало Цзинь Лина врасплох. По-видимому, был один человек в мире, который действительно мог заставить его дядю «счастливо» разбирать документы. Одна рука все еще сжимает талию Цзинь Лина, а другая с большой практикой разрывает синюю облачную печать, доставая письмо, написанное красивым почерком, из конверта. Он положил его на стол, собираясь начать читать, но внезапно закашлялся. Цзинь Лин смутился и внезапно почувствовал, что во рту пересохло. Его дядя... покраснел! Не сильно, но на его щёках определённо был розовый оттенок. — Т-ты покраснел... — …Не читай письмо, — прервал его старший. — Но я хочу... — заскулил в ответ Цзинь Лин. — Это просто скучный орден. — Тогда почему я не могу его прочитать? Его цзюцзю какое-то время сидел в тупике, прежде чем осторожно открыть письмо, отказываясь признать свое поражение. — Я не покраснел... — Покраснел, — быстро возразил Цзинь Лин. — Заткнись, я думал, ты хочешь прочитать. Он хотел. Он прочитал каждое слово на странице, даже те, которые он не понимал. Но, в конце концов, он понял, что это просто обычное политическое письмо между двумя орденами. Но что-то в этом конкретном письме от Гусу Лань было другим. — Видишь? — сказал его цзюцзю, убирая письмо в мантию. Но прежде чем оно полностью ускользнуло в его карман, Цзинь Лин заметил на обратной стороне небольшую надпись в нижнем углу. Вытащив руки из полотенца, он быстро выхватил письмо у дяди и спрыгнул с его колен, убегая прочь. — Что ты, думаешь, делаешь, паршивец? Отдай его! — Цзян Чэн смог только схватить конец полотенца, прежде чем другой выскользнул из зоны его досягаемости. — Не волнуйся, дядя, я прочту это тебе! — взвизгнул Цзинь Лин, выбегая за дверь, за которым следовал очень сердитый Цзян Чэн. Бегая по частным пристаням Юньмэня, Цзинь Лин начал читать секретное сообщение на обратной стороне письма. — Дорогой Ваньинь, Ваньинь?! — воскликнул Цзинь Лин. — Они даже называют тебя Ваньинь! — Отдай, или я сломаю тебе ноги! — на этот раз более опасно зарычал Цзян Чэн. Понимая, что он будет вне досягаемости недолго, Цзинь Лин быстро пролистал оставшуюся часть письма, читая таинственную записку. — Лань Хуань? Кто это... А-а-а-а! Его дядя, наконец, догнал его и схватил за талию, перебрасывая через плечо. — Ты пожалеешь об этом, — прорычал он, вырывая письмо у младшего. Цзинь Лин знал, что на этот раз зашел слишком далеко, и мог только вздрогнуть, когда его утаскивали. — Цзюцзю, — невинно позвал он, получая лишь острый блеск в глазах от дяди. — Л-Лань Хуань будет на конференции? Очевидно, это было сказано не так, потому что Цзян Чэн, казалось, вздрогнул при этом имени. — Ещё посмотрим, будешь ли ты на этой конференции. Цзинь Лин сглотнул.