Парижские зори

Маринетт нередко могла наблюдать за прекрасными рассветами в своём родном городе. Причин тому было несколько. Иногда девушке не спалось без явной причины. Совмещать учёбу в школе и геройскую работу зачастую было очень непросто, учитывая, что каждый из аспектов её жизни требовал полной отдачи. Халтурить было нельзя ни на занятиях, ни в сражениях с акумами. И, конечно, для молодой девушки это грозило очень сильным стрессом, из-за которого её периодически одолевала бессонница. На такие случаи у Маринетт было правило: если не может уснуть в течение двух часов максимум, то она встаёт с постели и выходит на балкон, чтобы подышать холодным ночным воздухом и успокоить расшалившиеся нервы. Порой, это помогало, и через минут двадцать-тридцать нахождения наедине со своими мыслями, Дюпен-Чен начинало клонить в сон, она спускалась обратно в комнату и крепко засыпала. Но чаще Маринетт так и стояла на балконе до самого утра, наблюдая, как встаёт солнце над столицей, призывая всех её жителей к скорому пробуждению. Тикки не раз говорила ей, что с этой бессонницей лучше обратиться к врачу, но какой в этом мог быть толк, если Мари даже не сможет объяснить доктору причины? Ведь дело было не в сложной школьной программе, не в несчастной любви, гормональных сбоях или частых конфликтах с Лилой и Хлоей. Точнее, не только в этом. Дюпен-Чен не была уверена, что успокоительные или снотворные не повлияют на её дееспособность в трансформации, а проверять это опытным путём не хотела. Одно дело - завалить контрольную по французскому из-за сонливости и совсем другое – пропустить удар в схватке, из-за которого она может потерять талисман и проиграть войну с Бражником. В такие моменты Маринетт ненавидела Мастера Фу за то, что он выбрал именно её. Иногда причиной позднего бдения становилось появление акумы. У Маринетт периодически создавалось впечатление, что Бражник вообще никогда не спит. Нет, ну, серьёзно! Нормальные люди по ночам отдыхают, а не отправляют очередную треклятую моль летать по городу, нарушая спокойствие граждан и самих героев. И хоть в нормальности и адекватности Бражника Маринетт сомневалась ещё с самого первого дня, она всё ещё не была уверена, что его агрессивность не связана с ночными недосыпами. Она сама готова была бросаться фурией на каждого встречного после выматывающего боя в тёмное время суток, и поймала себя на мысли, что на месте Бражника злилась бы ещё сильнее. Её бессонница хотя бы окупалась, а каждый его отказ от сна заканчивался провалом и не приносил абсолютно никакой пользы. При таком раскладе дел целеустремлённости этого мужчины можно было даже позавидовать. Но, сколько бы Маринетт не пыталась поставить себя на место Бражника, она никогда ему не сочувствовала. Сам виноват. Правда, осознание того, что злодею было немного хуже, чем ей, никак не влияло на её способность быстро уснуть после очередной геройской нервотрёпки. Злорадство и радость от очередной победы не приносили желанное забытье. Маринетт всё равно сидела на балконе, глубоко дыша и ожидая, когда действие адреналина полностью закончится, сердце, наконец, перестанет пытаться проделать дыру в её груди, и мысли снова начнут выстраиваться в ровный ряд, а не скакать попрыгунчиками по её голове, вызывая сильные и болезненные спазмы. Почти всегда на это требовалось больше времени, чем хотелось бы. Иногда Маринетт сама просыпалась ранним утром, часа за два-три до будильника. Её организм, умудрённый опытом постоянных сражений, подготовки рефератов, докладов, домашнего задания и приступов ночного вдохновения для своих дизайнерских творений, уже успел немного перестроиться: в дни более или менее спокойные Маринетт зачастую хватало всего пяти-шести часов, чтобы выспаться. А, учитывая, что она старалась ложиться как можно раньше, когда это было возможно, то и поднималась с кровати она в таких случаях ещё до восхода солнца. Тогда девушка тихо спускалась вниз, стараясь не потревожить родителей, варила себе свежий кофе в турке и приходила обратно уже с чашкой горячего напитка в руках. Забиралась на балкон, укутывалась в тёплый плед и устраивалась в раскладном кресле. Потихоньку цедила вкусный кофе и наблюдала за новой зарёй в тишине и спокойствии. Наверное, именно эти минуты и были самыми любимыми в жизни Маринетт. Не было усталости и раздражения от очередной бессонной ночи, сердце не колотилось в груди после смертоносной схватки, а в голове была приятная пустота. И сегодня было как раз такое утро. На часах красовались всего три цифры: «5:10». Солнце брезжило где-то на востоке, и Маринетт предвкушала очередной красивый рассвет. Она не выходила из дома все выходные, отменила встречи с друзьями, сославшись на то, что не очень хорошо себя чувствует. Происшествий с акумами не наблюдалось, поэтому присутствие Леди Баг в городе не требовалось, и Маринетт могла посвятить эти два дня себе самой. Видимо, Вселенная всё же сжалилась над ней хоть немного. Кот тоже не появлялся, хотя до пятничного «курьёза» приходил к ней почти каждый вечер. Испугался того, что случилось между ними? Вполне вероятно, учитывая, как быстро он смылся после произошедшего, поджав свой трусливый хвост. Он мог сколько угодно строить из себя Казанову и альфа-самца на публике, но Маринетт прекрасно знала, что когда доходит до личного общения, Нуар рядом с ней робеет и превращается в маленького котёнка. Такое пошлое откровение было чем-то из ряда вон выходящим, напарник раньше даже шуток на тему секса не позволял себе наедине с ней. Возможно, он и не ожидал от себя такого. Да и Маринетт сама хороша. Что на неё нашло в тот вечер? Почему она впустила его в ванную, а не погнала первой попавшейся тряпкой из своего дома? Зачем поцеловала его и затащила его в воду? Неужели виной была лишь похоть, так невовремя заполонившая её разум и подбрасывающая развратные фантазии? Нет, Маринетт была уверена, что дело не только в этом. Иначе она совсем в себе разочаруется. Мари все эти два дня пролежала в кровати и смотрела в потолок, пытаясь анализировать своё поведение. Она чувствовала себя дурой. Девушка никогда не хотела играть на чувствах Кота, а использовать его для удовлетворения своих подростковых фантазий ей даже в голову не приходило. И если это было просто мимолётное наваждение, то она должна убедиться в этом и хотя бы извиниться. Нуар теперь точно будет на что-то надеяться, и Маринетт совсем не хотела разбивать ему сердце снова, но если уж и придётся это сделать, то она хотела быть уверена, что это последний раз. Но бесконечные размышления ни к чему не привели и не дали никаких ответов. Маринетт прекрасно понимала, что скоро они с Котом встретятся снова, и ей нужно будет чётко сказать ему «да» или «нет». Но она даже себе не могла толком ничего ответить. Дюпен-Чен устала от этих бесполезных попыток в n-ный раз разложить всё по полочкам в голове. Полочки ломались, вновь сваливали все мысли, эмоции и чувства в кучу, и приходилось начинать сначала. Это было уже невыносимо. Поэтому она и сидела, пила кофе и просто смотрела на зарю в надежде, что после «проветривания» головы думать станет немного проще. К сожалению, проверить эту теорию возможности не представилось. — Я знаю, что ты здесь, — раздраженно сказала девушка. — Хватит уже сидеть в засаде, выходи. Она заметила чёрные уши краем глаза ещё полчаса назад. Судя по всему, Кот сидел на карнизе окна, что находилось этажом ниже, и по какой-то причине никак не мог набраться смелости, чтобы залезть на балкон Маринетт и как-то обозначиться. Поначалу девушка не придала этому значения, думая, что он вот-вот либо покажется, либо уйдёт, но после тридцати минут ожидания его сталкерство уже стало неприличным. Хотя, ей ли говорить о приличиях? Сначала она услышала негромкий стук. С таким обычно кошки вцепляются когтями в стену, желая подняться выше или удержаться в воздухе после неудачного прыжка. Судя по всему, Нуар чуть не свалился с карниза от неожиданности, не подозревал о том, что его давно раскрыли. Через пару секунд в поле зрения Маринетт появилась светлая макушка и зелёные глаза. Дежавю какое-то. Девушка перевела взгляд на робко выглядывающего из-за каменного пола блондина. Нуар выглядел… виноватым? С чего бы это? Он постоянно вламывался к ней домой без толики стеснения, а уж после их недавней близости Маринетт, тем более, ожидала открытого и очень громкого появления. Неужели произошедшее настолько сбило с него спесь? — Ну, может, залезешь уже? Сколько можно там прятаться? Кот молча кивнул, быстро забрался по перилам, перепрыгнув через них, и встал на поверхность балкона рядом с сидящей в кресле девушкой. — Давно ты меня заметила? — тихо спросил он. — Ещё с самого начала. Твои длинные уши тебя выдали. — Извини, мне не стоило вот так шпионить, просто не хотел мешать твоему уединению. — Правда, что ли? – усмехнулась Маринетт. Нуар втянул голову в плечи и потупил глаза. То, что должно было прозвучать как обычная шутка, кажется, заставило парня ещё больше устыдиться. Только вот чего? — Кот, я просто пошутила, — сказала Маринетт, выставив вперёд руки в примирительном жесте, чтобы напарник совсем уж не впал в панику. — Что с тобой такое? — На самом деле, я просто хотел поговорить, – выдавил из себя Нуар, проигнорировав её вопрос. — Ну, говори тогда, – отозвалась Маринетт. Она всё ещё не понимала, почему герой никак не может начать уже этот разговор. Ну, да, конечно, говорить о таком неловко, но они уже не дети и не чужие люди всё-таки. Вот если бы такая ситуация произошла с Адрианом, то тогда Маринетт сама не смогла смотреть другу в глаза, всучила талисман Мастеру Фу и уехала бы в Исландию пасти овец подальше от всего приличного общества Парижа и от Агреста, в частности. Но с Нуаром они уже так много вместе прошли, пережили, выиграли бок о бок несчётное количество сражений, и Маринетт даже не подозревала, что напарник будет теперь так робеть перед ней из-за их внезапной близости. Наверное, всё же слишком внезапной. — Кот, что сделано, то сделано… — начала Мари, так как Нуар всё так и продолжал молчать. — Нет! – выпалил он, тут же подняв голову. Маринетт опешила. В взгляде напарника было столько вины и отчаяния, что девушка аж растерялась на несколько секунд, совершенно не понимая, что делать и говорить дальше. А вот блондина, видимо, прорвало. — Не надо меня оправдывать, Маринетт! Я… Господи, да я сам себя ненавижу теперь… Парень уронил голову в руки и начал медленно оседать на пол, тихо скуля. Вот теперь Дюпен-Чен уже испугалась за него. Что эта кошачья морда уже успела себе надумать?! Мари встала с кресла и подошла к другу, присев рядом с ним на корточки и положив руку ему на плечо. — Кот Нуар, посмотри на меня, пожалуйста, – попросила она. – Ты меня пугаешь. В чём дело? — Я воспользовался тобой! – в сердцах выпалил блондин, с отчаянием в глазах взглянув на любимую. — Чт… Да с чего ты это взял?! Я же сама согласилась, когда ты спросил! — Да, вот только… — Кот нервно провёл рукой по волосам, – я лишь дома понял, что ты, похоже, сама не очень понимала, что делала. У тебя был такой стеклянный взгляд, будто ты вообще не здесь была мыслями и состоянием. Я должен был это заметить. Не знаю, может, ты выпила немного с Альей, и… — Да какой нормальный человек полезет в ванную после того как выпил?! – всплеснула руками Дюпен-Чен. – И я не пью, Нуар! Да, у нас стрессовая работа, но не настолько же! — Что, вообще не пьёшь? – Кот непонимающе приподнял бровь, шмыгнув носом. — Да я даже снотворное не принимаю, когда у меня бессонница, потому что не знаю, как это отразится на моём состоянии в трансформации! – взорвалась Маринетт. – А ты мне про алкоголь говоришь! Господи, как же иногда сложно, глупый Кот… Девушка со вздохом упала рядом с напарником на каменный пол и потёрла лицо руками. Вот, оказывается, в чем было дело. Маринетт так сильно погрузилась в мысли о том, как она сама относится к произошедшему, что даже не подумала, как это могло выглядеть со стороны Нуара. Но вот сейчас она начала осознавать, что его версия событий была вполне логичной. Она столько времени отвергает его и говорит, что её сердце занято другим человеком, а потом в один прекрасный вечер затаскивает его к себе в ванную, целует и всем своим поведением намекает на интимную близость. Про «любовные качели» девушки блондин не знал ровным счётом ничего, он и понятия не имел, что она еще уже пару месяцев не может выбросить его самого, его голос и фантазии о его теле из головы, как бы ни пыталась. Её растерянность парень вполне мог принять за опьянение, когда пришёл в себя уже дома. И начал себя изводить. Да что же она наделала?! — Кот, послушай, – вздохнула Маринетт, положив руку на плечо напарнику и посмотрев ему в глаза, – я сама не знаю, что именно произошло в пятницу, но это точно было не насилие. Я не была пьяна, не была под действием лекарств, или ещё чего. Я просто растерялась. Ты застал меня не в самом удобном положении. Тем более, что… Девушка запнулась, потому что говорить о таком даже в контексте данной беседы было уже слишком для неё. Нужно было признаться в своём длительном влечении к напарнику, пока он снова не утонул в самокопании и не начал думать, что она пытается просто оправдать случившееся для себя самой и для него. Она проигрывала эту фразу в голове все два дня, но теперь не могла решиться её озвучить, потому что разговор пошёл совсем не по её плану, и все полочки, в который раз выстроенные в голове за пару часов наблюдения за солнцем, снова рухнули. — …ты мечтала обо мне наедине с собой?.. – аккуратно подсказал Нуар. Маринетт почувствовала, как щёки стремительно наливаются краской. Эта ушастая задница и это слышала! Да сколько он там времени провёл, за этой треклятой стеной?! — Я тебя сейчас ударю, – безэмоциональным голосом изрекла Дюпен-Чен, уставившись невидящим взглядом в пол. — Понял-понял, только не бей! Кот закрыл голову руками и осторожно выглянул из своего «убежища», пытаясь оценить обстановку и понять, насколько реальна вероятность, что к нему вот-вот применят физическую силу. Маринетт молчала. Нуар решил подождать, чтобы не рисковать в обозримом будущем получить йо-йо по голове. Пять минут они сидели в тишине. Пять минут тянулись целую вечность. Маринетт никак не могла взять себя в руки. До сего момента она и не думала, что Кот слышал, как она шептала его имя на каждом стоне. Наверное, именно из-за этого он и потерял голову немного. Нуар всегда был очень внимателен к её настроению даже во время боя, вряд ли он бы не заметил её растерянности сразу в трезвом состоянии. Но даже так, она не могла его ни в чём обвинить. Ну, кроме того, что он вломился к ней домой, разумеется. — Да, это так, – сказала она, наконец. Голос девушки немного дрожал. – И это был не единичный случай. Это продолжается уже пару месяцев, и, если честно, я сама не знаю, что со мной происходит. Честно скажу, Кот, я все выходные думала, что тебе сказать при встрече, но так и не придумала. Я понимаю, что ты хочешь получить от меня ответ, потому что мы не можем игнорировать то, что случилось, но я не могу тебе его дать. Ещё не нашла. Наша… неожиданная близость не была насилием, и я не жалею о ней, но пока не могу… не могу понять, что она… — Багибу. Кот прервал её, мягко положив свою ладонь на её, и посмотрел на девушку с лёгкой улыбкой. Кажется, теперь пришла его очередь успокоить напарницу, чтобы она себя не мучила. Нуар знал лучше любого другого, насколько Маринетт ответственная во всех аспектах своей жизни, будь то сражения с акумами, школьные проекты или чувства к другому человеку. Ей казалось, что она обязана после такого дать ему какой-то чёткий ответ, выбрать сторону: остаться с ним непременно навсегда или навсегда его оттолкнуть. Вынужденная почти каждый день принимать быстрые и чёткие важные решения Леди Баг не могла мыслить по-другому, и Адриан это понимал. Но он также на опыте собственных родителей знал, что с отношениями это так не работает. — Теперь ты послушай меня, пожалуйста, — негромко попросил он, и подождал пару секунд, пока Маринетт не кивнула. — Мне не нужен от тебя чёткий и ясный ответ прямо сейчас, потому что я вижу: ты всё ещё растеряна и сама не понимаешь, что с тобой. Иногда нужно больше времени, чем двое суток или два месяца, чтобы разобраться в себе, и это абсолютно нормально. Мой отец целый год ходил кругами вокруг моей мамы, прежде чем понял, почему его к ней так тянет. У него всегда было сложно с выражением и осознанием своих чувств даже после моего рождения, что уж говорить про времена далёкие. Ну, такой он человек, что ж тут поделать. Да, и вообще, редко так случается, когда люди уверены друг в друге с самого начала. На проверку чувств иногда могут требоваться годы. — Ты… предлагаешь подождать? — уточнила Маринетт, когда Нуар закончил. Его небольшой монолог тоже не отличался связностью и логикой. Блондин явно волновался, хоть и пытался не показывать этого. Видимо, чувство вины отступило, и у него снова появилась надежда. А вместе с ней пришла и нервозность, сменив собой отчаяние. — Я предлагаю попробовать, — пожал плечами парень. — Ну… нам быть вместе. А там, посмотрим, что будет дальше. — Кот, а если я через какое-то время я пойму, что всё это было лишь мимолётным увлечением? Что у меня разыгралась фантазия и гормоны? Я не хочу разбивать тебе сердце. Ты дорог мне, и я не хочу снова делать тебе больно. — Моя Леди, нас тут двое. Не надо брать ответственность за всё только на себя. Мы не на поле боя, где именно от тебя зависит очень многое. Я ведь сам это предлагаю и прекрасно понимаю, что делаю. Ты что-то чувствуешь ко мне – вот что для меня важно. А если через какое-то время ты поймёшь, что эти отношения не то, что тебе нужно, я с этим смирюсь. Просто дай мне шанс, я о большем не прошу. Маринетт смотрела в эти большие зелёные глаза, в которых плескалось столько любви и нежности к ней, и просто не могла сказать «нет». Глупо было бы отрицать, что её тянет к Нуару уже далеко не первый день. И ещё глупее – это скрывать. В конце концов, блондин был прав, она не одна принимает решение, и не ей одной нести за него ответственность. Кот уже давно не мальчик, и знает, что делает. Ну, во всяком случае, она на это надеялась. И Мари надоело мучить себя бесконечными размышлениями и терзаться выбором. Очень хотелось просто пустить всё на самотёк. Она улыбнулась и положила ладони на щёки напарника, погладив мягкую кожу большими пальцами. — Хорошо, пусть будет так. Девушка слегка подалась вперёд и коснулась своими губами губ блондина, подтверждая свои слова скромным жестом. Кот улыбнулся и притянул её к себе, усаживая на колени, продлил поцелуй, обнимая девушку за талию. Этот момент обоим казался таким правильным, и теперь мыслилось странным, что они не пришли к нему раньше. — Спасибо, Маринетт, — прошептал Нуар, прижимаясь виском к её лбу, когда они оторвались друг от друга. — Нашёл, за что благодарить, — усмехнулась девушка, убирая мешающие светлые пряди с его лба. — Будешь кофе? — Это намёк? — блондин расплылся в довольной улыбке, чмокнув Мари в щёку. Девушка лишь закатила глаза. — Боже, на что я подписалась?

***

Впрочем, как это ни странно, но романтическую атмосферу незыблемые шутки Нуара не испортили. Они спустились в комнату Маринетт, и Дюпен-Чен действительно отправилась на кухню сделать им по чашке кофе, строго наказав Нуару сидеть здесь и не шуметь, чтобы не разбудить родителей. Герой серьёзно покивал и пообещал, что ничего трогать не будет. Судя по тому, как сощурились глаза Маринетт, она ему не особо поверила, но не тащить же этого кошака с собой вниз. Если Сабин или Том вдруг спустятся попить воды, их дочери будет очень трудно объяснить, что здесь делает герой Парижа в такой ранний час. Закончив возиться с туркой, девушка поднялась обратно наверх и застала Нуара, разглядывающего её непривычно пустую стену рядом с рабочим столом. — А куда делись фотографии той модели, которые висели у тебя тут? — спросил блондин, принимая от неё кружку. — Адриана? Я уже их довольно давно сняла. Ты только заметил? — Да? — удивился Кот, — Я не обращал внимания как-то. А почему сняла? — Ну, просто убрала, и всё, — буркнула Маринетт. — Мне нужно было место у рабочего стола для набросков. Не признаваться же в том, что ей было не особо комфортно лазить по сайтам с пикантным контентом и ласкать себя перед всеми этими фото. Поэтому теперь они лежали в ближайшем ящике. Нуар, естественно, ни на йоту ей не поверил, это было видно по его довольной роже. И Маринетт не могла не съязвить: - Убери свою довольную лыбу, это не было связано с тобой, Котяра. Ну, может быть, и было. Но в этом Мари тоже никогда не признается. Она аккуратно села на пол, стараясь не пролить напиток из кружки, и взяла напарника за руку, утягивая за собой. Несколько минут они просто молча сидели рядом и смотрели друг другу в глаза. Странный момент единения. Маринетт не могла придумать, что теперь сказать, о чём говорить. Все её мысли занимал их поцелуй на балконе, вытеснив из головы воспоминания даже о ласках в ванной. Они теперь пара, да? Вот так просто? Никакой вечерней романтики, лёгкого бриза от Сены, цветов и кольца… Так, нет, стоп, это уже немного не то. — Кот… — тихо позвала его Дюпен-Чен, не отрывая взгляда от глаз напарника. — М-м? — Мы теперь встречаемся? — Ну, наверное, да, — смущенно улыбнулся Нуар, почесав затылок. После этого милого жеста Мари стало очевидно, что для блондина это непросто в такой же степени. И он, наверняка, тоже не знает, что сказать. Почему-то в её голове устоялся образ заядлого ловеласа в лице Нуара, но она забывала, что это всего лишь маска. У него могло и не быть отношений до этого, ведь он уже три года неустанно повторяет, что его сердце принадлежит только Леди Баг. — Думается мне, у тебя не было плана действий на случай такого развития событий, — усмехнулась Маринетт, щелкнув парня по носу. — Каюсь, виновен! — всплеснул руками Кот, рассмеявшись, — Если честно, я уже почти отчаялся. То, что случилось в пятницу, выбило меня из колеи. Я винил себя в том, что произошло, и не мог набраться смелости прийти к тебе, чтобы поговорить. Боялся, что ты возненавидела меня. И когда я шёл сюда сегодня, я совсем не ожидал, что ты меня примешь. — Глупый ты Котик, — Мари запустила пальцы в светлую копну волос и почесала у Нуара за ушами, тут же услышав довольное мурчание и с улыбкой заметив, как Кот блаженно прикрыл глаза. — Ты ведь меня знаешь, как никто другой. Если я говорю «да», это значит «да». И хоть я ещё не понимаю, что именно мною двигало тогда и двигает сейчас, но я бы повторила, если честно. Ну, то… что было в пятницу. — Правда? — Нуар приоткрыл один глаз. «Я, что, это вслух сказала?..» Герой поставил кружку с кофе куда-то себе за спину и подался вперёд, нависая над девушкой, снова заглянул ей в глаза. Теперь щурился уже он. — Моя Леди… Удар. — …знаешь, ты была так прекрасна тогда… Удар. — …я не мог оторвать от тебя глаз, сколько не пытался… Удар. — …а когда пришёл домой, мне пришлось целый час пробыть в душе… Удар. — …я не мог избавиться от звука твоих стонов в ушах, а перед глазами стоял твой затуманенный похотью взгляд… Сердце Маринетт отплясывало дикое танго у неё в грудной клетке. Когда он успел повалить её на пол? Почему взгляд этих зелёных глаз теперь казался таким диким? И как, акума ему задери, Нуар умеет превращаться из милого котёнка в сексуального зверя за долю секунды?! — …и если ты позволишь мне, — он закусил губу от нетерпения, — я бы… «Возьми меня» — Да. И всё полетело в бездну. Как Нуар перенёс её на кровать, Маринетт не успела проследить. Не поняла, когда он успел завязать ей глаза большим куском ткани, пробормотав что-то вроде «Плагг убьёт меня, если я снова буду заниматься этим в костюме». До её слуха не сразу долетели слова обратной трансформации. Осознание происходящего до неё дошло, только когда под её пижамную футболку скользнула тёплая рука. Без перчатки и без острых когтей. Маринетт бросило в жар. Она схватила Нуара за шею руками и притянула его к себе, целуя жадно, развратно, со всей страстью, на какую сейчас была способна. Парень аж пискнул, явно не ожидав такого напора, но очень быстро реабилитировался, сгребая девушку в охапку и углубляя поцелуй. Маринетт чувствовала, как пальцы Нуара, пробежавшись по её животу, снова поползли вверх, мягко прикоснулись к груди, словно на пробу, обвели по кругу и слегка оттянули один из сосков. Вторая его ладонь огладила бёдра девушки, медленно проникла под ткань пижамных штанов и остановилась на ягодице, чуть сжав. Кот сгорал от желания, вырисовывал немыслимые узоры языком и губами у неё на шее, но делал всё так аккуратно и бережно, как будто боялся сломать её. И это странным образом возбуждало ещё сильнее, однако, хрустальной вазочкой Дюпен-Чен уж точно не была. Маринетт опустила руки и на ощупь нашла края майки Нуара, резко потянув её вверх и быстро снимая ненужный сейчас предмет одежды. Парень что-то буркнул сверху, видимо, запутался в вороте майки, но Мари не обратила на это никакого внимания. Она, на его собственный манер, пробежала пальцами по крепкой спине, огладила лопатки и слегка пощекотала шею ногтями, чем вызвала у блондина рваный вздох и целое море мурашек. Маринетт не сдержала тихого стона, когда Кот сжал её ягодицы обеими руками, и с силой вцепилась ему в волосы, несильно укусив за плечо. Нуар зашипел и неосознанно двинул бёдрами вперёд, вжавшись в её пах, и Маринетт распахнула глаза под повязкой, почувствовав его немаленькое возбуждение. Она замерла на секунду от осознания, насколько быстро она его завела, и Кот воспользовался этим: перевернул её на бок, тут же обхватив её рукой поперек груди и прижавшись вплотную к её спине. Он одним движением руки стянул вниз её мешающиеся штаны и снова сжал в ладони её ягодицу, вызвав у Маринетт ещё один стон. Мёдом ему там, что ли, намазано? Кот тут же зажал ей рот свободной ладонью. — Чш-ш-ш… — прошептал он ей на ухо. — Миледи, ты же сама сказала, что не хочешь беспокоить родителей. Маринетт хотела было напомнить ему, что это он виноват в её несдержанности, но когда Нуар провёл языком по раковине её уха, из горла вырвался только жалобный писк. Блондин усмехнулся, радуясь своей маленькой победе, и медленно опустил ладонь с её округлости ниже и проник пальцами в ложбинку между ягодицами, добравшись до истекающего смазкой лона. — Боже, Миледи, ты сводишь меня с ума… — проскулил он ей в плечо, ощущая кожей влагу и тепло. Маринетт задохнулась, когда он провел пальцами по её промежности, и подалась бедрами назад, навстречу его руке. Она закинула руку за спину и царапнула ногтями по его плечу, сжала локоны до побеления костяшек из тупой потребности хоть что-то сделать, потому что Кот очень крепко её держал. Нуар раздвинул половые губы, аккуратно огладил их. Рука у него дрожала то ли от волнения, то ли от возбуждения. Он делал это так медленно, так непозволительно медленно, словно боялся навредить или поранить нежную кожу грубыми прикосновениями, но Маринетт сейчас нужно было совсем не это. Она не выдержала, опустила свою руку вниз и дёрнула его за пальцы вверх, к клитору, туда, где эти тонкие пальцы были ей сейчас необходимы больше всего. Кот понял вполне непрозрачный намёк и потёр чувствительный бугорок несколько раз, внимательно следя за реакцией девушки. Да, так было определенно лучше, но всё ещё недостаточно. Безумно мало, Маринетт хотела ещё: быстрее, грубее, резче. Хотела, чтобы эти пальцы оказались внутри и трахали, пока она не зайдётся в истошном крике оргазма, а потом заменить их на его твёрдый и большой член и начать всё по новой. — Кот, быстрее… — прошептала Маринетт одними губами, но Нуар каким-то чудом услышал её. Он сжал её в объятиях ещё сильнее, его пальцы попадали чётко по клитору в быстром, нужном Маринетт темпе, и девушка уже готова была отъехать в нирвану. Было хорошо, так до одури хорошо, что Маринетт просто умирала. Она не знала, чего она хотела больше: чтобы он остановился и взял её прямо сейчас, на этой кровати грубо и жёстко, как последнюю суку, или чтобы просто дал ей кончить. Но решить она не успела. Ощущений стало слишком много, Маринетт почувствовала, что уже близка к концу, и через секунду едва сдержала крик наслаждения, рвущийся из горла, когда оргазм накрыл её, прошив удовольствием всё тело. Маринетт обмякла после судорог, вновь чувствуя себя тряпичной куклой в руках Нуара, и лишь через пару минут начала возвращаться в реальность. Кот уже убрал руку от её промежности, но всё ещё крепко держал её, тяжело дыша у неё над ухом. Девушку аж передёрнуло от той животной энергии, которая сейчас исходила от парня, что лежал позади неё. Она, как будто только сейчас осознала всё произошедшее, и неожиданно для себя испугалась продолжения, едва успев подавить порыв сжаться в комочек. Фантазия и возбуждение исчезали, оставляя её наедине с реальностью, к которой она оказалась не готова. Мари еле заметно дёрнулась, и Нуар очень быстро уловил перемены в её настроении. — Что случилось? Я сделал тебе больно? — тихо спросил он, тут же ослабив хватку, чтобы девушка могла легко отстраниться, если вдруг что. — Нет, Кот, просто… — Маринетт запнулась на секунду, пытаясь сглотнуть вязкую слюну во рту и вернуть себе способность нормально говорить, — просто я не готова ещё к «основной» части, кажется… Нуару, судя по всему, потребовалось пару мгновений, чтобы понять, о чём она говорит, но когда до него дошло, парень тут же отпустил её. — Всё хорошо, не переживай об этом, — сказал он мягким голосом и пересел на кровати, видимо, желая уйти и оставить её наедине с собой. — Лучше мы тогда вернёмся к этому позже... — Нет, стой! Маринетт на ощупь нашарила его руку на постели, удержав и не позволив никуда слинять. Нет, так дело точно не пойдёт. Больше эта ушастая задница от неё не сбежит. Девушка ничего не видела сквозь плотную повязку, но в ловкости и проворности ей нельзя было отказать: она рывком притянула напарника обратно к себе и забралась к нему на колени, прежде чем он успел хоть что-то понять. — Но ты же сказала… — Я сказала, что не готова к «основной» части, глупый Кот, — прошептала она, наклонившись и оставив лёгкий поцелуй на его шее, — но это не значит, что я отпущу тебя домой со стояком. Нуару не дали ничего ответить. Маринетт повалила его на простыню и провела руками по его груди сверху вниз, слыша его учащённое дыхание и чувствуя кожей, как быстро у него в груди бьётся сердце. Она спускалась пальцами всё ниже и ниже, остановившись только у пряжки ремня, с завидной скоростью расстегнула её и запустила руку ему в штаны под шумный вздох блондина. С размерами она точно не ошиблась, это было во всех смыслах не маленькое возбуждение. Мари пару раз провела ладонью по стволу, задевая кончиками пальцев чувствительную головку, и парень не выдержал, сам рывком стянул с себя джинсы, давая ей больше простора для действий. Маринетт на секунду растерялась, неуверенная, что именно надо делать дальше, потому что была уверена – порно далековато ушло от реальности, а самостоятельного опыта у неё ещё не было. Однако выход из ситуации был найден удивительно быстро. Она наклонилась к Коту почти вплотную, продолжая несильно сжимать его член в руке, и томно прошептала ему на ухо: — Направляй меня… Нуара аж передёрнуло от того, как эта фраза прозвучала её голосом, а когда она кончиком языка прошлась по задней части его уха, повторив его подлый приём, герой не выдержал, застонал чуть ли не голос, успев вовремя заткнуть себе рот ладонью. Дрожащими пальцами он накрыл её запястье, и пребывая уже где-то на грани, повёл её руку сначала вверх, потом вниз… Маринетт быстро поняла, что именно нужно делать. Провести всей ладонью по стволу, потереть большим пальцем головку, пощекотать основание члена едва заметными прикосновениями – и вот уже дрожит под её руками, едва сдерживая стоны удовольствия, как и она ранее. Мари набралась смелости, ускорила движения рукой, а второй ладонью проскользнула ещё ниже, дотрагиваясь до яичек, и тут блондин не выдержал. Судя по звуку, он заглушил оргазменный стон одной из подушек, содрогнулся всем телом, и Маринетт почувствовала, как горячее семя выплеснулось ей на руку. Ну, вот теперь, они оба точно пробили дно.

***

— Тебе точно не надо принести воды? — спросил Нуар, покрепче закутывая Маринетт в одеяло. После того, как они оба пришли в себя, Кот помог любимой вытереть руки и снова облачился в маску, сразу после этого развязав ей глаза. Девушка, пережив такое нервное утро, клевала носом, и, к её счастью, на сон оставалось ещё пара часов до будильника. — Куда ты сейчас пойдешь? — буркнула девушка, широко зевая. — Мой папа уже встал, скорее всего. Он открывает пекарню через час. Кот улыбнулся и присел рядом с кроватью на корточки, оставляя лёгкий поцелуй на губах Мари. — Ну, я тогда откланиваюсь, моя Леди. А ты поспи ещё немного. Увидимся вечером, хорошо? Мари только «угукнула» в ответ, одновременно начиная видеть первый сон. Кот не удержался и снова поцеловал её, выпрямился и уже собирался уйти, как вдруг девушка снова схватила его за руку. Блондин обернулся. — Что такое, Багибу? — А откуда ты знаешь, что Алья – моя подруга?.. – спросила Маринетт, не открывая глаз. — Ч-чего? — не понял Нуар, полностью ошарашенный таким внезапным наездом. — Когда ты пришёл ко мне, ты сказал: «Я подумал, может ты выпила с Альей». Откуда ты знаешь Алью?.. — Ну, все знают Алью, — попытался оправдаться Нуар, тихо охреневая от происходящего. — Она ведь ведёт Леди Блог. — Не-е-ет, я не об этом. Откуда ты можешь знать, что я с ней дружу?.. Чёрт бы побрал эту проницательность Леди Баг! Она, даже пребывая в отключке половиной мозга, умудряется что-то анализировать! Как она вообще про это вспомнила?! И зачем он сам это сболтнул?! — Ты мне сама сказала как-то, что вы подруги, —Нуар предпринял последнюю попытку выкрутиться. Хорошо, что глаза у Маринетт были закрыты, и она не видела его лица, потому что там сейчас отображались всевозможные оттенки паники. — Да?.. Что-то не помню такого… — Говорила-говорила. Миледи, ты спишь уже, у тебя в голове мешанина. — М-м… Ну, ладно, иди. Маринетт отпустила его руку, и Кот быстро скрылся в люке на потолке. Как-то даже слишком быстро. Девушка перевернулась на другой бок и, пробормотав себе под нос: «Чё-то подозрительно…», тут же уснула. Видимо, с новыми данными снова придётся разбираться будущей Маринетт. Если она о них вспомнит, конечно. Солнце вставало всё выше, заря уступала место полноценному утру, забирая с собой туман рассвета и уверенность в том, что всё произошедшее не было очередным сном. Но две чашки с уже остывшим кофе так и стояли на полу, не позволяя усомниться в реальности и в своих чувствах.