Жертвы обстоятельств

Мэгги ушла в четыре часа дня. Она послушно выполнила указания матери: вымыла окна, как следует убрала в доме, приготовила еду. Все это время девушка весело напевала, а когда в поле ее зрения возникал хозяин особняка, обязательно рассказывала ему какую-нибудь забавную на ее взгляд историю. Локи вежливо улыбался, однако почти не вникал в беспрерывную болтовню юной домработницы. Мысли его занимали совершенно другие вещи, впрочем, так до конца не сформировавшиеся в полноценный план действий. И когда Мэгги покончила с приготовлением обеда, уложила в холодильник несколько контейнеров, содержащих ужин и последующий завтрак, и принялась собираться домой, Локи все еще не знал, хочет ли он сделать то, о чем думал с самого утра. День клонился к вечеру. Еще один день, проведенный в бессмысленном шатании по дому и, немного, участку. Вокруг особняка рос густой лес, однако Локи ни разу там не гулял, асгардцу не хотелось выбираться за пределы высокого забора, окружающего принадлежащую ему территорию. Словно бы эти стены могли закрыть его от всевидящих глаз Стража. Порой Бога Обмана посещала мысль, а чем его нынешняя жизнь отличается от жизни в подземелье Асгарда? Там для него тоже хорошо готовили, он имел крышу над головой, возможность использовать магию в пределах определенной территории. В темнице он не беспокоился за свою безопасность. За ним не должны были гнаться, его не собирались убивать. Ведь трикстер и без того был пойман и обезврежен. К тому же, Асгардская темница решала проблему врагов, которых Бог Обмана успел нажить за пределами Золотого Города, те просто не сунулись бы за ним на территорию Одина. В Мидгарде у Локи было больше свободы, но, если вдуматься, свобода ли это? Люди, которым, сколько бы трикстер не тратил денег на то, чтобы его не трогали, было дело до того, кто он такой, что из себя представляет, постоянное напряжение, ожидание разоблачения, и в довершении всего, бессонные ночи, наполненные кошмарами, к которым, теперь присоединились и сны о событиях в Свартальхейме. Он уже сбился со счета, сколько раз в ночных видениях его пронзал насквозь Алгрим Проклятый. Сколько раз просыпался с отголосками боли в теле и непониманием того, где находится. Сколько кружек с недопитым чаем утром убирала на кухне Долорес. Так свобода ли то состояние, в котором трикстер пребывал сейчас? И почему же, в конце концов, он остался в Мидгарде, при этом так часто думает о Свартальхейме? Локи закрыл дверь за Мэгги, понаблюдал на мониторе за тем, как отъезжает от особняка Форд, искренне понадеялся, что девушка все-таки выполнит их уговор и завтра прогуляет работу. Локи применил все свое обаяние, убеждая юную домработницу в том, что порядок она навела идеальный, а еды ему хватит чуть ли не на неделю вперед. При этом трикстер дал понять, что Долорес вообще не обязательно знать, что Мэгги от работы освобождена. Локи невольно усмехнулся, вспомнив, какими глазами смотрела Мэгги, когда он уговаривал ее не приходить на следующий день. Даже если бы асгардец не умел читать мысли, на лице девушки они были написаны более чем внятно. Мэгги решила, что Локи собирается провести день не один, и чувства ее метались между разочарованием – девушке все-таки хотелось нравиться богатому работодателю, ей непременно польстило бы подобное внимание, – и облегчением – трикстер явно ее пугал. Однако, сделка была заключена, домработница упорхнула по своим делам, оставив Локи наедине с запасом еды в идеально убранном доме с вымытыми окнами. В ближайшие сутки его абсолютно никто не должен был потревожить. Локи немного поковырял ужин, однако, аппетита не было. Несмотря на надвигающиеся сумерки, Бог Обмана не зажигал электрический свет, он прекрасно видел в гораздо большей темноте. К тому же, все еще не закончилось полнолуние, тяжелая луна обещала вновь заглянуть в окна терзаемого кошмарами трикстера, и дать столько света, сколько для комфортного времяпрепровождения хватило бы и простому смертному. Впрочем, сидящий на кухне, отсутствующим взглядом уткнувшийся в почти нетронутую тарелку, Локи думал не о том, что его ждет очередная бессонная ночь. Произнесенные утром слова Мэгги все не шли из головы асгардца. Преступники возвращаются на место преступления. Локи вернулся в Мидгард. Это было глупо, не стоило тратить на подобные размышления время. У бежавшего из Свартальхейма мятежного Бога Обмана просто не было выбора. Он был ранен, едва не терял сознание от потери крови, за ним в любой момент могли прислать из Асгарда, чтобы вновь заковать в кандалы и запереть в темницу. Да, у Локи определенно не было выбора, он просто бросился к первой попавшейся тропе, стараясь скрыться. Но вот потом, когда оправившийся трикстер решил вдруг остаться – что стало для него решающим фактором? Локи отодвинул от себя тарелку, а потом и вовсе убрал еду в холодильник. Затем подошел к большому окну. Луна еще не украсила своим присутствием видимую часть неба, однако свет ее уже был заметен. Предвестница страшных снов. Локи давно отметил, что в полнолуние спится особенно плохо, поэтому не торопился в кровать. Скрестив на груди руки, он стоял и смотрел, как постепенно озаряется бледным сиянием чистое ночное небо. Преступники всегда возвращаются на место преступления. Возможно, они хотят, чтобы их поймали. Или поняли. До сегодняшнего дня Локи был уверен, он скорее перережет себе горло, чем позволит себя поймать, вернется в асгардскую тюрьму, гнить тысячи лет, лишенный возможности обрести свободу. Однако, теперь не то, чтобы усомнился, скорее, задумался. В частности, почему же все-таки Асгард не предпринял попыток найти сбежавшего принца. В который раз появилась мысль вернуться, разузнать, что могло произойти такого, что заставило Одина, Тора и его дружков забыть о преступнике и убийце, едва не разрушившем Нью-Йорк. Тропа, ведущая в Золотой Город, находилась в нескольких десятках километров, Локи не составило бы труда вызвать такси и съездить к нужному месту. А вот тропа в Свартальхейм была гораздо ближе, при желании туда можно было бы дошагать пешком. Трикстер усмехнулся, невесело, почти зло. В Мидгарде он был не только завоевателем, Локи явился туда в компании Читаури не совсем по своей воле. А в Свартальхейме его и вовсе едва не убили. Преступника тянет на место преступления. А куда тянет жертву? Случайно, не на то же самое место? Он решился. Все равно нормально поспать не удастся, Локи выяснял это опытным путем на протяжении последних месяцев. Да и за пределы забора выбирался-то считанное количество раз. А так, какое никакое, разнообразие. Яркий бок круглой тяжелой луны уже норовил сунуться в кухонное окно, словно бы та пыталась подмигнуть трикстеру на дорогу. Локи скривился, покачал головой и покинул помещение. Через несколько минут он, облаченный в привычные зеленые с черным одежды, уже закрывал за собой калитку высокого забора, окружавшего его личное пространство в Мидгарде. Тропа находилась в лесу. У Локи, сколько он себя помнил, всегда было чутье на то, что имело нестандартную природу происхождения. Артефакты, амулеты, чужая магия, пути, ведущие в другие миры. Не то, чтобы трикстер понимал, что именно находится рядом, но силу предмета или места ощущал на каком-то подсознательном уровне. Именно это качество спасло его четыре месяца назад, когда он раненый бежал из Свартальхейма. В мире Темных Эльфов Бог Обмана ощущал наличие тропы, которая привела его в Мидгард и рядом с которой он, впоследствии, поселился, даже не думая тогда, что слова молоденькой мидгардской девушки, подкрепленные ночными кошмарами, в скором времени заставят его вновь воспользоваться этим переходом. Даже сейчас, шагая сквозь деревья и ночь, Локи не особо понимал, зачем он это делает. Ему просто казалось, если опять окажется в Свартальхейме, там, где он, захватчик и убийца, был почти что героем, спас Тора, поквитался с Алгримом за смерть матери, и едва не умер, что-то испорченное, сломанное в душе если и не встанет на место, то хотя бы перестанет так сильно его терзать. Точка искривления пространства ощущалась на расстоянии, однако заметна была почти перед самым носом. Во время их фееричного побега из Асгарда, Тор, помнится, до последнего мгновения не понимал, куда вел лодку Локи, и даже испугался, решив, что трикстер собирается разбить ее о скалы. Так было и сейчас. Локи, ведомый лишь чутьем, шел, раздвигая руками ветки, норовившие зацепить его, запутаться в волосах, словно бы удерживая от необдуманного поступка, однако, несмотря на острое зрение, все еще не видел перехода. Легкая дрожь пространства стала заметна лишь когда трикстер приблизился к ней на расстояние не больше чем в два шага. Два шага отделяли Мидгард от Свартальхейма, а Локи так и не понял до конца, зачем он сюда пришел. Однако он был уверен, что поступает правильно, что ему просто необходимо вернуться на место почти что смерти, уже потому, что стоя в двух шагах от цели у него так и не возникло желания повернуть обратно. Пейзажи Свартальхейма разнообразием не отличались. Бескрайняя вулканическая пустыня. Впрочем, Локи и в лучшие свои времена был здесь нечастым гостем, его посещения мира Темных Эльфов можно было пересчитать по пальцам рук. Не удивило трикстера и то, что оставленная у тропы лодка пребывала на том же месте. Тор наверняка разобрался с обнаглевшими свартальхеймцами, и вряд ли кому-то в этом неприветливом мире теперь есть дело до брошенных вещей. Асгардское средство передвижения работало исправно, и Локи спокойно направил лодку к хорошо запомнившемуся ему месту. Он действительно был спокоен и сосредоточен лишь на том, чтобы найти место битвы, поэтому страшно удивился, когда выведя лодку из-за очередной скалистой гряды, увидел вдалеке самый настоящий звездолет. Локи едва успел остановить свой транспорт, а потом аккуратно отвести его обратно за скалы, чтобы, выбравшись на песок, осторожно посмотреть повнимательнее. Это не было обманом зрения, на песке действительно стоял звездолет, похожий на гигантский крест без верхней части, причем Локи знал, кому он принадлежит. Во время битвы в Свартальхейме, в которой трикстер едва не погиб, на таком же скрылся Малекит. Поначалу Локи решил, что корабль разбит, однако, присмотревшись, понял, что это не так. Более того, в небе над ним висело еще несколько вполне рабочих звездолетов поменьше, а четыре расположились рядом с основным. Покореженными они не выглядели. Локи постоял еще немного, затем вернулся к лодке. Прислонившись спиной к борту, трикстер задумался. Он был уверен, после той битвы, в которой ему довелось отличиться, Тор все-таки добрался и до Малекита, и до Эфира, и вообще, в своем фирменном героическом стиле всех победил. Сам Локи по каким-то самому ему непонятным причинам не интересовался, чем там все закончилось. Да, поначалу он был ранен, скрывался, ему, мягко говоря, было не до Тора, скорее даже наоборот, хотелось, чтобы Громовержец оставался на как можно большем от трикстера расстоянии. Но потом он вполне мог полюбопытствовать. Однако, уверенный в непобедимости всемилюбимого асгардского почти царя, Локи априори решил, что все закончилось очередной победой и больше к этой мысли не возвращался. И вот теперь он находился в нескольких сотнях метров от вполне себе целого свартальхеймского звездолета, а в небе парило еще с пару десятков. В высшей степени неожиданно, а трикстер думал, что его давно уже сложно будет чем-либо удивить. Теперь же стоило решить, как поступать дальше. Вернуться в Мидгард, спрятаться в особняке за высоким забором и сделать вид, что ничего не было, или же… Локи хихикнул и смех этот отдавал явной истерикой. Неужели он правда думает, что способен пройти мимо смертельной опасности? Кажется, на Боге Обмана серьезно отразилось то, что еще в младенчестве он едва не умер во льдах Йотунхейма. Вроде бы, у мидгардцев это называется психологической травмой. Сам Локи, перемахнув через борт, кладя руку на рычаг управления, назвал себя законченным безумцем. Лодку Локи подогнал настолько близко, насколько позволяли скалы, благо, в этом месте их было достаточно. Оставшееся расстояние трикстер преодолевал пешком, прячась за скалами поменьше. В какой-то момент он сумел рассмотреть бродящих неподалеку от корабля Темных Эльфов. Это уже не удивляло, логично было бы предположить, что раз корабль целый, а в небе висят такие же, ими кто-то управляет. Свартальхеймцы были в броне и с оружием, и это тоже теперь казалось в порядке вещей. Локи подошел уже достаточно близко, чтобы повернуть обратно, значит, следовало идти до конца. Набросив на себя иллюзию и понадеявшись, что в броне Эльфы вряд ли ведут долгие беседы, да и вообще отличают друг друга, незаметно вышел из укрытия. Визуально он ничем не отличался от тех, кто сновал возле гигантского звездолета. Некоторые из находящихся у кораблей, ничем не занимались, и Локи сделал вывод, что это, скорее всего, караул. Другие перемещались, то покидая звездолет и скрываясь где-то за массивной машиной, то возвращаясь. Локи решительно шагнул к трапу основного корабля. Поднявшись и немедленно столкнувшись с двумя шедшими навстречу Эльфами, понял, его не распознали. Значит, есть возможность пройтись по звездолету, осмотреться, возможно, понять, что вообще происходит и почему свартальхеймцев до сих пор не настиг гнев Асгарда. Уверенно, стараясь ничем себя не выдать, Бог Обмана отправился изучать звездолет Темных Эльфов. Он уже знал, что машина эта в первую очередь военная, здесь есть оружие, а сам он способен разбить защитный купол Асгарда. Встречаемые им Эльфы занимались в основном перетаскиванием каких-то ящиков, или же настройками механизмов корабля. Все это очень походило на подготовку к сражению, хотя, Локи бы выразился точнее. Подготовка к атаке. Интересно. Мало того, что достаточное количество Эльфов все еще живы и вполне здоровы, они к тому же настроены вполне воинственно. С момента битвы в Свартальхейме, когда Локи в последний раз видел Темных Эльфов, прошло больше четырех месяцев. Неужели этого времени оказалось недостаточно, чтобы Асгард поставил на место эту кучку недовольных. Один из Эльфов поманил трикстера. - Иди сюда. Поможешь, - коротко бросил свартальхеймец. Локи послушно шагнул за провожатым. Вместе они добрались до огромного помещения, уставленного теми самыми ящиками, что Эльфы переносили на корабли поменьше. Провожатый ухватил за выступающий край. Локи ничего не оставалось делать, как помочь. Ящик оказался тяжелым, и трикстер, ни мгновения не колеблясь, решил, что там оружие. Преодолев обратный пусть уже с грузом и уложив ящик в боевой звездолет поменьше, спутники отправились обратно. Едва ступив на безжизненный песок, Эльф неожиданно заговорил: - Всякий раз, когда я вижу под ногами этот песок, я проклинаю Асгард. Они уничтожили наш мир. Теперь мы отомстим. «Если бы вы не поклонялись психу Малекиту как богу, все бы закончилось не так плачевно» - подумал Локи, но от комментариев вслух решил воздержаться. Тем более, что в желании проклясть Асгард он с Эльфом был солидарен. - Скоро Малекит завладеет Эфиром. Он станет неуязвимым, непобедимым. Асгард падет перед его силой. Все миры склонятся и подчинятся ему. Наш народ будет отомщен. «А вот это уже интересно». - Эфир… - словно бы задумчиво потянул Локи, гадая, как правильнее подобрать слова для того, чтобы выведать у собеседника, как именно предводитель Темных Эльфов собирается заполучить Камень Бесконечности? Тем более, что когда трикстер видел Малекита в последний раз, тот как раз и являлся обладателем могущественного артефакта. Эльф, однако, не обратил на слова Бога Обмана внимания. Они вновь шагали по коридору главного звездолета, направляясь к помещению с ящиками. - Асгардский пленник уже совсем ослаб. Недалек день нашего возмездия. «Асгардский пленник? Это что-то новенькое». Пока они тащили второй ящик, Локи соображал, как ему отвертеться от незапланированной работы. Однако, как только ноша была водружена на место, спутник трикстера неожиданно остановился. - Мне нужно остаться здесь, разобрать оружие, проверить работу пушек. А ты иди, найди себе кого-нибудь в помощники и продолжай работать. Локи покорно кивнул и направился к крестообразной машине. Таскать ящики он не собирался. Трикстер шел по широкому коридору, на ходу осторожно прощупывая мысли снующих туда-сюда свартальхеймцев. Он осознавал, разум Темных Эльфов сильно отличается от разума людей. То, что творилось в головах закованных в броню жителей Темного Мира было в разы опаснее. Тьма, являющаяся частью их существа, могла как минимум обнаружить вторжение, а Локи быть разоблаченным не планировал. К тому же, была вероятность «подцепить» эту самую тьму, как мидгардцы подцепляют вирусы, а узнавать, чем может для него обернуться подобное вмешательство трикстекру тоже не хотелось. Поэтому он лишь слегка касался магией мыслей Эльфов, словно бы легкий ветерок касается водной глади, почти ее не тревожа. Информация была предельно ничтожна: либо Эльфы сами почти ничего не знали, либо просто не думали об этом в данный момент. Все, что получил из их мыслей трикстер - более менее внятное расположение камеры, в которой находился некий асгардец. Оправдав свои действия тем, что ему просто интересно, а, как говорят в Мидгарде, любопытство – не порок, Бог Обмана отправился в выуженном из мыслей Эльфов направлении. Трикстер достаточно быстро добрался до нужной ему металлической двери. Запертой, разумеется, зато не охраняемой. Справа, на уровне груди Локи, находился пульт с одной единственной кнопкой. Убедившись, что рядом никого нет, и вблизи не слышны звуки шагов, асгардец нажал ее и немедленно скользнул в открывшийся проход. Помещение было таким же, как и должно быть на военном звездолете: темным, холодным, неуютным. Вдоль левой стены тянулась шеренга разного рода приборов, механизмов, назначения которых Локи не знал, однако интуитивно понимал, нужно это все явно не для работы корабля. Он сделал осторожный шаг и тут же ощутил присутствие жизни. В помещении кто-то был. Поначалу трикстер замер, гадая, не наступило ли, наконец, время выбираться отсюда. На ум – от своевременности мысли Локи скривился – пришла еще одна мидгардская поговорка. Любопытство до добра не доводит. Впрочем, Эльф говорил о пленнике, да и дверь была заперта. Выходило, здесь кого-то удерживают силой, и опасности для Локи этот некто представлять не должен. Тем более, что он, по всей видимости, был неподвижен. Решившись, Локи сделал еще несколько шагов в темноту. Шеренга приборов продолжалась до упора, затем переходила на противоположную двери стену. И вот там Бог Обмана разглядел нечто похожее на большой металлический стол. В груди неприятно сжалось, к горлу подкатила знакомая тошнотворная паника. Теперь он понял, в чем предназначение всей этой аппаратуры. Это орудия пыток. Локи не знал, как именно они работают, но не сомневался в том, что их назначение – причинять боль. И он даже видел, кому. На металлическом столе лежало худое тело. Судя по одежде, которую явно давно не меняли, это был мужчина, судя, опять же, по ней, сильно похудевший. Расстояние было небольшим, но Локи почему-то не мог разглядеть лица пленника, лишь чувствовал его слабое дыхание и биение сердца. Мелькнула мысль коснуться разума несчастного, однако, Локи благоразумно решил с этим повременить и сделал еще несколько шагов. Он понимал, если будет стоять на месте и сомневаться, рискует составить пленнику компанию. Когда до стола оставалось не более трех шагов, Локи, наконец, понял, почему не видит лица лежащего на нем. Начиная от носа, верхняя часть головы пленника была скрыта чем-то, похожим на шлем, от которого к ближайшему прибору тянулись провода. Как таковых оков или фиксирующих ремней трикстер не заметил. Зато его взгляд привлекла одежда. Местами порванная, щедро украшенная пятнами крови она казалась Локи знакомой. Нахмурившись, Бог Обмана несколько секунд вглядывался в исхудавшее тело, а затем брови его стремительно поползли на лоб. - Быть такого не может… - забывшись, достаточно громко произнес трикстер. Он тут же осмотрелся и прислушался, однако поблизости по-прежнему никого не было. По всей видимости, Эльфы были заняты внизу, и этот уровень корабля им сейчас был не интересен. Локи выдохнул, проморгался на всякий случай, и вновь перевел взгляд на пленника, а затем приблизился к столу вплотную. Сомнений не осталось. - Тор… - выдавил трикстер. – Как... Локи сам не понимал, что хочет сказать. Он даже не мог понять, что сейчас чувствует. Перед ним на холодном металлическом столе, подключенный к какому-то прибору, отощавший, израненный лежал не кто иной, как единственный законный кронпринц Асгарда, Бог Громовержец Тор Одинсон. Локи даже протянул было руку, чтобы коснуться уже не настолько мускулистого плеча, убедиться в том, что это не морок и ему не мерещится, однако тут же отдернулся и даже отступил на шаг, схватился за горло, словно бы ему вдруг стало трудно дышать. - Т-тор? – осторожно позвал трискстер и голос его дрожал. – Ты…ты слышишь? Это я…Л-локи… Никакой реакции. На то, что пленник жив, указывали лишь дыхание и биение сердца. Трикстер сглотнул ком в горле, нервно провел по волосам, запоздало поняв, что от шока потерял контроль над иллюзией и сейчас стоит в камере пыток в своем истинном облике. Надо было что-то решать, что-то делать. Однако разум упорно отказывался выдавать хоть какой-нибудь внятный план. Все мысли сосредоточились на одном. Тор Одинсон в плену у Темных Эльфов. И судя по тому, насколько плохо он выглядел, достаточно давно. Но как это могло произойти? Почему Громовержец не смог защититься? Локи всегда считал брата непобедимым, у него и мысли не возникало, что Тор может быть пленен, да еще и подвергнут пыткам. Даже после случая с Алгримом, который трикстер воспринял скорее как исключение, лишь подтверждающее правило. Не без труда взяв себя в руки, Локи вновь накинул иллюзию, и спиной, не сводя взгляда с металлического стола, покинул помещение. Закрыв за собой дверь и убедившись, что рядом все так же никого нет, асгардец привалился к стене, несколько раз шумно выдохнул. Нужно что-то делать, помочь… А, собственно, почему? Локи нахмурился. Почему он должен помогать? Давно ли «дорогой братец» в цепях и наморднике с позором тащил трикстера через весь Асгард? Часто ли навещал в темнице? Пришел ли на помощь, когда сам Локи был в такой же ситуации? Кто помог ему? Кто поддержал, отозвался? Уж точно не Тор. Так какого черта он, Локи, рискуя собственной жизнью должен сейчас помогать?! Неожиданная мысль о забавной, рогатой, хвостатой сущности немного охладила внезапный гнев трикстера. Он не должен терять над собой контроль. Не сейчас, не здесь. Иначе иллюзия может развеяться, а оказаться на столе рядом с Тором у Локи желания не было. - Черт возьми, я пожалею о том, что сейчас сделаю. Бросив быстрый взгляд на закрытую металлическую дверь, Бог Обмана решительно направился к помещению с ящиками. Свартальхеймцы по-прежнему занимались выгрузкой оружия. Ящиков осталось совсем мало. Окончательно взявший эмоции под контроль трикстер вновь стал осторожно ощупывать чужие мысли. Он искал определенный ящик с определенным содержимым. Задача оказалась несложной, труднее было умудриться открыть его и извлечь необходимое. Стараясь не нервничать и не выдать себя, Локи некоторое время покрутился в помещении, помог вынести еще пару ящиков, прежде, чем у него появилась возможность реализовать задуманное. А затем пришло время действовать. Локи направился к коридору, который вел к камере пыток, улучил минуту, когда на него не смотрели, и швырнул гранату под ноги Эльфам. Еще в полете она вспыхнула пронзительным голубым светом, затягивая ближайшего свартальхеймца. Когда свет погас, пред глазами Эльфов предстал Локи в своем истинном обличие. - Упс... Сюрприз! - высказался трикстер, не целясь швырнул еще одну гранату и бросился в нужном направлении. У него был только один поворот чтобы успеть незаметно изменить внешность, один шанс реализовать план, безумный, как и сам Бог Обмана. Позади слышался шум погони, впереди маячил угол. Локи вновь наугад бросил гранату, воспользовавшись замешательством рванулся вперед, на несколько секунд пропадая из поля зрения преследователей. Ему хватило времени набросить иллюзию, добежать до нужной двери и швырнуть очередную гранату, на этот раз вперед. Ее свет померк в тот момент, когда из-за поворота показались первые преследователи. - Побежал туда, на верхний уровень! – прокричал Локи в обличие Эльфа, и махнул рукой вперед, указывая направление. – Хотел открыть дверь. Я его не достал. А он меня… - и трикстер убрал от живота окровавленную руку. - Стой тут. Охраняй, - коротко бросил один из преследователей. Как и рассчитывал Бог Обмана, свартальхеймцы не были склонны к жалости в отношении раненых. И оказывать помощь ему не собирались. Когда все они скрылись за очередным поворотом, Локи не теряя времени, шмыгнул в камеру. Ничего не изменилось. Тор по-прежнему без движения лежал на металлическом столе, шлем все так же покрывал его голову. Запоздалая мысль о том, что трикстер не знает, что это за прибор и как его снять, чтобы не выжечь Одинсону и без того маленький мозг, заставила поморщиться. Всего определенно не просчитаешь. Локи проследил, куда вели провода от шлема, обнаружил некое подобие приборной панели, несколько секунд изучал кнопки. Ничего подобного раньше он не видел, однако по некоторым обозначениям понял, что здесь можно увеличивать и уменьшать мощность. Предназначение следующих трех символов на кнопках были ему неизвестны, а то, что непонятно, лучше не трогать. Исключив и их тоже, Локи пришел к выводу, что если прибор использовали часто, а судя по тому, как выглядел Тор, так оно и было, кнопки включения и выключения должны как-то выделяться. Быть затертыми или продавленными, или… Времени на размышления было катастрофически мало. Выбрав две, наиболее подходящие под его умозаключение, Локи болезненно скривился, перевел взгляд на неподвижного Тора. - Знаешь, братец, если я не угадаю сейчас, не только ты умрешь. Мы с тобой оба покойники. Один меня живьем на куски порежет и своим воронам скормит, хотя почему-то сейчас совсем не торопится тебя спасать. И мне бы держаться от всего этого подальше. У меня, знаешь ли, неплохой домик в Мидгарде, и даже девушкам местным я, представь себе, нравлюсь. Но вот я здесь, рискую жизнью, тебя, придурка, спасаю. Мне же больше всех надо, правда?! Он перевел взгляд на приборную панель, зажмурился, широко распахнул глаза, поднес неожиданно дрожащую руку к выбранной кнопке. - Да к черту. Рогатому. С хвостом. Длинный палец вдавил кнопку до упора. Последовавший тихий щелчок показался Локи оглушительным раскатом грома. С едва слышным гудением шлем сполз с головы пленника, открывая лицо полностью. Под закрытыми глазами Тора лежали глубокие синие круги, щеки впали, волосы потускнели. Отбросив деликатность, Локи с силой потряс асгардца. - Тор! Тор, давай же, очнись. Некогда отсыпаться, надо бежать… Последующая пощечина никак не способствовала решению проблемы. Злясь на Тора, на доведших его до такого состояния Темных Эльфов и, сильнее всего, на вляпавшегося в очередные неприятности себя, трикстер закинул руку Громовержца на плечо, обхватил за талию и поволок прочь из страшной комнаты. Он настолько разнервничался, что едва не забыл вновь набросить иллюзию, на этот раз на обоих. Со стороны выходило, свартальхеймец тащит раненого соплеменника. Почему-то Локи казалось, для Темных Эльфов сие зрелище покажется по-настоящему подозрительным, и торопился, насколько ему позволяли силы. Тор с момента их последней встречи, изрядно сбросил в весе, однако все равно оказался тяжелым. Проще было бы перекинуть обмякшее тело через плечо, но едва Локи представил, как это будет выглядеть с учетом иллюзии, тут же отказался от идеи. На нижний уровень они пробрались без проблем. Внизу же, у выхода из звездолета, толпились Эльфы. - Поймали? – коротко бросил ближайший. Локи выдохнул. - Не знаю. Этот, - короткий кивок в сторону висящего на плече, покрытого иллюзией Тора, - его хорошо рассмотрел. Надо откачать, расспросить… Трикстеру отчаянно не хотелось в камеру пыток на холодный металлический стол. Еще не договорив, он представлял, что будет делать, если его сейчас разоблачат, если поймут, что он блефует. Ведь свартальхеймцы, что поклонялись Малекиту, как богу, без зазрения совести жертвовали собратьями ради достижения своих целей. Так с чего бы им сохранять жизнь раненому, пусть и в некотором роде ценному, соплеменнику. Локи представлял свои действия в случае провала и без того довольно слабого плана, и не мог придумать ничего, что гарантировало бы выживание и ему, и спасаемому Тору. - Тащи его на корабль, - махнул рукой Эльф, указывая направление. Это было абсолютно не в ту сторону, где за скалами стояла лодка, но выбирать не приходилось. Локи покорно поволок Тора к указанному кораблю, на ходу взглядом ощупывая местность. Убедившись, что на них не смотрят, и в поле зрения нет преград, Локи завернул за корабль и, плюнув на осторожность, бросился к ближайшим скалам. Им повезло, находящиеся снаружи Эльфы слишком сильно сосредоточились на том, что происходило в корабле. Локи усадил Громовержца, прислонив спиной к камню, снял с него иллюзию и вновь с силой встряхнул. - Очнись. Ну же, Тор… Бесполезно. Незаметно подвести лодку к этому месту было просто невозможно. Значит, придется тащить бессознательного асгардца на себе. Теперь уже Локи не думал о том, что и как будет выглядеть со стороны. В конце концов, даже если Эльфы их увидят, им покажется, что пленника похитил один из них. Главное, чтобы не догнали. Взвалив Громовержца на плечо Локи, петляя и скрываясь за скалами, направился к лодке. На удивление, везение по-прежнему было на его стороне, к транспорту они добрались без происшествий. Впрочем, Локи понял, что это лишь казалось, едва он, перебросив так и не пришедшего в сознание Тора через борт, поднял голову. По воздуху к ним приближался легкий челнок. - Лучше бы его угнал, - проскрипел Локи, хватаясь за рычаг управления. Он предусмотрительно пустил лодку резко в сторону, отчего Тора швырнуло к другому борту, а сам трикстер и вовсе едва не вывалился наружу. Однако, маневр себя оправдал, из челнока открыли огонь как раз по тому месту, где секунду назад находились беглецы. Бог Обмана мертвой хваткой вцепился в рычаг, выдавливая из лодки все, на что она была способна. Не самый быстрый асгардский транспорт, тем более против воздушного. Оставалось петлять и надеяться, что они все-таки успеют добраться до тропы. Расстояние на самом деле небольшое, однако, стремительно нагоняющий челнок определенно не давал расслабиться. К тому же оставался вопрос, как проскочить сквозь искаженное пространство, при этом не дать возможности Эльфам разглядеть, куда делись беглецы. Пускать свартальхеймцев в Мидгард Локи в данный момент настроен не был. В очередной раз уведя лодку с линии огня, трикстер нащупал в кармане две последние гранаты. Не стоило и надеяться, что подобное оружие способно уничтожить челнок. Однако, кое-какое оружие лучше, чем вообще никакого. Впереди показались скалы, скрывающие тропу, чутье подсказало, что они движутся в правильном направлении. Локи приблизил транспорт на максимальное расстояние и снизил скорость. Очередное безумие. А чего, собственно, можно ожидать от такого, как он? Челнок приближался, его тень уже закрывала ту часть лодки, в которой лежал Тор. Локи посмотрел вверх, прищурился. Эльфы не открыли огонь, по всей видимости решив, что беглецы сдались. Челнок стал медленно снижаться. Прикинув нужное расстояние, Локи выхватил из кармана обе гранаты и, активировав, швырнул в борт корабля. Голубые вспышки впились в обшивку, корежа и пожирая металлический бок. Корабль дрогнул, накренился и стал терять высоту, по всей видимости трикстеру все-таки удалось нанести воздушному судну некоторый урон. Не теряя времени Локи налег на рычаг, направляя лодку на тропу. Позади раздался грохот падающего корабля, взрыва, однако, не последовало. Впрочем, на сожаление по этому поводу времени не было. Последний рывок и вулканическая пустыня Свартальхейма сменилась утреней прохладной мидгардского леса. Со страшным треском лодка на полной скорости врезалась в толстый дуб, беглецов обдало дождем из сухих веток, листьев и неожиданно крупных желудей. Тора в очередной раз швырнуло по дну лодки, Локи бросило грудью вперед, он больно ударился животом о рычаг управления, на несколько мгновений лишившись воздуха в легких. Когда способность дышать вернулась, Бог Обмана с изнеможении опустился на дно лодки рядом с бессознательным Громовержцем, положил дрожащую от напряжения руку тому на горло, нащупывая биение пульса, и, наконец, бессильно привалился к борту. - Я определенно об этом пожалею.