Сборник реакций

Гию Томиока.

Ты знала о Столпе Воды, Гию Томиоке, лишь по рассказам. Слухи о нем ходили самые противоречивые. Одни охотники говорили, что он — воплощение хладнокровия и расчета, человек, который не тратит ни слова попусту. Твоя же подруга, Шинобу, лишь загадочно улыбалась и называла его легкомысленным и по-своему наивным. Как часто бывает, истина, наверное, пряталась где-то посередине. Ты понимала, что у каждого свой взгляд, и сформировать собственное мнение можно, лишь встретившись с человеком лицом к лицу. Правда, шанс познакомиться с ним, казался чем-то из разряда фантастики. Судьба, однако, распорядилась иначе, и представленный случай оказался куда прозаичнее, чем ты могла предположить. Всему виной была твоя вспыльчивость и один наглый мечник, решивший поиздеваться над тобой. Возможно, поджечь его дорогое хаори было чересчур, но в тот момент тебе так не казалось. Аой Канзаки, твоя дорогая подруга, в глубине души, кажется, получила некоторое удовольствие, наблюдая, как незадачливый задира прыгал вокруг собственного пылающего хаори в уже бесполезных попытках потушить. Но позволить подобному пройти безнаказанно она не могла. — Т/И, тебе — натаскать воды ко входу в поместье, — ее голос прозвучал твердо, не терпя возражений. — И это всё?! — взвыл обиженный мечник. — Она так-то сожгла моё хаори! — Разве ты сам не дал мне для этого все поводы? — вспыхиваешь ты, поворачиваясь к нему. — Попробуй еще раз кого-то унизить, и я сделаю, что похуже! — Так, хватит, — без лишних эмоций влепила вам обоим по легкому щелбану Аой и развела по разным углам, словно расшалившихся котят. Взяв ведра и гладкое, отполированное руками коромысло, ты побрела к реке. Предстояло совершить не один и не два похода, чтобы наполнить указанные Аой бочки. Дело было не самым приятным, но спорить не имело смысла. Ты вошла на старый, уходящий на несколько метров вглубь реки мостик, набрала воду в ведра и, ловко подцепив их коромыслом, поспешила обратно. Ритм задался монотонный и утомительный: скрип дерева под ногами, плеск воды, ощущение тяжести, вдавливающей плечи, и обратная дорога. К полудню солнце раскалилось до белизны, угрожая выжечь глаза и наградить солнечным ударом. Спасительная прохлада, веявшая от водной глади, была единственным, что придавало сил и сдерживало желание все бросить. Оставалось совсем немного, пара последних ведер — и свобода. Вприпрыжку, чтобы хоть как-то взбодрить себя, спускаешься к мосту и замираешь. Там, на корточках, у самого края, сидел незнакомый охотник. Он был поглощен своим занятием — отмывал в проточной воде какой-то темный предмет, оказавшийся при ближайшем рассмотрении свернутой тканью хаори. Тихо подходишь, стараясь не мешать, и взгляд твой падает на водную гладь. Река, словно зеркало, отражает его лицо. Выражение было отрешенным, пустым, взгляд устремлен в никуда. В этих глазах читалась такая усталость, будто он прошел через все круги ада. Скорее всего, он ночью был на задании и сейчас очень устал. Пожалев «непутевую прачку», решаешься предложить помощь. — Простите за беспокойство, — тихо начинаешь, боясь нарушить тишину. — Может, вам помочь? Он медленно переводит на тебя тот же отрешенный, уставший взгляд и просто, без слов, кивает. Берешь из его рук мокрую ткань, и по характерному запаху и цвету с ужасом понимаешь, что это не грязь. Это была запекшаяся кровь. Взгляд метнулся к его фигуре в поисках ран, но ни на форме, ни на видимых участках кожи не было ни единой подтеки. На всякий случай решила уточнить. — Вы не ранены? — Нет, — его голос прозвучал глухо и устало. — Это кровь раненого. Выносил его с поля боя. Киваешь, решая дальше оставить его в покое. Присев рядом, принимаешься усердно полоскать и тереть плотную ткань. Кровь отходила с трудом, оставляя на полотне неприятные ржавые разводы. Справиться с ними здесь, без мыла, было практически невозможно. — Знаете, — предлагаешь — я могу постирать его как следует в поместье Бабочки, у Столпа Кочо. Вам известно, где оно? — Да, — последовал лаконичный ответ. — Тогда я заберу его, выстираю, и вы сможете забрать завтра. Вас это устроит? — Если вам не трудно, — его взгляд снова ускользнул куда-то вдаль, оставаясь таким же пустым. Аккуратно свернув мокрое хаори, уложила его в одно из пустых ведер, наполнила второе и, движением, отточенным многократными повторами, водрузила коромысло на плечо. Вы уже собирались разойтись в разные стороны, как ты вдруг осознала, что даже не знаешь имени человека, чью вещь теперь взялась вернуть. — Я Т/И Т/Ф, — представляешься, повернувшись к нему. Он на секунду остановился, и в его усталых глазах мелькнула тень осознания произошедшего. — Гию Томиока, — тихо, но четко произносит охотник. Имя прозвучало в тишине как колокол, окончательно расставляя все по местам. Вот он, тот самый Столп Воды.

Кеджуро Ренгоку

Глициния — спасение для людей, поражение для демонов. Как только истребители демонов узнали про то, что даже запах цветков этого растения выводит демонов из строя, то сразу поручили какуши массово высаживать их в городах и деревнях. Для обычных людей это изменение было сродни цветочков на клумбе, для них деревья несли лишь декоративную функцию. Охотники же знали истинное назначение этих деревьев. И хоть деревья не давали стопроцентную защиту от демонов, но хотя бы отпугивать их могли. Именно под этим живым, цветущим покровом и ютилась маленькая, почти безмолвная деревушка. Деревня почти полностью состоящая из детей, их матерей и стариков. Все взрослые мужчины — мужья и отцы почти безвылазно работали на лесозаготовках вдали от дома. По утрам дворы оглашались кудахтаньем кур и довольным хрюканьем свиней, а по вечерам стайки воробьев устраивали шумные баталии в ветвях глициний. Эта деревня была легкой добычей. Лакомым кусочком для любой голодной твари, бродящей в ночи. Но цветущий барьер стоял на страже, и его сладковатый, пудровый аромат не давал демонам приблизиться Пока не пришла засуха. Воды для питья и скотины было достаточно, но для быта — катастрофически не хватало. Ближайший источник был в часе ходьбы по горной тропе. Решение нашлось быстро — прорыть канал, что змейкой прополз через всё селение. Взрослые рыли канаву, а дети бегали по берегу, пуская кораблики из коры и ловя стрекоз. Идея была спасительной. И роковой. Жители не учли одного. Под гладкой поверхностью воды нельзя было учуять запах. Никакой. Даже глицинии. И теперь, пока деревня спала, по искусственной реке прямо к их порогам бесшумно подплывала огромная стая демонов. Их тени скользили под водой. И ты бежала. Ноги горели, легкие разрывались на части, а сердце колотилось где-то в горле. Ты мчалась вдоль берега канала, и твоя отчаянная тактика окупилась — под темной водой, в которой тускло отражались звезды, угадывались скользкие, извивающиеся тени. Их было слишком много. Десятки. Они плыли, как стая отвратительных щук, готовых выпрыгнуть на берег. Медлить было нельзя. С разбега, оттолкнувшись от земли с такой силой, что под ногами взметнулись комья грязи, ты взвилась в воздух. Раскрутившись в смертоносном вихре, обрушиваешься на воду. Твоя катана, сверкая в лунном свете, создала водоворот, режущий всё на своем пути. На мгновение вода окрасилась в черный цвет, и несколько голов, искаженных ужасом и яростью, покатились по течению. Но этого было мало. Слишком мало. Оставшиеся в живых демоны, шипя и рыча, выплеснулись на берег, окружив тебя. Они бросаются разом, голодные и свирепые. Но ярость — плохой советчик в бою. Одним широким, точным взмахом отсекаешь десятки рук, и отчаянные вопли пронзают ночь. Нужно вырваться из кольца, отойти, перевести дух. Делаешь рывок, но не успеваешь и шага ступить, как из самой тени, из ниоткуда, возникают они — гигантские, черные как смоль, ладони. Они сомкнулись вокруг тебя с такой силой, что воздух с хрипом вырвался из легких. “Техника крови!” — проносится в голове, уже затуманивающейся от нехватки кислорода. — “Я совсем забыла!” Ощущение было ужасным. Будто тебя опутали стальные канаты, впивающиеся в плоть, сжимающие ребра с неумолимой, методичной жестокостью. Хруст костей отдался глухим эхом внутри тебя. — Ну что, милочка, не получается выбраться? — раздается насмешливый голос. Ты успела заметить демона с угольно-черными руками, чьи пальцы сжимались в кулак в такт гигантским ладоням. Так вот в чём секрет! Он управлял ими, как марионетками. Оторви кукловоду руки — и представление закончится. Но как? Ты была в ловушке, беспомощная, и тьма уже начинала наползать на края сознания. — Заканчивай с ней! Быстрее! Нас ждет улов побольше! — нетерпеливо кричали другие демоны, жадно поглядывая в сторону спящих домов. Демон блаженно улыбнулся, и давление усилилось. Боль стала абсолютной, всепоглощающей. Мир сужается до агонии в каждой клетке. Закрываешь глаза, готовясь к концу. Еще немного, и от тебя не останется и мокрого места. Сопротивляться больше не было сил. И в этот миг, в самой гуще тьмы, видишь огонек. Яркий, стремительный, как падающая звезда. Он пронесся перед твоими глазами и ворвался в бой, осветив берег. Давление тут же исчезает. Рухнув на холодную, влажную землю, жадно глотаешь воздух, который обжигал легкие. Поднимаешь голову и видишь, как чудовищные ладони, что только что сжимали тебя, рассыпались в прах и пепел, похожий на сажу. Взгляд метнулся дальше. И застыл. На том месте, где секунду назад был демон, стоял он. Пламя в человеческом облике. Его волосы, яркий всполох костра, словно и вправду пылали в ночи — это их ты и приняла за спасительный огонек. Мужчина стоял, широко и уверенно расставив ноги, а в его руке, протянутой в твою сторону, была твоя же катана. Он поймал её на лету Его глаза, огромные и пронзительные, с золотыми радужками, сияли неукротимой энергией. Он, задорно, по-юношески ухмыльнулся, сверкнув идеально белыми зубами, и коротко мотнул головой в сторону оставшихся демонов. И ты его поняла. Сердце, только что готовое остановиться, забилось с новой силой. Ты вскочила на ноги, и он, точным и плавным движением, подбросил тебе катану. Рукоять привычным ощущением мягко легла в ладонь. Через пару минут все было кончено. Последний демон с тихим шипением обратился в пепел. В воздухе пахло гарью и влажной землей. Опускаешься на колени, опершись лбом о прохладную рукоять катаны. И просто дышишь, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить бешеный стук сердца. Потом достаешь флягу и делаешь несколько жадных глотков, поперхнувшись. — Ахаха! — бархатный голос мужчины, громкий и уверенный, легко заполнил собой всё пространство вокруг. — Осторожней, не спеши, ты можешь поперхнуться! Сначала дыши, потом пей. Охотник подходит ближе, и теперь при предрассветном свете ты разглядела его лицо — открытое, с резкими чертами и теми самыми горящими глазами. — Фух... Спасибо, — выдыхаешь, смахивая капли воды с подбородка. — Я Т/И Т/Ф. Вы... вы появились как раз вовремя. Он выпрямился во весь рост, и его горящий взгляд встретился с твоим. Ночь была еще прохладной, но находясь рядом с мечником, ты чувствовала исходящее от него тепло, будто от костра, прогоняющего ночной холод. — Рад познакомиться, Т/И Т/Ф! Я Кеджуро Ренгоку! Столп Пламени!

Сабито

Танджиро частенько рассказывал тебе, что когда его тренировал Урокадаки-сенсей, страшнее всего был приезд двух из его учеников. — Они приезжали редко, но каждый их приезд сопровождался адскими тренировками. По секрету, эти тренировки были куда труднее и ужаснее, чем у учителя. — улыбаясь, поделился секретом друг, — Но это длилось всего пару дней в несколько месяцев, так что окончательно добить меня они не успевали. Они были строгими наставниками. Когда я дрался с Сабито, Макомо-сан следила за моими движениями. После же, она разъясняла мне мои же ошибки. Скорее всего... — он покачал головой, — без их помощи я бы не смог разрубить тот огромный камень. — Да уж, — вздыхаешь, — разрубить камень... Это звучит куда сложнее, чем мои испытания. — А что было у тебя? — Танджиро с интересом поворачивается к тебе. — Учитель заставил меня пронести десяток толстенных брёвен через весь лес! Взрослый мужчина бы не справился, а он отправил почти что девочку. — Ты насупилась, вспомнив ту несправедливость. — Ого, — его глаза широко раскрылись от удивления. — И... как? Было сложно? — Конечно, это было невероятно сложно! — воскликнула ты, хотя сейчас это уже казалось далеким воспоминанием. — Я еле ноги волочила к концу. — Да... — Танджиро тихо вздыхает, прислонившись спиной к шершавой коре вишни, с которой на его плечи сыпались отцветающие лепестки. — Нам обоим было не сладко… На его лице застыло выражение усталого понимания. Свежий, но уже не колючий ветерок весны обдувал лицо. Ты хотела последовать его примеру, закрыть глаза и почувствовать тепло солнца на веках, но Камадо вдруг резко вскочил на ноги, сметая с колен опавшие лепестки. В его движениях была внезапная тревога. — Я, вообще-то, не просто так вспомнил о них, — неловко проговорил он, потирая затылок. — Один из них... Сабито... придет сегодня. Его ворон принес весть в штаб вчера. Он замолчал, ища в твоих глазах понимание. — Может... Может, пойдешь со мной его встретить? — Почему бы и нет? — отвечаешь без тени сомнения. Тебе уж слишком хочется увидеть во плоти того самого легендарного Сабито. Улыбка благодарности озаряет лицо Камадо в тот же миг. Мечник протягивает руку, и твои пальцы уверенно переплетаются с его. Вы зашагали по территории Поместья, направляясь к главным воротам. Однако, едва вы поравнялись с тренировочным полем, на вас обрушилась стена звуков — оглушительный гул десятков голосов, крики и возбужденные возгласы. — Я ставлю на наших парней! — кричала группа из нескольких парней. — А я на того незнакомца! Он выглядит уверенным! — парировал кто-то в толпе. — Господа, господа! Мы ведь не дикие звери, всё цивилизованно! Все ставки можно сделать у нас, — словно ушлые торговцы на празднике, двое рыжих близнецов сновали по краям толпы с коробками в руках, — Кто же выиграет в этой схватке?! Исход боя еще не ясен, успейте сделать свою ставку! Плотное кольцо истребителей полностью скрывало источник всеобщего ажиотажа. Любопытство заставило тебя высвободить свою руку из ладони Танджиро. — Я на секундочку, просто посмотреть! — кричишь ему и ловко ныряешь в гущу тел. Его ответный окрик потонул в общем гомоне. Толкаясь и извиваясь, ты пробилась на первый ряд. И картина, открывшаяся твоим глазам, заставила замереть дыхание. В центре очищенного круга стоял молодой охотник. Его волосы цвета спелого персика были собраны в невысокий хвост, открывая решительные черты лица. Он стоял спокойно и сосредоточенно, в то время как вокруг него выстроилась группа из десятка запыхавшихся истребителей. Атака была стремительной. Они ринулись на него лавиной. Но он не дрогнул. Он ждал. И в самый последний момент его тело растворилось в движении. Изящный уклон, резкий подсек — и двое нападающих с грохотом рухнули. Деревянный меч в его руках свистел в воздухе, описывая молниеносные траектории. Каждое его движение было выверено до миллиметра. — Что здесь происходит? — шепчешь парню рядом. — Почему все нападают на одного? Тот, не отводя восхищенного взгляда от боя, бурно объясняет: — Этот «персик» появился тут после задания, заглянул на тренировку под руководством Столпа Пламени. Несколько ребят начали ныть на середине тренировки, а он сказал, что «долг мужчины — терпеть и преодолевать». Наши взбесились. Он предложил пари: если они победят — отдых на неделю. Если он — тренируются в тройном объеме без нытья. Ренгоку-сама лишь посмеялся на это и разрешил. Сейчас ждем кто же победит. Становилось ясно, что побеждает незнакомец. Истребитель уже вынес около половины оппонентов, и было видно, что это только разжигает его задор. Решив, что с представлением покончено, ты стала пробираться назад. Отыскав знакомую алую макушку Танджиро в толпе, машешь ему. Он замечает тебя, и вы, наконец, снова сходитесь на окраине поля. — Т/И, куда ты убежала? — в его голосе слышалась легкая усталость. — В такой толпе я мог искать тебя до вечера. — Прости. Я просто решила узнать, почему люди собрались, — громко говоришь ты, так как гул усиливается. — И что же это? — вы идете по направлению к выходу из тренировочного поля. — Да так, устроили драку на пустом месте. — Прямо таки на пустом? — раздается спокойный, немного насмешливый голос прямо за спиной. Ты замерла и медленно обернулась. Перед вами стоял Он. Тот самый боец. Вблизи он казался выше. Легкий пот блестел на открытом лбу и сильных плечах. Его лицо, обрамленное персиковыми прядями, было выразительным — с острым, изучающим взглядом серых глаз и легкой, играющей на губах улыбкой. Он смотрел то на тебя, заставленную врасплох и покрасневшую, то на Танджиро. И в этот момент лицо Камадо преобразилось. Все черты его напряглись от изумления и радости. — САБИТО! Его крик был полон неподдельной радости. Юноша стремительно преодолел расстояние между ними и крепко, по-братски, обнял мужчину. Тот, казалось, слегка опешил от такой бурной реакции, но через мгновение его ладонь похлопала Танджиро по спине в ответном искреннем жесте. — Давно не виделись, Танджиро, — его голос вблизи оказался глубже и мягче, чем ты ожидала. Отстранившись, Танджиро с сияющими глазами повернулся к тебе. — Знакомься. Это тот самый Сабито, о котором я тебе так много рассказывал. Мой друг и наставник. — Приятно познакомиться, — взволнованно произносишь, протягивая руку. — Я Т/И Т/Ф. Его пальцы, сильные и покрытые легкими шероховатостями от бесчисленных тренировок, мягко, но уверенно обхватили твою ладонь. — Взаимно. Сабито, — он улыбнулся, и в уголках его глаз лучиками разошлись мелкие морщинки. — Но насчет «на пустом месте»... Позволь с тобой не согласиться. Иногда драка — это самый честный способ что-то доказать, — указав на поверженных охотников, продолжил, — И самый быстрый путь к уважению.

Санеми Шинадзугава

Холодное утро пробирало до костей, цепляясь ледяными иглами за кожу даже сквозь форму. После долгой и выматывающей миссии хотелось только одного — добраться до своей теплой постели и завалиться спать. Усталость тяжелым свинцом налила ноги, каждый шаг давался с трудом. Проходя мимо чужого поместья, огорожденного высокими дубовым забором, слышишь крики и грохот: — ТЫ МЕНЯ ЗАДРАЛ! ХВАТИТ ДОСТАВАТЬ МЕНЯ! ЗАБИРАЙ СВОЙ МУСОР И ПРОВАЛИВАЙ! — за этой грубой тирадой слышишь звуки драки. — Но брат, я хотел извиниться. — знакомый голос такой грустный и безнадежный, заставляет твое сердечко сжаться. — У МЕНЯ НЕТ БРАТА! УБИ-РАЙ-СЯ! — Но, Аники… — парень не успел договорить. Послышался глухой удар, как от падения тела. Ноги понесли сами, прежде чем успеваешь одуматься. Резко толкнув калитку, взрываешься в чужие владения. Как ты и предполагала, голос одного из них принадлежал твоему знакомому — Генье. Картина, открывшаяся взгляду, вытеснила последние остатки усталости. Генья лежал на промерзлой земле, весь в грязи и пыли. Его лицо было исцарапано, а под левым глазом уже наливался сине-багровый фингал. Рядом валялась опрокинутая коробка, из которой выкатились пузырьки с лекарствами, аккуратные бинты, несколько склянок и маленький мешочек с охаги, любимыми сладостями столпа ветра. Генья готовил подарок... А над ним, словно грозовая туча, стоял его брат. Санеми. Он смотрел на тебя взглядом, полным презрения и холодной ярости, его зрачки, казалось, прожигали насквозь. Внутри все закипело. Горькая обида за друга, жгучее возмущение и чистая, несдерживаемая ярость. — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! — вырвалось у тебя, и голос прозвучал громче, чем ожидала. Бросаешься к Генье, помогая ему подняться. Его пальцы слабо сомкнулись на твоем рукаве.. — Ты чего тут разыграла няньку? — голос Санеми прозвучал резко и унизительно. Он стоял, смотря на вас сверху вниз. — Трясёшься над ним, как над беспомощным ребёнком. Может, хватит уже делать из него жертву? Хотя... — он усмехнулся, — может, тебе просто нравится чувствовать себя нужной? Рядом с таким любая будет выглядеть героем. В висках застучала кровь. Гнев, горячий и ослепляющий, прилил к лицу. Готовность броситься на него, забыв о всех запретах для истребителей, была почти физической. Плевать на правила — прямо сейчас хотелось лишь одного: стереть эту ядовитую спесь с его надменного лица. Но в этот момент Генья слабо, но настойчиво сжал твою руку. — Не надо... — его голос был тихим, усталым и таким безмерно грустным, что вся ярость внутри мгновенно растворилась, оставив после себя лишь пустоту и острую жалость. — Пожалуйста, пойдем отсюда.. Он потянул тебя к выходу, не в силах больше смотреть в сторону брата, его взгляд был прикован к земле. Повинуясь, ты поднялась и, поддерживая его, попятилась к калитке. Но, переступив порог, обернулась. Твой взгляд, полный немого вызова, встретился с ледяным взором Столпа Ветра. — Запомни, Санеми, — говоришь, и в голосе звенит сталь. — Я — Т/И Т/Ф. И если я еще раз услышу, что ты сделал что-то Генье, ничто — ни он, ни правила, ни твой статус — не удержит меня от того, чтобы сбить эту высокомерную ухмылку с твоего лица. Клянусь. Тот лишь усмехается в ответ — коротко, презрительно, одним лишь краешком губ. Его плечи слегка вздрагивают, будто от беззвучного смеха. — Хах, попробуй, — бросил вам вслед, но слова повисли в морозном воздухе. А ты, плотнее обняв за плечи дрожащего Генью, увела его прочь, в сторону тепла и безопасности, оставив за спиной ледяную пустоту чужого двора и ядовитый взгляд, который, казалось, еще долго будет жечь спину.