Lan Huan?

По большому залу ордена Ланьлин Цзинь бродило так много людей, что разнообразие цветов, проходящих мимо, было почти ошеломляющим для юного Цзинь Лина. Пробираясь сквозь толпу, при этом стараясь не быть затоптанным, он искал особенного человека в бледно-голубых одеждах, которые, казалось, так нравились его цзюцзю. Но, к сожалению, это была более сложная миссия, чем казалась на первый взгляд. Каждый раз, когда пурпурный цвет появлялся в поле его зрения, он убегал и прятался под длинными столами, стараясь не дать себя поймать и вытащить из зала. Его дядя никогда не разрешал ему приходить на эти конференции, поскольку он был еще слишком молод, но на этот раз ему действительно нужно было прийти и увидеть этого человека по имени Лань Хуань. Столкновение с его дядей разрушит весь план! Поэтому Цзинь Лин остался сидеть под столом и выглядывал из-под золотой скатерти в надежде найти этого особенного человека. После того, как в комнату уже вошли сотни практикующих и учеников, наконец, появилась группа ордена Лань. Цзинь Лин был очарован. Все они были такие элегантные, вежливые и просто великолепные! Неудивительно, что у цзюцзю были чувства к одному из них. У человека, возглавлявшего группу, кожа была белой, как снег, и глаза темные, как ночное небо. Если кто и был тем мужчиной, которого он искал, так это он. Цзинь Лин быстро выполз из-под стола и подбежал к мужчине. Он прочистил горло и наклонился вперед в идеальном поклоне. Никто не мог увидеть, так как он смотрел в пол, но Цзинь Лин улыбался так сильно, что казалось, его щеки лопнут. Оказавшись перед мужчиной, более высокий, казалось, лишь взглянул вниз, подтверждая его присутствие, но не остановился, чтобы поклониться в ответ. Хм? Подумал Цзинь Лин, глядя, как мужчина уходит с остальными своими учениками. Нет! Он не упустит эту возможность. Он снова выскочил перед мужчиной и повторил тот же поклон. — Возможно, Вас зовут Лань Хуань? На этот раз он не проигнорировал Цзинь Лина. Так быстро, что Цзинь Линь вздрогнул от страха, мужчина резко опустил голову и посмотрел прямо в глаза младшему. Издалека мужчина выглядел как мраморный нефрит, но вблизи от холодного, но ужасающе жестокого взгляда у Цзинь Лина побежали мурашки по коже. Сзади многие другие ученики ордена Лань нервно взглянули друг на друга, а затем на своего лидера. На этот раз я действительно напортачил. — Ты ищешь Цзэу-цзюня? — медленно произнес мужчина. Его губы шевелились, но лицо оставалось совершенно неподвижным… Страшно. Цзинь Лин недоуменно поднял брови. Если он уже успел обидеть этого очень важного человека, с таким же успехом он мог бы закончить выполнение своего плана и поразмышлять о загробной жизни. — ...Эээ, нет, я ищу Лань Хуаня. Очевидно, неправильный ответ. Мужчина подошел ближе, что сразу сделало его более высоким и устрашающим. — Где твои родители? Этот вопрос немного потряс Цзинь Лина. Конечно, это был нормальный вопрос взрослого для потерявшегося ребенка, но ответ Цзинь Лина всегда был одним и тем же. — Мои родители мертвы. Все еще будучи таким молодым, он не думал о том, какой эффект может вызвать его резкость. Мужчина мгновенно отодвинулся, и пространство между его бровями слегка сжалось. Ученики позади него замолчали, не зная, что делать. Осознав свою ошибку, Цзинь Лин, защищаясь, поднял руки: — Но мои дяди здесь. Он оглянулся на культиваторов в надежде найти Цзинь Гуанъяо. По крайней мере, он поможет ему выйти из этой сложной ситуации. Впрочем, это было принятие желаемого за действительное. Как всегда, Цзинь Гуанъяо был впереди, весело болтая с другими главами орденов. Ни в коем случае не оглядываясь, чтобы увидеть своего племянника, нуждающегося в помощи. Занятый поиском одного из своих дядюшек, Цзинь Лин не заметил, что другой наконец нашел его. Громкие шаги приближались и приближались, заставляя человека в голубой мантии напрячься и крепко сжать меч. Цзинь Лин пискнул, когда его резко оттащили за воротник. Инстинктивно он выбросил руки и ноги, чтобы дать отпор, но один взгляд цзюцзю сказал ему, что с ним покончено. — Нравится конференция, Цзинь Лин? — дядя держал его за шею, как будто он был зверьком, оставив мальчика висеть над землей, беззащитно и жалко. — …Сейчас уже не так сильно, — нервно засмеялся он. Цзян Чэн саркастически засмеялся в ответ, напугав его возможным будущим. Тем временем другой мужчина в голубой мантии слегка кашлянул, привлекая их внимание. Цзян Чэн отпустил мальчика и повернулся. — Ханьгуан-цзюнь, прошу прощения за поведение моего племянника, — Цзинь Лин вздрогнул. — Племянник? — Ханьгуан-цзюнь спросил. Он посмотрел на мальчика, но на этот раз взгляд был совершенно другим. Как будто он что-то искал в лице молодого человека. — Да, — Цзян Чэн ответил. — Он сын Яньли и мой племянник. Атмосфера стала хрупкой, как будто одно неверное движение привело бы к ужасному. Цзян Чэн не просто так упомянул свою сестру. Любой, кто знаком с историей Цзян, может понять почему. Другой мужчина все еще внимательно смотрел на Цзинь Лина. Немигающе и сосредоточенно. Под тяжелым взглядом Цзинь Лин ничего не мог сделать, кроме как стараться меньше двигаться и игнорировать неловкость. Мужчина казался… грустным. Заметив это, Цзян Чэн защитно положил руку на плечо племянника. — Я знаю, о чем Вы думаете, но остановитесь, — сказал Цзян Чэн. — Прошли годы... мы бы уже нашли его, — другой, казалось, хотел возразить, но не мог подобрать слов. — ...Я никогда не смогу тебя простить, - наконец сказал он. — Вы не должны, — Цзян Чэн постарался успокоиться, но дрожь в голосе выдавала его. Цзинь Лин внезапно очень захотел, чтобы он просто остался в своей комнате, и никогда не выходил из неё. Застрять между двумя грустными, спорящими взрослыми — нет ничего хуже. Тем более, что все признаки эмоциональной уязвимости его дяди обычно выражались красноречивым языком и яростной поркой цзыдянем. — Мы уходим сейчас, — Цзян Чэн низко поклонился и бросился прочь, оставив Цзинь Лина бежать за собой. Цзян Чэн замедлил шаг, когда они отошли достаточно далеко, но его грудь вздымалась так, будто он пробежал круг вокруг Башни Кои. Цзинь Лин нерешительно двигался рядом с ним, молча смотрел и ждал, но его дядя ничего не говорил. Вряд ли что-нибудь могло лишить его дара речи, но, казалось, что разум его цзюцзю был в другом месте. Цзинь Лин мягко потянул дядю за рукав и тихо спросил: — Кто это был? Всё еще глядя в никуда, Цзян Чэн ответил: — Человек, которого я знал очень давно. Понимая, что он не получает достаточно информации, Цзинь Лин несколько раз подергал за рукав, пока его цзюцзю не посмотрел в его сторону. — Хороший человек? Цзян Чэн замер, не зная, как ответить. Он сглотнул и отвернулся, пытаясь найти ответ, но ничего не пришло в голову. — Пойдем, — сказал он вместо ответа, обвив пальцами запястье племянника и выволакивая из холла. — Куда мы идем?! — в отчаянии спросил Цзинь Лин. — Ты возвращаешься в свою комнату. Тебя не должно здесь быть. — Не-е-е-е-ет, — заскулил Цзинь Лин, волоча ноги в надежде замедлить своего цзюцзю. Он знал, что люди смотрят, но ему было все равно. Они не посмели бы ничего сказать великому Саньду Шэншоу. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то не подошел к ним, преграждая путь. — Ваньинь, ты куда? Конференция вот-вот начнется. Цзян Чэн замер на месте. Его рука на запястье Цзинь Лина сжалась почти болезненно, но совершенно непреднамеренно. На мгновение Цзинь Лин подумал, что Ханьгуан-цзюнь вернулся, но человек перед ними был совершенно другим. Он был теплее. — Цзэу-цзюнь, — выдохнул его дядя. Его глаза были широко раскрыты, а щеки слегка розоваты, что не осталось незамеченным для младшего. Смех высокого человека казался небесным. Он подошел ближе и к ним, и к солнцу. Его чернильные глаза и медовая кожа блестели на свету. Цзян Чэн ни на мгновение не мог отвести от него глаз. — Я уже говорил тебе, — мягко сказал он, — зови меня Лань Хуань.