Кислотное солнце: Пилотные Эпизоды

Прошло уже несколько часов, как Ева зачем-то согласилась пойти на вечеринку. Зная, Сухофрукта, там будет весь город, а в ее ситуации это опасно. Ева никогда не стремилась к большим деньгам, но все же лучше, когда какая-то сумма греет карман. Она проклинала всеми возможными словами тот день, когда согласилась на это роковое для нее предложение. Та самая пятничная тусовка, с которой она уехала практически без сознания на "Мерседесе" Вильгельма. Шла она туда не просто повеселиться, но и заработать. Всем этим школьникам, одетым в дорогие бренды и вечно пиздящим про наркотики не хватало одного - смелости. Они могли весь вечер рассказывать про то, как они упарывают, но засыпая ночью, в страшном сне видели себя посреди леса с фонариком и палкой, которая вгрызается в почву и нащупывает заветный дурман. Даже под легкой накуркой детеныши богатых львов шугались самой отдаленной сирены. Ева была из тех, кто на расстоянии километра отличит звук "ППСов" от "Скорой". Она была их проводником в мир полярных сияний прямо на стенах притона. В мир душевных разговоров, тактильности и влюбленных взглядов. Пророк, мессия, посланник, который, если что, прольет свою кровь и будет распят в каком-то из душных судов Твинривера. Они желали веществ, но боялись прикоснуться ко всей их подноготной. А вот бояться следовало бы Еве. Если золотого выродка заберут в полицию, за него забашляет папка и перестанет давать ему деньги на карманные расходы, а у Евы не было ни папки, что уладит вопрос с легавыми, ни связей с нужными людьми, которые бы вытащили ее в кризисной ситуации. В тот вечер она продавала марки. Лизер был нечастым гостем на Твинриверских тусовках. Большая часть пакета ее набора была распродана за полчаса, а на вырученные деньги можно было бы арендовать квартиру с видом на набережную и искрящуюся в утренних лучах реку, которая слепила бы ее через панорамное окно пентхауса за утренним чаем. Но на утро, проснувшись в квартире Вильгельма, она была в ступоре и совсем позабыла про ЛСД и деньги. Она не помнила ничего, в ее голове был обозначен главный подозреваемый, но они сразу рассеялись, так как вряд ли такому мажору, как Вилли нужны были бы деньги, а на марки - плевать. Их оставалось 2-3 штуки. В кратчайшие сроки она должна была вернуть серьезным ребятам из пригорода восемьсот евро. Она не понимала, где брать такие деньги, а возможности сделать это за несколько дней - просто не было, так как, проебав все деньги работодателя, вернуться к нему за новой партией было равно самоубийству. Ева опустила голову на ладони и слезы побежали по глубоко изрезанным запястьям. Ей резко вспомнилась жизнь без наркотиков - поездки с друзьями детства на пляж: пиво, сигареты и жвачка, чтобы родители не учуяли запах. Первая любовь, поцелуи в камышах за песчаным берегом, песни под гитару и признания в чувствах через бумажки, тайно подброшенные в рюкзак во время этих вылазок. Ее пробрало, она очень хотела вернуть те беззаботные дни, предавшись этому ребячеству. Она помнила тот легкий ветерок на мокрых волосах, помнила руки своего первого парня, его лицо и глубокие голубые глаза, которые словно разрезали ее напополам. Эти кудри спускались по его голове до самых плеч. А потом эти глаза наполнились слезами. В них перестал гореть огонь. Они все еще сверлили Еву любящими глазами, но огонь в них угасал с каждым днем. Уже нет никаких кудрей, а бритая налысо голова была бледной. Таким она видела его в последний раз - больничная койка и еле дышащее накачанное морфием от ужасных болей тело. Умирая, он смотрел на нее и держал за руку. Хватка его слабела, а тело устало бороться. Пиликание аппарата ИВЛ, куча медсестер и врачей. Все это смешалось в один единый звук - звук вечного страдания и боли. Они любили друг друга, казалось, больше жизни, но смерть оказалась сильнее и его не стало. Ева до сих пор приходила к нему на могилу каждый месяц и рыдала. Была ли живы ее чувства? Правда в том, что еще ни один наркотик не заменил ей его поцелуя и его рук на своей талии. С тех пор Ева и впервые прикоснулась к веществам, сменив обычных подростков на шумные компании, пахнущие сативой и смотрящие друг на друга огромными черными зрачками. Ева прикоснулась к деревяшке на черной веревке, что висела на шее уже несколько лет. Понимая, что он не выкарабкается, он сделал этот подарок сам и взял с нее обещание, что она не снимет его. Что исчезнет он вместе с ней и Ева держала обещание. Он напоминал ей о теплых летней днях на речке или в кафешке на набережной, где они ели мороженное и целовались. А их вечно сгоняла ворчащая бабка за соседним прилавком, вечно причитая: "Ну на людях-то, как не стыдно?". А им было плевать на людей и на старую ворчунью, они наслаждались жизнью и были счастливы. Она вспомнила и крышу в Даунтауне Твинривера. Она смотрела вниз и под ней было пространство для свободного падения в 56 этажей. Она не могла жить без него, но в последний момент она решила бороться, не ради себя, а ради него. Она словно слышала его голос с облаков, который то и дело твердил "Прошу, не надо, умоляю" и она осталась здесь, посреди Твинриверских каменных джунглей с тяжелым роком на сердце и нескончаемой болью в душе. <I>Я сильная, я выберусь и из этого дерьма, я найду эти деньги во что бы то не стало. Тусовка. Мажоры. Наличные.</i> Вот, что вихрем закружилось в ее голове. Принципами можно бы было поступиться, ради выживания. <I>Завтра вечеринка нужно что-то придумать</i>