Привет со дна

      Белые стены давили, выбивая последний воздух из лёгких. Уилл выкурил последнюю сигарету из пачки, оставляя надежду на то, что сегодня он больше не будет брать в рот ничего отвратительного.       Дверь на балкон была открыта, теплый ветерок колыхал волосы. Еще один рывок, и он встанет, начнет собираться. Если бы его тогда остановили, если бы он послушал Джека и сделал бы всё так, как они планировали? Что было бы, не сядь он в лодку после падения в океан? Грэм размышлял о той жизни, в которой ему бы не пришлось зарабатывать на пропитание, используя свое тело.       Уилл потянулся на грязной простыне: из прокуренного номера уходить не хотелось. Ему бы дождаться Ганнибала и наслаждаться его видом, пока тот воротит нос от запаха табака и бросает взгляды, полные ненависти, упрекая Уилла в бездействии. И всё же Лектер игнорировал тот факт, что Уилл стал пропадать по ночам. Сначала Уилл решил, что Ганнибал крепко спал и не слышал, как тот уходит, но спустя месяц понял, что Лектеру просто всё равно. В паспорте у Ганнибала стояло имя Радвил, тот, кто нашел надежду. Видимо, когда Ганнибал нашел её, Уилл потерял. Сам же Грэм называл себя Джеймсом. Он и вправду, в каком-то смысле, следует по пятам.       Начало смеркаться, и Уилл с трудом поднялся со слишком мягкого, дешевого матраса. Такой же дешевый, как и матрас, домик, который они снимали с Ганнибалом, стоял у окраины Санты-де-Кубы.       Через какое-то время прибывания в дорогих гостиницах, вкушая изысканные блюда и посещая мероприятия, куда стекались сливки общества, всё слилось в никуда. После жарких томных ночей на берегу моря они опустились до дешевых мотелей, снятых на одну ночь, и пляжных домиков, как этот. Всё началось с того, что Ганнибал сообщил о своих замороженных счетах. Тогда он пришел в полночь, долго сидел перед камином и пил виски. Уилл почувствовал что-то неладное, но предполагал, что их разоблачили или кто-нибудь узнал в Ганнибале-Радвиле. Уилл спал в рубашке Ганнибала, думая, что утром они уедут в Венецию, чтобы скрыться из виду. Но на следующий день чемоданы не были собраны, а в холодильнике так и стояла вчерашняя еда. Ганнибал не приготовил утром завтрак. Уиллу стало плохо, его стошнило прямо в раковину в кухне, как тогда дома, в Америке, ухом Эбигейл. И он понял, что проблема серьезнее, чем можно было подумать.       Вечером того же дня Лектер сказал Грэму, что налички у них хватит только на недорогое жилье. Они что-нибудь придумают.       Так прошла неделя, потом вторая.       Ганнибал пытался найти работу, но ничего не получалось. Тогда он стал принимать пациентов в отелях, но те, придя на первый сеанс, отказывались приходить еще раз. Уилл знал, что долго они так не протянут. Грэм начал подрабатывать рабочим, чинить лодки. На первую выручку Уилл отвел Ганнибала в ресторан, где тот чувствовал себя некомфортно. Ганнибал шепотом признался, что не стирал рубашку три дня. Лектеру казалось, что официанты на них оборачивались и шептались.       — Они нас раскусили, — бросил Ганнибал.       — Что мы… — Уилл не знал, куда тот клонит.       — Что мы бедные, — выпалил Лектер и швырнул салфетку на тарелку, которая, вылизанная дочиста, блестела от чистоты.       Уилл потупил взгляд, он почувствовал, как по затылку пробежали мурашки.       — Всё нормально, Ган, — с трудом произнес Уилл, — им все равно.       — Я чувствую себя некомфортно, — продолжал настаивать Ганнибал.       Уилл не знал, как успокоить Ганнибала, они ушли раньше, чем принесли десерт.       Безрукавка сидела идеально на худом теле Уилла. И он был готов отдать не только свое тело ради жизни с Ганнибалом. Только быть с ним, каким бы тот ни был, каким бы монстром тот не был поглощен. Последние же гроши уплывали каждый день в никуда. Тогда у Грэма не осталось сомнения, как он поступит дальше. Заработка рабочего хватало едва на пару дней. Ганнибал так же уходил с утра и возвращался лишь поздним вечером.       Однажды Грэм не выдержал.       — Я ищу работу, — сухо ответил Лектер и прошёл к раковине.       — Мы не живем, выживаем, — Уилл чувствовал, что закипает. — Ганнибал, надо что-то делать, надо уезжать.       — Куда? Уилл, мы в бегах, наш дом — эта халупа, а без денег мы не сможем долго скрываться, куда бы ни подались.        Тогда и стали закрадываться первые мысли стать проститутом. Грэм принял душ, надел свою лучшую рубашку и вышел в ночь. С каждой ночью Уилл все сильнее погружался в жизнь уличной шлюхи.        Грэм шёл по освещённой фонарями темной улице Санты. Откуда-то недалеко доносилась музыка, зажигательная сальса, страстные латинские танцы сплетающихся разгоряченных тел. Уилл помнил, как они танцевали с Ганнибалом, как только сюда приехали, как пили и целовались под луной, купались обнаженными. Тогда у них ещё был секс.       Темная фигура оторвалась от стены дома и зашла за угол. Грэм почувствовал, как за ним наблюдают. В желудке похолодело. Пару шагов спустя его отпустило: может, его просто хотят?       — Как тебя зовут? — фигура в темноте оказалась совсем близко.       — Джеймс.       — Американец? Я хотел попробовать что-то поэкзотичнее, — мужчина сделал вид, что расстроился.       — Ты не пожалеешь, — отреагировал Уилл. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?       — Всё, — ответил незнакомец. — Сколько это будет мне стоить?       — Две тысячи песо, — сразу же ответил Уилл. Он смотрел на мужчину с нескрываемой забавой. Так смотреть на клиента непозволительно.       — Так дорого? — мужчина улыбнулся, кажется, его эта ситуация тоже веселила. — Хорошо, посмотрим, что ты умеешь.        Он достал пачку купюр из заднего кармана брюк, отсчитал нужную сумму, а остальное положил обратно. Грэм пожалел, что не попросил больше. Найти мотель неподалёку не было проблемой, номер на одну ночь выходил видом на море, на пляжный домик.       — Прими душ, — попросил клиент, — он освежит тебя.        Грэм прошел в душ. Там стояло много разных флаконов: с шампунем, бальзамом, гелем для душа. Промелькнула мысль забрать все к себе в хижину по окончанию ночи. «Сойдёт за премию», — подумал Уилл. Тёплая вода стекла по его телу вместе с пеной, Уиллу хотелось очиститься, но это будет ненадолго. Грэм выдохнул и обернул вокруг бёдер полотенце. Клиент уже, должно быть, ждёт его. Выйдя из душа, Уилл буквально чуть не охнул. Вместо клиента в кресле сидел, отпивая шампанское, которое, видимо, заказал до случившегося, Ганнибал.       — Какого черта?       — Это ты мне скажи, Уилл, — вздернул бровь Ганнибал.        Уилл дернулся. Ему казалось, будто его задели за живое.       — Нам нечего было есть, мы выживали как могли, шли ко дну!       — Ты продавал себя.       — Ради нас!       Уилла уже трясло, а Ганнибал оставался спокоен, но взглядом прожигал насквозь.       — И долго бы это продолжалось?       — Пока бы мы не придумали чего-то стоящего, — Грэм огляделся. — А где…       — Охлаждается в холодильнике, — не моргнув ответил Лектер. — Тебе заплатили за какое время?       — За всю ночь, — сухо ответил Грэм.       — Так отработай.       — Мне платил не ты, — усмехнулся Уилл.        Ганнибал встал, поставил бокал на столик и достал из кармана брюк пачку денег.       — Ты их взял, когда убил его, — с нажимом ответил Грэм. — Ты украл их, они не принадлежат тебе.       — Проверь сам.        Уилл подошёл к холодильнику, одним быстрым рывком открыл дверь. Внутри лежало изувеченное тело клиента, сложенного словно оригами. Какую силу надо иметь, чтобы такое сотворить, каким монстром нужно быть, чтобы решиться на такое. Грэм протянул руку и достал из заднего кармана джинс деньги, уголки которых были залиты кровью. Уилл не знал, какой суммой обладал клиент, но, похоже, Ганнибал был прав, он не брал деньги. Тогда откуда они у него? Уилл закрыл холодильник и повернулся к Лектеру. Тот улыбался, наблюдал за реакцией Грэма, ждал, когда тот обо всём догадается. Уилл подошёл к Ганнибалу и понюхал его. От него пахло свежестью, парфюмом и слегка сладостью.       — Как так, Ганнибал? Мы же голодали. Неужели тебе недостаточно было того, что я сбежал с тобой? Мы поклялись, — внутри словно грохотало.       — Я тебе заплатил, — жёстко повторил Ганнибал, сверкнув клыками.       — Я не возьму от тебя денег.       — Раньше брал, — будто пощёчина, — и не только деньги.       — Разве тебе не нравилось меня одевать? Кормить? Находиться со мной в обществе, где ты каждого считаешь свиньёй на убой? Тебе не нравилось со мной убивать?       Ганнибал приблизился, накрутил прядь волос Уилла на палец и потянул на себя. У Грэма сбилось дыхание.       — Нравилось, Уилл.       — А теперь?        Ганнибал приник к губам Уилла, положив вторую руку ему на талию, прижимая к себе. Взгляд Уилла затуманился, когда Лектер медленно стал подталкивать Грэма к кровати. Поцелуи Ганнибала покрывали шею Уилла, спускались ниже к ключицам, и снова рот Лектера накрывал губы Уилла.       — Да, у меня правда заморозили счета, — наконец-то ответил Ганнибал.       Они лежали на мятой постели, каждый думал о чем-то своём, пока Уилл не задал вопрос, вертевшийся у него на языке последний час.       — Когда ты их разблокировал? — хотелось курить, но Грэм отчего-то сдерживался.       — Пять дней спустя, мне помог один знакомый.        Уилл выдохнул. Злость превращалась в истерику. Уилл смеялся, собирая простыни в кулак. Чертов мудак, актёр погорелого театра. Грэм даже не стал спрашивать, к чему Лектер все это устроил. Ему было просто интересно. Уилл всегда будет его марионеткой, как бы хорошо тот его не знал. Ганнибал повернулся на бок и спросил, куда теперь хочет отправиться Уилл. Но туда, куда Уилл хотел, дороги не было. Только в ад, за Ганнибалом.       — Почему ты ещё со мной? — такой глупый, но искренний вопрос.       — Потому что не могу быть без тебя, — ответил Уилл.       Ганнибал протянул Грэму сигарету. Уилл вытянул дым в лёгкие и почувствовал, как медленно умирает, падая все глубже на дно. Выдержит ли следующее испытание, он не знал. Было ясно лишь одно, того, что он сам устроит, может не выдержать Лектер.       — Задержи дыхание, Ганнибал, мы погружаемся.