Цвет моей жизни

      - Знаешь, я удивлена тому, что ты… так спокойна. Хотя, нет. Не так. Я удивлена тому, что ты с облегчением приняла новость о том, что в порядке и Макс, и ее малышка. – Рита садится рядом со мной, придвигая чашку со свежим чаем.       - О чем это ты? – я отрываюсь от телефона, переводя взгляд на подругу. – А как я должна реагировать?       - Ну… Ты ни на секунду не обрадовалась тому, что есть шанс, что Макс потеряет ребенка от Джейка?       - Ты с ума сошла?! Мне с чего радоваться-то? Ты… - я замираю, опустив голову.       И только сейчас я окончательно задумываюсь над тем, что случилось вчера. Ведь действительно: этот ребенок нежеланный, он от ублюдка, который разрушает жизнь Макс. От этого ребенка все проблемы в ее жизни. А я как будто бы и рада, что с малышкой все хорошо.       - Знаешь, мне кажется, что думать о смерти этого ребенка, это как-то… жестоко. Все же она не виновата в том, что появилась на свет. – вздохнув, я встаю изо стола и ухожу на задний двор. Мне явно есть о чем подумать.       Ведь что будет дальше? Макс разведется, останется с малышкой одна. Да, у нас налаживаются отношения, мы явно обе хотим быть вместе, но этот ребенок как будто все портит. Все же в моих мечтах мы с Макс только вдвоем, без какой-либо… обузы.       - Я чудовище… - шепотом произношу я, опустившись на шезлонг.       Как можно вообще думать о ребенке в таком ключе? Нас всегда учат, что дети чуть ли не священны, их всегда нужно любить. А в моей голове сейчас лишь мысли о том, что ребенок Макс обуза. Вот только… и она считает так же. Тогда, на свадьбе. Ее признание в том, что она не чувствует ничего к малышке, что она совсем ее не любит и не ждет. И что она вообще хочет ее отдать в приют или более нуждающейся семье. Значит я не одна с таким мнением? Или отсутствие любви у Макс обусловлено тем, что ребенок нежеланный?       Мозги кипят от всего этого дурдома. Но явно ничего не остается, как ждать вердикта Макс. Только она может решать, что делать с ребенком. И никто не будет вправе ее осуждать за выбор, каким бы он не был. Мне придется принять любой исход событий: либо воспитывать малышку вместе, либо помогать искать подходящую семью.       - Можно присоединиться? – Рита подходит ко мне, после садясь рядом. – Чего это ты вдруг убежала?       - Нужно было подумать о том, что вообще случилось. И о том, что придется делать дальше. – я тушу сигарету и перевожу взгляд на подругу. – Врачи не звонили? Или Тайлер?       - Тайлер написал, что Джейк задержан на несколько суток за нападение. Плюсом ему выдвинули обвинение в покупке наркотиков. Тайлер сказал, что тот и не испугался. Лишь вызвал адвоката.       - А чего ему бояться? Его папочка наверняка выложит кучу денег, чтобы спасти сыночка. У него в распоряжении лучшие адвокаты города.       - Не лучшие. У него нет Даяны. – Рита усмехается, поднимаясь. – Пойдем. Не хочу сидеть без дела здесь. Поехали лучше в твой магазин. Все равно мама Макс не может там работать. Она уехала в больницу, чтобы там выжидать, когда дочь проснется.       Не став спорить с подругой, я встаю и иду вместе с ней к машине. Дорога проходит в тишине. Даже радио никто не включает. Нам обоим есть о чем подумать, и сейчас явно не до веселья.       - Может ты успокоишься и перестанешь таскать книжки туда-сюда? – Рита наблюдает за мной, стоя за кассой.       Чтобы отвлечь себя от всех переживаний, я решаю сделать перестановку на всех стеллажах. Выделаю отдельные полки для новинок, в отделах с жанрами расставляю книги по-другому. Но в какой-то момент в моей голове как будто яркой вспышкой возникает эта картина. Макс на каталке, без сознания. И на ее бледной коже так отчетливо выделяется этот омерзительный алый цвет. Цвет, который я, похоже, по гроб жизни буду ненавидеть. Цвет ее крови. И сейчас в моей памяти он становится как будто еще ярче, затмевая все остальные цвета Макс. Она становится как будто бесцветной. Один лишь только этот отвратительный алый цвет.       - Ди! Ди, что случилось? – Рита подлетает ко мне, обнимая. От страшной картинки в моей голове я сжимаюсь в комочек, присев на корточки и зажимая голову руками. – Ответь мне. Не пугай меня.       Я прихожу в себя и поднимаю взгляд на подругу. По моим щекам текут слезы, которые я тут же смахиваю. Рита больше не говорит и просто обнимает меня еще крепче, прижимая к себе и поглаживая по голове.       - Этот цвет… Я ненавижу этот цвет… - шепчу я, обнимая подругу в ответ и утыкаясь ей в плечо. – Как будто нет других цветов, только этот.       - Тише, все хорошо. Твой мозг только сейчас до конца осознал, что случилось. Видимо до этого у тебя из-за шока была более спокойная реакция. – Рита помогает мне встать. – Но да, когда видишь эту кровь…       - Не говори, пожалуйста. Просто… не говори об этом. – встряхнув головой, я зачесываю волосы назад.       Но действительно. Почему я реагирую только сейчас? Наверное хорошо, что шок и ступор появляется только сейчас, а не тогда в критической ситуации. И все же для меня все это так странно. Такая замедленная реакция, полное осознание только спустя время. Может из-за отсутствия травмирующих воспоминаний в прошлом я не умею нормально реагировать на что-то подобное сейчас?       От мыслей меня отвлекает телефонный звонок. На него отвечает Рита, я даже не слышу, о чем идет речь. Более того: я не сразу слышу то, что она сама мне говорит.       - Эй, вернись пожалуйста на Землю. Звонили врачи. – Рита хлопает меня по спине, чтобы обратить мое внимание на себя.       - Макс очнулась и ее можно навестить? – тихо произношу я, обняв себя за плечи.       - Ты не хочешь ехать?       - Нет, нужно. Только… Мне снова страшно. Боюсь на нее смотреть. Вдруг опять вспомню эту картину? У нее ведь волосы еще и красные. Они наверняка напомнят мне о…       - Мне кажется, что нам все же стоит поехать. Макс сейчас тяжело, ей нужна наша поддержка.       Я соглашаюсь с Ритой. Приходиться закрыть магазин, повесив табличку с извинениями. Сейчас не то время, чтобы думать о потерянной прибыли и прочем.       Я стою перед палатой и не решаюсь войти. Рита уже внутри, там же и родители Макс, и даже Даяна. А я все стою и не могу открыть дверь и зайти внутрь. Непонятной для меня страх как будто сковывает все тело и не дает пошевелиться. Правда мою проблему спустя время решает Рита: она попросту заталкивает меня в палату и уходит вместе с остальными. Так что мы с Макс остаемся наедине.       - Привет. – она начинает говорить первой, устало улыбнувшись и чуть вытянув руку в мою сторону. Я подхожу ближе и осторожно сжимаю ее ладонь. Не могу смотреть на нее и отвожу взгляд.       - Ты опять боишься на меня смотреть. Как тогда… когда мы только встретились. – Макс слабо сжимает мою ладонь.       - Твои красные волосы. Они напоминают о… - ком в горле не дает договорить. Я сажусь на край кровати, опустив голову.       - Надо будет как только выйду из больницы сменить цвет волос. На что-то более позитивное для тебя. – Макс поглаживает мою ладонь большим пальцем.       - Знаешь, когда мы с Ритой остались наедине у нее дома, я расплакалась. Я испугалась за тебя и только тогда позволила себе заплакать. Но полное осознание как будто пришло только сейчас. Только сегодня утром я поняла, что ты могла потерять ребенка. Что… как бы паскудно это не звучало – одна из твоих проблем могла решиться сама собой. А потом в магазине я вспомнила, как ты лежишь на каталке. И в голове только этот мерзкий цвет. Этот алый на твоих ногах… В моей голове ты вся как будто бесцветная, и есть только он. – я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Макс. Она грустно улыбается, и ее большие голубые глаза все же отвлекают меня от ее волос. Придвинувшись ближе, я осторожно целую ее в губы. А когда отстраняюсь, замечаю странные документы на тумбочке.       - Что это? – взяв первый листок, я ошарашенно смотрю на то, что там написано. – Отказ от ребенка? Ты действительно это сделаешь?       Макс молчит. Она отводит взгляд и поджимает губы, не решаясь что-либо сказать. Я поворачиваю ее лицо обратно, чтобы вновь увидеть ее глаза.       - Уж мне-то ты точно можешь сказать.       - Я… - Макс запрокидывает голову, чтобы сдержать накатившие слезы. После опускает обратно и смотрит на меня. – Помнишь, я говорила тебе о том, что ничего не чувствую к ребенку? Это не изменилось. Я не начала ее любить, когда она появилась на свет. Не начала любить после того факта, что могла потерять. Я… я расстроилась, когда врач сказал, что малышка жива. И это чувство не проходит. Я не хочу ее видеть, не хочу о ней слышать. Я хочу забыть о ее существовании. Я последняя конченая мразь, да?       Я не решаюсь, что ей ответить. А что я могу сказать, если частично согласна? Ведь сама где-то в глубине душе хоть и не на все сто процентов, но тоже как будто расстроена тем фактом, что ребенок выжил.       - Ну… мы обе конченые мрази. – вздохнув, я отвожу взгляд в сторону.       - Ты ведь тоже явно не хочешь, чтобы малышка была в моей жизни. Так почему бы просто не написать отказ? И мне, и ей так будет лучше. Я не испорчу ей жизнь воспитанием без любви, она… не испортит жизнь мне. Неправильно так думать, но…       - Нет. Ты права. Эта неприятная, может для кого-то и мерзкая, но правда. Не нужно портить чьи-либо жизни, чтобы угодить устоявшемуся общественному мнению. – я смотрю на Макс и чуть улыбаюсь. – Вот только твои родители явно не будут в восторге, учитывая то, что они не дали сделать тебе аборт.       - Я уже подумала над этим. Мне кажется, что пора ставить мою жизнь и мой комфорт выше. Если они посчитают, что я не достойна их общения из-за того, что хочу жить счастливо, то… это не мои проблемы.       Вновь придвинувшись к Макс, я кладу ладонь ей на щеку и нежно целую в губы. Но после поцелуя не отстраняюсь сразу же, прижавшись к ее лбу своим.       - Я буду рядом, какой бы выбор ты не сделала. Я поддержу тебя, чтобы ты не выбрала. Помни об этом. Все же… Я люблю тебя. – последние заветные три слова я произношу шепотом.       - Ты наконец-то сказала это вслух. – шепчет в ответ Макс, после целуя меня в висок. – Я тоже тебя люблю. И рада, что рядом со мной такой человек.       Последующее время мы проводим в тишине. Макс все еще нужно много отдыхать и у нее нет сил на длительные разговоры. Но нам обеим явно это не так нужно.