Сборник реакций

Танджиро Камадо

День в поместье Бабочек выдался на удивление спокойным. Ты сидела на деревянном крыльце, прислонившись спиной к столбу и подставив лицо ласковому солнцу. В руках сжимала глиняную чашку с горьким отваром горца. Последний был пока еще горячим, и чтобы не обжечься, приходилось отпивать маленькими глотками. Делаешь очередную крошечную паузу, позволяя вкусу горечи немного рассеяться, прежде чем глотать. Мысль о том, чтобы выплеснуть гадкую жидкость, была заманчивой, но куда более живой и пугающей была мысль о разгневанной Аой. Вспоминая вашу первую встречу, где ты подавилась и отказалась пить этот гадкий на вкус отвар, жмуришься. — Мне уже намного лучше, — пробормотала ты тогда, стараясь придать голосу уверенности и отодвигая чашку. — Мне незачем пить эту отрав-кхм-этот отвар. — Но вам надо выпить! — Знаю я твое «лучше». Когда тебя принесли, ты вся кровью истекала, — злобно проговорила Аой, и указывая пальцем на мальчишку в углу, добавила, — вон даже Акира пьет его без капризов, а ведь он младше тебя, Т/И. Перепалка закончилась тем, что в тебя буквально влили лекарство и обещали это повторить, если не будешь послушно выполнять заданные указания. Твои размышления прервали приглушенные голоса, доносящиеся со стороны сада. Оторвавшись от чашки, замечаешь двух приближающихся парней. Один, в ярком желтом хаори, украшенном белыми треугольниками, жестикулировал и говорил на повышенных тонах. Другой, с алыми, как листья осеннего клена, волосами, слушал его со спокойной, но немного усталой улыбкой. — Танжиро-о, я чуть не у-умер, когда спасал тебя. — голос блондина был нарочито плаксивым, но в нем проскальзывала нотка хитрости, — Ты теперь должен мне! — Я не отпущу с тобой Незуко на фестиваль, — отвечает второй, и в его голосе сквозь доброту пробивалась твердая нота, — И большое тебе спасибо за спасение. — Но, но… — протестует тот. — Я не отпущу с тобой Незуко на фестиваль, — повторил юноша, мило улыбаясь. — Ну почему?! — блондин внезапно взвизгивает, и его голос срывается на высокую ноту. — Танджиро, мне ведь совсем немного осталось, я ведь так и умру в одиночестве! С этими словами он рухнул на колени и ухватился за ногу своего друга. И с диким воплем продолжил: — Ну отпусти! Отпусти! Я ведь хороший человек и пальцем твою сестренку не трону, ты ведь это знаешь! Отпусти же! — Что ты делаешь, Зеницу! Перестань сейчас же, это неприлично! — попытался приподнять своего непутевого товарища парень в зеленом хаори, а его собственные щеки заливал яркий румянец смущения. Поняв, что насмотрелась этим спектаклем, берешь недопитую чашку и решаешь пойти к пруду, подальше от этой шумной парочки. Проходя мимо них, не можешь удержаться от любопытного взгляда. Тот, кого называли Танджиро, притягивал взгляд. Не только своими алыми волосами и глазами цвета темной вишни, но и какой-то необъяснимо теплой и доброй аурой, которая его окружала. Его уши украшали необычные серьги, похожие на старинные игральные карты. К слову, его друг тоже обладал странной внешностью, точнее его волосы сбивали с толку. Редко в этих краях можно встретить блондинов. За всю свою жизнь тебе доводилось увидеть только пару человек-обладателей светлой шевелюры. Увлеквшись своими наблюдениями, не замечаешь, как взгляд задерживается на паре на несколько секунд дольше, чем следует. Легкое, почти невесомое прикосновение к плечу заставило вздрогнуть. Взволнованный взгляд был направлен на тебя. И только тогда до тебя дошло — ты стояла и открыто разглядывала незнакомцев. Жар хлынул к щекам. — Простите-простите! Я не хотела вас беспокоить… — поспешно выпалила, отводя взгляд. И заметила, что истерика Зеницу мгновенно утихла. Парень замер, уставившись с широкой, немного глуповатой и завороженной улыбкой. — И... с ним все в порядке? — неуверенно спрашиваешь, кивая в сторону блондина. Тот, словно получив электрический разряд, резко вскакивает на ноги. — Да-да! Все в порядке! Абсолютно! — выкрикивает он и с невероятным энтузиазмом начинает интенсивно отряхивать свои штаны от пыли, размахивая руками. — Зеницу, осторожно! — успел крикнуть Танджиро, но было уже поздно. В этой суматохе локоть блондина резко дернулся и задел твою руку, сжимавшую чашку. Время словно замедлилось. Горячее содержимое выплеснулось из чашки и широким потоком окатила руку от запястья до локтя. Отвар заварили прямо перед тем как ты вышла на улицу, так что ошпарило знатно. Ты резко втянула воздух со свистящим звуком «сс-с-с!» и замерла на месте, широко раскрыв глаза. Боль была такой острой и внезапной, что на мгновение отняла дар речи. Только взгляд, полный шока, перебегал с руки на испуганно-ошеломленные лица парней. Мир обрушился обратно в реальность гвалтом двух голосов. — ВСЁ ПРОПАЛО! — взревел Зеницу, уже не помня себя. — Зеницу, успокойся! — попытался перекричать его Танджиро, но голос блондина набирал силу с каждой секундой. — ААААА! ИЗВИНИ-ИЗВИНИ! Я НЕ ХОТЕЛ! ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ, ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ! — Зеницу заметался на месте, его лицо залила алая краска паники и стыда. Он размахивал руками, хватая себя за голову, за волосы, за щёки. — Я ПОМОГУ! Я СПАСУ ТАКУЮ МИЛУЮ ДЕВУШКУ! Я ЕЁ СПАСУ! — Стой, не мечись! — Танджиро сделал шаг, пытаясь поймать товарища за плечо, но тот вывернулся, как угорь, и продолжил свой вопль, обращаясь уже к тебе с диким взглядом. — Не двигайтесь! Не дышите! Сейчас я всё исправлю! Я… я побегу за врачом! Нет, лучше водой принесу! Где вода?! Он рванулся было к ближайшей кадке с дождевой водой, но Танджиро наконец сумел схватить его за хаори. — Зеницу, остановись! Ты только всё усугубишь! — Как усугублю?! — завизжал он, и лицо его становилось все алее с каждым словом, будто его накачивали воздухом. — Я же СПАСАТЬ должен! Спасать! Я ЕЁ СПАСУ, СПА… На полуслове его голос оборвался, глаза закатились, и он, как подкошенный, рухнул на землю, словно его выключили. Танджиро и ты застыли в полном ошеломлении, глядя на бесчувственное тело. Парень первым опомнился, бросившись на колени к товарищу, и принялся его тормошить. — Зеницу! Зеницу, что с тобой? Очнись! Ты тоже присела на корточки, внимательно осмотрев упавшего. Его дыхание было ровным и глубоким, лицо абсолютно спокойным, без следов боли или испуга. — Кажется, он просто... заснул, — тихо предполагаешь, не веря своим глазам. — Наверное, от перевозбуждения. Легонько хлопаешь его по щеке, потом трясёшь за плечо. Ноль реакции. Зеницу спал мертвецким сном, больше подходящим на обморок. — Поможешь донести его до палаты? — обращаешься к парню. Тот стоял на коленях, растерянно переводя взгляд с твоей покрасневшей, обожженной руки на бесчувственного друга. — Или... ты тоже в обморок собираешься? — добавила ты, пытаясь пошутить. — Знай, я вас обоих не дотащу. — Н-нет! Конечно, нет! — он встрепенулся, словно очнувшись ото сна. — То есть да, я помогу! Но в обморок падать не собираюсь. Подхватив обморочного под руки, вы потащили его в поместье и уложили на кровать. Три медсестры взволнованно кружили перед спящим и спрашивали, все ли в порядке. — Конечно, он всего лишь спит, — пытаешься успокоить их, — Но вы все же можете достать нашатырный спирт, а то спит он крепко и просыпаться явно не хочет. Когда девушки, обсудив все скороговоркой, в сопровождении растерянного парня с серьгами умчались на поиски склянки с необходимым, ты наконец смогла выдохнуть и оценить ущерб. Осторожно, чтобы не усилить боль, отодвигаешь рукав своей формы. Картина была неприглядной: кожа на предплечье пылала алым, неравномерным пятном, местами уже вздувались прозрачные, наполненные жидкостью волдыри, а кое-где тонкая кожица уже содралась. Боль была тупой, ноющей и постоянной. Медленно направляешься к умывальнику, чтобы промыть ожог. Прохладная вода принесла мгновенное, благословенное облегчение, на секунду затмив жгучую боль. Постояв так немного, позволила воде успокоить кожу. Раны хоть и не очень критичные, но все же стоит их перевязать Покопавшись в шкафах в процедурной, находишь стерильные бинты и возвращаешься в комнату, где на кровати все так же безмятежно и громко посапывал Зеницу. Попытка перевязать себе руку в одиночку превратилась в нелепую и досадную борьбу. Бинт то наматывался слишком туго, пережимая и без того болезненную кожу, то, наоборот, болтался беспомощно и разматывался. Ты уже в который раз с обреченным вздохом собиралась начать все заново, как вдруг дверь тихо отворилась. В комнату вошел парень с серьгами ханафуда. Увидев тебя, он сначала облегченно улыбнулся, но его взгляд сразу же упал на твои неуклюжие попытки справиться с бинтом и на красные следы ожога, виднеющиеся из-под ткани. Его улыбка исчезла, уступив место выражению искренней озабоченности и вины. Он молча подошел ближе. — Можно? — робко спросил он. Понимая о чем идёт речь, киваешь и протягиваешь руку. Юноша начинает перебинтовывать ее. В комнате стоит тишина, нарушаемая лишь сопением Зеницу. — Простите, — тихо проговорил охотник, — Из-за нас Вы пострадали. — Что ты, я же знаю, что это все случайность, да и ожог практически уже не болит… Он замялся, словно подбирая слова, и слегка покраснел. — Всё равно я чувствую себя ужасно. Это была наша большая неосторожность. — Конечно же нет, это простая случайность. Бывает с каждым, я совершенно не в обиде, — мило улыбаешься. — Не кори себя. Лицо охотника озаряет улыбка облегчения. И вдруг парень спохватился, словно вспомнив о чем-то важном, аккуратно отпустил твою руку и немного смущенно потупил взгляд. — Меня, кстати, Танджиро зовут, — сказал он, и в его голосе снова послышалась легкая робость. — Танджиро Камадо.

Зеницу Агацума

Запах антисептиков, лекарственных трав и свежих бинтов давно стал для тебя не просто фоном, а чем-то вроде второго дыхания. Он витал в стенах Поместья Бабочки, ставшего за последние годы не просто местом лечения, а настоящим домом. Всё началось с дружбы с Шинобу. Ещё с той поры, когда она не успела стать Столпом, и у вас было гораздо больше времени проводить вместе в её родовом гнезде. Сначала ты просто заходила в гости, потом понемногу начала помогать с ранеными, а вскоре это переросло в своеобразную подработку. В свободные от миссий дни твои шаги неизменно звучали в коридорах этого дома, а руки были заняты то стиркой, то готовкой, то уходом за теми, кто пострадал на передовой. Сегодняшний день не был исключением. На тебе лежала вся рутина медсестры: уколы, капельницы, перевязки, раздача лекарств. В общей палате разместилось около тридцати истребителей, и стоял такой гул, что, казалось, находишься не в лазарете, а на оживлённой площади. Они что-то живо обсуждали, смеялись, а в центре всеобщего внимания, на одной из коек, устроилась недавно окотившаяся кошка с выводком крошечных, пищащих комочков. Вы с другими девочками не смогли пройти мимо них на улице и принесли в поместье. Шинобу, конечно, устроила вам строгий выговор, но в итоге смилостивилась, поставив условие: в скором времени найти котятам новый дом Истребители, эти закалённые в боях воины, сейчас с умилением водили пальцами по мягким спинкам и животикам, затаив дыхание, когда один из котят громко чихал. Глядя на них, сложно было представить, что уже в скором времени эти же люди с улыбками на усталых лицах пойдут в самое пекло, навстречу демонам, страху и самой смерти, чтобы защитить тех, кто даже не подозревает об их существовании. С глубоким вдохом ты приступаешь к работе, начав с крайней койки. Ставишь уколы, неукоснительно следишь, чтобы каждый проглотил горькие пилюли. Опыт научил тебя бдительности: находились «умники», которые оставляли таблетки «на потом», а потом благополучно забывали о них или выбрасывали. А виноватой в оказывалась кто? Конечно же, ты, недоглядевшая. Поставив очередную капельницу, терпеливо объясняешь бойцу, как перекрыть клапан, когда раствор подойдёт к концу. — И сразу же зови меня, — мягко, но настойчиво говоришь, уже перемещаясь к следующей кровати. Один за другим, пациенты получают свою долю заботы и лекарств, пока в самом углу палаты не остаётся последний — блондинчик. Ты его прекрасно помнишь. Месяц назад он, в приступе своей неуклюжести, опрокинул на тебя кружку с обжигающим чаем, а после свалился в обморок. Сейчас же он спал с таким безмятежным видом, что оглушительный гул палаты, казалось, был для него не громче шёпота. Подходишь к его кровати и легонько трясёшь за плечо. — Эй, проснись, — тихо зовешь, но реакции нет. — Ну же, просни-ись, соня-я-я. Твои настойчивые попытки возымели действие. Его веки дрогнули, затем медленно разлепились. Сначала его взгляд, мутный ото сна, уставился в потолок, но вскоре голова повернулась в твою сторону. На минуту воцаряется тишина, вы просто молча смотрите друг на друга, и в его глазах ты видишь медленное прояснение сознания. — А-А-А! — внезапный вопль заставляет инстинктивно отпрянуть назад. — Это же ты, та самая! Помнишь меня?! Я случайно чай пролил на тебя, ещё тогда! Помнишь?! Помнишь же?! — Да-да-да, — быстро прикладываешь ладонь к его рту, чтобы хоть как-то умерить его пыл. — Да, я помню тебя. Можешь, пожалуйста, быть потише? — А? — он смотрит на тебя с искренним недоумением, а затем его взгляд опускается, и голос становится тихим и виноватым. — Конечно. — Вот и хорошо, — киваешь ты, готовя шприц. Тут та же схема: уколы, таблетки, капельница. Но надежды на спокойную процедуру тают, как дым. Блондинчик встречает каждое твоё действие взрывом паники. Он кричит, отказывается, у него на глазах наворачиваются слёзы. Это начинает по-настоящему раздражать. Перед тобой не маленькие дети, а мужчины, истребители демонов. Они получают такие ранения, могут со сломанными костями продолжать битву, не пискнув. А тут пару укольчиков и горькие лекарства создают столько шума. — Успокойся, — в твоём голосе впервые за день проскальзывает стальная нотка, когда он в очередной раз дёргает рукой в самый ответственный момент. — Помнишь ли ты, что недавно обжег меня? Мне было очень... — делаешь акцент на этом слове, — ...очень больно. Это была хитрая уловка. Злости и обиды ты не испытала даже в тот момент, не то что сейчас. Но это могло бы отвлечь внимание парня. — Прости меня за это! — он начинает хныкать, и его лицо искажается гримасой искреннего раскаяния. — Я правда не хотел! Я после этого искал тебя, чтобы извиниться! Ну прости, прости! Я не должен был причинить боль такой красивой и милой девушке, как ты! Ну прости, прости меня! — Я прощу, если за весь последующий вечер не услышу от тебя ни одного крика, — говоришь ты, глядя ему прямо в глаза, пытаясь отвлечь внимание от руки с зажатым шприцом. Искренность в его взгляре сменяется решимостью. И в этот миг, пока он мысленно собирается с духом, быстрым и точным движением вводишь иглу в вену. Раздаётся лишь тихое, сдавленное «Ай». Закрепляешь всё пластырем и с лёгкой улыбкой спрашиваешь: — Ну, как? Всё хорошо? — Хорошо, — бормочет он, вытирая рукавом больничного одежды слёзы. С перевязкой проблем не возникает, и ты почти заканчиваешь, когда по палате начинает расползаться хор голосов: «Раствор закончился!». Перемещаясь от койки к койке, аккуратно извлекаешь иглы, прижимаешь ватку со спиртом к местам уколов и собираешь пустые бутылочки. Последним в списке снова оказывается он. Блондинчик смотрит на тебя виноватым, полным мольбы взглядом, словно ожидая нового наказания. — Эй, хватит, — проделываешь с ним те же манипуляции, стараясь, чтобы твои движения были особенно мягкими. — Я ещё вечером приду, поставлю укол и скормлю тебе горькие таблетки. Побереги свои слёзы для них. — Я не буду плакать, — заявляет он, и в его голосе слышна неподдельная твёрдость. — Я же обещал тебе. — Рада это слышать, — отвечаешь, и на сей раз улыбка сама по себе появляется на твоих губах. Ты протягиваешь ему руку. — Меня зовут Т/И Т/Ф. Приятно познакомиться. — Я-я... Я Зеницу Агацума! — резко, почти с отчаянной энергией, он хватает твою ладонь обеими руками, как будто боится, что она исчезнет. Его рукопожатие тёплое, немного неуверенное, но очень искреннее. — Очень-очень приятно познакомиться!

Иноске Хашибира

Возвращаясь с задания, решаешь заглянуть в поместье Бабочки. Мысль о том, чтобы отдать документы из главного штаба прямо в руки Шинобу, грела душу — вы давно не виделись. Да и раны обработать лишнем не будет. Ну, а если повезет, в коридорах мелькнет знакомое лицо Танджиро с его доброй улыбкой или зазвучит взволнованный голос Зеницу. Переступив через порог, с легкой улыбкой отвечаешь на приветствия суетящихся медсестер и направляешься в знакомый кабинет. Воздух в поместье, как всегда, был наполнен легким ароматом глицинии и лекарственных трав. Постучав, осторожно заглядываешь внутрь. К счастью, хозяйка поместья сидела за своим рабочим столом, уткнувшись в какие-то бумаги, и что-то быстро записывала. Услышав скрип двери, Шинобу подняла голову, и на ее уставшем лице тут же появилась теплая, радушная улыбка. — Т/И, какая приятная неожиданность! — воскликнула Кочо, и ты заметила, как она тут же собралась встать. — Присаживайся, я как раз собиралась заварить чай. Мягко взмахнув рукой, жестом останавливаешь ее. — Спасибо, не беспокойся. Я ненадолго, — протягиваешь ей конверт. — Попросили передать. Не хочу тебя отвлекать, вижу, ты занята. Шинобу взяла конверт, но ее внимательный взгляд скользнул по твоей слегка помятой форме, задержавшись на месте, где под тканью угадывалась повязка. — Хорошо, — кивнула она, — но тогда сразу же иди к Аой. Пусть перевяжет твои раны. И не спорь со мной. С улыбкой покорившись и, кивнув на прощание, выходишь из кабинета. Уже через несколько минут ты сидела в одной из белых комнат, а Аой, цокая языком, ловко обрабатывала твои раны. Спирт вызывал приятное пощипывание, а за окном медленно плыли облака. — Ну и дела, — вздохнула Канзаки, аккуратно промокая очередной глубокий порез, — как ты только умудряешься каждый раз возвращаться в таком виде? Иногда мне кажется, что без моей помощи ты бы давно отправилась на тот свет. — Знаю, знаю, — смеёшься в ответ, — я у тебя в неоплатном долгу. — Всё на мне, всё на мне, — вздыхает она. Ты лишь улыбаешься на это. Пока она накладывает свежие бинты, спрашиваешь: — Кстати, а Танджиро и Зеницу где? Не видела их сегодня. — А что, соскучилась? — подняла бровь Аой. — Ну, просто интересно, — пожтмаешь плечами. — Танджиро отправился в дальнюю деревню, у него там задание. А Зеницу... — девушка закатила глаза, — по-моему, он на тренировке с Иноске. — С кем? — А, точно, ты же с ним не знакома, — лицо Аой вытянулось. — А может это и к лучшему. Он тот еще грубиян. Поболтав еще немного о пустяках, ты, с чистыми и перевязанными ранами, попрощалась и покинула поместье. Было еще совсем светло, и ты, наслаждаясь спокойствием и теплым ветерком, зашагала домой. В голове уже строились планы на вечер, как вдруг твой покой был грубо нарушен. — А-А-А! МИЛАЯ-МИЛАЯ Т/И, СПАСИ МЕНЯ! ЭТОТ МОНСТР ПЫТАЕТСЯ МЕНЯ УБИТЬ! Этот душераздирающий крик был безошибочно узнаваем. По дороге на всех парах мчался Зеницу, его глаза были круглы от ужаса, а волосы развевались на ветру. Ты едва успела разглядеть, что за ним что-то неслось, как он, визжа, резко юркнул за твою спину, ухватившись за твое плечо То, что было на хвосте у Агацумы резко врезается в тебя, и вы все втроем падаете. Благо, тебе смягчил падение Зеницу, а ты смягчила падение… кабану?! — А-А-А-А-А! — завопила ты громче Зеницу. Мгновенно, с силой, от которой на мгновение потемнело в глазах, чья-то ладонь грубо прикрыла твой рот, заставив звук захлебнуться. — Ты чё, у этого слизняка истерить учишься?! — прогремел над самым твоим ухом низкий, хриплый и на удивление человеческий голос. Ты замерла. Голос явно принадлежал не животному. Присмотревшись, с изумлением замечаешь, что тело над тобой вполне человеческое. — Может, вы уже встанете? — простонал под тобой задыхающийся Зеницу, его лицо было бледным. Поспешно спихнув с себя неизвестного, ты поднимаешься на ноги и помогаешь встать блондину. Незнакомец же вскочил на ноги с кошачьей ловкостью, отряхивая пыль с плеч. Теперь ты могла разглядеть его получше. Вид у него был более чем дикий: поваленные в грязи штаны, пояс из засаленного меха, оголенный торс, ну и конечно же больше всего тебя смущала его кабанья…маска? Его скрытый взгляд скользнул по тебе с ног до головы, и ты почувствовала себя под прицелом дикого зверя. В его позе читалось нескрываемое пренебрежение и вызов. — Значит, ты тоже истребитель, — указывая на твою форму, сказал он, — Тогда докажи, что ты чего-то стоишь! СРАЗИСЬ СО МНОЙ! С этими словами он с молниеносной скоростью выхватил две зазубренные катаны из ножен. Сталь зловеще блеснула в закатном свете. Охотник сделал шаг в твою сторону, но на его пути, дрожа, как осиновый лист, встал Зеницу, раскинув руки в защитной позе. — Остановись, Кабан! Ты не можешь нападать на девушку! Это неправильно! Воспользовавшись передышкой, ты выглянула из-за его дрожащей спины, стараясь говорить как можно более твердо и разумно. — Истребитель, — начинаешь, глядя на прорези в кабаньей маске, за которыми, ты знала, скрывались его глаза. — Ты ведь знаком с уставом? В нем четко сказано о запрете драк и междоусобиц между охотниками на демонов. Мы все сражаемся на одной стороне, а не против друг друга. — делаешь небольшую паузу, давая словам улечься. — Меня зовут Т/И Т/Ф. А тебя? — Я Иноске Хашибира, запомни это имя!

Генья Шинадзугава

Солнце палило немилосердно, отражаясь от светлых стен городских домов и слепя глаза. Воздух, густой от пыли и гула голосов, был непривычен после тишины и соснового аромата поместья Бабочки. Вас с Танджиро Камадо отправили в город с поручением: закупить вещи из длинного списка Шинобу и забрать посылки с почты. Танджиро был похож на ребенка, попавшего в сказку. Он постоянно отставал, завороженно останавливаясь то перед витриной часовщика, где крошечные шестеренки слаженно кружились в танце, то перед уличным художником, выводившим углем портрет прохожего. — Впервые в городе? — спрашиваешь, видя его восхищенный взгляд, устремленный на бронзовый памятник основателю города. — Нет, я и раньше бывал здесь по заданию. Но рассмотреть ничего не успевал. Всегда была погоня, бой... спешка. — Танджиро провел ладонью по прохладному камню постамента. — А здесь... здесь все так интересно. Все куда-то спешат. И люди... они одеваются по-другому, говорят иначе. А ты часто бываешь в городе? Пожимаешь плечами, поправляя корзину для покупок на плече. — Редко. Мои визиты обычно выглядят так же, как и сегодня: прибежала, выполнила указания Шинобу, вернулась. Без времени на памятники. Вот и здание почты, двухэтажное, с облупившейся краской на ставнях. Вздыхаешь, предчувствуя долгое ожидание. — Танджиро, слушай, — говоришь, останавливаясь. — Давай разделимся. Я зайду сюда, а ты направляйся вон в тот магазинчик. Начнешь искать вещи по списку. Я подойду, как только разберусь с этим почтовым хаосом. Справишься? — Конечно, Т/И, — забирая из твоих рук список, он быстрым шагом направляется в магазинчик. Твои опасения оправдались. Внутри было душно и шумно. Очередь, длинная и неторопливая, извивалась змеей до самого входа. Минуты тянулись вязко, как патока. Ты наблюдала, как клерки за стойкой с невозмутимым видом перебирали кипы бумаг, и мысленно отсчитывала минуты своей жизни, потраченных в пустую. Когда твоя очередь наконец подошла, ты с облегчением забрала все посылки: тяжелые ящики с флаконами и реактивами, пахнущие старыми чернилами книги и стопку писем в аккуратных конвертах. Груз оказался внушительным. Быстро направляясь в указанный магазин, оставляешь свою ношу у приветливого, седого продавца за стойкой, попросив присмотреть. Магазин был лабиринтом, заставленным стеллажами от пола до потолка. Между ними царил полумрак, пахло древесной стружкой, воском и чем-то сладковатым, пряным. Начинаешь пробираться вглубь, высматривая знакомое хаори в зелёно-черную клетку. Внезапно из-за угла одного из стеллажей донеслись приглушенные голоса. Один узнаешь практически сразу — мягкий, искренний голос Танджиро. Второй был тебе незнаком — более низкий, с ноткой усталого раздражения. — И что же ты решил? — спрашивал Танджиро. — Прийти к нему в его поместье и попросить прощения. Снова, — послышался ответ, полный такого отчаяния, что ты невольно замедлила шаг Обогнув стеллаж, видишь их. Танджиро стоял, скрестив руки на груди, с выражением глубокого сочувствия на лице. Напротив него прислонился к полке молодой незнакомец. Первое, что бросилось в глаза — его прическа: выстриженная по бокам голова, торчащий вверх ирокез, придававший ему вид вечно готового к драке хулигана. — О, Т/И! Ты уже пришла! — взгляд Танджиро упал на тебя, и его лицо тут же осветила тёплая, радостная улыбка. — Можешь ли ты нам помочь? — Да, конечно. С чем? — спрашиваешь, переводя взгляд на незнакомца. Тот тяжело вздохнул, отводя глаза в сторону. — Выбрать подарок, — проговорил парень, и в его голосе слышалось безграничное изнеможение. — Моему брату. — И кто твой брат? — выжидающе смотришь на него. — Санеми. — неохотно проговорил тот, — Санеми Шинадзугава. В голове у тебя что-то щелкнуло. Столп Ветра. Один из сильнейших истребителей демонов, живая легенда, человек с репутацией сурового и неприступного война. И, по слухам, человек с отвратительным характером. — Вау, — не можешь удержаться от тихого восклицания. — У тебя крутые родственники, парень. Но, к сожалению, я ничего не знаю о нём, даже не видела его ни разу. — пытаешься представить, что может понравиться такому человеку. — Какие у него увлечения? Чем он занимается в свободное время? Горькая усмешка тронула губы незнакомца. —Я даже не знаю. Честно признаться, мы с братом не очень... близки. «Не очень близки» — прозвучало так, будто между ними лежала целая пропасть. — Понятно, — киваешь, погружаясь в раздумья. — Что может быть нужно Столпу? Мне, как истребителю, постоянно нужна хорошая аптечка, поместье Бабочки меня всегда в этом деле спасает. Но Столпов ведь лечат там же? — смотришь на Танджиро, ища поддержки. Танджиро нахмурился, его взгляд стал серьезным. — Сомневаюсь, что кто-то его лечит, — задумчиво произнесит он. — По крайней мере, добровольно. К нему не так легко подступиться. — Значит, решено. — говоришь, — Хорошую, укомплектованную аптечку. Самую лучшую, что здесь есть. Ну и... еды какой-нибудь. Что-то такое, что не нужно готовить. Может, сладостей. Иногда даже самым суровым людям нужно что-то сладкое. Незнакомец задумался, твои слова, кажется, нашли в нем отклик. Напряжение в его плечах немного спало. — М-м, хорошо, — проговорил он уже чуть более живо. — Спасибо, Т/И? Я же верно назвал твоё имя? — Да, точно, я Т/И Т/Ф, — представляешься с легкой улыбкой. А затем, встретившись с ним взглядом, мягко спрашиваешь: — Могу ли я узнать имя младшего Шинадзугавы? — Генья. Генья Шинадзугава.