Lan Huan?

— Лань Хуань!.. — почти пропел Цзинь Лин, наклоняясь вперед к теплой энергии этого буквального ангела. — Я наконец нашел тебя! — Заткнись, — сорвался Цзян Чэн, притягивая вдохновлённого ребенка к себе. Лань Хуань рассмеялся вновь, и Цзян Чэн замер. Он никогда не сможет устать от этого звука. — Это, должно быть, твой племянник, о котором ты так много мне рассказывал, — он наклонился вперед и взъерошил волосы ребенка. — Я – Цзинь Лин, приятно познакомиться, шушу, — весело сообщил младший. — Шушу! — воскликнул мужчина, прежде чем снова нежно засмеяться. Цзинь Лин кивнул, уткнувшись носом в руку другого человека. — Цзинь Лин, как ты мог назвать его своим шушу, — рассмеялся Цзян Чэн со скрытым тоном, который Цзинь Лин слишком хорошо знал. — Лань Сичэнь, дай нам минуту. Цзинь Лина похлопали по голове! Он был слишком занят более важным делом, нежели ругаться с дядей сейчас. Но его дядя был настойчив. Он подтащил племянника ближе и развернул их обоих, чтобы другой не слышал. — Что за дерьмо ты вытворяешь перед Цзэу-цзюнем, маленький паршивец, — Цзян Чэн фальшиво улыбнулся так сильно, что выражение его лица начало казаться болезненным. — Просто пытаюсь помочь цзюцзю, — он улыбнулся в ответ столь же фальшиво. — Ха-ха, действительно, — на лбу Цзян Чэна появилась вена. — Как насчет того, чтобы убежать в свою комнату? Ты бы очень помог. — Нет. — Нет? — Нет, — улыбнулся Цзинь Лин. Его дядя начал краснеть от ярости: — И почему же ты не можешь уйти? Цзинь Лин самодовольно посмотрел на него, как будто ответ был очевиден: — Я должен помочь своему цзюцзю с его любовью. В мгновение ока цзыдянь замерцал, его духовная энергия устрашала любого, кто проходил мимо. Будучи жертвой, бедный Цзинь Лин спрятался за ноги Лань Хуаня. — Ваньинь? — спросил Лань Хуань, прикрывая ребенка руками. — Что-то не так? Его руки тряслись от ярости, и Цзыдянь затрещал вокруг пальца Цзян Чэна, угрожающе ударяя его. — Нет, все в порядке, — прорычал Цзян Чэн, не отводя своего взгляда. Никогда в своей жизни он не использовал Цзыдянь на Цзинь Лине, его племянник понимал это, но отпускание кнута было стратегией выживания, чтобы держать свои взрывные эмоции под контролем. И прямо сейчас он определенно был в ярости. — Шушу, я только что спросил своего цзюцзю, могу ли я присутствовать на конференции, — заверил он Лань Хуаня. — Он меня очень защищает. Цзян Чэн усмехнулся. Цзинь Лин был достаточно взрослым с детства, но даже это слишком впечатляюще. — Понятно, — ответил Сичэнь, сочувственно похлопав собеседника по голове. — Я не вижу никаких проблем в его присоединении к нам. Цзинь Лин просиял от этих слов. Если бы только его дядя мог быть таким же любезным, как он. — Так я могу присутствовать?! — воскликнул Цзинь Лин. Лань Хуань выжидающе посмотрел на кровного родственника Цзинь Лина, прося разрешения. Цзян Чэн все еще был в ярости из-за обвинений своего племянника… но не то чтобы Цзинь Лин был неправ. Его гнев был направлен только на себя самого. И на тот факт, что он все еще не мог смириться с мягкими ощущениями, которые заставляли его желудок взрываться, когда старший из нефритов Лань появлялся в поле зрения. Но что он должен был сказать двум людям, о которых он заботился, стоящих с такими умоляющими выражениями лица? — …Ты можешь присоединиться, Цзинь Лин. — Ура! — воскликнул младший, подбегая, чтобы обнять своего цзюцзю. Цзян Чэн сварливо подчинился, подняв племянника и держа его на руках, как в старые добрые времена. — Я обещаю, что ты не пожалеешь об этом, — прошептал Цзинь Лин. — Что, черт возьми, это должно означать? — прошептал в ответ его дядя. — Поверь мне, ты увидишь, — Цзинь Лин оставил легкий поцелуй на щеке цзюцзю, пока Лань Хуань ворковал на очаровательную пару, все еще не ведая об их настоящем разговоре. Цзян Чэн колебался, но в этой ситуации у него действительно не было выбора. — Хорошо, — протянул он сквозь зубы. Цзинь Лин засмеялся и указал на вход в холл: — Пошли, пошли! — Пошли! — отразил Лань Хуань поднятую в воздух руку Цзинь Лина. Цзян Чэн солгал бы, если бы сказал, что его сердце не тает при этом виде. Образ Цзян Чэна, держащего Цзинь Лина за руку, в то время как Сичэнь держал его собственную, пришел ему в голову, но он отбросил эти мысли. То, что у него было сейчас — достаточно. Он не хотел это терять. — Так сколько тебе лет, Цзинь Лин? — спросил Лань Хуань. — Шесть! — ответил Цзинь Лин, подняв шесть пальцев и надув щеки. — Ух ты, ты действительно молод для своей первой конференции по самосовершенствованию. Ты уверен, что тебе не будет скучно? — Ничего страшного, — заверил Цзинь Лин. — Цзюцзю всегда говорит мне, что легко их переживать. Он лишь жалуется на то, насколько скучен господин Яо. Лицо Цзян Чэна побледнело, когда он попытался зажать рукой рот племянника. Но, похоже, Лань Хуань совсем не возражал против дерзости. На самом деле он кивал и хихикал. — Если честно, я согласен с тобой, Ваньинь. Он утомляет, — Сичэнь засмеялся и похлопал Цзян Чэна по спине. Между тем, весь мир Цзян Чэна перевернулся с ног на голову из-за того его замечания. Несмотря на то, что Цзинь Лин был тем, кто сказал про главу Яо, Цзян Чэн искренне улыбнулся от того, что смог вызвать такую реакцию у Ланя, которого он обожал. — Цзюцзю, мне очень нравится шушу! — улыбнулся Цзинь Лин. — Мы должны пригласить его на пирс Лотоса и показать ему все цветы. Тебе так не кажется? Цзян Чэн нервно взглянул на другого, все еще не слишком понимая, как действовать в этой ситуации. Может быть, потому, что не было ничего, что могло бы его затруднить. — Хотел бы ты когда-нибудь навестить нас? — нерешительно спросил он. — Я бы с удовольствием, — мгновенно ответил Сичэнь. — Я уверен, что в Юньмэне много красивых цветов. Цзян Чэн подавился и закрыл лицо руками, чтобы скрыть смущенное выражение. Чем больше волновался Цзян Чэн, тем счастливее были Лань Хуань и Цзинь Лин. У него никогда не было шанса на победу. Цзинь Лин так ярко улыбался, что Цзян Чэн не мог не улыбнуться в ответ. Мало что могло заставить Цзинь Лина улыбнуться, кроме его дядей и плюшевого пса. Цзян Чэн был рад, что в этот список можно было добавить Лань Хуаня. — Ты очень хорошо общаешься с детьми, — отметил Цзян Чэн. — Я близок с парой детей в Облачных Глубинах. Цзян Чэн понимающе кивнул. Он не знал, что у Сичэня есть эта сторона. Он представлял, что старший нефрит из ордена Гусу Лань будет проводить свободное время, занимаясь какими-то более важными делами. Честно говоря, когда Цзян Чэн думал о своем свободном времени в качестве лидера секты (которого почти никогда не было), он определенно ставил племянника выше всего остального. — О! — взволнованно сказал Лань Хуань. — А-Лину нужно поиграть с кем-нибудь из детей Лань. — Поиграть? — спросил Цзян Чэн. — Я не уверен. Цзинь Лин не проводит много времени с другими детьми. — Это даже лучшая причина, чтобы сделать это! Я знаю идеальную пару, с которыми, я уверен, Цзинь Лин определенно поладил бы. Цзян Чэн посмотрел на Цзинь Лина немного нервно, но Цзинь Лин сделал все возможное: — Не волнуйся, цзюцзю, я покажу этим детям Лань кое-что. — Кто волнуется, сопляк? — Цзян Чэн хлопнул Цзинь Лина по руке. — И тебе лучше показать им кое-что, иначе я засомневаюсь, что научил тебя чему-нибудь за эти годы. Не заводи врагов без крайней необходимости, отстаивай себя и то, во что ты веришь, несмотря ни на что, не забывай орден, который представляешь. Подобные уроки ему давали в детстве его брат и сестра. У Цзян Чэна не было образца для подражания, который мог бы преподавать эти уроки, поэтому он позаботился о том, чтобы у Цзинь Лина был кто-то, кто это сделал бы для него. Теперь этот маленький мальчик, которого он по сути вырастил, собирался... поиграть с детьми ордена Лань. Почему это вызвало у него столько эмоций? — Просто убедись, что эти ланьские дети следят за собой, — пробормотал Цзян Чэн. — Я проконтролирую, — кивнул Лань Сичэнь. — Я дам знать остальным. Он, казалось, был в восторге от новых планов и пошёл к месту, где Ханьгуань-цзюнь и другие ученики ордена Лань осели для встречи. Но он внезапно остановился и повернулся. — О, и, Ваньинь, — позвал Сичэнь, — ты хорошо выглядишь, когда улыбаешься, тебе следует делать это чаще. Тебе идет. Цзян Чэн застыл на месте, пытаясь вернуться в реальность. Он продолжал ошеломленно наблюдать, как Лань Сичэнь продолжил путь по комнате, время от времени оглядываясь назад, с огоньком в глазах. — Я... Я выгляжу... — Боже мой! — завизжал Цзинь Лин, прерывая его. — Цзюцзю! Цзюцзю! Ты это слышал!? — Я… — Улыбнись! Улыбнись! Быстрее, я хочу увидеть! — поскольку его дяде, очевидно, все еще было трудно контролировать свое тело, Цзинь Лин приподнял уголки его рта в легкой улыбке. — Ха-ха-ха! — он громко засмеялся, привлекая внимание к их странной паре, — Ты такой милый! Вдалеке Лань Хуань поднял рукав, чтобы прикрыть нижнюю половину лица, на которой, несомненно, была такая же улыбка. — Да прибудут небеса за этой бедной душой, — сказал мужчина позади них. Цзян Чэн обернулся, услышав знакомый голос, и чуть не ударил Цзинь Лина. Не Хуайсан, конечно же, стоял именно там, где происходило действие, как всегда, улыбаясь и размахивая отвратительно большим веером перед своим лицом, как будто он только что не прервал момент, который Цзян Чэн предпочел бы, чтобы никто не видел. — Конференция начинается, — он похлопал Цзян Чэна по спине. — Ты сможешь поглазеть на него позже. — Я не глазел, — нахмурился Цзян Чэн. — Да, ты глазел, — игриво прошептал Цзинь Лин. Лишь Господь знает, как личная жизнь Цзян Чэна стала делом всех остальных, но ему нисколько не нравилось это новое соглашение. — Заткнись, конференция начинается, — пробормотал он, подходя к отведенному для него месту. Упомянутое место также находилось прямо напротив места ордена Лань, давая ему прекрасный вид на Сичэня. Будь проклят, Хуайсан, Цзян Чэн подумал про себя. — Цзюцзю, — прошептал Цзинь Лин, когда в комнате стало тише, — где мне сесть? Цзинь Лину негде было сесть, и, поскольку все уже приготовились к предстоящему долгому дню, у него не было времени, чтобы что-то найти. — Просто сядь ко мне на колени. — О... Хорошо, — пробормотал Цзинь Лин, уже карабкаясь к старшему на колени. — Какие-то проблемы? — спросил Цзян Чэн. Цзинь Лин быстро покачал головой, но все еще выглядел немного неуверенно. Он неподвижно сидел на коленях своего цзюцзю, стараясь контролировать свою осанку и манеры. — Просто, — начал он, — я не попаду в неприятности, правда? Цзян Чэн поднял палец ко лбу Цзинь Лина и быстро щелкнул между бровями. — Ты — мой племянник, сопляк, я лично расчленю любого, кто посмеет сказать, что я не могу тебя держать. Цзян Чэн обнял своего Цзинь Лина за талию, когда глава ордена Ланьлин произнес свою вступительную речь. И когда новые выступающие заменили предыдущего, Цзинь Лин медленно расположился на груди своего цзюцзю, взяв руки, что лежали по обе стороны от его тела. Конечно, другие люди бросали на Цзинь Лина странные взгляды, явно недоумевая, почему ребенок будет присутствовать на конференции по совершенствованию, но Цзян Чэн и иногда Сичэнь отвлекали их внимание от ребенка. Но все знали, что оба лидера секты с любовью наблюдали, как маленький мальчик Цзинь возился с руками своего дяди, создавая тени на полированных полах. В какой-то момент Цзин Лин сделал из пальцев своего дяди форму сердца и поднял его ладони вверх так, чтобы мужчина на другой стороне комнаты увидел. Лицо Лань Хуаня расплылось в теплой улыбке, в то время как Цзян Чэн чувствовал, что умирает медленной неловкой смертью, пока его лицо горело и становилось темно-розовым. Когда Цзян Чэн набрался смелости снова поднять голову, Сичэнь также поднял руки в форме сердца с такой улыбкой, что Цзян Чэн даже не заметил, как ямочки на щеках проткнули его, Цзян Чэна, сердце. — Блядь, блядь, блядь, — бормотал он себе под нос. — Это… это действительно мило. Если бы он мог заморозить то, как Сичэнь выглядел в этот момент, и повесить это на всю пристань Лотоса, он сделал бы это в мгновение ока. На самом деле, забудьте. Он повесит изображение только в своих покоях. Так, чтобы никто другой не был так затронут каждой мелочью, которую делал глава ордена. Цзян Чэн действительно не понимал. Примерно на полпути Цзинь Лину стало труднее держать глаза открытыми. Он должен был вернуться в Юньмэн, играя в воде и бегая по пирсам, а не дремать во время излишне долгой встречи. Его тело стало тяжелее и сложнее контролировать. И прежде, чем он это осознал, с его губ сорвался тихий храп. — Сопляк, тебе не следовало приходить, если ты собирался заснуть, — Цзян Чэн развернул мальчика на коленях так, чтобы тот мог прислониться к его груди и положить голову на плечо старшего. — Цзюцзю… — пробормотал Цзинь Лин в мантию другого. Цзян Чэн погладил племянника по спине, пока тот не успокоился, и снова повернулся к говорящему. Это определенно будет одним из его самых запоминающихся моментов в качестве главы ордена. Если бы только он мог держать Цзинь Лина так всегда. Мальчик официально еще не пошел в школу с другими детьми, но Цзян Чэн все еще боялся того дня, когда ему придется его отослать. Цзинь Лин никогда не был его отражением, но любой мог видеть, что Цзинь Лин последовал за ним во многих отношениях. Единственная разница заключалась в юной невинности, которую Цзян Чэн потерял за все свои ужасные годы. — Еще немного, — подумал Цзян Чэн, — если бы я мог оставить тебя в таком состоянии еще ненадолго. На другом конце комнаты Сичэнь, казалось, заметил, что другой обеспокоен. Когда их глаза встретились, Сичэнь послал обнадеживающую улыбку, которая могла даже заглушить чушь лидера секты Яо. Вспомнив свои предыдущие слова, Цзян Чэн вернул улыбку в меру своих способностей. Прошло так много времени с тех пор, как он мог просто беззаботно улыбаться, и Сичэнь был тем, кто вернул этот свет в его жизнь. Все будет хорошо. Когда Цзинь Лин проснулся, он почувствовал, как рука нежно поглаживает его спину. Но это было не так, как когда это делал его дядя. Когда его цзюцзю гладил его по спине, он казался твердым и сильным, как будто эта рука могла защитить его от всего, что может причинить вред. Эта же рука была больше, но легче на ощупь. Едва прикасаясь к нему, она успокаивала и убаюкивала. — Он очень милый, — Цзинь Лин зарегистрировал голос как Лань Хуаня. — Он так же выглядит так, будто ему комфортно. — Он доставляет неудобства, — ответил его цзюцзю. Цзинь Лин сделал мысленную заметку, чтобы отчитать его за это позже. — Вовсе нет, — парировал Лань Хуань. — Он идет по стопам того, в кого я верю. — Мгм. Многие говорили, что он похож на свою мать. Думаю, в его возрасте она была очень хорошенькой. Я действительно не помню... — ...Я говорил о тебе, Ваньинь, — прервал его Сичэнь. — Ой, — Цзян Чэн сдавленно вскрикнул и весь в панике напрягся. Лань Хуань рассмеялся и подошел к Цзян Чэну, чтобы что-то прошептать ему на ухо. — Очень милый. Цзинь Лин держал глаза закрытыми, чтобы не испортить момент, но он не мог сдержать широкой улыбки, появившейся на его лице. — Миссия выполнена успешно!