Докажи

***

      Миша не любил Андрея. Горшенёву было по большей части плевать на весь тот бред, который нёс Князев, хотя, слова поэта редко, когда являлись чем-то глупым или дурным. Но порой бесконечная (как иногда казалось) болтовня выводила из себя до такой степени, что аранжировщик находился в шаге от убийства. Очень часто хотелось взять Андрея за волосы и со всей силы ударить об стол, а потом вывести на улицу, заставить укусить ступень лестницы и со всей силы наступить на голову, дабы выбить все зубы к чёртовой матери. — Думаю, в альбом можно добавить шуточную песню… — Голос художника звучал очень живо, что било по барабанным перепонкам. Звук стал настолько бесящим и ненавистным, из-за чего Миша частенько просто пропускал слова мимо ушей, думая о чём-то более приятном и тихом.        С каких пор когда-то лучший друг стал настолько мерзким и противным, а его компания столь невыносимой? Наверное, после того, как Андрей в порыве ссоры (опять причиной стали наркотики) выпалил: «Я беспокоюсь о тебе потому, что люблю, чёртов придурок, пожалуйста, хватит убивать себя!». В голубых глазах застыли слёзы боли и усталости, руки, испачканные мягким грифелем карандаша, дрожали как у больного Паркинсоной. Эти слова в начале обескуражили аранжировщика, а потом невероятно сильно разозлили. Горшку не нужен пидрила, тем более влюблённый в него.       Так почему Миша не вышвырнет Андрея из группы, перед этим хорошенько избив?       Ответ был прост и довольно эгоистичен, на самом деле.       Князев был слишком удобным. Он всегда вытаскивал из притонов и клубов, прикрывал перед полицией и писал стихи для песен. Вот чего нельзя было отнять у художника — умение писать хорошие тексты под музыку. Каким бы не был упрямым Миша, но он легко мог признать, что без стихов Андрея группа может легко загнуться, ведь Горшенёв не умел писать ничего дельного или стоящего. А без нормальных текстов нельзя будет выпускать альбомы или давать концертов, а без этого не будет денег. А они ой как нужны аранжировщику. Хотя, не то, что— -бы концерты приносили достаточно, суммы не хватало постоянно, в такие моменты Князев всегда любезно отдавал деньги в долг, при этом никогда не требуя возврата, и даже не заводил разговора на эту тему, вместо лишь грустно улыбался. Улыбка поэта дико выводила из себя, часто приходилось сжимать кулаки в карманах косухи, дабы не накинуться на второго лидера. Хотя, возможно больше улыбки бесил тот факт, что самый популярный альбом был написан именно Андреем. — Здесь довольно холодно. Не замёрз? — Князев внимательно посмотрел на вокалиста с неким беспокойством. — Нет. — Сухо произнёс Горшок, не глядя на поэта. В голубых (сейчас стало казаться, что очи приобрели блекло-серый цвет) глазах слишком отчётливо читалась дикая животная боль, явно не физического характера. Миша уже успел позабыть, когда Андрей не смотрел на него побитым щенком. Князев, вообще, напоминал псину, которая терпит всё и всегда искренне радуется своему ничего не чувствующему хозяину.       Хотя, в голове всё ещё было такое тёплое воспоминание, правда, только оно являлось настолько далёким, что создавалось ощущение, будто оно чужое, и кто-то совершенно случайно закинул его в голову аранжировщика. Вот, он и Андрей сидят на скамейке и курят. Поэт рассказывает про свои новые стихи и всё утверждает, что именно этот текст станет популярным и поможет людям узнать о группе. В голубых глазах, излучающих жизнь, видно искреннюю радость и неподдельную увлечённость темой. В пальцах, чёрных от слишком мягкого грифеля карандаша, тлела сигарета не самого лучшего качества. Смех и улыбка художника не вызывали отвращения и желания врезать, они казались самыми прекрасными. «У тебя холодные руки» — говорил Андрей, когда Горшенёв случайно коснулся его, после этого Князь взял ладонь Миши в свои, явно с намерением отогреть, хотя бы частично. Почему-то тогда этот жест казался нормальным и самым обычным, сейчас аранжировщик бы точно избил друга (?).       Горшка жутко ломает, денег на дозу нет, даже Андреевы закончились. Миша закусил губу слишком сильно, от чего во рту появился мерзкий металлический привкус. Взгляд нервно бегал по комнате в поисках того, на что можно было бы отвлечься. Но ничего подходящего не было. Вокалисту срочно нужна доза, дарящая невероятное чувство расслабленности и лёгкости, чувство, которое ничем нельзя заменить, даже алкоголь не в состоянии. Но денег на наркоту не было, просто тупо не было. Миша посмотрел на Андрея, и внезапно появилась идея. — Скажи, Андрей, ты же любишь меня? — Голос звучал спокойно и с некой странной лаской.       На секунду Князев замолкает и смущённо уводит взгляд в пол. Конечно, поэт любит, это слишком очевидно. Никто не стал бы терпеть Горшенёва с его выебонами двадцать четыре на семь, только влюблённый дурак делает это. — А докажи свою любовь. Откуда мне знать, что ты не хочешь просто трахнуть меня? А? Да неоткуда. — Аранжировщик нервно заломил пальцы. — Если сделаешь это, я стану самым счастливым человеком на Земле. — Что ты хочешь? — Андрей прикусил губу и неуверенно посмотрел на вокалиста. — Продай своё сердце. Сам знаешь, такие органы стоят очень дорого, а деньги мне крайне необходимы. Княже, не надо делать такие глаза, ты прекрасно знаешь, что только наркота способна сделать меня по-настоящему счастливым, а денег на неё у меня, увы, нет, но ты можешь мне помочь. Продай своё сердце, Княже, хочешь, на колени встану? — Миша упал на колени перед солистом, смотря на того безумным глазами. «Соглашайся уже, педрила ебанный!» — думал про себя музыкант.        Андрей смотрел на человека, которого любил всем сердцем, со слезами на глазах.

***

— Какой у вас глубокий взгляд, как он влечёт и манит. — Пропел Миша, смотря на могильную плиту, на которой была свежая фотография Андрея. Горшок свернул косяк из купюры и поджёг его, вдыхая столь желанный дым. — Спасибо, пидрила, от тебя есть польза. — По кладбище раздался громкий смех.

***