Цвет моей жизни

      Я сижу в больничном коридоре перед палатой Макс, в которой сейчас происходят чуть ли не баталии. Родители Макс сильно возмущены тем, что их дочка вот так просто отказывается от ребенка, и явно пытаются вдолбить в голову то, что она должна поступить иначе.       - Она вам нужна, вот и забирайте! Я не собираюсь ее воспитывать! Я видеть ее не хочу! – Макс с криком выходит из палаты, замечая меня. Я тут же подхожу к ней и беру за руку.       - Ах, вот оно что! – следом из палаты выскакивает мать Макс. – Я была лучшего мнения о тебе, Ди. Я тебе помогала, а ты вот так со мной, да? Это ведь ты научила ее всему этому? Склоняешь ее на бесовскую сторону!       Она явно замахивается для пощечины, но Макс опережает, отвесив ей мощную оплеуху.       - Не смей ее трогать. – чуть ли не шипит Макс, после беря меня за руку и уводя подальше от этого цирка. А меня действительно приходится буквально тащить, так как от шока я в каком-то ступоре.       - Я никогда не видела, чтобы ты была такой злой. Ты… ты ударила собственную мать.       - Она не смеет говорить ничего плохого про тебя. И вообще про тех, кого я люблю. – почти шепотом произносит Макс, остановившись на крыльце. Она кладет ладонь на уже гладкий живот, выдыхая с облегчением. – Знаешь… теперь я чувствую себя как будто свободной. Осталось только избавиться от Джейка.       - Ты это так говоришь, как будто убить его собираешься. – я укладываю в машину сумку с вещами Макс и помогаю ей сесть.       - Кто знает? Вдруг я настолько психану, что действительно просто закопаю его где-нибудь на заднем дворе?       - Знаешь, мне начинает нравиться такая Макс. – я беру ее за руку, сев за руль.       - Грубая и жестокая?       - Честная сама с собой. Ты честно призналась, что не сможешь вырастить ребенка. И даже факт того, что он от Джейка тут играет не самую важную роль. И теперь наконец-то честно признаешься в том, что ненавидишь самого Джейка настолько, что готова убить. Когда мы встретились с тобой в первый раз после расставания, ты была какая-то потерянная, забитая. Да, сейчас в тебе в основном просыпается агрессия, но думаю в скором времени наконец-то проснется и та живость, что в тебе была в колледже, тот боевой дух. Ты умудрилась выбить у декана информацию о том, куда я перевелась, а после приехала ко мне в город, чтобы поговорить со мной. Ну или побить, но видимо планы в моменте изменились.       - Если честно, то я хотела тебе врезать хорошенько, когда увидела тебя на пляже. – Макс усмехается, отводя взгляд. После она проводит ладонью по волосам. – Знаешь… я хочу сменить цвет. Хочу вернуть тот розовый.       - Тот самый цвет, который был первым в моей жизни?       Макс поворачивается ко мне и, вместо ответа на вопрос, просто придвигается и целует в губы. То, что никогда не измениться. Мягкость ее губ, та нежность, с которой она целует меня. И как будто все тот же вишневый блеск, как в тот вечер на выпускном. Вкус, который теперь всегда будет у меня ассоциироваться с нашим первым поцелуем.       - Салютов не хватает, да?       Я тихо смеюсь, целуя Макс в лоб, а после отстраняюсь. Да, действительно не хватает салютов.       - Ты все же приехала одна. – Рита встречает нас на крыльце, подходя ближе и обнимая Макс.       - Пожалуйста, хотя бы ты не читай нотации. Мне и так хватило скандала с родителями. Мне отдых нужен после того, что со мной случилось, а мне устраивают сплошной стресс.       - Макс, я вряд ли пойму твой поступок. Потому что вряд ли когда-либо окажусь в ситуации выбора: стоит ли мне оставлять ребенка от насильника? Но я явно не тот человек, который должен влиять на твой выбор. Я, как друг, просто должна быть рядом и поддерживать, чтобы ты не выбрала.       - Спасибо. Я рада, что у меня есть такие подруги, которые могут поддержать любое дикое решение. - Макс мягко улыбается и обнимает Риту в ответ. – Мне нужно принять нормальный душ и что-то поесть, хотя вообще кусок в горло не лезет.       Макс отстраняется и уходит в дом, оставив нас с Ритой наедине.       - Я удивлена твоей рассудительности. – я подхожу к Рите, положив ладонь ей на плечо. – Ты действительно так считаешь?       - Ну… Частично я сказала то, что она хотела бы услышать. Я не согласна с ее выбором, она должна была попытаться. Я никогда не пойму людей, которые отказываются от собственных детей. Но то, что мы действительно должны быть рядом – это правда. Все-таки мы ее друзья. И сейчас ей нужна поддержка.       - Значит, ты все-таки ее осуждаешь. – я хмурюсь, скрестив руки на груди.       - Ди, она отказалась от собственного ребенка! Как еще мне на это реагировать?       - От ребенка, которого она никогда не хотела. От ребенка, которого она сохранила только потому, что ее заставили. От ребенка, который, в конце концов, появился от акта насилия, мать твою!       - И который во всем этом не виноват! Макс могла и не являться на ту вечеринку или быть более бдительной! – Рита повышает на меня голос, но тут же осекается на последней фразе. – Это… это не то…       - Блеск. Как хорошо, что Макс тебя не слышит. И не знает, что ее подруга считает ее виноватой в случившемся. – я пытаюсь уйти, но Рита хватает меня за руку.       - Это не то, что я хотела сказать. Ты неправильно поняла. Я… не это имела в виду.       - А что ты имела в виду? – я вырываю руку, смотря на подругу. – Что ты еще могла иметь в виду под этой фразой?       - Малышка действительно не виновата в том, что случилось. И поступать вот так жестоко…       - Рита, она младенец! Она сейчас даже не соображает, что с ней происходит. Если постараться, то она и знать то не будет обо всем этом. Если Макс захочет, то ее вообще могут оградить тайной рождения. И малышка никогда в жизни даже не узнает о том, что Макс ее родная мать. И будет свято верить, что семья, которая ее приютит, ее родная.       - Ты говоришь такие жестокие и циничные вещи. – Рита ошарашенно смотрит на меня, как будто и не узнает вовсе.       - Я реалист. И в отличии от некоторых никогда розовых очков не носила.       - Нет ничего плохого в том, чтобы находить хоть немного позитива в этом мире. – тихо произносит Рита, после уходя в дом, по пути чуть оттолкнув меня в сторону.       Я присаживаюсь на ступеньки и достаю сигареты. Никто из нас и подумать не мог, что наговорит подобных вещей. И как в такой ситуации понять, кто прав?       - Что у вас тут случилось? Почему Рита сидит на кухне и пьет вино в двенадцать дня? – Макс приходит ко мне спустя время, зачесывая влажные после душа волосы. Она присаживается рядом и кладет ладонь мне на колени.       - Высказали друг другу, что думаем об этой ситуации. Оказалось, что наши мнения немножечко так разнятся. – я несильно сжимаю ее ладонь, смотря на небо.       - Насколько сильно?       - Ну, я, по ее мнению, жестокий циник, а она, по моему мнению, носит розовые очки.       - По ней было видно, что она не в восторге от моего поступка, когда мы вышли из машины без люльки. – Макс кладет голову мне на плечо. – Ты пока единственная, кто действительно принимает мой выбор, а не делает вид.       - Не говори так. Рита тоже принимает твой выбор. Просто она не понимает, почему ты отказалась. В ее голове убеждения, что детей бросать нельзя ни в коему случае. Какая бы не была ситуация. Она считает, что ты жестоко поступила с малышкой. Но как по мне, ты наоборот сделала лучше. Ты дала этой крохе шанс вырасти в любящей, полноценной семье.       - Вот. Ты понимаешь это. Почему другие не могут понять? Почему в головах людей как будто огнем выжжена мысль, что мать всегда должна любить ребенка? Почему никто не верит в то, что так не всегда бывает?       - Потому что люди до сих пор верят в инстинкты. До сих пор верят в то, что они есть не только у животных, но и у нас. И что как раз-таки из-за этих инстинктов мы должны превозносить свое потомство, и любовь к нему включается автоматически, как только ребенок оказывается в нашем нутре.       - Но это ведь так неправильно. – Макс поднимается, засунув руки в карманы.       - Но что поделать? Таков мир. Подобные убеждения очень сложно убрать из голов людей по щелчку пальцев. – я поднимаюсь следом и обнимаю ее за талию одной рукой. Положив голову ей на плечо, я утыкаюсь носом в шею. От нее практически не пахнет каким-то гелем или мылом. Легкий аромат то ли персика, то ли манго в отдалении, но в основном лишь аромат ее кожи. Насладиться полностью моментом нам не дают.       - Тайлер звонил. Он хочет видеть нас в участке. – за спиной раздается голос Риты. Я поднимаю голову и смотрю на нее, она же отводит взгляд.       - Мне нужно переодеться. И хоть немного просушить волосы. Я быстро. – Макс отстраняется от меня и быстро поднимается наверх. Я подхожу к Рите.       - И с каких пор ты пьешь по утрам?       - А с каких пор тебя это волнует? – Рита переводит на меня взгляд. По ней видно, что она плакала.       - Мы обе наговорили глупостей. Давай признаем это честно. У нас обеих явно разные взгляды на этот мир. И мы обе, как взрослые, должны принять это. Да, я циник. Я действительно иногда могу быть жесткой. Ты, не смотря на свою периодичную язвительность, смотришь на мир куда более позитивно. Я была груба, когда сказала, что ты ходишь в розовых очках. Извини.       Рита опускает голову, накручивая кудряшку на палец. Она молчит с минуту, явно решая, что сказать.       - Мы никогда не сможем переубедить друг друга, – Наконец она начинает говорить и вновь смотрит на меня. – Но думаю, что это и не нужно. Мы ведь должны быть толерантны, разве нет? Если я толерантна к твоей ориентации, то почему я не должна быть толерантна к твоему мнению в чем-то подобном? И… ты права. Иногда я все-таки надеваю розовые очки. Но я не вижу в этом ничего плохого. Да, иногда это может выглядеть наивно. Но мне просто хочется хоть немного оградиться тем самым от всего того, что творится в нашем мире.       Я ласково улыбаюсь, положив ладонь Рите на плечо, а после и вовсе ее обняв. Она не сразу, но все же обнимает меня в ответ.       - Иногда и друзья поступают гадко, говорят грубые вещи. – Рита отстраняется спустя время. – Но думаю смысл дружбы и заключается в том, чтобы уметь прощать подобное и все равно продолжать любить друг друга.       - Все-таки мне повезло получить такую лучшую подружку. Как мне, наверное, все завидуют. У них ведь нет такой подружки.       - Обожаю, когда ты так ко мне подлизываешься. Не могу на тебя долго злиться после такого. – Рита улыбается, после потрепав меня по волосам. – Ненавижу и люблю. И как с тобой такой жить?       - Как ты и сказала: просто любить. – я пожимаю плечами.       Дождавшись Макс, мы все садимся в машину и наконец едем в полицейский участок. И все надеемся на радостные новости о том, что удастся посадить всех говнюков.